39. За тех, кто нас не захотел

      Я вошла в квартиру и сразу почувствовала, что что-то не так. Обычно муж оставлял ключи на полке у двери, а тут – пусто. Странное ощущение сразу закралось в душу, но я его отогнала. Просто, наверное, вышел по делам... Только вот пройдя в гостиную, я заметила листок бумаги на столе. Его аккуратный почерк, чуть наклонный, с лёгким нажимом — сразу узнала, и все внутри перевернулось, когда глаза забегали по словам: «Оля, я решил взять тайм-аут, чтобы перезагрузиться. Не дергайся, не ищи» Я перечитала несколько раз, прежде, чем смысл окончательно дошёл до затуманенного сознания, отозвавшись глухой болью за грудиной. Не могла поверить, что это произошло. Всего лишь вчера у нас была ссора — ну да, на повышенных тонах, но разве это повод? Разве можно вот так просто уйти, не дождавшись примирения, даже не дав мне шанса? Как он мог? Как мог просто оставить записку и исчезнуть? Все эти слова о том, что он всегда будет рядом, о том, что мы всегда всё решим вместе… Говорил, что я важна для него, что он любит, — а как только возникло напряжение, сразу решил взять паузу? Я ведь всю дорогу домой прокручивала, как извинюсь, как мы всё обсудим. Я даже готовила слова, продумывала каждый шаг, чтобы уладить всё. А он… просто решил уйти... Как по-рыковски!       Я схватила злосчастный листок, скомкала его с такой силой, будто это мне поможет вернуть мужа и бросила остатки на стол. По щекам вновь покатились слёзы обиды, растерянности. Злость вперемешку с отчаянием накатывали волнами, душили сознание. Что, если Паша уже не вернётся? Что, если он просто решил, что я ему больше не нужна? Ведь кто оставляет такие записки, а потом возвращается?       Я откинулась на спинку дивана, обхватив гудящую голову руками. Мысли одна за другой, как острые лезвия, резал изнутри, оставляя уродливые, никому не видные шрамы. Почему Паша не захотел поговорить? Почему не позволил мне сказать всё, что я готовила? Что я сделала не так? Тишину квартиры разрывает телефонный звонок. Я встрепенулась, принявшись рьяно высыпать все содержимое из сумки в поисках телефона. Вдруг, Паша? Звонит объясниться... Но едва заметное зернышко надежды увядает, когда на дисплее появляется имя Кулыгина. - Оль, ну что там? Как Паша? Помирились? - слышится обеспокоенный голос на другом конце провода. Хоть кто-то волнуется, а я лишь нервно рассмеялась: - Никак твой Паша. Свалил в закат со всеми вещами и оставил записку. Мол, взял тайм-аут, надо перезагрузиться. Не дергайся, не ищи - недавний смешок становится сродни истерике, а Костя недоуменно восклицает: - Да ладно! - Вот тебе и да ладно! - руки сами тянутся к скомканной записке на столе. Зачем он это сделал? - Ну, слушай, если бы Паша хотел от тебя уйти, то пришёл бы и сказал все в лицо, а не вилял, сама ведь знаешь. А тут... Знаешь, у нас, у мужчин есть внутри процессор и его иногда надо перезагружать в одиночестве, отсидеться где-нибудь в берлоге... - Мм... И часто ты так от Райки отсиживался? - я фыркнула, припоминая-таки начало из отношений, как Костя все время уматывал от Тартаковой в разные города, так она и там умудрялась его достать! - Нет, Оль... Да и негде было, если честно - растерянно пробормотал друг. Да конечно! Кулыгин при желании мог уехать куда угодно и никому ничего не сказать! - Да ладно, Оль, вернется твой Паша и никуда не денется! - Кость, да тут вопрос не в том, что он вернется, а сколько он будет отсутствовать и что случится в моей жизни за это время - Оль, мне приехать? - Не надо, Кость, не надо. Я хочу побыть одна, занимайся тещей и ребенком - Ты давай, выпей успокоительное и спать пораньше ложись. Тебе еще всю неделю работать - я лишь криво улыбнулась этой милой заботе, доставая бутылку коньяка из недр шкафа. Чем не успокоительное? - Хорошо, Кость. Пока.       