Глава 6

Яни.

      — … Рид Рэдж обвиняется в нарушении закона, а именно: незаконной ловли дикой птицы на частной территории, без разрешения владельца. Кроме того… — уставшим голосом читал судья, толстоватый вепрь с выпирающими, чуть загнутыми верх клыками.       Затянувшийся процесс и вправду порядком всем надоел. Уже неделю суд не мог принять решение. И всё это из-за адвоката подсудимого. Его наняли Вренчеры — близкие друзья Рида.       «Проклятый судья!» — Яни следила за всем происходящим с последний скамьи. — «Жирная, клыкастая, свиная туша! И ещё этот старик-доберман, чёртов хвост!»       Рыжеволосая ласка бросила злобный взгляд на Корсена Эссера. Тот нетерпеливо слушал вердикт судьи.       — … в связи со всем вышеперечислиным, Рид Рэдж признаётся виновным… — сказал судья.       — Да что несёт эта толстая ходячая ветчина?! — воскликнула девушка, указывая на опешившего судью. — Мой отец просто хотел прокормить семью! Кто ж виноват, что этот участок леса выкупил в свои владения этот старый пёсьий хрыч!       — ЧТО!!!? — вскричали в голос Корсен и судья.       Яни почувствовала, как закипела её кровь. Она собралась ещё как следует подкрепить свои слова отборными ругательствами, но вдруг умолкла, прижав уши к голове. Её остановил взгляд отца. Он был высоким жилистым гепардом с копной коротких рыжих волос. Рид сидел на скамье, лицом к присутствующим. Кандалы на лапах цепью были прикованы к полу, поэтому двухметровому гепарду приходилось сидеть согнувшись. Но даже в таком положении, взор его был непоколебим и решителен. Зелёные глаза, из-под рыжих, кустистых бровей, выражали крайнее недовольствие выходкой Яни. Девушка потупилась и молча села на место.       Корсен Эссер же, всё никак не мог взять себя в лапы.       — Как она посмела?! — вопил он, брызжя слюной. — Вы слышали как она меня назвала?! Хрычём?!       — Так, Корсен Эссер, — прохрюкал судья, — прошу вас успокоится! Анна Рэдж, — уже более строго, судья обратился к матери Яни, серой ласки с тёмными подпалинами на лбу и лапах, — утихомирьте свою дочь! Иначе мне придётся оштрафовать вашу семью, за нарушение порядка в зале судебного заседания!

***

      В конце концов порядок был восстановлен, и судья, смахнув платком выступивший на лбу пот, продолжил:       — Рид Рэдж признан виновным в незаконной ловле дикой птицы на частной территории. За это он приговаривается к трём годам каторжных работ в шахте по добыче угля, — вепрь громко стукнул деревянным молоточком, поставив тем самым точку в этом судебном деле.       Такой исход шокировал всю семью Рэджев, а их адвокат, уже заранее уверенный в проигрыше защиты подсудимого, встал и поспешил удалиться. Яни вскочила с места, принялась что-то громко доказывать, Анна тихо плакала на скамье, Рид молча сидел и потерянным взглядом смотрел то на дочь, то на жену. Через несколько минут за ним пришли пара стражников.       — Ничего, родные мои, — гепард попытался приободрить семью. — Через три года мы снова свидимся.       Анна, проскочив мимо отвлёкшегося караульного, бросилась на шею мужу. Она была небольшого роста, как и дочь, поэтому ей пришлось подпрыгнуть, чтобы дотянутся до сильной шеи гепарда.       — Ну-ну, чего ты? Ну, не плачь, — успокаивал Рид ревущую серую ласку, с трудом сам сдерживая слёзы печали.       Мимо убитой горем семьи прошёл довольный Корсен.       — Ну наконец-то! Поделом! — бросил он и направился к выходу.       Яни внимательно следила за ним. Крепко сжав кулаки, она избавилась от последних остатках сомнения. «Решено!».       Рыжеволосая ласка, прожигающая спину старому доберману, не замечала, что за ней самой следит пара блекло-голубых глаз из-под тёмной шляпы. Принадлежали они молодому доберману, вальяжно развалившемуся на последней скамье. Он молча встал и поправил свою длиннополую шляпу.       «Интересно…» — подумал юноша и зашагал к выходу вслед за отцом.

