Глава 3

Адам.

      Небольшая келья, потонувшая в полумраке, деревянный стол, на котором стоит лампадка вместе с глиняными мисками и кружками. В одному углу комнаты — лежак из соломы, в другом — небольшой образок. Свет от лампадки тенями играет на шершавых, каменных стенах, сладко пахнет свежевыпеченным хлебом. За окном темно, значит, пора прочитать молитву перед сном. Всё как обычно.       Адам стоял на коленях перед образом Зверя-Покровителя. При взгляде на него со стороны вряд ли глаз уцепился бы за что-то эдакое. Мангуст с серо-тёмной шерстью, несколько вытянутое лицо, длинный тонкий нос, копна чёрных кудрявых волос на голове и ярко-оранжевые маленькие глаза — вполне заурядная для представителя своего вида внешность.       Закончив вечернюю молитву, Адам поднялся, отряхнул своё одеяние и глубоко вдохнул. Ему нравилось в этой обители. В ней он чувствовал себя вдалеке от мирских забот и тревог. Чувство, что испытывал сейчас этот девятнадцатилетний парень можно было назвать счастьем, если бы только не…       Неожиданно раздался стук, заставивший парня невольно встрепенуться. Что-то ударилось о стекло окна его кельи. Потом стук повторился. Адам подошёл к окну и распахнул его. Келья наполнилась вечерней прохладой, в нос юноше ударил сильный аромат сирени, растущей под окном. Некоторое время мангуст вглядывался во мрак, но так и не смог никого разглядеть внизу. — Кто здесь? — спросил он вполголоса, хотя прекрасно знал, что только один зверь станет пробираться в обитель ночью. Он уже уловил в воздухе его запах, несмотря на то что его ощутимо перебивал запах цветов.       Вдруг Адаму в лоб прилетел небольшой камешек. Юноша отскочил от окна, схватившись за ушибленное место. Удар хоть был и не сильный, но всё же чувствительный. Под окном кто-то захихикал тонким голоском. — Ой! Прости пожалуйста! — заговорил девчачий голос. — Башку твою не заметила, хи-хи-хи! — Очень смешно! — прошипел Адам, держась за лоб. — Что ты здесь делаешь? Тебе попадёт если поймают, да и мне тоже! — Если поймают! — был ответ. — Да хватит уже бояться всего на свете, трусишка! «Ничего я не трусишка!» — мысленно возразил Адам, потерев пушок белёсых волос под подбородком. — Эх, была не была! — махнул мангуст лапой и бросился к лежаку.       Под ним он нащупал длинную верёвку. Один конец которой накрепко привязал к дверной ручке, другой — выбросил в открытое окно.       Приблизившись к двери, мангуст тихонько её приоткрыл, выглянув наружу. Убедившись, что коридор пуст, Адам повернул ключ в замочной скважине и дверь с тихим щелчком закрылась. Затем он подошёл к столу и задул лампадку. В келье стало темно и только лунный свет, проникающий сквозь открытое окно, помогал юноше передвигаться, не напрягая зрение. Адам выглянул в оконный проём. Его келья находилась на третьем этаже, и при падении был очень даже реальный риск сломать себе что-нибудь.       Мангуст уверенно схватился за верёвку, быстрым движением пальцев прочертил в воздухе перед собой, символ Зверя-Покровителя, дабы тот уберёг душу сына его почитающего. Адам уже не в первый раз спускался по веревке через окно, но каждый раз у него начинали подгибаться ноги, а ладони взмокали. — Помоги мне, Отец мой всемогущий, жизнь сына своего преданного уберечь, — зашептал Адам — Наполни меня уверенностью… — Чего? — перебил его шёпот снизу. — Ты с кем там говоришь?       