Первая рюмка обожгла язык. Я закашлялась, давно отвыкшая от крепкого алкоголя, но откуда-то взялось дикое упрямство. Мне казалось, если я выпью достаточно, то смогу забыть, или хотя бы заглушить эту боль, этот ком в горле. Я пила, вливая внутрь янтарную жидкость, будто хотела доказать ему, да и себе тоже, что смогу выдержать. Что мне не так уж и больно. Чепуха, конечно. Боль была, она никуда не делась, и чем больше я пила, тем сильнее она выкручивала сердце. Я вспоминала наши совместные вечера после работы, смех, его глаза, которыми он всегда смотрел на меня, как на самую любимую женщину в мире. Почему он решил, что может просто уйти? Почему ему стало так легко потерять всё, что мы строили?       К концу бутылки мысли стали путаться. В голове роились образы, вспыхивали и гасли. Лицо Паши, его глаза, как он смеётся, его рука, протянутая ко мне… И тут же обрывки его записки, холодные, резкие слова. Боже, как же больно. Я швырнула пустую бутылку на пол и даже не услышала, как она разбилась. В этот момент я словно отключилась. Была только пустота и бессильная злость. Где-то глубоко я понимала, что завтра мне будет плохо. Очень плохо. Но в ту ночь мне было всё равно.       Я проснулась оттого, что голова раскалывалась. Комната крутилась, свет проникал через щели в шторах, казался резким, беспощадным. Вчерашний вечер всплыл в памяти отрывками: вот я наливаю очередную рюмку, вот в ярости бросаю бутылку на пол, падаю на диван и утыкаюсь в подушку. Ощущение было такое, словно я провалилась в какую-то вязкую темноту, из которой никак не выбраться. Я попыталась встать, но ноги не слушались, и я буквально рухнула обратно на диван. Всё тело ныло, внутри горел стыд — не перед кем-то, перед собой. Хотя, если честно, вчера мне уже было не до стыда. Слишком больно было от мысли, что Паша ушёл. Просто оставил записку и ушёл. И я, сидя с этой запиской, думала, что всё это какое-то недоразумение, что он вернётся. Но нет, он не вернулся, квартира была все такой же унылой и пустой, как и вчера.       Я все же нашла в себе силы подняться с дивана. Едва встала на ноги, как перед глазами заплясали разноцветные мушки. Я тряхнула растрёпанными волосами, сбрасывая их с себя и поплелась на кухню за второй бутылкой, ещё даже не распечатанной, которую мне когда-то подарили. На автомате, почти не думая, потянулась за ней в шкаф, дрожащими руками скрутила крышку и плеснула себе немного в стакан. Не хотела думать, не хотела вспоминать. У меня ведь была работа, ответственность, я сама начальник, и все должны видеть меня сильной и уверенной. Сегодня мне нужно было быть идти на подстанцию, заполнить документы на оборудование, обсудить с Лизой отчёты... Но мысли об этом казались какими-то чужими. Какая работа, когда внутри такая дикая, зияющая пустота?       Первый глоток разлился теплом внутри и эта обманчивая иллюзия комфорта обволокла меня на мгновение. Я знала, что это не выход, что завтра будет ещё хуже, но в этот момент мне было плевать. Мне хотелось, чтобы это состояние легкости, приносимое алкоголем, никуда не уходило, чтобы я не чувствовала себя снова такой опустошённой и сломленной. Я откинулась на спинку дивана, сжала стакан в руках и, кажется, впервые позволила себе не оправдываться перед собой за эту слабость. Внезапно, в дверь позвонили. В голове промелькнула шальная мысль о Пашином возможном возвращении, но я быстро ее отмела, а посмотрев в глазок, окончательно в этом убедилась. Глубоко вздохнула и впустила незваную гостью на порог: - Ольга Кирилловна, вы извините, что я вторгаюсь вот так в ваше личное пространство, но вы на работу не пришли, а я волновалась. Вдруг что-то случилось? - Лиза нервно сжимала и разжимала ремешок сумки, пока я наливала себе коньяк - Случилось... - бесцветным голосом ответила я. Лиза оторопело огляделась: - А вы что, одна? А Пал Дмитрич где? - бестактно поинтересовалась помощница, но тут же прикусила язык - Ой, извините... - Ладно, все нормально, Лиз, не извиняйся. С утра меня еще волновало, где Пал Дмитрич, а сейчас абсолютно по барабану - я криво усмехнулась, боль, терзавшая изнутри, исказила лицо - Вы скажите, если что-то нужно будет сделать или... - Лиза замялась, пытаясь подобрать слова, но любые слова здесь были неуместны. В голову ударила шальная мысль: - Нужно - Что? - решительно спросила Васильева, и правда готовая на все. В огонь, воду и медные трубы со мной пойдет! - Бери бокал - чего я как последняя алкашка пью сама? Кампания ведь нужна, правильно? - Не поняла... - Иди бокал бери! - я махнула в сторону открытого навесного шкафа. Васильева взяла нужное и подошла ко мне с явной опаской. Я хлопнула рукой по дивану, слегка отодвинувшись, чтобы сделать ей место - Садись и ставь - Ой, не-не-не, я ж не пью совсем! - Лиза вскинула руки в протесте, отодвинув стакан с янтарной жидкостью, но я умею убеждать - Помочь хочешь? - Ну...