Глава 8

Адам.

      Доберман, которого звали Кай, оценивающе осмотрел Адама с головы до кончика хвоста.       — Адам некогда был послушником, — между тем говорила Абигейл. — Ну а теперь вот взялся за ум, у местного лекаря помощником числится.       — Ясно, — сухо отозвался доберман, вновь переключив взгляд на девушку.       Адаму показалось, что Абигейл, стоило Каю посмотреть на неё, тотчас немного смущалась. Вдруг мангусту нестерпимо захотелось как-нибудь задеть этого добермана.       — А это Кай, — представила лисица агента Адаму. — Я тебе о нём уже говорила…       — А, да! Тот самый убийца! — с неприкрытым вызовом бросил мангуст, уперев лапы в бока.       — Адам! — укоризненно воскликнула Абигейл, от недовольства крутя пышным хвостом.       После слов Адама Кай громко рассмеялся. Даже смех этого зверя был неприятен, поскольку казался сухим и безжизненным.       — Это точно! — подтвердил Кай. — Я тот самый убийца.       Внезапно лицо юноши посуровело, а сам он добавил серьёзным голосом:       — А также я являюсь агентом внутреннего отдела. И советую вам, впредь, следить за своим языком.       Адам поймал на себе взгляд бледно-голубых глаз, готовый не то прожечь его, не то обжечь льдом, и сам с вызовом глянул на оппонента. Оба молчали, испепеляя друг друга глазами. Накалившуюся атмосферу попыталась разрядить Абигейл.       — А правда, что вы занимайтесь поимкой тех самых мятежников из «Пути восстания»?       Доберман перевёл взгляд на девушку и чуть улыбнулся.       — Вообще-то, «Пути сопротивления». Во всяком случае, так они сами себя зовут.       Адам изменился в лице. Ведь Яни тоже состоит в этой организации. Абигейл же об этом ни сном, ни духом.       — В общем, рад был бы с вами ещё пообщаться, но вынужден откланяться, — доберман поклонился Абигейл, кинул последний презрительный взгляд на Адама и поспешил покинуть парочку.       — Надеюсь на скорую нашу встречу! — крикнула ему вслед лисица.       Как только Кай скрылся из виду, девушка накинулась на мангуста.       — Ну и что это было?! — закричала голубоглазая лиса. — Чего-чего, а такого я ожидала от тебя меньше всего! Зачем ты ставишь меня в столь неудобное положение?       Адам тяжело вздохнул и признался:       — Он мне очень и очень не нравится, Абигейл. Не стоит тебе с ним общаться.       От этих слов лиса вспыхнула факелом.       — Не хочу тебя обидеть, — с театральной вежливостью сказала она. — Но это не твоего ума дело. С кем мне стоит, а с кем не стоит общаться, я уж как-нибудь решу сама.       Девушка недовольно хмыкнула, быстрым шагом вышла из проулка. Обернувшись напоследок, она бросила слова:       — Ты меня очень расстроил, Адам.       Мангуст так и остался стоять, опустив голову.       — Знатно ж ты прокололся, браток, — раздался со спины чей-то грубый хрипловатый голос.       Адам обернулся, обнаружив позади себя всё того же пьяницу-кота.       — Будешь? Станет куда легче, — предложил он, протягивая бутылку.

