Глава вторая. Ученик чародея

I

У Константина Афанасьевича, могущественного колдуна и властителя Царства Мёртвых, был ученик Петруша. Сам Петруша такого фамильярного прозвища не терпел и требовал, чтобы к нему обращались не иначе как Пётр Семёнович. Было в нём что-то нахальное, что-то, вызывающее жгучее раздражение и обиду у каждого, кто вступал с ним в разговор. Потому друзей у Петруши практически не было. При том Петруша обладал незаурядными интеллектуальными способностями и самомнением, которому порой мог позавидовать сам Константин Афанасьевич. Ученик чародея был сметлив, энергичен, а, взявшись за какое-то дело, отдавался ему с головой, будь то написание научной статьи или собирание фантиков. Нынешней же целью было выполнение магического упражнения на спичках. Спичку требовалось сломать, но непременно за счёт одной силой воли, без использования рук и нецензурных выражений. Пётр Семёнович сидел за партой посреди компьютерного класса и пыжился. Перед ним лежал коробок и тут же рядом, аккурат параллельно чиркательной кромке, спичка. Правую руку с растопыренными пальцами он вытягивал перед собой. На запястье была чернела временная татуировка с магическими руками, позволяющими настроиться на духовную связь с объектом воздействия. Объект же — тонкая палочка из осины с бурым шариком серы на конце — лежал в центре нарисованного на столе шестиугольника, вдоль контура которого располагались аналогичные руны. Несмотря на покрасневшее от натуги лицо, а также на выступившие у висков ниточки вен и на отчаянные пыхтение, Пётр Семёнович особой духовной связи со спичкой не чувствовал. Спичка, очевидно, тоже ничего подобного по отношению к Петруше не испытывала. Пётр Семёнович закатил глаза и стал произносить заклинание. Это были страшные слова, призывающие в помощь все силы мироздания. Небеса, преисподняя и сама судьба были безобиднейшими из понятий, сотрясших в эту минуту воздух компьютерного класса. К несчастью для Петруши, сотрясение оказалось исключительно акустическим — к силам мироздания спичка осталась безразличной. Из-под кучерявых волос на лоб выкатилась капля пота. Пётр Семёнович крякнул, предпринимая последнее усилие и уронил руку на стол. С лязгающим звоном дверь сорвалась с петель и обрушилась на пол — из освободившегося проёма мигнули голубым радужные оболочки глаз Константина Афанасьевича. Тот оглядел удручённую позу Петруши — тёмные брови чародея сдвинулись. Он подскочил к ученику, схватил его за запястье и принялся изучать рунную татуировку. Пётр Семёнович с тревогой вглядывался в суровое лицо чародея. Решался судьбоносный вопрос. Согласно правилам института, по прошествии двух ознакомительных лет, студент должен был выбрать свой дальнейший жизненный путь. Можно было продолжить обучение с тем, чтобы стать дружинником-спецназовцем и бороться с особо буйной нечистью. Можно было стать специалистом по связям с общественностью и особо буйную нечисть маскировать. Можно было также совсем уйти из института, прекратить обучение, отдаться прелестями простой человеческой жизни и получать скромное ежемесячное пособие. Однако, все эти варианты мало прельщали Петра Семёновича, его главной целью был четвёртый, сложнейший путь — сделаться полноправным учеником чародея. Для осуществления задуманного, после трёхмесячной стажировки требовалось пройти серию тестов на наличие магического таланта, но прежде, чем допустить хоть кусочек мысли об их прохождении, было необходимо справиться с предварительным испытанием, которое в данный момент Петруша с треском проваливал. Константин Афанасьевич прекратил рассматривать запястье, подвинул себе стул, уселся, взглянул на ученика и криво ухмыльнулся. Глаза его при этом оставались суровы. — Как обстоят дела с БУ-проблемой? — робко спросил Пётр Семёнович, имея в виду проблему Берегинь-Упырей. Константин Афанасьевич помолчал, неопределённо поводил пальцами по воздуху, затем, будто что-то вспомнив, схватил со стола спичку, поглядел на неё внимательно, отложил, и только после ответил: — Ага-а-а, ты присылал мне данные со своего эксперимента с крысами. Совершенно вылетело из головы. Напомни, что в результатах. — Мыши, которым вводили сыворотку спустя сутки после заражения, в норму не возвращались, однако начинали проявлять интерес к обычному корму, — затараторил Пётр Семёнович. — И если представить, что взамен крыс будут люди, это позволит… — Создать мир добра, в котором люди живут в согласии с кровососами, — оборвал Константин Афанасьевич. — Я