Глава 11

Яни.

      Белая ласка схватилась за решётку лапами и, приподнявшись, выглянула в окно. Звёзды в ночном небе постепенно угасали под лучами восходящего солнца. Их осталось так мало и девушке не хотелось, чтобы они потухли. «Останьтесь со мной ненадолго! — мысленно просила Яни. — Этот день может быть для меня последним…».       Рыжеволосая повернула ушки назад. Услышав доносившиеся из коридора звуки приближающихся шагов, девушка обернулась в их сторону. Она с замиранием сердца вслушалась и поняла, что к её камере приближаются несколько зверей. «Это за мной? — размышляла она, чувствуя нарастающий страх. — Нет! Я не хочу… умирать. Я ведь ещё не попрощалась с мамой и Адамом.»       К решётчатой двери камеры подошли трое. Двое из них были стражниками в неизменных жёлтых мундирах. Они ввели в камеру крупного полосатого барсука и сняли с его лап кандалы.       — Вот спасибо, ребята! — обратился он к уходящим стражникам, потирая запястья. — Браслеты эти так себе, мне уж порядком надо… Опа! — воскликнул барсук, заметив Яни. — Какая цаца!       Белая ласка попятилась от здоровяка, прислонившись спиной к стене. Тот смачно сплюнул на каменный пол, всё ещё разминая запястья.       — И за что же сидит столь милая мордашка? — сладким голоском спросил он, приблизившись и обнажив в ухмылке пожелтевшие клыки.       — Не твоё дело! — ядовито бросила рыжеволосая.       — Ух-ты, какая языкастая! — засмеялся здоровяк и сделал ещё шаг к девушке, а потом рывком сократил расстояние, ухватив её за шею, приперев к стене. Оскал на лице стал шире, а глаза горели пламенем. — Таких я особенно предпочитаю!       В нос Яни ударил резкий запах алкоголя, а сжавшие её шею мясистые пальцы не давали возможности вздохнуть или издать крик.       — Давай поиграем! — услышала она шёпот барсука почти у самого уха, а потом и вздрогнула всем телом, потому что беспардонный облизнул ей это самое ухо. — Нам обоим будет очень хорошо. Хотя мне — намного больше!       От омерзения у Яни будто открылось второе дыхание. Она стала вырываться с каким-то невероятным упорством и неистовством, пытаясь оттолкнуть от себя пьянчугу и, улучив-таки удачный момент, зарядила ему коленом в пах.       — А-р-р-р-р! Сучка! — взревел тот, ухватившись за место точечно поставленного удара, рухнув на колени.       Яни, не теряя времени, ударом колена в морду отправила приставалу на каменный холодный пол. Барсук упал на спину, схватившись за кровоточащий нос, сипло рыча от боли.       — Ну что, наигрался?! — победно бросила ласка, массируя шею, при этом ощущая, как сердце бешено стучит в груди.       Вдруг за её спиной из темноты раздались театрально-восторженные, медленные хлопки в ладоши. У входа в камеру стоял тот самый доберман в шляпе, который схватил её во время неудавшегося покушения на Корсена. Яни оскалилась.       — Эссер! — прошипела она, словно змея, готовая бросится на свою жертву.       — Потрясающая сцена, — словно не обратив внимания на её реакцию, сказал он и расплылся в улыбке. — Вмешался бы, но, как видно, моя помощь здесь не требуется.       — Иди к чёрту! — отозвалась белая ласка.       — Ну, не стоит так грубить, — спокойно произнёс агент и, достав из кармана ключ, открыл двери камеры. — Ведь я пришёл освободить тебя.       — С чего бы это вдруг? — настороженно сощурилась рыжеволосая.       — С того, что дело твоё закрыто, — скрестив лапы на груди, ответил доберман.       — А этого зачем ко мне в камеру посадили? — спросила Яни, кивнув головой на стонущего от боли на полу барсука.       — Не мой приказ, — пожал плечами Эссер. — Наверное, Матильда хотела таким образом надавить на тебя. А теперь, — добавил он неторопливо, — уходи отсюда поскорее. «Это ловушка? — думала Яни. — И как прикажете это понимать? Непонятно, куда тут ветер дует».       Соображая, какие резоны могли быть истоками такого развития событий, белая ласка не заметила, как тот самый здоровяк с трудом встал с пола и, приблизившись к ней со спины, открыл клыкастую пасть, намереваясь перекусить тонкую шею Яни.       — Пригнись! — воскликнул доберман и быстрым движением достав из-под плаща кинжал, замахнулся им.       — Убью! — рявкнул барсук за спиной ласки.       Девушка немедленно припала к полу и прижала уши к голове. В том месте, где та была секунду назад, просвистело острие клинка, а в следующее мгновение не самый приятный звук рассекаемой плоти. Здоровяк за спиной рыжеволосой вскрикнул и грохнулся на спину. Яни судорожно оглянулась назад. Из глазницы здоровяка торчала рукоять кинжала.       — Пора тебе уходить, — спокойно сказал доберман, подходя к телу барсука и, ухватившись лапой за рукоятку кинжала, рывком выдернул его из глазницы, оросив пол каплями красно-чёрной крови.       К горлу Яни подкатил ком. Она еле держалась, чтобы только её не вырвало от подобного вида. В чувствительный нос сразу ударил запах крови.       — Эй, всё в порядке? — обратился к ней агент, помогая подняться на ноги. — Я понимаю, зрелище не для слабых духом.       — Отстань! — отстранилась от него Яни. — Сама могу встать!       После, капитан проводил её по плохо освещённому коридору к выходу из темницы. На улице их остановили стражники.       — Эта девушка отныне свободна, — изложил им доберман, доставая из кармана какие-то бумаги. — Все предъявленные ей обвинения сняты, вот бумаги с подтверждением данного указания.       Но Яни не слушала его. Она сейчас совершенно не обращала никакого внимания на окружающих. Взор её был направлен на восток, встречая восходящее солнце. Пусть перед глазами белой ласки ещё отчётливо стояла картина недавней расправы, но мысли её были только о другом: «Я свободна! — радовалась она. — Я буду жить!».