***

      Домой Адам вернулся уже поздно вечером. Теперь мангуст жил у Урта, жилище которого расположилось недалеко от городского рынка. Постучав в дверь, Адам обнаружил, что койота не дома. Пошарив в зазоре на стене, где обычно хранился ключ, мангуст с раздражением понял, что его нет. «Опять забыл ключ оставить!» — гневно подумал юноша, топнув ногой.       Адам утомлённо выдохнул и направился в единственное место, куда мог пойти Урт — в таверну.       Само заведение представляло из себя широкое, одноэтажное здание. Над входом красовалась вывеска с именем таверны — «Спящий медведь», из окон доносилась громкая, залихватская музыка и чья-то бранная речь. Адам не питал большой любви к подобным местам. Здесь звери поддавались искушениям и теряли себя, считал мангуст. Юноша осенил себя знаком Зверя-Покровителя, толкнул тяжёлую, дубовую дверь и вошёл внутрь.       В нос Адаму тут же ударил запах жареной рыбы, смешанный с вонью табака, а уши заложило от игры чрезмерно разгорячённых музыкантов. Эта таверна всегда пользовалась популярностью в Балморе и сегодня, как и всегда, посетителей было много. Некоторые время Адам стоял в дверях, пытаясь разглядеть своего учителя среди толпы, но Урт заметил его раньше.       — Эй, Адам! — позвал койот, перекрикивая распевающий во всю хор музыкантов.       Юноша приблизился к столу Урта, за которым, помимо самого койота, сидел слегка тучной комплекции тигр. Мангуст сразу узнал в нём Неда Вренчера.       — Здравствуйте, синьор Вренчер, — поприветствовал его юноша.       — Здравствуй, Адам! — поприветствовал в ответ и кривовато улыбнулся тигр, явно находясь в изменённом горячительными напитками состоянии ума и души.       — Что привело тебя сюда? — спросил Урт. — Неужели решил пропустить со мной стаканчик?       — Вы же знаете учитель, я не пью. Я пришёл за ключом, — вильнув коротким хвостом, заворчал Адам.       — Ох, прости ты мою забывчивость! — хлопнув себя по лбу, воскликнул койот, доставая из кармана штанов ключ. — Память уже не к чёртовому хвосту!       — Ничего, — улыбнулся юноша, который никак не мог долго злится на своего учителя. — Я уже привык.       Адам забрал ключ с лап Урта и уже хотел как можно быстрее покинуть это место нетрезвого веселья, но Нед ловко схватил его за локоть.       — Постой, Адам! Посиди с нами! Травник такие заумные речи толкает!       — Да брось, Нед, — взмолился Урт. — Я просто делюсь с тобой своими жизненными наблюдениями.       — А знаете, — почесал лоб мангуст, понимая, что Вренчеру не стоит отказывать. — Пожалуй, посижу тут малость, — да и послушать Урта, которы рассуждает о жизни будет не лишним.       Юноша поудобнее уселся на стул, а старик-койот, сделал ещё глоток из деревянной кружки и начал свой рассказ.       — Я недавно на рынке услыхал, что хорошим зверям, мол, живётся худо и призадумался: а так ли это на самом деле? Разве не счастлив тот, кто добро творит? По-настоящему счастлив тот, кто чужим счастьем доволен, скажу я вам! Ведь, помогая другим, ты не только получаешь какую-то выгоду, мол — «ты мне — я тебе», но и испытываешь радость. Радость над тем, что ты делаешь добрые дела, а значит ты — хороший зверь! Призадумайтесь, в этом и кроется великая истина! В добрых делах и заботе о ближнем.       Вдруг Урт поднял раскрытую ладонь, намекая собеседникам подождать, сделал ещё один большой глоток из кружки и продолжил:       — Можешь ты, конечно, от мира отвернуться, внушить себе, что всё против тебя и возненавидеть всех, да и дальше существовать на земле таким образом, но только лишь существовать. Не совершая ни добра, ни зла, подобно камню в поле лежать и в конце концов в пыль стереться со временем. Но можешь ты добро вокруг себя сеять, словно зерно его разбрасывая. Не думая о выгоде, ибо добро, совершённое из расчётов и из корысти, перестаёт добром являться, а становится лишь услугой. И где в хорошую почву то зерно упадёт — там новое дерево зародится и будет зверь, которому добро сделали, также добро сеять.       Старый койот снова прервался, допив содержимое кружки до дна и, чуть икнув, продолжил:       — Однако встречаются и те, кто добро твоё не принимает и даже насмехается над ним. В таком звере дерево не проросло, а лишь саженцем погибло. Но не стоит расстраиваться по этому поводу, друзья! Верьте, что саженец этот собою землю удобрил и для будущих зёрен условия создал. И что зверь, осмеяв вначале доброту твою, в последующие разы задумается, а в конце концов поймёт и примет зёрна добра с благодарностью!       В конце своего монолога Урт оглядел присутствующих за столом и улыбнулся. Наступило молчание. Нед и Адам слушали старого койота не проронив не слова. Когда рассказчик замолчал, тигр сделал глоток из своей кружки и произнёс в задумчивости:       — Вот это да…       — Может, мои слова могут быть малость туманны и не совсем понятны, — добавил травник, виновато ухмыляясь, — но не сказать я их не мог.       — Простите, — раздался вдруг звонкий мужской голос над самым ухом Адама. — Позвольте составить компанию.       За стол уселся молодой доберман в длиннополой чёрной шляпе и с кружкой хереса в лапе.       — Просто краем уха услышал ваш разговор и решил с вами познакомится поближе. Очень интересная философия я вам скажу, друзья!