припомнил. Идея хороша, вот только для воплощения требуется провести эксперимент на людях. Или упырях. А ни тех, ни других институт не даст взамен крысок. Боюсь, единственный способ остаться моим учеником, это проявить внезапный талант к магии. — Это не для ученичества! — с жаром заявил Пётр Семёнович, вскакивая из-за стола. — Это глобальная идея, которая в корне может!.. — Изменить твоё социальное и финансовое положение, — вновь оборвал чародей. — В самом деле, ты бы мог пойти в дружинники — эффект был бы тот же, но ведь здесь есть ещё кое-что. Тебе нужно выпендриться. Мой совет, найди какой-то волшебный артефакт, способный подтянуть твои магические навыки. К примеру, цветок папоротника. — Я читал об этом цветке, — сказал Пётр Семёнович, вновь опускаясь на стул. — Его охраняет нечисть. Если б вы не были моим учителем, то я бы подумал, что, говоря это, вы хотите меня убить. На что вы рассчитываете? Что я пойду искать этот несчастный папоротник, а бесы дадут мне такого пинка, что я внезапно обрету способности? — Разумеется, я не хочу тебя убить, — сказал Константин Афанасьевич. Голос его прозвучал так, будто родился в недрах машины, однако Пётр Семёнович на эту странность внимания не обратил. — Но позволь заметить, что когда я брал тебя в ученики, то видел перед собой мальчика, восхищающегося искрами на кончиках пальцев. Теперь же я вижу меркантильное существо, желающее восхитить других. Всё это ученичество, всё это решение БУ-проблемы для тебя сродни подвигу. Для тебя это как дракон, которого нужно сразить, чтобы добиться любви прекрасной принцессы. На последних словах в руке у Константина Афанасьевича возник телефон Петруши, экран которого пестрел сообщениями от некой Ани. Петруша сжал зубы так плотно, что под скулами вздулись желваки. — Раз уж вы заговорили о принцессах, — произнёс Пётр Семёнович, протягивая руку, и медленно забирая телефон. — То имейте в виду, что как раз сегодня я собираюсь порвать и с ней, и с остальным человечеством, чтобы посвятить всего себя магическому ремеслу. — Рад, что ты, наконец, решился, — сказал Константин Афанасьевич и покрутил пальцем в воздухе. — Для принцессы этой ты не ценнее спички. Повинуясь жесту чародея, спички разом выскочили из коробка и заметались по компьютерному классу. Они сновали под партами, пролетали мимо мониторов, шуршали за жалюзи. Петру Семёновичу пришлось пару раз отмахнуться от назойливых палочек, принявшихся тыкать его в щёку. Вдруг все спички замерли, на головках их с заплясали огоньки красно-оранжевого пламени. Послышался запах дыма. Горение было скорым, трескуче-шипучим и ярким. Пётр Семёнович бросился к окну — открытый огонь в кабинете с дорогостоящим оборудованием был делом запрещённым, как в мистических учебных заведениях, так и в обычных, и чуткая система пожаротушения, вполне могла исполнить свой долг, а именно среагировать на дым, активировать разбрызгиватели, потушить огонь и заодно уничтожить всю электронику. Константину Афанасьевичу такая проказа легко сошла бы с рук, а Петра Семёновича после подобного запросто могли отстранить от занятий. Однако, не успел Петруша добраться до окна, как запах дыма исчез, огоньки потухли, а спички, абсолютно невредимые, вернулись в коробок. — Выпендриваетесь? — поинтересовался Пётр Семёнович, роняя протянутые к окну руки и с укоризной глядя на чародея. — Разумеется, — сказал Константин Афанасьевич и выложил на стол три маленьких тёмно-серых шарика. — На вот тебе. Чтоб было чем поражать чудовищ и восхищать принцесс. Константин Афанасьевич встал и чинно вышел из класса. Дверь за ним поднялась с пола и, как было прежде, встала на петли, закрыв проём. Пётр Семёнович подошел к парте и посмотрел на серые шарики. Это были волшебные горошины. Маломощные артефакты, способные исполнить самые элементарные пожелания пользователя. С самого начала обучения Константин Афанасьевич снабжал Петрушу этими горошинами. В свете сложившейся беседы, подобный подарок был для Петруши оскорбителен, но сколь много не поднялось в нём к тому моменту желчи, он не мог от него отказаться. Слишком уж эти волшебные серые шарики были важны для бездарного ученика чародея. Петруша сгрёб горошины в карман и достал из коробка спичку. Тоненькая осиновая палочка оказалась зажатой в кулак. Сломать её теперь было так же легко, как моргнуть. Ученик чародея подошёл к окну, взглянул на улицу, вздохнул, наблюдая, как внизу проползают автомобили, напряг желваки и большим пальцем переломил спичку.