Адам.

      — Так, а теперь подай мне корень женьшеня, — произнёс Урт, перемешивая в большом котле готовящееся снадобье. — Адам?       Мангуст отвлёкся от тяжёлых раздумий и передал наставнику требуемый компонент. Думал он, конечно же, о Яни. С Абигейл они ещё не виделись, и Адам не знал, согласился ли Кай отпустить её взамен на мзду. «А вдруг откажется? — не выходило у него из головы. — Я не знаю, что мне тогда делать! Зверь-Покровитель, что мне делать?».       В лавке установилась тишина, так что каждый думал о своём.       — Анна родила раньше положенного срока, — произнёс вдруг старый койот, продолжая мешать варево в котле. — Яни была такой крохотной, такой слабой. У неё не было сил даже кричать. Я всё боялся, что она не выживет… — старик улыбнулся. — Но Яни оказалась не такой слабой, какой выглядела. Помню, как я склонился над ней, чтобы проверить дышит или нет, но тут она вдруг ухватила меня за палец, широко раскрыла свои изумрудные глазки. Тогда-то, глядя в них, я понял, что её не так просто сломить. Что она будет бороться до конца. Она не просто девушка, она — кремень, боец!       Помолчав немного, осмысливая слова Урта, Адам чуть слышно промолвил:       — Учитель, я очень боюсь за неё. Ночью не смог сомкнуть глаз. Скажите, что же мне делать? Я абсолютно не знаю, как поступить… — в этот момент мордочка его исказилась горечью, а ладонь сама сжалась в кулак. — Я не могу позволить, что бы ей сделали больно!       — Эх! — тяжко вздохнул старик. — Я тоже всем сердцем желал бы, чтобы весь этот кошмар прекратился, и Яни отпустили, но… Не всё в этом мире зависит от нас, с этим приходится мириться. И это правда. Перед нами иногда встают такие могущественные силы, с которыми бороться бесполезно.       — Могущественные силы? — не понял Адам.       — Да, воля слепого случая, судьба, фатум — называй, как больше нравится, неизменным остаётся лишь одно — наше бессилие перед ними. Нам остаётся лишь смириться и принять свою участь.       Мангуст после слов старого койота погрузился в раздумья. Между тем, Урт осторожно снял котёл с очага и перенёс его на каменную плиту.       — Нет… — тихо, но твёрдо заявил Адам. — С таким положением я не смирюсь!       Сказав это, юноша быстро умчался на улицу. Урт не стал его останавливать. Каждый сам идёт своей дорогой…

