45. Будем вместе лечить хорьков

- Оль, а мы так и будем молчать? - мою вечернюю идиллию наедине с собой прервал требовательный голос супруга. Я подняла на него взгляд, полный осторожности, и молча пожала плечами. Слова будто застряли внутри, не решаясь пробиться наружу. Да, я уже два дня как вернулась из больницы, но ощущение пустоты внутри всё ещё не отпустило меня. Я словно заново училась дышать: - Ну, говори - Оль, я понимаю, что это сейчас очень странно прозвучит, особенно после того, как я ушел так ненадолго...- Паша замялся, опустился на диван возле меня и стал нервно теребить край майки. Я отложила книгу, сердце сжалось от нехорошего предчувствия. Эта его неловкость — всегда к переменам, и не факт, что к лучшим. - Но зато, я осознал, как сильно тебя люблю - Ой, Паш... Проехали твое отсутствие, хватит уже об этом - я отмахнулась, стараясь не дать своим мыслям расползтись в ту сторону, в которую они так отчаянно стремились. Слишком много пережито, слишком больно было ждать и не знать, будет ли он рядом, но Паша перехватил мою ладонь. Его руки были горячими, и от этого прикосновения волной пошли мурашки — не от страха, от чего-то глубже, как будто он задел не кожу, а мою душу. Я чувствовала его эмоции — тёплые, тревожные, наполненные виноватой любовью. - Нет, ну подожди! Дай я договорю, я тебя прошу! В общем, я принял решение перейти на другую подстанцию... - выпалил мой благоверный и отвел глаза - Чего?! - внутри всё сжалось. По коже пробежал холодок, ладонь выскользнула из его пальцев. И почти сразу ударило осознание: он уходит не из-за нас, он уходит ради нас. Но от этого было не легче. - Оль, я не могу видеть, как кто-то или что-то разрушает то, что мы вместе с тобой делали! А я какой-то лишний! Я всегда разрушал, разрушаю и буду разрушать! - он накатил на себя волну, накрутился до предела, пока мы были порознь. Я закрыла глаза, чтобы не расплескать тревогу: - Ладно, раз уж ты действительно так хочешь об этом поговорить, то можно и я теперь скажу? - Мгм - кивнул Паша, а я набрала в легкие побольше воздуха и прикрыла глаза. Все-таки, приходилось выворачивать душу на изнанку, пусть и близкому человеку: - Я очень скучала, Паша. Я никогда не думала, что буду так сильно ждать кого-то, так сильно хотеть кого-то. Могу сказать точно, что нет ничего печальнее одинокой женщины, которая всем показывает, что ей прекрасно одной живется. Не прекрасно! - Ну слушай, ну прости ты меня пожалуйста! - Паша внезапно встал передо мной на колени, ладонями упираясь в края дивана, как будто упрашивал не меня, а судьбу — переписать заново хотя бы последние две недели - Ну характер у меня такой дурацкий! Я с этим живу. Я всю жизнь делал, что хотел, а с тобой... с тобой не получается... с тобой вообще все по-другому! - Ладно, проехали... Встань с колен! - я потянула супруга обратно к себе, перехватила ладонями его уставшее лицо и заглянула в потухшие глаза, чуть тише произнеся - В конце-концов, если бы ты не ушел, мы бы не поняли, что не можем друг без друга - Я без тебя вообще никуда и никогда! - выпалил он и горячо поцеловал мою руку, каждый пальчик. Я закрыла глаза. От его прикосновений по телу разошлась волна. Я чувствовала всё. Не только прикосновения — я ощущала, что за ними стоит: любовь, страх, сомнение… намерение. - Рыков, я тебя никуда не отпущу....