Мангуст не ответил. Сильнее сжимая верёвку, он перешагнул через невысокий подоконник, вылез в окно.       Пару раз нога юноши предательски соскальзывала с каменной стены, и Адам срывался вниз. В эти мгновения всё внутри него сжималось от накатывавшего волной страха, а сам он едва сдерживался, чтобы не закричать. Но в каждый такой раз его лапы успевали сильнее ухватиться за спасительную верёвку. Добравшись наконец до земли Адам спрыгнул на желанную почву, взглянув вверх и мысленно возблагодарил Зверя-Покровителя за помощь. Но его обращение ко всевышнему грубо прервал сильный толчок. Адам полетел в кусты, а сверху на него навалилось чьё-то тело. — Эй! — от неожиданности воскликнул юноша. — Заткнись! — прошипел над самым ухом девчачий голос, и тонкие, холодные пальцы прикрыли рот Адаму.       Мангуст ощутил знакомый запах жареной рыбы и лука. Девушка, придавившая его к земле, отодвинула в сторону мешающие обзору ветки сирени. Адам смог разглядеть приближающийся к ним свет. «Караульный! » — с ужасом понял он.       Стражник-кабан в доспехах неспешно шёл в их направлении, освещая дорогу впереди себя факелом. — О нет! Верёвка! — громко зашептал юноша, обеспокоенный тем, что караульный мог её заметить.       Девушка больно ударила его ладонью по затылку, намекая тем самым попридержать язык за клыками. Адам уткнулся лицом в землю и замолчал, схватившись за голову. Стражник прошёл мимо и, к большому облегчению мангуста, даже не взглянул в сторону верёвки. Когда караульный отдалился на достаточное расстояние, девушка быстро вскочила на ноги, помогая подняться Адаму, затем схватила его за лапу, и они побежали в противоположную от стражника сторону.       Эту девушку Адам хорошо знал. Они были друзьями с самого детства, ещё и одногодками. Парень частенько сбегал из обители для того, чтобы просто прогуляться с ней по ночному городу. Звали её Яни. Она была лаской с гладкой короткой белой шёрсткой. Первым, что бросалось в глаза при взгляде на неё, были её волосы. Короткие, непричёсанные и всегда взъерошенные, они по цвету соответствовали характеру обладательницы — ярко-рыжие, словно пламя. У неё были большие, изумрудные глаза и аккуратный, вздёрнутый носик. Роста была невысокого, что с лихвой компенсировалось буйным нравом и тяжёлой лапой. Отец Яни был ловцом птиц и рыбаком, а мать торговала на местном рынке тем, что добывал муж.       Молодые звери бежали несколько минут. Однако бежать в сандалиях и монашеской робе было нелегко, и вскоре Адам начал отставать. Заметив это, ласка остановилась. — Ты что, уже устал? — Нет, — ответил юноша, с трудом переводя дух. После чего развёл лапы в стороны, демонстрируя своё одеяние. — Просто неудобно в таком бежать.       Яни оглядела его с ног до головы, в задумчивости сказала: — Да, святоша, с тобой через стражников уж точно не пройдёшь… Ладно! Пойдём дворами. — Ну, во-первых, я не совсем святоша. Я даже не монах, а всего лишь послушник, — возразил Адам, уперев лапы в бока. — А, во-вторых, куда мы вообще идём? — Узнаешь, когда дойдём! — сказала Яни, свернув в проулок.       Адам взглянул назад. Крепость обители его братства отчётливо выступала на ночном небе, окна здания ярко сверкали в лунном свете. «Ох и попадёт же мне!» — подумал мангуст и побежал вслед за Яни.