да - как-то без былого энтузиазма отозвалась Васильева, с недоверием поглядывая вложенный в ладонь стакан - Тогда, до дна, не чокаясь. За тех, кто нас не захотел! - фыркнула я и привычным движением опрокинула в себя содержимое. Лиза еще раз недоверчиво принюхалась, но последовала моему примеру, тут же сморщившись. Вестимо, внутренности отдало прилично! Я подала ей дольку лимона, посыпанную сахаром, которую она приняла с благодарностью. Кажется, уже немного отпускало. - Еще - Лизку конкретно так вставило! Конечно, не абы какое пойло, а очень даже дорогой коньяк! Я слегка улыбнулась и подлила в пузатые стаканы новой порции.       Я сползла на пол в гостиной, опершись спиной о кожаный диван. Волосы растрепались, а щёки пылали жаром, который уже был не от включённого обогревателя, а от пятого бокала коньяка. На журнальном столике стояла почти пустая бутылка, рядом валялась коробка с шоколадными конфетами, которая выглядела так, словно её кто-то ограбил. Остались лишь фантики и несколько перевёрнутых кусочков. Лиза раскинулась на диване, поджав под себя ноги. Она поначалу пыталась держать себя в руках, даже смущённо вертела бокал в руках, будто сомневалась, стоит ли пить со мной. Я ведь все-таки ей начальница, но жажда помочь пересилила и это, поэтому теперь её движения стали более расслабленными, а щеки так же пылали, как и мои. Я потянулась за оставшейся в бутылке жидкостью, но не рассчитала силы и уронила бокал, который с глухим стуком перекатился к ногам. Засмеялась — громко, почти истерично, так, как смеются только те, кто пытается утопить боль в алкоголе. И у них ничего не выходит. Внутри всё разрывалось на части. Паша ушел еще вчера, но только сейчас я позволила себе дать выход чувствам. Вместо собранности — разлитая по жилкам боль. Вместо сдержанных слёз — головокружительное ощущение падения, смягчённое алкогольным туманом. Каждый глоток горел, будто обжигая горло и выжигая внутри обиду. Тишину прервала знакомая мелодия, Лизка неуклюжими движениями вытряхивала содержимое сумки в поисках смартфона. - Кто там? - спросила я, прищурившись. Буквы расплывались, да и без очков я вряд ли что-то бы прочитала написанное на дисплее - С работы звонят... Светка, кажется - растерянно сообщила помощница, а я только вздохнула. Ни минуты покоя, ни минуты тишины! Даже отдохнуть и погоревать нормально не дают, всем все время что-то нужно! - Не бери...Я запрещаю - Надо взять трубку. Вдруг случилось что-то? - обреченно выдохнула помощница - У меня голос не пьяный? - Ну-ка скажи че-нибудь - Раз...Раз...ик...Ой - Лиза пьяно рассмеялась, перевела на меня мутный взгляд - Слышно? - Слышно. Абсолютно трезвая! - заверила ее я и рассмеялась не менее хмельным голосом - Слушаю, Светлана, говори... У меня да. Да, у нее тоже все нормально. Человек переутомился - заплетающимся языком ответила Лиза и покосилась на меня. Я лишь одобрительно кивнула, а Лиза продолжила дальше болтать со Светкой - А ты откуда знаешь? Сомов...