***

      Из зала суда Яни вышла словно оглушённая. Три года каторги! Три года её отец будет жить и работать в шахтах. И это при том, что смертность на угледобыче была высокой, да и такая работа сама по себе не подходила под определение «лёгкой».       — Пойдём домой, доченька, — вздохнула, обратившись к белой ласке, серая.       — Нет, мама, я ещё прогуляюсь немного.       Анна, продолжая тихо всхлипывать, двинулась дальше по улице. Яни отделилась от толпы, высыпавшей из здания суда, свернула в ближайший узкий проулок и ускорила шаг.       Через пять минут белая ласка добралась до двухэтажного дома, расположенного на самом краю города. Он хоть и был кирпичным, но со стороны выглядел довольно обветшалым. Время было нещадно и к дереву, и к кирпичу, просто брало своё в разные сроки. Но именно в этом месте нашли кров несколько семей, которым оказались не по карману более новые дома в центре города.       Рыжеволосая открыла покосившуюся деревянную дверь и вошла в тёмный коридор. В воздухе стало ощутимо пахнуть перегаром, дешёвым табаком, где-то раздался громкий писк ребёнка. Пройдя по коридору до конца, Яни повернула направо и постучалась в деревянную дверь с тонкими металлическими вставками по краям.       — Кто там? — послышался юношеский голос из-за двери.       — Отпирай Церн! Я по поводу того дела…       Щелчок задвижки, дверь со скрипом отворилась.

***

      Церн жил один в небольшой комнатке. Он был сиротой и ему с ранних лет приходилось выживать самому. Читать и писать его научил травник Урт, некогда основавший бесплатную школу. Сейчас благородный олень подрабатывал помощником в городской кузнице.       Парень впустил гостью, Яни осмотрелась. Комнату Церна трудно было назвать таковой. Это была, скорее, коморка: одно небольшое окошко, обветшалые стены со следами сырости и тёмными пятнами плесени по углам, под окном разбросана солома, заменяющая собой постель. Из мебели была лишь одна грубо сколоченная табуретка. Рогатый выглянул в коридор, закрыл дверь на засов и шёпотом обратился к рыжеволосой:       — Так ты решилась?       — Да, — ответила Яни, сложив лапы крест-накрест, оперевшись спиной о стену.       Парень подошёл к ней ближе, заглядывая в изумрудные глаза, будто пытаясь найти в них сомнения.       — Затея ведь серьёзная, даже более чем, — сказал он, не спуская с неё взгляда. — Ты уверена в том, что справишься?       Яни вздохнула и решительным голосом отчеканила:       — Я справлюсь! Сегодня мне не оставили иного выбора!       Церн одобрительно кивнул. Он отошёл к углу, опустился на колени и разобрал деревянный пол, откинув в сторону пару длинных досок. Из получившейся щели благородный олень достал свёрток. В свете солнечных лучей, проникающих через окошко, белая ласка увидела небольшой разобранный на несколько частей арбалет, несколько коротких болтов и маленький стеклянный пузырёк.       — Убить такими болтами не убьёшь, — Церн говорил в полголоса, будто боясь, что их могут услышать. — Но вот здесь — яд жарараки! Это меняет всю картину…       — Что?! — вытаращила глаза белая ласка, перебив его. — Яд жарараки? Эти змеи обитают только в заливе Иллианы! Откуда он у тебя?       — Скажем, подарок от местных жителей, — уклончиво прошипел рогатый. — Давай вернёмся к делу: обмакнёшь наконечники в яд, и у жертвы не останется шансов. Я узнал, он завтра собирается покинуть город. Убьёшь его, когда соберётся толпа зевак и слуг. Тогда ты сможешь незаметно приблизиться к жертве и также незаметно исчезнуть.       Церн отдал свёрток Яни, при этом резко схватив её за плечо, заглядывая в глаза:       — «Путь сопротивления» нанесёт удар, и завтра этот зажравшийся кровопийца, Корсен Эссер, умрёт! — со стальными нотками, очень медленно проговорил рогатый. Казалось, что в его серых глазах танцевали огоньки праведного гнева.       Белая ласка убрала свёрток за пазуху, кивнула и быстрым шагом направилась к выходу.

