Глава III "Собирая сторонников"

Возвращение в Храм прошло буднично, почти что рутинно. Проведя весь полет в не отягощающем общении с Сайфо-Диасом, по прилету они расстались едва ли не лучшими друзьями, чем были. И пусть их разговоры не вызывали ощущение неправильности или двойственности, но, посвятив больше времени медитативным размышлениям, аристократичный джедай понял, что же терзало его. Сайфо-Диас горел идеалами Республики, демократии и народовластии. Особенно четкой была его позиция о положении Ордена перед Сенатом, как органом волеизъявления всех жителей Галактики, а значит сообществу разумных, которым известны запросы простых республиканских граждан. Разве можно назвать в таком случае зависимость Ордена от Сената кабальной, если она направлена на благородную, бескорыстную помощь нуждающимся. И все было бы понятно, если бы не два «но»: Во-первых, Сайфо из памяти Того, как Дуку решил называть своего исчезнувшего в белой пустоте двойника, был совершенно аполитичным, отрешенным от мирской политики джедаем. Единственное, что занимало его мысли больше, чем миросозерцание и исполнение долга перед Орденом и Галактикой — так это ощущение надвигающейся угрозы. Он видел смутное будущее, а как только угроза приобрела четкие очертания, бросился искать новых защитников. Армия «мясных дроидов» — задумка именно что Сайфо-Диаса, хотя Сидиус и намекал, что мысль эта не возникла сама собой. Готов ли этот Сайфо дать начало клонической армии? Еще больше, чем предыдущий. Во-вторых, сама логика Сайфо имела ряд недостатков и несостыковок, как и у любого другого идеалиста, особенно политического. Самым главным из них была его неосведомленность или же, что хуже, игнорирование того факта, что далеко не все сенаторы были включены в состав Сената на основе какого-то там волеизъявления народа. Начиная с представителей корпораций, по типу Торговой Федерации или Куата, обладающего целым «пакетом» подконтрольных сенаторов, и заканчивая монархическими мирами и секторами, которые назначали своих представителей. Так делал сектор Д’Астан, один из крупнейших игроков на аристократической арене. Бароны, правящие сектором, в разной степени покровительствуют другим планетам и системам, возглавляемым монархами. На Валахари они поставляли оружие и добровольцев, воевать за законную власть виконта Вейна, а, например, Серенно лишили собственного представителя в Сенате еще при деде Дуку. Сенатор же с приснопамятного Валахари, оказался размазан по стенам во время «Взрывного пира». Его предшественник и вовсе перешел на сторону мятежников, а после их поражения скрылся с Корусанта со всей дипломатической кассой. Наверняка сбежал на Набу, пригревшись под боком у короля Веруны. Новому ставленнику виконта приходилось по кусочкам собирать всю прежнюю сеть интересов родного мира. Сам же Сайфо-Диас в действительности казался подходящим инструментом для неправильного решения по вопросу последствий гражданской войны. Вот только поучаствовал бы он в этом добровольно или использовался в слепую? За время перелета старый приятель никаким образом не выдал себя, так что Дуку оставалось лишь гадать, кто стоит за прилетом Диаса на Валахари. Этот же разумный, наверняка, стоял и за старой знатью, и за набуанскими аристократами. Для ситхов слишком мелко, для рядового сенатора слишком крупно. Но кто тогда? Тем не менее, прибыв к Совету, Дуку сдал заранее подготовленный отчет по решенному кризису на Валахари, получив дежурные реплики от немногочисленных магистров, присутствовавших на Корусанте. Лишь гранд-магистр не ограничился протоколом, проведя с новоприбывшим несколько часов в медитации и беседе. Зеленокожий низкорослик посетовал на опасности жизни, похвалил Дуку за очередной дипломатический успех. Но говорил он как-то без привычного огонька. Так, будто хотел попросту развеять мимолетные переживания за судьбу одного из своих многочисленных учеников. Предупредил Йода о контроле эмоций, очевидно ощутив тот мельчайший отпечаток, оставленный силовыми молниями и удушением. Но не стал даже вглядываться в глубину