Нежный цветок

      Харуко был недоволен присутствием Санеми, но говорить ничего не стал. Одно лишь присутствие Канаэ не давало ему это сделать. На неё можно было глядеть вечно, и даже учитель этому не мешал. Но было у парня очень, очень плохое предчувствие… Санеми молчал, но глядел на молодого ученика волком, готовым разорвать свою добычу. А Харуко смотрел, как и всегда, спокойно. Возможно, оттого столп разозлился ещё сильнее — парень прекрасно умел держать себя в руках, в отличии от него самого. Говорил мальчишка с хорошей, ясной речью. Так могли болтать только хорошо обученные люди…       Светские беседы новому учителю не нравились. Огава разговаривал, если можно так сказать, «по-девчачьи» — о природе о погоде. Да, Санеми обычно всегда ел молча, но сейчас он просто не мог не вставлять едкие замечания. Харуко оставался спокойным, и игнорировал его слова столько, сколько мог. Однако даже самый вежливый человек не мог проигнорировать тихий, но весьма слышный мат в его сторону. — Шинадзугава-сан, — парень сохранял улыбку, но на лицо его легла тень. — Вам не кажется, что это уже слишком? Вас что-то не устраивает? Можете уйти.       Канаэ совсем смутилась. Хотела было что-то сказать, но быстро поджала губы. Санеми что-то рявкнул, но, зачем-то взял с собой стакан матчи и быстро удалился. Харуко вздохнул полной грудью — мог наконец насладиться приятной компанией старшей Кочо. Да и девушка тоже повеселела, хотя Огава чувствовал, что ей неловко разговаривать без Санеми.       Но разумеется, день подходил к концу. Пора было собираться… И как бы Харуко не мечтал стать истребителем, как бы не заставлял себя терпеть будущие тренировки, он возненавидел любую встречу со столпом ветра.       Выйдя в дворик поместья бабочек, он было растянулся, но вдруг почувствовал странный холод… и… что-то мокрое…       Матча, тот самый чай с ужина Канаэ, теперь разливался по его лицу и бежал к ногам. А прямо перед Харуко стоял учитель, злобно ухмыляясь и держа в руках уже пустой стакан. Парень возмущённо прикрикнул: — Вы… вы что натворили?! Зачем?! — Вот тебе ещё один урок, сопляк. — зашипел Санеми. — Никогда не теряй бдительность. Враг может поджидать тебя везде. — Ох, ну спасибо! — нервно сказал Огава. — Получается, вы мой враг? — Именно так. Странно, что ты не сообразил сразу. — он внезапно посерьёзнел. — И да… Никогда не смей повышать на меня голос.       Парень быстро пришел в себя. — Прощу прощения, Шинадзугава-сенсей. — он поклонился. — Такого больше не повториться.       Такой тон только сильнее разозлил его, но придраться Санеми не мог. Сложив руки на груди, он долгое время смотрел на ученика, но тот был весьма терпелив, и сурово выдерживал зрительный контакт. Наконец, сенсей нарушил молчание. — Начинаем завтра утром. После ужина, я, так и быть, на этот раз напрягать тебя не буду. Да и у меня есть дела… В общем, неважно. С семи утра до часу, без перерывов. Для тебя.       Парень нахмурился. Но свои возмущения Огава послушно заглотил, успев про себя ругнуться. Однако Санеми заметил изменения в его лице, и, криво ухмыльнувшись, рявкнул: — Что, утомишься, бедняжка? Или тебе, как девчонке, сделать поблажку? — Нет, Шинадзугава-сенсей. — он сохранил невозмутимый вид. — Тогда, может, тебе вставать попозже? А то как ты, бедный, полусонный заниматься будешь… — Нет, Шинадзугава-сенсей.       Мужчина сдержанно кивнул. Видимо, ответ его удовлетворил. — Чтож, надеюсь, ты всё усвоил. У меня дела, так что можешь расслабиться.       Как только он развернулся, Харуко подозрительно сощурился, ведь Санеми направился в дом бабочек.       «Какие у него могут быть там дела?» Любопытство брало вверх. Всё-таки Огава не был добродетельным — единственное, что могло об этом говорить, это внешность. Не долго думая он аккуратно проскользнул в дом, и ловко проследил за учителем. Шинадзугава вдруг остановился. Сердце Огавы замерло.       Но тут послышался знакомый и успокаивающий голос старшей Кочо. Харуко навострил уши, и услышал обрывок её фразы: «…ну хорошо, только недолго.» Неужели она пойдёт с Шинадзугавой? Не может быть, чтобы они были близки… И Огава осознавал: это совсем не его дело, да и Канаэ он знает всего ничего. Однако никакого стыда он не почувствовал — такова была его непростая натура.       С детства парень был очень любопытным, любознательным и даже немного хитрым ребёнком. Как бы его не ругали постаронние, он не унимался пока не узнает всего и не удовлетворит своего любопытства. Такая черта характера не приносила Огаве никакой радости, но ему ничего не оставалось, как просто смириться.¹       Тем временем двое столпов вышли в другую часть садика. Харуко это не понравилось — слишком уединённое место… Он остался в доме, за открытой дверью, хоть и не полностью уверенный, что ему всё будет слышно. Однако на сей раз пареньку повезло — Кочо и Шинадзугава говорили вполголоса.       Внезапно он понял, что разговаривают они о нём… — …Санеми-кун, тебе нужно быть мягкосердечней. Ты посмотри, какой он! Такой воспитанный, умный, спокойный… — Ага, в отличии от меня, верно? — по голосу Харуко понял, что тот мрачнее тучи. — Нет, Санеми, не в этом дело! — неловко пояснила Канаэ. — У тебя просто… немного сложный характер. Но ты мой друг, и я уверена, что это даже хорошо —ты можешь за себя постоять. Да и не бывает идеальных людей. — Вот только зачем ты его оправдываешь? — сердито стоял на своём мужчина. — Я видел его настоящего. Изнеженный, избалованный подросток. Канаэ, он… он просто погибнет на финальном отборе.       Харуко на секунду потерял себя. Впился ногтями в прочные деревянные стены. — Санеми, — твёрдо произнесла она, — ты не допустишь этого. Я уверена, ты прекрасный учитель.       Послышался тяжёлый вздох. — Ладно. Хорошо, я постараюсь ему помочь. Но учти — если он умрёт, это не моя вина.       Они обменялись парой дружелюбных фраз (на этом моменте Огава скрипнул зубами) и послышались шаги. Кто-то из них приближался. Харуко ловко (насколько это было возможно) спрятался за ближайшую стену, но выдохнул — это мягко ступала старшая Кочо. Санеми ушёл.       Дальше было намного проще. Он прошелся по коридорам (что странно, даже не заблудился), зашёл в комнату, переоделся, и вернулся в провотивоположный двор. Встретив там тройняшек, он задержался, и тут… — Харуко, это ты? — послышался мягкий голос.       Он вздрогнул. Сзади стояла Канаэ. Неужели увидела его тогда… — Я слышала, Санеми-кун взялся за таоё обучение. Это прекрасно! — жизнерадостно сообщила она. — Надеюсь, вы с ним сладите. — А… да, конечно! — он быстро натянул улыбку и сложил руки в замок. — Мы с ним немного разные, но я уверен, он великолепный учитель.       Правду ему говорить не хотелось. И разочаровывать её тоже. Огава понимал, что если всё расскажет или даже покажет всё — старшая Кочо быстро изменит свое мнение о Шинадзугаве. Однако, всё-таки осталось в нём некоторое благородство… И он также понимал, что лучшего учителя ему не найти. — Знаешь, Харуко… — задумчиво произнесла Канаэ. — Я могла бы показать тебе некоторые участки вокруг поместья… Что скажешь?       