***

      В помещении горел только один настенный светильник, а посреди единственной комнаты в нём был установлен стол, на котором была развёрнута карта. Слева и справа от стола стояли двое молодых ребят — высокий благородный олень с коротко подпиленными рогами и худощавый даже по меркам своего вида гепард. На вид каждому было по двадцать-двадцать пять лет. Адам заметил ещё один силуэт на стуле в углу. У входа, держа лапы крест-накрест, возвышался над мангустом упитанный гиен. Он был на голову выше всех остальных и ему приходилось немного нагибаться.       Вбежавшая вслед за Адамом Яни с разбега ударила толстяка-гиена в живот. От хлёсткого и внезапного удара бедолага согнулся пополам, отступив к стене. — Так, этот жирдяй — Фрэнк, — сказала ласка мангусту. — Ну, ты можешь называть его просто — жирдяй… — Что ты делаешь? Кого ты привела?! — перебил её олень, стоявший слева от стола.       Яни успешно его проигнорировала и продолжила. — Вон та, что спряталась в углу — Урсула. Эй, Урсула, поздоровайся!       Тень в углу помахала лапкой. Это была молодая пантера с блестевшими голубыми глазами, которые только и были видны в темноте. — Вот этот, — Яни указала на худого, длинного гепарда справа от стола, — Шон. Он у нас неразговорчивый, — шепнула ласка на ухо мангусту. — И наконец, Церн, — следом Яни представила того, что был слева, того самого благородного оленя, которого она проигнорила. — Он у нас лидер. — А, по-моему, ты лидер, Яни! — возразил Церн. — Приводишь, кого захочешь и даже не предупреждаешь меня! — А ещё он жуткий зануда, — шепнула Яни Адаму. — Я всё слышал! — На это и был расчёт!       Оппоненты, прожигая друг друга взглядом, замолчали. Затянувшуюся паузу решил прервать послушник-мангуст. — А я, Адам! — довольно громогласно представился он, словно триумфально вошедший в город рыцарь объявлял об этом горожанам.       Яни хлопнула себя по лбу, схватила лапу юноше и, подняв её вверх, объявила: — Это Адам — новый член нашего братства! — ЧТО?! — хором воскликнули Адам и Церн. Остальные удивлённо переглянулись. — Что за братство?! — недоумевающе спросил мангуст. — Так он ещё и не знает! — возмутился благородный олень. — Чего не знаю? — всё так же недоумевал Адам.       Фрэнк у стены тоже попытался что-то сказать, но издал только хрип, когда локоть ласки впился ему в выступающий живот. — Так, а теперь дружно вдохнули и успокоились! — воскликнула Яни. — Да, он ещё не знает, но уверяю, он согласится присоединиться к нам! — А вдруг нет?! — возразил рогатый. — Он теперь знает где наш штаб, и нам придётся искать другое место! Вдобавок, он видел всех нас, теперь знает каждого в лицо! — Так, Адам, ты с нами? — Я… я не знаю, — растерялся мангуст. — А с кем это «нами»?       Церн вздохнул и бросил толстому гиену: — Закрой дверь.       Тот, всё ещё держась за живот, доковылял до двери и захлопнул её. — Наше братство, — начал благородный олень, — взяло на себя нелёгкую, но необходимую миссию бороться с беззаконием в этом городе. Мы устали терпеть этот произвол новой власти! Император и его шайка прибрали к своим лапам все окрестные земли, не давая возможности обычным зверям выращивать пшеницу или элементарно охотится. Они душат нас налогами, обдирают до нитки, а сами строят себе дворцы и купаются в брестариях! — во время всей речи Церна, остальные молча слушали, даже Яни ловила каждое слово. — Но мы скажем им «Хватит!» Мы сможем достучаться до них! И они услышат о нашем братстве! Братстве «Пути сопротивления!» — Да-а-а-а-а! — хором взревели ребята.       Но Адам, до этого молчавший, не поддержал общее воодушевление. — Ну что? — обратился к нему Церн. — Ты с нами?       Адам в задумчивости потёр подбородок. После, молча развернулся и направился к выходу. Почти дойдя до двери, он остановился и чуть слышно произнёс: — Нет.        Адам уже собрался покинуть помещение, когда ему резко преградил дорогу Фрэнк. Глаза толстого гиена пылали ненавистным огнём, заставляя лапы сжиматься в кулаки. — Пускай идёт! — процедил сквозь зубы Церн. — Судя по одежде, он монах. А, как известно, монахи живут за высокими стенами обители Зверя-Покровителя, им нет дела до других, они заботятся лишь о чистоте своей душонки. Ведь так, Адам?       Мангуст промолчал. Он открыл дверь и молча вышел на улицу.       Когда послушник покинул помещение, Церн приблизился к Яни. Он опустил лапы ей на плечи и, глядя в изумрудные глаза, проникновенно сказал: — Я полностью доверяю тебе, Яни, но этот монашек… он не под это заточен, просто признай это.       Ласка зло посмотрела на благородного оленя, скинув с плеч его лапы и побежала вслед за Адамом. По пути она ещё раз треснула локтем Фрэнка в живот. Тот рухнул на пол, как подкошенный. Церн взглянул в дверной проём, посмотрел на карту и устало произнёс: — Ладно, наше собрание ещё не закончилось, продолжаем. Фрэнк, хватит там прохлаждаться на полу! Закрой уже эту дверь! — после минутной паузы, олень устало добавил, прикрыв глаза лапой. — Так, кто-нибудь, приведите его в чувство.

