Ностальгия утраченного имени

Когда ты кого-то любишь, то по-другому произносишь его имя. Как будто этому имени удобно у тебя во рту.

Джоди Пиколт

***

2000 лет назад, месяц Османтуса Золотой Дворец, Ли Юэ — Моракс, — выдохнула она со сладострастной дрожью, сжимаясь от ощущения шероховатости чешуек на разных частях медленно, но неотвратимо входящего в нее члена.       Ощущение было… болезненно прекрасным.       По крайней мере Саюри прикладывала все усилия на то, чтобы сосредоточиться на исключительно приятных ощущениях.       На том, как зернистость мужского достоинства впивались в стенки ее влагалища. На том как вертикально вытягивается темный зрачок янтарных омутов под одолеваемым ощущением первобытного возбуждения. На том, какое удовольствие мог бы испытывать сам архонт.       Его бедра качнулись вперед, заставив сорвать тихий крик с прокушенных в кровь девичьих губ, когда ее ногти впились в ему в плечи. Это был новый опыт, не похожий ни на одну другую ночь с богатым список его любовников. — Саюри, — прорычал, он задавая определенный ритм. — Не отрывай от меня взгляд.       Движение его толчков стало нести за собой целенаправленный путь, каждый из них был глубже предыдущего, чешуя на нижней стороне его члена настойчиво терлась об ее клитор, заставляя стонать от смешанных ощущений боли и небесного наслаждения.       Он не смог сдержать глубокий и резкий рев.       Невольные воспоминания об Гуйчжун, божественной усладе, что он когда-то уже испытал, разожгли неистовый огонь. Его ногти впились прорвались сквозь человеческую плоть, оставляя кровавые следы полумесяцев на дрожащих от переизбытка чувств женских бедрах. — Гуйчжун… — чужое имя соскользнуло с его губ в слепом забвении, окутавшем разум.       Сравнение было неизбежным, но это не помешало безжалостно стереть наваждение, окутавшем ее разум, одним лишь упоминанием чужого имени.       Саюри вздрогнула всем своим телом и задыхаясь уже не от одолевшей их обоих страсти, а заполнившем горлу едкому пеплу, упёрлась дрожащими ладонями в его плечи, злясь не столько на самого архонта, сколько на саму себя.       «Ты знала это», — обвинил призрак дурного предчувствия, оставшегося после сотен бессонных ночей проведенных за разговорами о смертях любимых людей. — «Не могла не знать». — Остановитесь… — окружающих мир потонул в пелене ее слез, когда она вновь выдавила из себя отчаянное. — Моракс-сама…       Поглощенный вспыхнувшими воспоминаниями о далеком, но боготворимом прошлом и вытесняющем собой все удовольствии, архонт не обратил внимания оборванность чужой просьбы.       Звук удара плоти о плоть эхом разнесся по комнате.       Он потерялся в своей подавляемой все то время похоти, животной агрессии, потребности завоевывать и требовать. Янтарь его глаз помутнел в своей яркости, превратив животрепещущий девичий стан под ним в смазанное пятно.       Впрочем может оно было и к лучшему?       Вопреки возникшей между ними страсти, Саюри оставалась обыкновенной смертной. Поцелованная удачей гейша, которая смогла превратить себя в хорошее развлечение для Властителя Камня.       Если бы кто-то вроде нее осмелился бы выказать ему свое неповиновение, он сломал бы также легко, как убивал врагов на поле боя.       Обхватив рукой ее горло, он сжал его с нависшей угрозой претворить страхи в реальность: — Ты просила об этом… Ты хотела меня и возьмешь все, что подарит тебе твой архонт.       Другая его рука опустилась на ее бедро, толкая глубже в матрас. Дракон внутри него ревел, потребность во владении и доминировании росла.       С рычанием он продвинулся глубже, его оргазм обрушился на него словно приливная волна, его возбужденная, горячая плоть пульсировала внутри нее, выпуская семя горячими струями. — Гуйчжун…       Наконец рухнув на нее, мужчина уткнулся носом в изгиб ее шеи, его грудь тяжело вздымалась, когда он все еще было погружено глубоко в нее. Акт притязаний на нее был таким же жестоким, как и древняя сущность дракона.       Саюри вытерпела положенные минуты, вслушиваясь в предупреждающее биение собственного сердца, что готовилось остановиться раз и навсегда.       Но когда он с хлюпаньем вытащил из нее свой член, она не сдержалась и с громко пронесшемся в наступившей тишине звуком влепила ему хлесткую и болезненную вопреки нежности ее рук пощечину.       На щеке бога медленно расцвел светло-красная отметка, что начала немедленно излечиваться под давлением божественной регенерации.       Выражение его глаз, в которых также быстро вспыхнул, как и погас гнев, было задумчивым и темным, когда он отстранился от нее и сел, сухо сказав одно единственное: — У тебя должно быть достаточно самолюбия, если ты думаешь, что этот проступок не будет иметь последствий.       Вид ее заплаканного лица вызвал в нем проблеск вины, но он быстро подавил его.       Моракс был не из тех, кто проявляет тщедушную слабость или никому не нужное раскаяние. — Вы разбили мне сердце, — сорвано вздохнула она, цепляясь об тривиальные чувства запекшегося сердца. — Человеческие эмоции — ветрены, не более чем искра в вечном огне существования, — продолжил он горьким от презрения голосом. — Если бы ты действительно ценила свое сердце, то дважды подумала о том, чтобы играть с желаниями бога, — глубина его глаз была неумолима. — Но ты должна быть горда за то, что я разделил с тобой эту ночь.       Что-то в безучастности его тихого голоса задело больную струну завывшей души. — Я раскрылась вам… Я обнажила самую уязвимую часть моей души, а вы растоптали ее в пыль! — срывая голос, закричала она него, желая совершенно варварским способом встряхнуть его за грудки. — Как… как вы могли так поступить?       Не желая сталкиваться с последствиями собственноручно сделанной ошибки, она схватила край алой простыни и трусливо сбежала.       Так далеко, как только могла.       Правда сделала это лишь ради того, чтобы остановиться в на одной из бесчисленных ступенек лабиринта золотого дворца и безвольно упасть на колени от пронесшего в сознании вопроса.       Куда… куда она могла сбежать от него?       И даже если бы смогла это осуществить, что бы она делала?       Всхлипнув, Саюри спрятала искривленное в неясных эмоциях лицо за своими коленями и дала волю чувствам.       Впервые за всю свою жизнь она сполна ощутила такой градус отчаяния из-за своей беспомощности.       Она была беспомощна перед мужчиной, чьей сердце было пленено другой.       И исцелить эту ноющую боль под грудной клеткой не могло ничто… Даже голубой шар божественного благословления, что приятно холодил ее кожу, лаская заволокнутый слезами взор новыми горизонтами.       Что же подсказывали ей боги?       Подобно гибкой воде принять любую форму вне зависимости от смены развернувшихся событий или предаться отчаянию потерявшегося в разных сортах животной ярости шторма?       «Милостивая Эгерия… прошу простить, если не оправдаю ваших ожиданий», — печально пронеслось в мыслях загубленной гейши, опечаленно сжавшей загадочно блестевший в руке глаз бога.

***

Примечание

Эгерия, также известная как Владычица амриты — предыдущий Гидро Архонт, являющаяся предшественником Фокалорс, нынешнего Гидро Архонта.