или не подпишу заявление... или напишу тебе такую характеристику, что даже хорьков лечить не сможешь! - попыталась я смягчить бурю шуткой, но голос всё равно дрогнул - У нас теперь только два пути: или ты остаешься, или мы уходим вместе. И если мне приходится выбирать между работой и родным человеком, я выбираю родного человека. - Это решение далось мне нелегко. Но за эти дни я поняла: мне не нужна жизнь, в которой его нет. Даже если это будет другая работа, другой город — неважно. Главное, чтобы вместе. - Ну, значит вместе будем лечить хорьков! - отшутился Паша - Вот и отлично, остаемся. - заключила я - Остаемся! - отозвался он почти на автомате - Но если ты еще раз так сделаешь! - я в шутку, но достаточно ощутимо пихнула его в бок, чтоб уж точно понял, как меня выбил из колеи его поступок и в то же самое время вогнал обратно, только вот собирать себя по осколкам заново я не желала, да и не могла больше... - Ой ой ой, как ты сейчас мне больно сделала, прям не могу.... - протянул Паша, перехватил мою ладонь, потянул за собой и повалил на диван, навалившись всем телом так, что я не могла сделать вдох - Паш! - я судорожно выдохнула, задыхающаяся от его веса и ощущений — всё слишком близко, всё слишком остро. Он целовал меня в шею, и это было как маленькая вспышка жизни в каждой клетке, которая отзывалась короткими импульсами по всему телу - Что? - ему все же пришлось оторваться от такого приятного занятия, чтобы посмотреть на меня. О, эта жгучая смесь распалившегося желания, страсти, любви и нежности... Но я все же делаю над собой усилие, чтобы подняться: - Давай не сегодня - Почему? - он настороженно замер - Паш, я двое суток в коме пролежала, еще и голова болит... - Оль, а можно...? - он прижался к моей ладони, но я аккуратно поднялась, чтобы отправиться в душ: - Давай завтра, я правда устала - Я про работу. На работу-то можно? - летит в спину мне вопрос. Я улыбнулась, не оборачиваясь. Где-то внутри от его слов стало светло, спокойно — как будто вернулся не только человек, а сама опора, твердая земля под ногами, когда не страшно сделать следующий шаг. - Да, конечно. Вэлком, наши тебя там ждут не дождутся!       Я пошла в душ. Тёплая вода стекала по коже, будто бережно стирала с меня накопившуюся тяжесть последних дней — боль, страх, одиночество, бессонные ночи и тревожные пробуждения. Казалось, каждая капля знала, что мне нужно. Она шептала: ты жива… всё позади… Я стояла с закрытыми глазами, позволяя телу дышать, а душе - возвращаться в себя. Я чувствовала, как вместе с водой уходит напряжение, как сердце бьётся всё ровнее, как я снова становлюсь собой. Не той потерянной женщиной из больничной палаты, а живой, любящей, чувствующей. Когда я вышла, воздух был прохладным, а простыни на кровати - тёплыми. Паша уже лежал, спиной ко мне, дышал глубоко, спокойно, будто тоже наконец нашёл своё место. Я подошла и, почти неслышно, легла рядом. Обняла его сзади, а ладонь положила ему на грудь, туда, где бьётся сердце, такое родное, знакомое, настоящее. И тогда меня накрыло. Внутри всё вспыхнуло, наполнилось до краёв, но не болью, не тревогой, а глубоким, почти невыносимым чувством любви и облегчения. Я закрыла глаза и вдыхала его запах, его тепло, его дыхание. Я чувствовала: он рядом. По-настоящему. Он ушёл, но он вернулся. Сам. Не потому что я просила. Не из чувства вины. А потому, что понял. Потому, что выбрал. Меня. Нас. И в тот момент я поняла: пусть всё вокруг рушится. Пусть трещит по швам привычная жизнь, пусть исчезают гарантии, деньги, работа, стабильность… Всё это - пыль, если рядом нет того, кто держит тебя за руку, когда темно и страшно. Я бы могла потерять всё, но только не его. Мы справимся. Мы уже справляемся. Потому что мы вместе. А значит, всё обязательно будет. Не идеально. Не сразу. Но будет.