***

      Адам уже дошёл до проулка, когда его догнала Яни. — Куда ты?! — крикнула она ему вслед. — Тебе что, и вправду плевать на все те бесчинства, что творит Парсеваль?!       Мангуст остановился, но молчал. — Чего ты молчишь? — накинулась ласка. — Скажи хоть слово! Я ведь думала, что мы всегда и во всём друг друга поддержим. Выходит, что я ошибалась?! — Яни… — тихо сказал юноша. — Вечером мои братья пекут удивительно вкусный хлеб, и перед вечерней молитвой запах этого хлеба разносится по всей обители. В эти минуты я думаю, ведь это и есть счастье! И этот запах хлеба, и стол с глиняной миской, и горящая лампадка. Я знаю, там моё место. И моя судьба связана с этой обителью, — Адам недолго помолчал, собравшись с мыслями, и продолжил: — Но вот в окно попадает маленький камешек. Он переворачивает всё моё нутро, и счастье уже не кажется таким полноценным. Мне начинает казаться, что чего-то не хватает. И мою душу начинают терзать сомнения… Пойми… — вздохнул мангуст. — Мне нужно время, чтобы разобраться в самом себе, в своих желаниях. Не стоит торопить меня…       В лунном свете изумрудные глаза Яни горели огнём, волосы, растрепавшиеся от стремительного бега, придавали ей устрашающий вид, но Адам не боялся. «Будь, что будет!» — подумал он.       Девушка приблизилась к нему и угрожающе занесла кулак. Адам опустил взгляд, приготовившись ощутить удар. Но ничего не произошло. Мангуст взглянул на Яни, и удивлению его не было предела. Ведь впервые за всю свою сознательную жизнь он видел, как белая ласка плачет. Адам сделал к ней шаг, но девушка, отстранившись, побежала в другую сторону. Юноша хотел остановить её, крикнуть, что передумал. В итоге лишь сжал кулаки и взглянул вверх.       Над ним раскинулось ночное небо, усеянное звёздами. «Укажи мне путь, Отец мой, Зверь-Покровитель!» — мысленно попросил Адам и направился в сторону обители.

***

      Утром его разбудил стук в дверь его кельи. Адам вскочил на ноги, бросился к выходу и ключом открыл дверь. На пороге стоял высокий серый волк с торчащими чёрными волосами. Это был наставник Адама — Маргс. — Дверь заперта на ключ? — строго спросил он, прожигая юношу своими чёрными, как смоль, глазами. — В правилах обители ведь ясно предписано: «Оставлять дверь открытой…». — «… Ибо нет тайн у нас ни перед братьями, ни перед Отцом нашем», — закончил за него мангуст.       Маргс опешил. — Так в чём же причина? — Ни в чём,— ответ был весьма лаконичен.       Наставник недовольно кашлянул и сказал: — Твоё поведение в последнее время вызывает некоторые вопросы, если не беспокойство, Адам. Я полагаю, оно вызвано общением с этим травником, как же его там звали, — призадумался Маргс. — Урт, кажется? — Да, учитель, его так зовут, — ответил мангуст. — И нет, учитель, это не из-за него. Маргс вздохнул. Затем достал из широкого рукава своего одеяния небольшой конверт и протянул его Адаму. — Вот, доставил гонец, — сказал наставник. — Адресовано тебе.       Вручив послание, Маргс положил свою лапу на плечо ученика и заботливо промолвил: — Я вижу беспокойство в твоих глазах, мой ученик. И это понятно. После того, как ты станешь монахом, внешний мир для тебя будет закрыт. Для такого юного зверя это большая жертва. Но не дай сомнениям проникнуть в твой разум! Помни, сомнения — дыра в голове, а истина в Отце нашем — Звере-Покровителе!       Адаму стало вдруг невыносимо стыдно за то, что он был так холоден со своим наставником, который так заботился о нём. Юноша вдруг бросился к Маргсу и обнял его. Волк в начале развёл лапы в стороны, несколько ошарашенный сим внезапным порывом, а затем улыбнулся и положил свою ладонь на голову юноши. — Спасибо, учитель, — едва не прослезившись, сказал Адам. — Ну-ну! — успокаивал его Маргс. — Нечего так расстраиваться, мой мальчик. А теперь ступай к себе, прочти что там тебе написали, а потом приходи к утренней молитве. — Хорошо, — произнёс мангуст, после вернувшись к себе в келью.