Нет. Нужно отказать… К заврашнему дню он должен быть готов. Завтра рано вставать… Но отказать ей Огава был не в силах. Вымолвив мягкое «да, конечно» он последовал за радостной девушкой. — Сколько тебе лет, Харуко? — вежливо поинтересовалась девушка, ведя его по тропинке. — Ты выглядишь таким взрослым. Ну… в хорошем смысле. — Пятнадцать… — Ох ты! — удивлённо воскликнула она. — Ты всего на год младше меня! Но выглядишь и правда прекрасно.       Огава не стал задавать тот же вопрос: во-первых, видимо, ей всего шестнадцать, а во-вторых — у девушек такое спрашивать некрасиво. — И ты не думай, что я завожу тебя в лес, чтобы тебя там прикончить и закопать…       Он оглянулся. И впрямь, они зашли в лес. — …Я просто хочу показать тебе одно место. — загадочно улыбнулась Канаэ.       Они зашли на поляну. Её почти закрыло деревьями и кустарниками, однако, судя по всему, девушка и раньше заходила сюда, ведь маленький вырубленный проход говорил именно об этом. Всё здесь было устлано цветами — буйство красок сразу бросилось в глаза… Харуко присел, поглаживая нежную ткань красного лепестка. — Знаешь, — Кочо уселась на траву, — я ведь столп цветка. Понятно, почему я так люблю это место? — Ну конечно. — добродушно улыбнулся Огава. — Я бы и сам сюда приходил… — Приходи, когда хочешь! — радостно сказала она, но вмиг стала серьезней. — Однако… я пришла поговорить с тобой о Санеми.       Сам парень тоже посерьёзнел. Лицо его стало похоже на холодную маску, и он сел на траву, вновь приняв позу Будды. — Я знаю, он выглядит сурово… и немного жестоко. Но я его знаю, и он не так плох, как кажется на первый взгляд! Хотя мне и правда пришлось попотеть, чтобы он открыл мне свою лучшую сторону. — улыбнулась Канаэ. — И выглядит он немного угрожающе.       Парень молчал. Он долго смотрел в глаза Кочо, не давая понять, о чем думает. Но, сделав видимость того, что его ледяная маска растаяла, он дружелюбно произнёс: — Спасибо, Канаэ-сан. Я знаю, внешность… — он взглянул на свои изящные руки — …обманчива. Красота кроется внутри. — и он вновь обманчиво улыбнулся ей.       Разумеется, он по себе знал, что «внешность обманчива». Однако в этот момент пришлось поспорить с собой — Шинадзугава вёл себя так, как и выглядел. Грубо, жёстко, но весьма угрожающе… Да и про себя он мог также сказать. Слишком красивое и мягкое тело совсем не подходило для изнурительных тренировок.       Но он решил не зацикливаться на этом. Нужно идти дальше. — Знаешь, Харуко, — она оглядела его, — Санеми-кун говорит, что ты выглядишь как слабак. Но я считаю, что во всём есть плюсы! Я думаю, ты довольно ловок… — Вероятно, вы правы. — …И тебе бы идеально подошло дыхание цветка! Там важна ловкость и гибкость. — и она вздохнула. — Но я не могу забирать у Санеми ученика.       Его село предательски быстро застучало. Ну конечно…       Да, возможно, Шинадзугава был сильным столпом. Возможно даже сильнейшим. Но ведь Канаэ не хуже! Она могла бы обучить его чему-то более подходящему. Они бы даже сдружились… Потом Харуко рассказал бы ей и Оякате-саме о том, что творил его учитель. И этим Огава убил бы двух зайцев — нашёл себе допропорядочного и сильного мастера и избавился бы от Шинадзугавы.       Но тут его передернуло от собственных мыслей.       «Избавиться»? Это слово словно задело что-то в его голове. Харуко почувствовал себя как-то грязно, мерзко. Санеми жёсткий, упрямый, грубый… Но он всё же человек. Как бы Огава его не ненавидел, он понимал, Санеми — один из лучших охотников и даже столпов. И несмотря на всё, столп ветра согласился его обучать.       Но Канаэ вновь поглядела на Харуко, и он окончательно запутался. Предстоял выбор — остаться с хоть и грубым, но сильным и мудрым Санеми или предпочесть так похожую на самого Огаву Канаэ…