***

      Адам бесцельно шёл по рынку, сжимая в лапах браслет, который он сделал и подарил Яни. Порой он сталкивался плечами со случайными прохожими, слыша в ответ лишь слова возмущения, но сам этого даже не замечал, погружённый в свои мысли. «Здесь мы с ней тогда ударились, — рассуждал он, приближаясь к перекрёстку двух улочек. — Она тогда ещё удивилась и убежала… — лапы сильнее сжали браслет. — Нужно было в ту ночь вступить в «Путь сопротивления»! Может, тогда я бы смог отговорить Яни от её глупой вендетты? Теперь же она за неё расплачивается…».       Адам опустил глаза. Как он сейчас мечтал снова увидеть знакомые и близкие сердцу рыжие кудри…       — Эй, святоша! — раздался вдруг чей-то знакомый окрик за спиной мангуста.       Адам резко оглянулся. К нему приблизился молодой (судя по голосу) зверь в надвинутом на глаза большом капюшоне. Но, несмотря на это, мангуст узнал его.       — Церн? — удивился Адам, понимая что за таким большим капюшон, благородный олень прятал не только лицо, но и коротко подпиленные рога.       Тот, оглядевшись кругом, осторожно промолвил:       — Нас не должны видеть вместе, Адам. У меня к тебе дело…       — Не интересует, — перебив оленя, сухо ответил мангуст и зашагал прочь.       — Дай мне сказать! — повысил голос юноша, хватая Адама за плечо. — Это по поводу Яни. Мангуст, который уже хотел стряхнуть лапу с плеча, вдруг остановился.       — О чём ты?       — Заинтересовал? — улыбнулся Церн. — Освободить её мы не сможем, но я знаю, кто причастен к её аресту.       — И что с того? — Адам пожал плечами.       — А то, что мы теперь можем отомстить! — ударив кулаком по раскрытой ладони, воскликнул олень.       — То есть? — всё ещё не понимая, куда клонит Церн, спросил мангуст.       — Я достану оружие, а ты нанесёшь удар! Мы отомстим за Яни!       Адам, осознав услышанное, бросил на Церна злобный взгляд. Крепко схватив юношу за шиворот, он сквозь клыки процедил:       — Так вот в чём дело! Ты и Яни так промыл мозги, да?! Свои лапки марать не хочешь, а чужие пачкать — так пожалуйста?!       Адам ощутил, как его захлестнул гнев, накатив огромной волной, сметая все страхи, все ограничения и требуя немедленного высвобождения. Сжав крепко кулак, мангуст с размаху обрушил его по носу благородного оленя. От удара тот отшатнулся назад, едва устояв на ногах. Адама всего трясло от злости.       Церн приложил лапу к носу, с которого хлынула кровь, удивлённо посмотрев на мангуста, будто не веря, что это его лап дело. Вокруг начала собираться толпа зевак. Олень, понимая, что начинает собирать ненужное внимание, вытер нос тыльной стороной ладони и быстро ушёл прочь.       Адам ошарашенно перевёл взгляд на свой кулак. Костяшки пальцев заныли от боли. Впервые в жизни он кого-то ударил.