того отпечатка, прибывший с задания аристократ оставлял в Силе. Репутация вольнодумца и смутьяна позволяла Дуку не переживать о каких-то изменениях в безупречно чистом свете его Силы. Однако с каждой минутой разговора, мастеру-джедаю становилось все яснее, что мыслями Йода не с ним. Как все магистры и мастера, переживал он за ситуацию на Йинчорре, где успел погибнуть магистр Мика Джиитт и еще несколько других джедаев. Повторялась ситуация Галидраана и Балтизаара. Но что меньше всего нравилось Дуку — после гибели целого магистра Орден наконец зашевелился, словно разбуженный зимой рой насекомых. Так еще и не понятно, кто заменит почившего в Совете. Ни ему самому, ни его ученику это место, к сожалению, не грозило. И если его собственное будущее в Ордене под большим вопросом, то вот Квай-Гон мог привнести нечто новое в застывшее болото Совета. Слухи и разговоры о том, что же делать и как такое вообще допустили. Магистры, отчего-то не решили спустить ситуацию на тормозах, а выслать подкрепления. Не забыть о жертвах джедаев, как-то случилось с его ученицей и другими беднягами, а наказать убийц и преступников. Как знал Дуку из памяти Того, йинчорри поплатятся за смерти джедаев сполна. Но вот заплатили ли преступники из Бандо Гора? Нет, паразитируют в тени Республики до сих пор, ныне возглавляемые его ученицей. И с этим тоже нужно будет разобраться. Но в будущем. Во главе с Мейсом Винду, джедаи отправились пресечь кризис йинчорри на корню. Потому никто в сущности и не обратил внимания на возвращение Дуку. И для его планов это было очень хорошо. Мастер-джедай с Серенно не поделился ничем из открывшегося ему с Йодой. Хотя, мысли об этом преследовали его всю дорогу до Корусанта. Но нет. Две жизни он убеждал и предупреждал. Орден не поможет ему, не может помочь даже самому себе. Лишь на свою силу можно полагаться, а значит Дуку воспользуется слепотой догматиков, идущих в водоворот собственной гибели. Сколько намеков, сколько прямых предупреждений и прочего оставляли Тот, и он сам. До и после ухода из Ордена. Ничего не помогло Совету и Йоде. Ему было искренне жаль своего старого учителя. Но личная жалость делила место с осуждением и презрением. Ведь именно древний хранитель Ордена был лучшим доказательством того, что мудрость не всегда эквивалентна разуму. Очень часто первое — попытка заменить второе. И Орден джедаев еще познает горечь такой подмены. Именно Йода, своей безумно долгой, излишне долгой жизнью законсервировал развитие джедаев. Он, аляповатый анахронизм, восседал во главе Совета, переживая и отвергая раз за разом новые идеи внутри Ордена. Изгонялись сторонники Потенциума, преследовались инакомыслящие, вынуждены уходить в добровольное изгнание странствующие свободомыслящие. Новое рождалось и умирало, пока гранд-магистр, рожденные столетия назад, игнорировал требования времени и самой жизни. Все рождается, растет и увядает. И лишь потому живет, и потому же Орден давно мертв внутри. Его кровь загустела, тромбы покрывают сосуды, его огромное тело неповоротливо, а разум замер в янтаре догм и страхов. Это необходимо изменить. И лишь человеку, чей век короток и насыщен, под силу спасти если не сам Орден, то его лучших представителей. Создать нечто новое, оставив за спиной умирающую от старости и неприспособленности прародительницу. Расставшись довольные друг другом, бывшие учитель и ученик погрузились в собственные дела и проблемы. И если о деятельности гранд-мастера Дуку имел смутное представление, то вот о фронте предстоящей перед ним работы — самое четкое. Как и о ее масштабах. Вот уже несколько месяцев мастер-джедай, почти вернувший свой элегантный, подчеркнуто аристократический вид, не покидал стен Храма. Наносил визиты то одному джедаю, то другому, тренировался с третьим, медитировал с четвертым. Обсуждал политику с пятым и учил искусству дипломатии шестого. Экстравагантное одеяние сереннского аристократа перестало выделять его в толпе роб и накидок — примелькался. Наотрез отказавшись менять его на старые одежды один раз, Дуку более не утруждал