***

- Привет, можно? - я осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Не смотря на раннее утро, в помещении было довольно темно. - Зачастила ты ко мне, Оль - ведьма фыркнула, слегка усмехнулась и жестом пригласила войти - Проходи, у меня как раз клиентка опаздывает. Что тебя привело ко мне? - Вот это - я протянула ей левую руку ладонью вверх, где отчетливо были видны четыре полоски - Оооо - протянула Инга, цепко схватив меня за запястье - Как интересно... - Что интересного-то? Цыганка меня потрогала, черт бы ее побрал - я выдернула руку из ее хватки и сама уставилась на бордовые полоски - Ты мне лучше скажи, убрать вот это можно? - Не ругайся на цыганку и не вздумай обижаться. Это благодаря ей к тебе чувства вернулись. Не в полном объеме, конечно, но думаю, тебе и не нужно, чтобы было как раньше. Просто ее сильная энергетика столкнулась с твоей и вытащила наружу то, что дремало в тебе последнее время. Ты ведь просила второй шанс, правда? - Инга подняла на меня заинтересованный взгляд и я слегка кивнула. - Так вот он. А это - маленькая плата, напоминание о ситуации, что с тобой произошла. Чтобы не забывала и не заигрывалась, а отстаивала свои границы. - Инга еще раз потянулась к моей ладони, мягко провела посередине, внимательно всматриваясь, словно пыталась прочитать - И муж твой вернулся, поговорим с ним. И фамилию я бы на твоем месте сменила. - Ой, так много документов менять, что решила так оставить. Да и Паша был не против - я отмахнулась, снова отняла руку, но Инга вернула ее обратно, крепко держа за запястье - Это он тебе сказал, что не против, но его это задело. Да и вообще, зачем ты в новый брак, в новую страницу своей жизни потащила Арефьева прицепом? Вот тебя и догоняет... Ты ведь до сих пор не до конца Пашина, потому что тебя с Ромой связывает фамилия. - Серьезно что-ли?! - под таким углом я еще ни разу не рассматривала смену фамилии - Серьезнее некуда. - Инга кивнула сама себе, а потом резко подняла глаза и уставилась пронизывающим до костей взглядом - Детей хочешь? - ... - от неожиданного поворота разговора я слегка оторопела, в горле вмиг пересохло - Хочу... - Пока Арефьева не отпустишь, не получится - отрывисто произнесла Инга и я нахмурилась, вспомнив, что этот кобель вообще-то ушел от меня к ней: - Это ты специально говоришь, да?! Ты все еще с ним? - Нет, зачем он мне? Не видела его давно, променял меня на какую-то девчонку - А ты что? - я заинтересованно взглянула на теперь уже бывшую любовницу своего бывшего мужа, а она лишь пожала плечами: - Да ничего, просто в жабу её превратила и все. Делов-то! - безразлично ответила Инга, а потом громко рассмеялась, наблюдая, каким ошарашенным взглядом я ее одарила - Чего у тебя лицо так вытянулось?! Поверила, что-ли?! Оль, с ума что-ли сошла? Я таким не промышляю! Да и вообще, сказки это все! - Слушай, я после вот этого... - я снова развернула ладонь ожогом к ней - во что угодно поверю! - Будь осторожна - отозвалась Инга и молча на меня уставилась. Я слегка поежилась и засобиралась обратно, потому что хозяйка явно намекала мне, что разговор окончен и мне пора: - Спасибо еще раз       Не успела я переступить порог подстанции, как на меня накинулась с объятиями Васильева: - Господи, вернулась! Ольгичка Кирилловна! - Ну конечно вернулась! - привычно фыркнула я - Как говорится, не дождетесь! - Мы правда не знали, что думать. Вы… - Лиза запнулась, пытаясь подобрать слова - Вы, когда на крыльце там лежали... - Васильева, давай без подробностей, пожалуйста. Твоих слез я точно не выдержу - я слегка встряхнула впечатлительную помощницу, у которой глаза на мокром месте и посмотрела в них, вкладывая в голос строгости и уверенности - Я здесь. Я жива. Слышишь меня? - Угу... - Лиза закивала, отчаянно борясь со слезами - Вот и славно - я ободряюще провела ладонью по ее предплечью и зашагала в сторону своего родного кабинета - А теперь рассказывай, что вы натворили, пока меня не было - Ну, из срочного, Пал Дмитрич вернулся... - Васильева замешкалась, подняла на меня глаза. Только ленивый был не в курсе нашего с супругом разлада: - Я знаю. Ты поставила его на линию? - Да... Не надо было? - чуть тише спросила помощница, словно ожидая, что я буду ругаться, но я покачала головой: - Ты сделала все правильно, спасибо - Ну, а из происшествий - только жалоба на Кулыгина - отчиталась Лиза - На предмет? - я замерла с ключом в руке, так и не вставив его в замочную скважину. - Превышение должностных полномочий - Лиза вытащила из папки лист бумаги и протянула - Все те же лица, ей богу! - я покачала головой и вздохнув, забрала несчастную жалобу - Все, Лиз, пока свободна. Я пока сама тут с документами разберусь - Да, Ольга Кирилловна - Васильева коротко кивнула, еще раз на меня взглянула, словно не верила, что я - это правда я, и испарилась, тихо прикрыв за собой дверь       Оставшееся до вечера время я и правда провела в своем кабинете за чашкой ароматного кофе и навалившимися документами. Еще и жалоба от пациентов на Кулыгина сверху! Да и Витя отличился, чего уж говорить! Нельзя их одних ни на денечек оставить, финты выкидывают!       