Глава 2. Осознание/ Awareness

Глава 2. Осознание/ Awareness

      Драко не хочет просыпаться: возвращаться в реальность, где у него нет возможности коснуться губами каждого миллиметра нежнейшей кожи любимой, нет никакого желания. Парень едва соскребает себя с постели, как дверь в его комнату нагло открывает с широкой улыбкой Теодор Нотт. При других обстоятельствах Малфой с удовольствием запустил бы в него Авадой, но сейчас тот протягивает ему кружку кофе, и это вызывает благосклонность. — Научи свою пассию быть тише, — выразительно стрельнув глазами и прислонившись к дверному косяку, выдаёт Тео. — Пошёл ты нахер, — фыркает Драко, делая большой глоток обжигающего напитка. Он морщится, но почти сразу продолжает фразу: «Она больше не моя пассия, да и, если честно, то никогда и не была ею». — И я никогда не прикрывал вас, когда вы занимались сексом в запретной секции библиотеки, в кладовой зельеварения или за трибуной на поле для квиддича. — Забыл про выручай-комнату и ванную старост, — грустно усмехнувшись, дополняет речь друга Малфой. — Там меня не было, — хмурится, что-то припоминая. Драко широко ухмыляется, довольно щурясь: — Конечно тебя там не было, но я то был. — Фу! — Дай насладиться воспоминаниями. Теодор закатывает глаза, а после всё же несколько раз щёлкает пальцами в воздухе, привлекая к себе внимание. Встретившись с Малфоем взглядом, он продолжает то, на чём его так бесцеремонно прервали. — Я, кажется, уже просил не шуметь. — Это было в последний раз. — Ты уже говорил это оправдание примерно тысячу и один раз, так что… — Нет, ты не понял, — взор Драко становится тяжёлым и холодным, — это действительно было в последний раз. С сегодняшнего дня она всего лишь мой координатор. Ничего больше. Мы поставили точку. Нотт присвистывает, и его лицо вытягивается от удивления. — Даже Тёмный Лорд оказался не таким постоянным, как ваши отношения, а он терроризировал Британию долгие годы! — Не было у нас никаких отношений! Только секс, — Малфой крутит полупустую кружку в своих руках. Ему бы хотелось драматично запустить той куда подальше и выразить своё отчаяние, но вместо этого он лишь допивает напиток, буравя взором стену, стараясь забыть, как буквально несколько часов назад раскладывал на этих простынях Гермиону Грейнджер, заставляя ту дрожать, извиваться и стонать.       Теодор несколько мучительных секунд приходит в себя. Он так привык делать вид, что не замечает, как Грейнджер исчезает из спальни друга под утро, что даже не может объяснить самому себе, какую испытывает эмоцию. Ему нравилось быть причастным к маленькой грязной тайне: в школе и Академии всё это выглядело как запретная любовь; сейчас же — как роман, нарушающий служебную субординацию. Оба варианта душещипательны и интересны. Нотт разве что попкорн не жевал, наблюдая за развитием событий, а теперь — всё. И это конец? — И ты так просто её отпустишь? — возглас сорвался с его языка раньше, чем Тео успел осмыслить сказанное. Сразу после брошенных слов ему захотелось закрыть рот руками, но вместо этого пришлось сделать вид, что всё так, как и должно быть, хоть это и совсем не так. Да Малфой голову с него снимет. — Да? — Драко щелчком пальцев отправляет кружку на кухню, а сам поднимается с кровати и направляется в ванную, желая смыть с себя заодно и эмоции. — Но вы любите друг друга, — что ж, сегодня Нотт очень хочет получить от друга по лицу. По крайней мере, по тому, как напрягается спина Малфоя, это становится почти очевидным исходом. — Мы просто хорошо трахались. Я бы даже сказал отлично. Но всему приходит конец. Какая, к чёрту, любовь? — в его тоне сквозит явное раздражение, граничащее со злостью. Невольно проступают знакомые шипящие нотки в тянущихся словах. — Именно поэтому ты был её жилеткой все те разы, когда она проваливала экзамены в Академии? — Тео не отступает, следуя по пятам за Драко по квартире. Он слишком хорошо знает друга. Это расставание — начало конца. — Плачущая женщина вовсе не сексуальна, — пытается оправдаться Малфой. — И в свою защиту хочу сказать, что я был единственным человеком, который знал о том, что она боится высоты и отвратительна в полётах на метле. Так что экзамен мистера Гриффита по боевому захвату с выслеживанием объекта на местности и преследованием его с использованием метлы был для неё непосильной задачей. — Ты сдал его за неё под оборотным зельем! — А после был лучший минет в моей жизни! — Ты её любишь! — Тео срывается на крик. — Вы были вместе сколько? Три года? Пять лет? С того момента, как ты случайно застал её плачущей на Святочном балу? Что было примерно триллион лет назад. Или с того дня, когда она прикрывала тебя с заданием от Тёмного Лорда? Когда людей связывает только секс, они не срываются под Аваду и не отпускают девушку и её друзей из темномагического поместья, говоря всем, что это побег. И при этом не отдают избранному добровольно свою палочку! Драко хлопает дверью ванной комнаты, истошно крича: — Говорю ещё раз: пошёл нахер! Блять, мне не нужны нравоучения. Хватит лезть ко мне в душу! Нотт слышит звук бьющегося стекла — зеркало разлетается на осколки. Нецензурная брань становится только громче, но вскоре всё же утихает, прерванная шумом воды. Тео очень надеется, что Малфой одумается и откроет глаза на очевидное. Пусть они с Гермионой и демонстрировали перед окружающими взаимную ненависть, пусть безудержно занимались сексом и покрывали друг друга, находясь по разные стороны баррикад, но сейчас-то сторона одна. Подумаешь, служебный роман. В конце концов, кто-то всегда может сменить место работы. Проблема в том, что они оба упёртые до ужаса.       Тео надеется, что Драко признается самому себе в том, что без Гермионы его жизнь потеряет краски. И, по столь яркой ответной реакции, Нотт готов поставить всё своё состояние на то, что Малфой прекрасно осознаёт свои чувства, просто боится ответственности и последствий. А они будут. Ведь Грейнджер всё ещё подружка избранного и героиня войны, а Драко — тот самый антигерой, который, по мнению общества, её недостоин. В целом, Теодору остаётся уповать на единственного здравомыслящего человека в этой ситуации, который также опутан чувствами (в своих рассуждениях он успешно опускает тот факт, что расставание произошло по её инициативе) — у Малфоя и Гермионы ведь всё взаимно. Она тоже должна понимать, что натворила. По крайней мере, Тео на это рассчитывает.       И пока Драко принимает контрастный душ, силясь выбросить из головы болезненные воспоминания и успокоиться, Нотт пишет и отправляет записку ещё одной особенной персоне, которая способна вправить мозги им обоим. Пэнси никогда его не подводила.