себя разговорами на эту тему, так что всем заинтересованным приходилось мириться с таким порядком вещей. Но мастер-джедай пошел дальше и заказал себе несколько схожих одеяний, отличавшихся лишь оттенками и вышитыми узорами. Помимо этого, он уделял много времени изучению новостей своей родины, изменениями в ее обществе и прочему. Откуда и почерпнул информацию о зреющем недовольстве правлением его малолетнего племянника и матери-регента. Это открывало определенные перспективы, подтверждая, что сереннская линия истории идет также, как помнил Тот. В то же время шли хорошие новости с Валахари. По наводке из памяти, люди виконта Вейна нашли в пустоте космоса спасательную капсулу с маленьким мальчиком внутри. Сам Дуку отказался лететь в пресловутый антипиратский рейд вместе с Ринг-Солом Эмбасом, а тот, взяв в напарники Ланчу Скаа и вовсе отправился по другому маршруту, из-за чего одаренный ребенок мог не дождаться никакого спасения. Нуру Кунгурама, младенец-чисс, чья раса обитала где-то в Неизведанных Регионах и была мало кому известна, в жизни Того оказался подобран при другим обстоятельствах и, несмотря на нежелание двойника, отправлен на обучение в Орден. Сейчас же, его жизнь находилась в руках единственного человека, который задумал для ребенка совсем другую судьбу. Пока же, пусть побудет на попечении виконта, у самого Дуку не скоро дойдут руки до его обучения, да и рано еще — слишком юн. Завершение кризиса Йинчорри застало мастера-джедая прямо в середине тренировки с другим известным на весь Орден инструктором боя на световых мечах. И если в обычный день на спарринг Дуку и Соры Балка приходила посмотреть целая толпа джедаев всех возрастов, то сегодня их поединок в одном из отдаленных тренировочных залов не был обременен никакими наблюдателями. Все завсегдатаи отправились праздновать победу магистров. — Пять-два в вашу пользу, мастер Дуку, — разойдясь после очередного молчаливого обмена ударами, произнес Сора Балк, совершенно безразличный к происходящем на далеком Йинчорре. Мастер-джедай из расы викуэев протер простым полотенцем пот с покрытого глубочайшими морщинами и складками лица. Несмотря на навыки, семь дуэлей почти без перерыва, да еще с превосходящим противником, заставили бы вымотаться любого мастера меча. Дуку не ответил, замерев в позе медитации на полированном до зеркального блеска каменном полу чуть в стороне. Лишенный верхней одежды, уроженец Серенно оставался в одной темной тунике. Грудь под тканью размеренно вздымалась и опускалась, пока спокойное дыхание помогало восстановиться перед новой схваткой. За последние месяцы тренировочные бои с викуэем вошли для него в привычку. Балк был не только интересным собеседником и перспективным кандидатом в формирующихся схемах, но и обладал прекрасным образчиком Ваапада. Навыки Соры замерли на уровне, лишь немного не дотягивающем Макаши самого сереннского аристократа. С непривычным для аристократа смирением, Дуку признавался самому себе, что недооценил Винду и его изобретение. Еще не начавшаяся Война Клонов показала, насколько большой угрозой стал как сам корун, так и его Ваапад. Сора Балк, также участвовавший в создании новой формы боя на световых мечах, сам того не ведая, мог сильно помочь в подготовке к предстоящему бою с Мейсом Винду. Не было никаких сомнений, что грядущая встреча на Арене Петранаки не будет последней и вряд ли станет первой, когда Дуку и корун сойдутся, как противники. Слишком неуступчив был Мейс, слишком одержим устоявшимся орденским порядком, чтобы отступить перед силой противника или перед его словами. Пусть даже и самыми разумными. — Сегодня ты сражаешься куда лучше, чем в прошлый раз, — отметил Дуку, вставая. Изогнутая рукоять скользнула в ладонь. — Только с вами я могу полностью задействовать Ваапад, не опасаясь убить, ранить, или ненароком научить опасным приемам, — Балк, несмотря на просьбу спарринг-партнера, отказывался говорить с ним на «ты». На его родном Шрилууре уважали старших, и семидесятилетний Дуку был почти вдвое старше самого Соры. — В отличие от Мейса, я