***

      Нед радостно воскликнул:       — О, старый знакомый! Давненько ты к нам не захаживал!       Доберман развёл лапы в стороны.       — Служба, сами понимаете.       — Кстати, — спохватился Нед. — Этого молодого зверя зовут…       — Кай, — закончил за тигра Урт.       — Вы меня знаете? — вскинул бровь агент.       — Ну… не совсем, — улыбнулся старик.       Кай в задумчивости потёр пальцами подбородок и хмыкнул.       — Ну и как продвигается расследование? — спросил тигр у добермана.       — Вообще-то, тайна следствия, так что ничего конкретного сказать не могу, — ответил Кай, после чего огляделся и сказал вполголоса. — Но не волнуйтесь, мы уже напали на их след и скоро поймаем этих смутьянов из «Пути сопротивления».       Адам представил, как Яни уводят в кандалах. От этой картины ему стало не по себе.       — Прекрасная новость! — воскликнул Нед. — Выпьем же за это!       Тигр, койот и доберман стукнулись кружками и залпом выпили содержимое.       — Эх! Хороша выпивка! — заметил Кай, зачем-то махнув перед собой рукой. — А когда мы схватим этих мятежников, то их вздёрнут на виселице! Если, конечно, они не окажут сопротивления. «Яни повесят? — ужаснулся услышанному Адам. От одной лишь мысли по спине под шерстью немедля пробежал холодок. — Нет! Не может быть! Он врёт!».       Мангуст поднял глаза на Кая. Бледно-голубые глаза изучали Адама, будто ожидая ответной реакции. «Он проверяет меня?» — ужаснулся юноша, осознавая причину столь пристального внимания к своей персоне со стороны агента.       Адам попытался взять себя в лапы. Зевнув, он встал из-за стола.       — Что ж, уже поздно, пора ложится спать. Всем спокойного сна! — с натянутой улыбкой сказал мангуст, как можно быстрее пытаясь покинуть компания ненавистного ему добермана.       — До свидания… Адам! — сказал ему в спину Кай.       Юноша глянул себе за спину. Ему показалось или на губах добермана действительно играла хищная улыбка? Подтверждать или опровергать эту мысль он не решился, лишь быстрее направился к выходу.       Выйдя из таверны, Адам глубоко вздохнул. Ночь встретила его умиротворяющей прохладой. «Если бы они могли, то уже давно её схватили. Он врёт! Точно врёт!» — убеждал сам себя мангуст.       Пройдя пару метров он прислонился к стене ближайшего дома. Стена была шершавой на ощупь и холодной. В задумчивости он прижался к ней лбом. «А что если нет? — словно молния пронеслась мысль. — Что если этот доберман просто ждёт чего-то? Но чего?»       Адам ярко вспомнил слова Яни, когда он виделся с ней последний раз. «Если бы тебя обидели, но у тебя была бы возможность отомстить обидчикам, ты бы сделал это?»       Мангуст поднял глаза к небу. В голове царил сущий бедлам. Он переживал за Яни, и в тоже время был расстроен ссорой с Абигейл. И во всём виноват этот доберман! «Зачем я только покинул обитель? Здесь так неспокойно…» — сокрушённо подумал юноша, направляясь домой.