***

      Яни, выйдя на улицу, решила пройти домой через городской рынок. Сегодня между прилавками было много народу, но девушка не обращала на это никакого внимания. Она думала лишь о завтрашнем дне.       «А вдруг не получится?» — рассуждала белая ласка. — «Неужели я способна на убийство?».       Поток её мыслей прервал неожиданный окрик:       — Яни!       Девушка, чуть вздрогнув, обернулась на знакомый голос. К ней бежал молодой парень в белой рубахе. Он широко улыбался, радостно махая лапой.       — Адам? — будто не веря глазам, спросила ласка.       Уже целую неделю они не виделись. Яни стеснялась его, стеснялась того вечера, когда расплакалась перед ним и убежала, как маленькая девчонка. Но сейчас девушку волновал куда более важный вопрос — её завтрашняя вендетта.       — Яни! — подойдя ближе, начал говорить мангуст, пытаясь отдышаться. — Я всю неделю ходил к вам, но каждый раз мне говорили, что тебе не здоровится. Но вижу тебе уже лучше. Это от того снадобья, что я принёс?       Рыжеволосая рассеяно улыбнулась и одобрительно кивнула головой. Адам вдруг подпрыгнул на месте и хлопнул в ладоши.       — Сработало! — воскликнул он, схватив девушку за лапы. — Вообще-то, это снадобье я сам сварил и не был до конца уверен в его целебных свойствах. Но теперь я открою этот рецепт Урту, и тогда мы сможем лечить куда больше народу!       — Кажется, тебе нравится в лавке Урта? — улыбнувшись, спросила Яни.       — Не то слово! Теперь я могу помогать страждущим и лечить больных! Я чувствую себя нужным и это прекрасно!       — Я рада за тебя, — сказала ласка, но поникшем голосом, который сразу насторожил мангуста.       — Ты кажется чем-то расстроена? — почесав бровь, спросил Адам.       — Сегодня суд был над отцом.       — И как?       — Три года каторги на угольных шахтах, — тяжело выдохнув, ответила девушка.       Мангуста будто ударило током.       — За одну пойманную куропатку?! — ужаснулся парень.       Яни промолчала. Отведя взгляд, она вдруг спросила голосом, в котором будто звенела закалённая сталь:       — Ответь мне Адам. Если бы тебя обидели, но у тебя была бы возможность отомстить, ты бы сделал это? — рыжеволосая резко повернулась лицом к мангусту. Её изумрудные глаза горели диким пламенем. — Ты бы отомстил?!       Адам удивлённо взглянул на неё.       — Я не совсем понимаю…       Яни в пару шагов резко сократила дистанцию до парня. Он сразу заметил, как тяжело дышит девушка, прибывая, очевидно, не в самом добром расположении духа.       — Просто ответить! Да или нет! — потребовала Яни ответа.       Адам потёр подбородок и, поразмышляв недолго, дал ответ:       — Нет. В обители меня учили тому, что месть — замкнутый круг, в коем насилие порождает насилие. И столь желанного покоя она ни тебе, ни кому-либо, не принесёт.       Белая ласка недовольно хмыкнула.       — Что ж, другого ответа от тебя, святоша, я и не ожидала.       Грубо толкнув плечом парня и сжав кулаки, рыжеволосая стала уходить.       — Яни… Что бы ты ни задумала, прошу, одумайся.       Девушка остановилась и обернулась. Мангуст с мольбой смотрел на неё.       — Не понимаю, о чём ты… — непринуждённо улыбнулась она.       Она ощупала лапой свёрток, сжала его крепче и отвернулась, встряхнув рыжими локонами.       «Я отомщу! И пусть потом хоть сам Зверь-Покровитель судит меня!».       Адам смотрел вслед удаляющейся девушки. Неожиданный вопрос Яни посеял в его сердце тревогу. Он терялся, не зная, чего от неё ожидать и что предпринять.