большую часть времени провожу в Храме, натаскивая младших. Слишком опасно использовать Ваапад против них. Без соперника навыки ржавеют. Викуэи обычно немногословные создания, а потому этот поток мысли был для джедая-человека чем-то неожиданным. Видимо, слишком животрепещущей была проблема. Неспособность использовать им же самим и разработанный Ваапад сильно заботила Балка, гордого и способного фехтовальщика. Два луча синей плазмы скрестились, знаменуя начало нового поединка. Мастерам не было нужды говорить без дела. Привычные движения, безупречный расчет и выверенность смертельных ударов. Каждый знал, что не сможет навредить другому и лишь в таком виде сможет добиться максимального результата. — Меня ты тоже можешь научить Ваападу, — одними губами улыбнулся Дуку. — Слышал, что Мейс запрещает другим изучать этот стиль, но какой смысл создавать технику, которая доступна лишь паре разумных. — Вы можете контролировать себя. Ваапад опасен — он черпает силы из тьмы наших эмоций. Неподготовленный разум может уступить соблазну, — рубленные фразы Соры Балка сопровождались ожесточенными и стремительными ударами. — Владеть им должны лишь достойнейшие, способные использовать внутреннюю тьму во благо. Дуку уклонялся и уворачивался от большинства ударов, словно гибкий водный поток. Те выпады, которые избежать не получалось, он принимал на легкий блок или парировал, переходя в контрнаступление. Его уколы и быстрые взмахи заставляли Сору терять напор и время, отказываясь от выигрышной силы и агрессии Ваапада, чтобы защитить свою жизнь. — И есть ли предел у той тьмы, что можно использовать во благо, руководствуясь Ваападом? От каверзного вопроса человека викуэй на мгновение впал в ступор, но Дуку не стал использовать это преимущество. Клинок оказался отведен в сторону в церемониальном жесте уважения к оппоненту. Его целью никогда не была победа, тем более достигнутая таким образом. Нет ничего хуже, чем уязвить гордость соперника, которого рассчитываешь сделать союзником. — С такой стороны я не смотрел, — признался Балк, кивком продолжая поединок. И все же движения его стали менее уверенными и резкими, словно он в этот момент пытался оценить, а не слишком ли много внутренней «тьмы» вкладывает в учебный спарринг. Это быстро дало свои плоды. Жаркий воздух, ореолом следующий за острием синего клинка, коснулся его серого, текстурой похожего на камень, горла. — Так ты никогда не победишь меня, не превзойдешь Мейса. Разве он, носясь по Галактике, задумывается о том, не слишком ли много силы вкладывает в удары? Не слишком ли много собственной тьмы спускает с поводка? Ограничивай он себя так, никогда бы не смог стать одним из сильнейших джедаев, не решил с таким успехом кризис с этими ящерами на Йинчорре. В конце концов, важнее всего — контроль над своей тьмой, ведь без него — малейшая капля агрессии и эмоций может привести к падению на Темную Сторону. Джедаи должны контролировать свои эмоции, а не бояться их. От страха, от злобы не спрятаться, они всегда внутри нас. Контроль — вот истинное достояние не только владеющего Ваападом джедая, но и любого воина в принципе. Темные глаза викуэя загадочно блеснули. Открыто Сора ничего не показывал, но Дуку знал, что его слова полностью отвечают внутренним тяготам Балка. Слишком многое о разумном говорит его поведение, особенно в бою. Скрытая обида, ущемленное самолюбие, сомнения. Вот и сегодня в эту пучину пресловутой «внутренней тьмы» были брошены новые семена. Рано или поздно, но таковые превысят критическую массу и Сора Балк будет готов к новому шагу — Ордену предстоит столкнуться со многими угрозами, в которые отказывается верить Совет. Мы видим все больше и больше признаков возвращения ситхов, и даже если вместо истинных адептов Темной Стороны нам предстоит столкнуться с тенями их былого могущества, Храму как никогда нужны сильные защитники. Потому я могу лишь надеяться, что большее число молодых джедаев смогут обучиться Ваападу, — мысленно записав шестую победу на свой счет, Дуку продолжал говорить, давая старт новому