Е мое! - воскликнула Лиза, схватившись за голову - Спасибо, Светланочка, разберусь! - и отключилась, а потом перевела на меня виноватый взгляд - Мне надо идти - Ты куда? Хорошо ж сидели, Лиз! Что Светка сказала? - Меня там у подъезда ждут - застенчиво пробормотала Лиза. Вот это да! - Кто тебя ждет? - Сомов! - Какой еще Сомов? - я нахмурилась, силясь выудить из памяти образ обладателя этой фамилии. У Лизы наконец-то появился мужик? - Ну этот, водитель! - тут же пояснила помощница и я понимающе кивнула. Кто бы меня так повозил, м? - Аааа! Твой водитель! - Он не мой, он - общий - фыркнула помощница. Ну конечно, конечно. Рыков тоже сначала был общим! - Ну ладно, иди, Лизка! Не смею препятствовать чужому счастью! - пусть хоть у кого-то вечер сегодня удастся - Пф, Оль Кириллна, да мы с ним так... - Ой, да ладно тебе, Лиза! Сомов же душка! Правда, я не помню его, но у нас плохие люди не работают! Так что, иди, Лиза, Сомов ждет! Хоть у кого-то будет хороший вечер! Все, Лиза, считай это приказом! Давай, за женское счастье! - я разлила остатки коньяка, едва попадая в стаканы - Спокойной ночи, Оль Кириллна! - Лиза чокнулась пузатым боком, выпив со мной на посошок и полетела на слегка хмельных крыльях любви к своему водителю, а я перебралась на мягкий диван и откинулась на спинку.       Я проснулась слишком рано, учитывая вчерашние посиделки. На часах было пять утра. Голова гудела, словно в ней шумело бесконечное радио, настроенное на неправильную волну. В комнате стоял приглушённый свет — утренние лучи солнца пробивались сквозь плотные шторы, оставляя полосы на стенах. С трудом, но все же поднялась, тут же угодив носком босой ступни во что-то липкое — видимо, кто-то из нас что-то пролил. Возможно, я. Неважно. В ванной комнате я взглянула на своё отражение. На меня смотрела женщина с растрёпанными волосами и размазанной тушью, которая оставила серые разводы под глазами. Щёки казались бледными, но при этом ещё горели слабым румянцем после вчерашнего. Я включила холодную воду и плеснула её себе в лицо. Мгновенный шок прошёлся по телу, заставив мозг проснуться чуть быстрее. Вода стекала по шее, замачивая тонкий шелковый халат, но мне было всё равно. Я стояла, уткнувшись ладонями в раковину, и смотрела, как капли медленно падают вниз. В голове всплыли обрывки вчерашнего вечера. Сначала я пыталась вести себя достойно, даже когда выпила первый бокал. Потом второй. Потом третий. Помню, как Лиза смеялась — искренне, заразительно. Этот смех вытянул меня из моего собственного оцепенения, хотя ненадолго, я перестала чувствовать себя одинокой. Я достала из шкафа мятую пачку ватных дисков и бутылочку мицеллярной воды и пару минут методично стирала остатки макияжа, словно стирала не только тушь, но и саму себя из вчерашнего вечера. Хотелось избавиться от этого липкого ощущения беспомощности. Хотелось чувствовать себя снова собой. Закончив, я взяла зубную щётку и пасту, стараясь не думать. Просто действовать. Не хотелось даже предполагать, что обо мне подумала Васильева, поэтому, я собиралась вернуться на работу и делать вид, словно вчера ничего не было.       Я подошла к окну и чуть отдёрнула штору. Свет заполнил комнату, резанув глаза. Мир снаружи жил своей жизнью, равнодушный к тому, что происходит внутри этих стен. А я стояла, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и вдруг поняла, что впереди новый день. С чего-то нужно было начинать. А начать я решила с черного обтягивающего платья с вырезом до середины бедра. Кушать совсем не хотелось, да и не удивительно, после вчерашнего налета на шкаф с алкоголем, так что времени на укладку волос хватило с лихвой. Образ дополнила серебряная цепочка с шариком, некогда подаренная близким человеком.       В семь утра я уже была в своём кабинете, по дороге не забыв выбросить остатки вчерашней слабости в урну. До кабинета дошла без приключений, до пересменки чуть больше часа, так что никого из подчинённых я не встретила. В прочем, это было очень кстати, особенно после того, как я посмотрелась в зеркало в собственном кабинете. В отражении на меня смотрела уставшая, разочарованная женщина с землистым цветом кожи и никакой макияж, к сожалению, этого скрыть не мог. Я вздохнула, налила себе стакан воды и устроилась в кресле, намереваясь поработать.       