***

      Имя отправителя на конверте не было написано. На нём было красивым почерком написано лишь одно: «Адаму». Мангуст вскрыл его, достав листок, заполненный таким же почерком. «Милый Адам! Вот уже пять лет мы не виделись с тобой, и нет слов, чтобы описать мою тоску по тебе, друг мой. Но спешу тебе сообщить, что в скором времени я вернусь в родную Балмору. Возможно, завтра или послезавтра. В пути со мной случилось одно происшествие, которое до сих пор тревожит мою душу. По возвращении, обязательно тебе о нём поведаю. Жди меня, твоя А.».       Дочитав до конца, юноша чуть не подпрыгнул на месте от радости. Он быстро сунул листок в боковой карман своего одеяния и выбежал в дверь кельи.       Мангуст спустился вниз по лестнице, перепрыгивая на ходу по три ступеньки, и быстро оказался во внутреннем дворе обители. Оттуда юноша побежал к главным воротам, ведущим в город. На все вопросы своих удивлённых собратьев он лишь отмахивался и кричал, мол, некогда мне. Адам спешил к тому самому травнику Урту, о котором отзывался Маргс. Лавка травника находилась на центральной площади рынка. Сегодня здесь было много народу.       Адаму приходилось лавировать между прилавками и зверьми, стараясь ни с кем не столкнуться. И вот, когда юноше оставалось добежать до лавки Урта пару десятков метров, он всё-таки в кого-то врезался. От удара и юноша, и тот, другой, отлетели назад, сваливаясь на землю. — Ты куда так несёшься? — раздался девчачий возглас.       Адам узнал этот голос, лоб охладила испарина. Девушка приподнялась на одной лапе. Лицо было перекошено от злости, губы крепко сжаты, а ярко-рыжие волосы предвещали жестокую расправу. — Яни?       Девушка вдруг опустила глаза, на щеках даже сквозь короткую белую шёрстку можно было заметить румянец. Она молча встала и тут же пустилась наутёк. Мангуст недоумевающе проводил её взглядом и, вспомнив о письме, продолжил бежать со всех ног к прилавку.       Старый койот Урт как раз что-то высчитывал на весах, записывая результаты на одном из небольших листков, когда к нему в лавку вбежал Адам и громогласно объявил: — Она скоро будет тут!       От неожиданности старик выронил все свои листки, удивлённо взглянул на юношу и спокойно ответил: — И тебе доброе утро, Адам! — сквозь клыки проворчал койот. — Вы слышали? Она скоро будет в городе! — повторил мангуст. — Да кто она?!       В ответ Адам достал листок бумаги и вручил его койоту. Урт бегло пробежал по содержимому глазами, после вернул листок парню и улыбнулся: — Да уж. Пять лет прошло с тех пор, как она уехала из нашего города! А я ведь вас совсем маленькими помню. Когда вы… Эй! Ты куда?! — крикнул Урт вслед убегающему послушнику. — Потом расскажете, деда! — бросил Адам и побежал в обитель. «Завтра она будет здесь! — радостно думал юноша — Завтра Абигейл вернётся!».