Кай Эссер.

      Оставшиеся за столом продолжали выпивать.       — А правда, что ты — герой войны, медалью награждён? — полюбопытствовал тигр, обратившись к Каю.       — Я не герой, — равнодушно бросил доберман. — И не будем об этом.       — До чего же ты скромный, — усмехнулся Нед, несильно толкнув Кая кулаком в плечо. — Выпьем за это!       — Мне кажется, вам уже достаточно, — сухо заметил доберман.       — Я всегда знаю меру! — стукнув себя кулаком в грудь, решительно ответил тигр, при этом сильно икнув.       — На самом деле у него проблемы с ощущением меры, — шепнул Урт, чуть пригнувшись к Каю. — Пьёт пока не уснёт. Не волнуйся, по моим расчётам, это его последняя кружка на сегодня.       Нед не слышал слов травника. Он допил кружку, поднял её над головой, крикнул проходящей мимо официантке-кошке:       — Ещё!       Затем бессильно уронил голову на стол, почти сразу же громко захрапев. Кай встал на ноги, бросил на стол пару брестариев, в уплату за херес и направился на улицу.       — Юноша, — остановил его Урт. — Не хотите ли узнать, откуда мне известно ваше имя?       — Мне всё равно, — равнодушно бросил Кай, поправляя шляпу.       — Тебе никто не говорил, как ты похож на мать?       Кая будто поразило молнией. Резко обернувшись к старому койоту, он застыл в нерешительности с широко распахнутыми глазами. Наконец, вернув себе дар речи, он с возбуждением спросил:       — Что вы сказали?       Слабая улыбка показалась на лице травника.       — Пройдёмся, Кай, — предложил койот, вставая на ноги. — Здесь слишком душно.       Старик вышел на улицу, а Кай, как под гипнозом, последовал за ним.       — Ах, как прекрасна ночь, не правда ли? — заметил Урт. — Иногда мне кажется…       — Откуда вы знаете мою мать?! — раздражённо перебил его Кай, напрягая лапы, сжатые в кулаки. Бледно-голубые глаза светились словно два газовых огонька.       — Сразу к сути, да? — спокойно спросил койот, нисколько не испугавшись решительного вида добермана. — Ладно! Когда-то очень давно я имел глупость влюбиться в неё. Нам тогда было по восемнадцать лет. Я — всего лишь ученик лекаря, а она из знатного рода. Её родители, конечно, не одобрили…       — Стойте! — резко перебил его агент. — Она была аристократкой?       — Верно. А ты не знал? — прищурился Урт.       — Нет. Отец ничего мне об этом не говорил, — чуть успокоившись, проговорил доберман.       — Понимаю. У него есть на то веская причина, — сказал Урт и задумался.       — И чем всё кончилось между вами? — сменил тему Кай.       — Не будем об этом, юноша, — грустно изрёк травник, отходя от собеседника. — Мне тяжело об этом вспоминать!       Не попрощавшись, старик стал медленно удаляться от добермана, пока не исчез во мраке ночи. Кай не стал догонять Урта. Вместо этого он не спеша направился в казарму. «Значит, и у тебя есть свои тайны, отец…» — размышлял он.       Однако не это сейчас тревожило юношу. Мысли его вновь и вновь возвращались к событиям завтрашнего дня. Ведь если план Кая сработает, то он станет на шаг ближе к поимке мятежников из «Пути сопротивления». Только после этого доберман рассчитывал серьёзно поговорить с отцом. Хватит секретов!