Вечером за мной зашел мой любимый супруг и буквально выдернул с работы домой. Если честно, мне жутко не хватало тех порой беспардонных, но таких заботливых "вваливаний" в мой кабинет, его взгляда с мягким укором и сильных рук, которые буквально поднимали меня с кресла и чуть ли не на руках выносили за дверь. Иногда мне казалось, что я растворяюсь в чужих проблемах настолько, что забываю — у меня есть свои желания, своя усталость, своя уязвимость. А он всегда чувствовал этот момент раньше меня самой.       Сегодня мы шли пешком, не торопясь, будто мир замедлился ради нас. Я вдыхала этот мартовский воздух — сырой, холодный, но с еле уловимыми нотками земли, распускающейся травы и чего-то нового, едва начавшегося. Аромат приближающейся весны и скорых изменений. Было в этом что-то обнадеживающее. Я даже стянула перчатки, чтобы чувствовать Пашину ладонь и те непроизвольные поглаживания большим пальцем по моей коже. Я чувствовала, как внутри него уверенность борется с тревогой. Как будто он хочет быть опорой, но сам временами теряет почву под ногами, вспоминая те два дня, что я провела в больнице. Он ведь до сих пор не отпустил это. Не простил себе того, в чем не был виноват. И я знала, как он сам себя изнутри точит этим чувством. Я крепче сжала его ладонь, переплела наши пальцы между собой, будто хотела вплести в него всю ту благодарность, нежность и любовь, которые копились во мне. Потом остановилась, просто, чтобы поцеловать. Без слов. Чтобы он понял: я здесь, я с ним, и я выбрала жизнь с ним. - Нет, ну ты представляешь, что сегодня Ушаков отчебучил? - я плюхнулась на диван рядом с Пашей, с наслаждением распластавшись, словно тело наконец-то вспомнило, как это, быть расслабленным. Уложила голову ему на грудь, подслушивая ритм его сердца. - Удиви меня - заинтересованно протянул мой супруг, проводя ладонью по моей спине - Сижу я, значит, заполняю документы, как ко мне в кабинет вваливается зареванная Эвелина - Так, а причем тут Витя-то? - Да ты дослушай! - я возмущенно хлопнула его по руке и Паша утвердительно угукнул мне в макушку - Так вот, заходит зареванная Эвелина и просит отпустить ее домой, потому что больше работать не может. Естественно, я поинтересовалась о причинах столь внезапного ухода и ее состояния в целом, но она ничего внятного выдавить из себя не смогла, кроме того, что Витя что-то там сделал. В общем, оказывается, Ушаков был на вызове в стриптиз-клубе, откуда они забирали сотрудницу и там висел плакат с фотографией девушки, очень похожей на Эвелину. Ну, этот олух взял да сфоткал, а потом ходил и показывал это - И ты хочешь сказать, что там реально Эвелина была? - Паша приподнялся, удивлённо уставившись на меня. - Ну конечно! Иначе бы она так не ревела! - Обалдеть! - выдохнул Рыков - Да, бурная молодость у наших-то новеньких девчонок! - Рыков! - я дернула супруга за футболку - Только попробуй болтни это где-то! Отправлю тебя в след за Ушаковым - Это куда? - Работать клоуном в цирке. Ты знаешь, тебе пойдет - он рассмеялся, я слабо фыркнула и снова положила голову на его грудь, витая где-то далеко-далеко в облаках. Внезапно, наши тепло и уют, этот интимный момент единения был беззастенчиво прерван трелью дверного звонка. - Ты кого-то ждешь? - Паша приподнялся, удивленно заглянул мне в глаза, словно ища ответа на вопрос - Нет, а ты? - И я нет. - Паша нахмурился, задумчиво почесал затылок и принялся подниматься, чтобы встретить вечернего гостя - Ладно, давай я посмотрю, может, соседи, ты лежи - Добрый вечер - тихо поздоровались из-за двери - Добрый. Вам чего? - резко ответил Паша. Судя по голосу, он был не очень доволен тем, что у нас на пороге люди, пусть даже просто соседи - Паша, кто там пришел? - чуть громче спросила я, так и оставшись на диване свернутой калачиком. Вставать не было никаких сил, хотелось просто лежать и отдыхать, но я все же принялась подниматься, чтобы посмотреть на пришедшего воочию, поскольку от Рыкова ответа не последовало - А Хельга дома? - этот голос... низкий, спокойный, но с хрипотцой, в которой пряталась целая жизнь...       Я замерла на полпути, так и не дойдя до входной двери, все еще не веря накатившему предчувствию. Имя, которым он меня назвал… Так меня не называли много лет. Только он. Только один человек на всём свете меня так называл... И в квартире теперь пахло по-особенному: хвоей, табаком и чем-то едва уловимым, но таким родным, как аромат старых писем и утренних разговоров на кухне, когда весь дом ещё спал.