раунду. Уверенность его голоса сочеталась с доверительностью, с которой друзьям доверяют свои самые сокровенные мысли и наблюдения. Балк должен был проникнуться наступающей угрозой, понять, что витающие в Храме слухи — не пустой звук. Пусть побольше молодых джедаев собьются с пути Света, пусть слабейшие обраться во Тьму — Дуку найдет им применение в грядущей Войне. Останутся лишь сильнейшие, лучшие в контроле собственных эмоций, собственной тьмы. — Без разрешения Мейса я не могу никого учить Ваападу, — длинные черные косы взметнулись за его спиной, обтянутой светлой туникой, когда джедай рванул на человека. Но тон его голоса был отнюдь не столь же твердым, каким был хват его рук на рукояти меча, что должен был обрушить смертельный удар на голову Дуку. — Но разве он единоличный создатель этой техники? Остаток спарринга они провели в молчании. Балку было над чем подумать, в то время как Дуку рассчитывал свои дальнейшие ходы в своей многоступенчатой игре. Кажется, первая фигура скоро встанет на причитающееся ей место. --- Давно Орден не испытывал подобных потерь. Последний раз столько джедаев в такой короткий промежуток времени погибло во время миссии на Балтизааре. Семеро рыцарей и мастеров, в том числе один магистр погибли в результате так называемого Восстания йинчорри. Первая радость недельной давности сошла на нет, когда вслед за Корпусом Юстиции в Храм на Корусанте вернулись отправившиеся в бой джедаи. Возглавивший их молодой корун и принес утаенные от республиканских СМИ вести. Семь плазменных огней вознеслись ввысь, унося память о погибших к звездам, и даже стены гигантского дома всех джедаев стенали, оплакивая оборвавшиеся судьбы. Зал тысячи фонтанов был непривычно тих. Иллюзия солнечного неба над головой укрылась пеленой смурных туч и даже большой водопад в центре зала низвергал свои тонны с какой-то заторможенной меланхолией. В окружении тихих ручьев и тоскливого шепота листьев и стеблей многочисленных экзотических растений, подарков со всех концов Галактики, на широкой каменной скамье сидел одинокий джедай. Его гигантское, по сравнению с человеческим, тело не демонстрировало положенной стати. Сгорбившееся под невидимой ношей, оно казалось покрытым белым мхом шерсти изваянием — скорбным ликом, вытесанным в песчанике. Разумный пребывал в пучине собственных мыслей так глубоко, что не сразу заметил выросшую подле него темную фигуру. Она возникла подле него совершенно бесшумно, словно призрак. Вытянутое лицо молодого вифида с небольшими клыками на подбородке поднялось от разглядывания собственных когтистых трехпалых ладоней, на которых совсем недавно лежало окровавленное тело учителя. — Мастер Дуку? — басовитый, с нотками не изжившей еще себя молодости, голос прозвучал удивленно и немного настороженно. Что могло понадобиться уважаемому мастеру-джедаю от неудачливого участника недавней бойни? Может быть, за неспособность защитить учителя, его изгонят из Ордена или вообще отправят в Агрокорпус, и этот человек с черными, совсем не как у К’Крука, бородой и волосами пришел объявить ему волю Совета? Но магистр Винду не говорил ни о чем подобном. Но не предложить ученичество же пришел этот человек, всегда стоявший на много ступеней выше простых джедаев. И уж точно намного выше, чем сам неудачливый падаван. — Могу я присесть? — на удивление тихий голос мастера, заставил К’Крука поерзать на месте в попытках освободить семидесятилетнему человеку место получше. Черный плащ с серебряными узорами коснулся покрытой редкой травой и плоскими камушками земли под скамейкой, когда мастер Дуку сел рядом с вифидом. Какое-то время они оба сидели молча. Со стыдом отмечая безупречную осанку мастера, К’Крук поежился и выпрямился. Скорбь по наставнику не должна была отменять джедайского достоинства, тем более перед Дуку, известным всему молодому поколению джедаев как сторонник этикета и строгих приличий. Магистр Винду и вовсе советовал отпустить горечь от потери учителя. Горе и тоска — не путь джедая, говорил он. Но как же К’Круку было избавиться от томящей боли в