Давно нравишься

— Диляра! — Девушка обернулась на мальчишеский голос, крепче сжимая школьную сумку в руках. Перехватила поудобнее, чтобы, если что, ударить смогла. Но, вроде как, не нужно было. — Андрей? — Закирова изогнута бровь в недоумении. А ему от нее что надо? Английский подтянуть, как его дружку? — Спасибо сказать хотели с пацанами. — Он кивнул на выход из здания, переводя взгляд на стоящую рядом с брюнеткой рыжую. — Выйдете? — А нас потом… — Не смогла договорить, Дашка ей рот ладонью закрыла. — Выйдем. — По-доброму так протянула, словно Илюшке своему отвечала. Васильев двери открыл, дам пропуская вперёд. Скоро урок начнется, нельзя было опоздать, потому черноволосая торопилась, шла так, словно на разборки, а не за словесной благодарностью. — Вы бы ещё к отцу моему в отделение пришли, спасибо говорить. Нельзя было где-то в менее людном месте, что нам учителям говорить, если в окно увидят? — Она злилась. Нельзя было подставляться. — Мы ее благодарить пришли, а она командует… — Туркин хмурился. Пацанов привел, вроде как, мнение о ней изменил, не сдала Ильдару, на помощь позвала. — Благодарить можно меньшим количеством людей и в другой обстановке. — В следующий раз поймаем тебя втроём в подъезде, подойдёт? — Валера откровенно издевался. Хотелось дать ему пощечину, до ужаса хотелось. — Турбо, — картавил Зима, — прекрати. Девушки, — как истинный джентльмен обращался, — мы с пацанами вам благодарны. Не ушли домой, а к нам прибежали, место сообщили. Сами испугались, наверное. Просим не злиться на то, что стали свидетелями такого происшествия. Так уж вышло, бывает всякое. — Да мы не злимся, — отвечала Дашка. — Все понимаем, все хорошо. Слава богу, что пацаны не пострадали сильно, остальное не важно. Диля цокнула и, развернувшись, ушла обратно в школу. Замёрзла, звонок скоро, да и некомфортно ей было, пока кучерявый на нее смотрел так, словно это она тех парней наняла для его убийства. Кабанова на урок опоздала. Видимо, миловалась со своим Кривым, не до математики ей было. До дома их вызвались провожать Васильев с Суворовым. Объяснив это тем, что «пока с теми чертами не разобрались, нельзя вас одних оставлять, может запомнили.» А дома за это ждал выговор от отца. — И что ты с этими двумя делала? — Андрей сказал, что хочет меня получше узнать, а за ним друг его увязался. Не помню, как зовут. — Врала девушка. А Ильдар Юнусович верил. — Хорошо, но лучше ты с ним не ходи, если я не знаю. Не доверяю им всем. — Ты же сам меня гулять хотел отправить с его друзьями. — Я знал, что делаю. Если я не знаю — не лезь. — Хорошо, пап. Я пойду уроки делать, ладно? — Иди. Я на дежурство сегодня уйду, долго не засиживайся. — Хорошо, удачи тебе. — Она чмокнула отца в щеку, удаляясь в свою комнату.

***

Звонок в дверь оторвал Закирову от сочинения. Она поплелась к источнику звука, открыла, удивляясь неожиданному гостю. — Ты чего тут? — Нельзя домой пока, бинт есть? — Парень протянул руку, показывая сбитые костяшки. — Откуда знаешь, где живу? — Дядя Ильдар показывал как-то раз. — Входи. — Диля закатила глаза, но впустила Васильева в свою квартиру. Главное, чтобы всей толпой не повадились сюда ходить. — Мы нашли тех пацанов, это Домбытовские. — Понятно. Ей плевать было откровенно, она только перекись на свежие раны лила, наблюдая за шипящей пенкой. — Кащей нам выговор устроил, что без его разрешения влезли. — Ты чего разговорился? — Закирова выпрямилась, пытаясь бинты найти. — Голову отбили? — Нет. — Он плечами пожал. Диляра была похожа на старшую сестру, пусть и общались они очень мало, Андрея тянуло к ней. — И что там Кащей? — Вдруг спросила брюнетка. — Покричал, да успокоился. Ему теперь со старшими решать, уже его проблемы. — Тоже потом будет отбитый, как ты? — Я не отбитый. А он точно не будет. — У него неприкосновенность? — Главный же. — Погоди. — Начала понимать девушка. — Кащей это Костя, который отдельно сидит? — Да. — Значит, действительно «костяной», — милиционерская дочь засмеялась, но Андрей ничего не понял. — Спасибо. — Второй раз за день благодаришь, так и привыкнуть могу. Буду потом сама вам неприятности устраивать и помогать их решать. Васильев не понимающе на нее посмотрел. — Шучу я. Иди, боксер недоделанный. Неприятности не ждут! — Ильдару расскажешь? — Зачем? — Не знаю. — Не расскажу, не бойся. Ваши дела — это ваши дела. Когда он ушел, Диляра долго не могла понять мальчишеского порыва рассказать ей что-то. Так ещё и не уверен был, оказывается, в том, что она сохранит эту тайну. Дописав сочинение, девушка глянула на часы. Почти девять вечера. Скоро должна Дашка прийти. Когда папа на работу отправился — она сразу ей позвонила, рассказала, к себе позвала. Кабанова пришла через двадцать минут и сразу же уселась слушать удивительную историю о том, как здесь залечивал раны новый Универсамовский скорлупа. — Симпатичный он, жалко, что маленький. — Проговорила рыжая. — Я твоему Горбатому расскажу, что ты на других засматриваешься. — Ой, успокойся. Как будто ты не считаешь его симпатичным. — Не считаю. У меня другой типаж, ты же знаешь. — Ага, конечно. Кучерявые, помню. Ты по тому десятикласснику, когда нам по двенадцать было, два года убивалась. Сама же рассказывала. — Вот-вот. — Жалко, что вы с Турбо как-то не сошлись изначально, гуляли бы парочками. — Мне парень бандит не нужен. — А на Кащея смотрела, как на единственную радость в жизни. — Ой, успокойся. Ему лет сколько? Тридцать? — Тебе же всегда постарше нравились. — Хихикала рыжая, намекая на того самого десятиклассника. — Иди ты, Дашка, — отмахнулась Диля. — Ну скажи, понравился кто из них? — Нет. — Да не ври. — Даш, я их видела пару минут каждого от силы, как мне кто-то понравиться может? Это ты у нас влюбчивая, романтичная натура. — А ты черствая. Слишком. — А ты подругу оскорбляешь. — Да все-все, молчу. Илья сказал, что завтра снова погулять попробуем, в прошлый раз не получилось же. — Папа дома завтра, не знаю, получится выйти или нет. — Я тебя отпрошу, не переживай. Тем более, мне Илья по секрету сказал, что Валере ты давно понравилась. — Кабанова поиграла бровями, заливаясь хохотом, в ответ получив лишь закатанные глаза.