Стрелки часов неумолимо бежали вперед, на циферблате значилось восемь тридцать, а Лизы всё не было! Безобразие! Пришлось самой подняться с места, чтобы отнести скопившиеся папки ей на стол. - Я тут - не успела я опустить документы на стол, как вбежала моя помощница, на ходу влезая в белый халат - Опаздываешь, Лиза! - недовольно цокнула я и показала на часики, что болтались у меня на запястье. Лиза только виновато пожала плечами: - Проспала...После вчерашних наших с вами посиделок... - я понимающе кивнула, но теперь более детально присмотрелась к её внешнему виду, на который по-началу не обратила внимание. А вот стоило бы! - Мгм, ну, это я еще понимаю. Одного не пойму: почему ты являешься на работу в таком виде? Между прочим, ты - представитель администрации и по твоему внешнему виду судят о нашей подстанции - Каюсь, но... У меня есть оправдание. Я выполняла ваш приказ - отрапортовала Васильева, неловко одергивая полы халата - Какой приказ? - я нахмурилась, мысленно надеясь, чтобы ничего неадекватного не было... - Ну... По поводу Сомова - между делом стеснительно продолжила помощница. В памяти все никак не желал всплывать образ этого человека! - Это кто? - Водитель, который меня привез - пояснила Лиза и я начала медленно собирать события вчерашнего вечера, словно паззлы - А что с ним? - Вы что, не помните, что вы мне сказали? - удивленно воскликнула Васильева и ее щеки тут же залила краска... Таааак, а вот это уже интересно! Правда, судя по всему, что-то очень личное, куда мне лезть явно не нужно. - Ну, скажем, подробности вчерашнего вечера я не совсем отчетливо помню... Но, между прочим, утром я пришла на работу вовремя, как все остальные работники и выполняю свои обязанности, чего не скажешь о тебе, Лиза! Документы я все подписала, чтобы до обеда были в Министерстве - я подцепила бутылку с края стола, наполненную спасительной водой и скрутила крышку - Сделаю - Лиза кивнула, звонко хлопнула ладонью по папкам и я от неожиданности дрогнула, выронил злосчастную крышку. Пришлось осторожно наклоняться, чтобы не распространить неутихающую головную боль дальше висков и осторожно поднять упавший предмет. - А вот, Саша, наше начальство. Это - заведующая нашей подстанции Ольга Кирилловна, а это - Лиза, ее помощница - в коридоре зазвучал знакомый голос, а вскоре, на пороге администрации появился и его обладатель - Ломагин, заставший нас в не самом приглядеть виде - Здрасьте... - я растерянно пробормотала приветствие, воззрившись на юное создание, которое сопровождало Володю и машинально поправила прическу - Обе они - административная часть нашей подстанции - представил нас Володя, а девочка, окинув оценивающим взглядом, неожиданно выдала: - Ну, ваша административная часть явно сегодня с бодуна - я от неожиданности закашлялась, подавившись водой и смерила Ломагина недоуменным взглядом, который он уловил и поспешил поправить неловкую ситуацию: - Саша, это было некрасиво, надо извиниться - Сорян - выплюнула эта самая Саша, в голосе которой не слышалось ни грамма раскаяния - А это кто, Владимир Юрьевич? - А это моя подопечная из детского дома, зовут Саша - наконец, представил ее Ломагин и все встало на свои места. - Вот, показываю юному поколению работу на скорой, хочу заинтересовать - Ясно... Ну, образовывайтесь тогда - вздохнула я и еще раз поглядела на наше "будущее врачебное поколение". Не дай Бог, конечно. Скажите мне, где эта девчонка будет работать, чтобы я эту больницу обходила десятой дорогой... - Спасибо, Ольга Кирилловна - Володя кивнул мне на прощание и удалился, потащив за собой эту невоспитанную девочку, а я повернулась к Лизе и постучала пальцами по папкам: - В Министерство не забудь сдать. Только приведи себя в порядок для начала - и удалилась в кабинет, провожаемая сочувственным взглядом Васильевой.       Остаток дня удалось доработать без нежданных гостей и эксцессов, что даже удивительно для такой большой организации, как наша. Видимо, сама Вселенная решила дать мне небольшую передышку в связи со свалившимися на меня непредвиденными изменениями в личной жизни, очень хотелось бы, чтобы временными. Поэтому, просидев до самой ночи, я вернулась в пустую квартиру и просто рухнула на кровать, даже не раздеваясь, чтобы встретить новый день.