Часть 3

      Скрытые сёдзи аккуратно сдвинуты в сторону, Азуми пробирается внутрь и смахивает с макушки прилипшую паутину, оставшуюся здесь со времен последних обитателей клана. Кадзу зажёг огонь, растер руки над источником тепла и принялся расхаживать по периметру в поисках запасной еды. Их миссия пошла слегка под откос из-за внезапной снежной лавины с вершин небольших гор, парочка шиноби, наткнувшаяся на внезапную природную подсечку, потеряла некоторые остатки провизии и заставила сильно попотеть на остром морозе. Кадзу мог бы и справиться сам, будучи закаленным и невозмутимым ко всем неожиданным обстоятельствам, однако счёл это неразумным по отношению к Азуми, которая продрогла с носочков до ушей и пыталась скрыть свою растерянность и нужду в тепле за маской уверенности.       Скинув мокрое кимоно и оставшись в привычном одеянии куноичи, Азуми прошлась по знакомому помещению, осмотрела углы в поисках заблудших животинок, стянула с волос резинку и встряхнула густой шевелюрой перед наблюдающим за ней Кадзу. Он выглядел так, словно хотел сказать ей что-то, но чтобы решиться на это, должен был сначала выждать момента. Азуми улыбнулась ему в ответ, получив в ответ еле заметный вздох. Истолковав его по-своему, Азуми приблизилась, вытянулась на носочках и положила ладони ему на плечи, растирая замерзшие плечи. Она сосредоточилась на том, чтобы ему стало теплее и комфортнее, забыв, что у самой одежда всё ещё влажная, окутанная жестким снегом, проникающим прямо к нежной коже.       Через пару долгих, тянущихся старой черепахой минут, Кадзу перехватил ладони Азуми, качнул коротко головой и потянул куноичи за влажное кимоно. — Переоденься, невнимательная. Заболеешь, — назидательно выдал он, стягивая и с себя тяжелые одежды. На свету огнива блеснул крепко-сложенный стан, опасно мелькнула витиеватая тату. Азуми хотела было потянуться к его ремню, но на полпути Кадзу отошел в сторону и в конце концов вовсе отвернулся от неё, немым жестом обозначая дистанцию. — Зачем ты это делаешь? — не выдержала Азуми. — Я обидела тебя чем-то? Может, сказала что-то не то, выразилась не так?       Кадзу и бровью не повел. Подошел к чайнику, залил настоянную воду. Верх его был нагим, низ скрывали широкие штаны темно-синего оттенка. Длинные волосы затянуты в расслабленный хвост, вот-вот готовые распуститься. — Что я такого сделала, что ты меня так сторонишься теперь? — подошла к нему вновь, схватила крепко за предплечье, чувствуя, как напрягаются его мышцы. Глаза обреченно сверкнули, но Азуми не позволила себе перейти на крики. Её воспитывали не так. Она - куноичи. Она - лицо своего клана и опозорить его своей эмоциональностью для неё хуже смерти. Но с уст так и хотело слететь рьяное: «Не молчи же ты!» Кадзу холодно процедил: — Убери руки.       Азуми будто окатили ледяной водой. Она вздрогнула от такого непозволительного тона, но вместо того чтобы убрать руку лишь сжала её сильнее. — Не уберу, пока не объяснишься. Что, нашёл подстилку на стороне? Может, кто-то из наших местных дурочек к тебе приластился? Ответь мне так, как я того заслуживаю!       Азуми впечатала эти слова так, что они слишком уж требовательным, капризным тоном распространились в воздухе. — Что тебе от меня нужно? — Что мне нужно от тебя?! — ахнула Азуми, подавляя смешок. — Ты что, совсем ничего не видишь? Мы же… мы же вместе! Для тебя наши встречи ничего не значат?       Кадзу аккуратно высвободил предплечье из её хватки, направил все своё внимание на неспешно закипающий чайник и потянулся к чашечкам, чтобы стряхнуть с них покров пыли. Впечатление было такое, что он не слушает взрывающуюся куноичи, что нарочно пропускает мимо ушей её слова… но Кадзу слушал. Все её упреки он проглатывал и прожевывал внутри, однако глаза на неё не опускал, скрывал их в тени от язычком пламени. Желваки на скулах напрягались и сам он что-то для себя принимал, ощупывал решение, которое давно хотел озвучить, но всё никак не принимался. Азуми перешла на рваные крики, забыв про свои принципы, она больше не выглядела как самая уверенная, самая непоколебимая куноичи… — И как всегда ты молчишь! — рука вцепилась в собственные волосы, Азуми отвернулась и от злости пнула собственную одежду куда-то в угол. Она отошла на приличное расстояние от Кадзу, оперлась о закрытые шкафчики и закрыла глаза, чтобы успокоить дыхание.       Просвистел чайник. Кадзу вытер чашечки, посыпал сухую траву на дно посуды, аккуратно залил её кипятком. — Ты не ответила на мой вопрос, громкая, — сухо прошелестел его голос. Азуми нахмурилась вопросительно. — Ждешь от меня чего-то. Хочешь, чтобы сам мысли твои прочел?       Он мог это сделать. Мог понять влюбленную куноичи. Но хотел услышать въявь.       Азуми приложила ладонь к разгоряченным щекам, ощутила как сильно начало биться сердце в груди, вот-вот готовое разорвать хозяйку на тысячу осколков… — Я люблю тебя, Кадзу, — твердо выпалила она. Все что крутилось на языке, что лелеяно было в голове, она наконец смогла выпустить эти слова наружу, подарив им крылья свободы. Но легче не стало. — Что мешает нам создать свое гнездо? Не бояться никого, приходить друг к другу когда пожелает душа, быть… настоящей семьей?       С надеждой, с лаской ощутились эти слова закрытому Кадзу. Он обернулся к Азуми, взглянув наконец ей прямо в глаза. В её бездонные, глубокие и непредсказуемо опасные глаза. Рука его протянула ей горячую чашу, оставшись в таком положении без ответа. Азуми сглотнула, неверяще помотала головой. Она видела ответ в глазах Кадзу. Её отвергли.       Ярость и несправедливость окутали её разум, её полную любви душу. Не ведая что творит, она резким движением выдернула чашу из его рук и что есть силы метнула полную кипятка посуду ему в лицо. Кадзу не увернулся. Остался стоять на месте и лишь закрыл глаза, когда острые иглы напряженного кипятка впились ему в кожу лица. Чашка разбилась на три осколка у его ног. Аромат чая взметнулся в воздух, окутывая помещение терпко-травяным запахом.       Воздух стал совсем тяжелым от этой обстановки, казалось он сдавливает легкие и провоцирует холодную дрожь в теле. Азуми отшатнулась, понимая, что она сделала. — Я…       Кадзу стер с лица горячие капли, никак не отреагировав на обжигающий напиток. — Кадзу, я… — Она хотела подбежать, исправить резкий свой порыв, но была оставлена вытянутой ладонью. — Вода не горячая. — Что? — Теплую налил. Знал, предсказуемая.       Это было хуже удара под дых. Хуже тупой сабли в спину.       Азуми поняла его взгляд.       Азуми видела его немой упрек. Видела его разочарование.