***

      С рынка юноша направился к дому Яни, точно даже не осознавая, почему. Он не стал входить внутрь, а просто сел на траву под деревом у дома и, достав из кармана браслет, принялся его рассматривать, снова погружаясь в ворох мыслей, сводивших с ума. Ему вдруг остро показалось, что всё это время, он любил не ту. «Абигейл всегда была добра и нежна ко мне, но что если это просто была дружеская поддержка, а не проявление иных, более высоких чувств? А этот Кай… Я видел, как Абигейл вела себя с ним! Я ему не чета, нет уж. Если б только Яни сейчас была тут, я бы не повторил той же ошибки. Не стал бы молчать о своих чувствах. Но теперь у меня есть только ты, как напоминание о ней» — с грустью думал Адам, потирая пальцами браслет. Погружённый в столь тягостные размышления, юноша не совершенно не заметил, как его накрыла чья-то тень.       — Ужасный браслет, — шутливо произнёс до боли знакомый девчачий голос. — Но раз уж ты сам его сделал, я не стала тебе этого говорить… До сегодня.       Адам, будто поражённый молнией, тотчас поднял голову вверх. Украшение выпало из разжавшихся пальцев, сердце в груди заходило ходуном, а разум упорно не хотел до конца верить тому, что видит перед собой. Перед ним, величественно скрестив лапы под грудью, стояла белая ласка с рыжими волосами, которые колыхались на ветру.       — Я-Яни? — растерянно оговорился Адам, резко вскочив на ноги. — Как? Как такое возможно? — в тот же момент пришёл ответ. — Абигейл? У неё получилось? Получилось!       Мангуст бросился в объятия белой ласки, всё ещё не веря, что она стоит перед ним, живая и здоровая. Девушка крепко прижалась к нему, так же радуясь своему освобождению.       Отстранившись, Адам вспомнил свои мысли. Сейчас или некогда!       — Яни… — закрыв глаза, мангуст справился с разбушевавшимися эмоциями. — Я люблю тебя! — с непреклонной уверенностью заявил он, глядя как изумрудные глаза белой ласки засияли.       Рыжеволосая, чувствуя как кровь приливает к лицу, уткнулась в плечо юноше.       — Я всегда это знала, — ответила она.       Счастью Адама не было предела и он сильнее прижал ласку к себе. «Спасибо тебе, отец мой — Зверь-Покровитель!».

Кай Эссер.

      Выпустив Яни из-под стражи, Кай распорядился убрать тело заключённого из камеры. Стражники, услышав такое указание, удивлённо переглянулись, но сказать что-либо против не решились.       Затем доберман направился в штаб и сразу же поднялся в кабинет Имк. На этот раз он не стал открывать дверь с ноги, а осторожно открыл её. Имк удивлённо вскинула глаза.       — Капитан Эссер? — удивилась она, отложив в сторону очередную заполняемую бумагу. — Оказывается, открывать двери лапами, а не ногами, вы всё же умеете.       — Иногда сам себе удивляюсь, — улыбнулся в ответ Кай, мысленно посылая её к чёртовому хвосту.       Встав перед златоглазой девушкой, доберман произнёс:       — С Яни Рэдж были сняты все обвинения.       — Что?! — воскликнула Имк, вскочив на ноги. — Кто отдал приказ?!       — Я, — с невозмутимостью ответил Кай.       Матильда сверкнула глазами, впившись лапами в крышку стола.       — Позвольте узнать, — начала она, медленно чеканя каждую букву, — почему вы, принимая такое решение, не сочли нужным поставить меня в известность, как своего непосредственного руководителя!?       Кай скрестил лапы на груди, нисколько не устрашившись исходящего от овчарки гнева. Он твёрдо заявил:       — Не волнуйтесь, синьорина Баум. Всё идёт согласно моему плану.       — Что же, — чуть остыв, произнесла Имк, прижав пальцы к подбородку. — Поведайте мне о нём.       — За Яни будет установлена слежка. Мы будем в курсе всех её шагов, всех зверей, с кем она будет говорить. Таким образом, есть шанс накрыть разом всю мятежную группу Балморы.       Имк заложила лапы за спину и подошла к витражному окну.       — Вы думайте, капитан Эссер, что они так глупы? — не оборачиваясь в сторону добермана, спросила овчарка.       — Они отчаянные и недальновидные, вряд ли долго усидят на одном месте, — произнёс в ответ Кай. — Тем более, чем рискуем? Даже если эти смутьяны уйдут на дно, мы снова можем взять ласку под арест за покушение на моего отца.       Сказав это, младший Эссер вышел из кабинета. Оставшись одна, Имк, рывком поправив на себе камзол, устало опустилась на стул. «Думаешь, ты один умеешь играть наперёд, Кай? Скоро у тебя будет возможность доказать свою преданность Империи. И я очень надеюсь, что для самого себя, ты сделаешь правильный выбор» — мыслила златоглазая овчарка, с жутким оскалом глядя на доставленные из столицы документы всех аристократских семей, которые были неугодны Персевалю.