груди? — Она мучилась? — все такой же тихий вопрос вырвал вифида из мыслей. Когда же до двухметрового покрытого мехом разумного с ледяной планеты дошел смысл слов человека, шерсть вздыбилась, а по позвоночнику скользнула наэлектризованная змея. Все тело словно задеревенело, а перед глазами снова всплыла картина того проклятого боя. Как быстро пошла наперекосяк дипломатическая миссия на Йинчорре, обратившаяся в жестокую бойню. Как проклятый воин-йинчорри направил на него свое оружие. Как его слабость и беспомощность заставили учителя Тусиз броситься наперерез смертельного удара. О дальнейшем у вифида сохранились лишь смутные воспоминания. О тьме гнева, что покрыла его глаза, о том, как он разорвал ближайших йинчорри на части и отбил тело учителя. И как затем оплакивал ее, не стыдясь сидящего рядом магистра Винду. Он до сих пор не мог отмыть ее алую человеческую кровь с пальцев… — Нет, мастер, — выдавил из себя вифид спустя минуту тишины. Лишь шелест листьев, песня ручьев и фонтанов напоминала двум джедаям об окружающей их жизни. — Хорошо, она не заслужила предсмертных страданий… Вифиду было нечего ответить на эту непонятную фразу. Лишь слезы крупными одинокими бриллиантами выступили в уголках его маленьких желтых глаз. А мастеру, казалось, были без надобности его комментарии, он продолжал говорить, словно общаясь сам с собой. — Лилит была хорошей ученицей: способной и старательной. Ее храбрость и самоотверженность всегда выделяла ее среди прочих молодых джедаев. Ты можешь гордиться, что учился у нее, юный К’Крук, как я горжусь, что учил ее бою на световых мечах. — Я горжусь, мастер Дуку! — подавленный неожиданными словами человека, вифид вскинул голову. Он не мог позволить уважаемому джедаю, пришедшему, очевидно, выразить свои соболезнования, думать, что он, К’Крук, непочтительно относится к памяти своего учителя. — Я знаю, юный падаван, знаю, — совершенно безразличный к тому, что «юный падаван» даже сидя был выше человека на целую голову, Дуку кивнул. — Могу лишь надеяться, что Сила не позволит кому-то еще испытать боль трагической потери, как испытали ее мы. Не должно быть в Галактике конфликта, который мы, джедаи, не могли бы решить с помощью дипломатии. Иначе какой толк от Ордена, если восстают целые расы, в попытках урвать себе побольше ресурсов и власти. Где же справедливость для них, за которую мы стоим? От слов уважаемого мастера вмиг повеяло опасностью. Вифид невольно прислушался — а не подслушивает ли кто разговор известного вольнодумца с молодым джедаем? Это ведь Дуку может себе такое позволить: дипломат, аристократ, ученик самого гранд-магистра и уважаемая в Ордене и Сенате личность. К’Крук же и вправду может закончить в Агрокорпусе где-нибудь во Внешнем Кольце. — Вы тоже кого-то потеряли, мастер Дуку? — попытался перевести разговор в безопасное русло вифид. И увидев, как нахмурился его собеседник, понял, что опять сделал что-то неправильное. — Да, несколько лет назад моя ученица сгинула вместе с десятком джедаев на планете Балтизаар. Отправленные на помощь планетарному правительству, они были пойманы в ловушку. Мы потеряли с ними связь, местные нашло только тела. Найдены были не все, — последние слова мастер произнес с тяжестью, с какой ступала нога боевого шагохода древних войн. — А что Совет? — Совет бросил их там, возможно, еще живых, ждущих нашей помощи. Бросил их умирать, — человек мрачно, с чувством злой горечи хмыкнул. — Можешь считать, что тебе повезло столкнуться с восстанием целой расы. Попали бы вы в лапы преступной группировки, которая приходит и уходит, когда захочет — и остались бы на Йинчорре. Навеки забытые, как моя Комари. Молодого К’Крука эти слова покоробили, и он уже хотел что-то сказать в ответ. Вот только слов не находилось. Он слышал о случае на Балтизаааре, произошедшем, когда он только стал падаваном. И все, что он знал, подтверждало слова старого мастера. И вифиду перехотелось спорить — ему стало искренне жаль человека, потерявшего свою ученицу. — Мастер, но почему Совет не пожелал отправить подкрепления? — К’Крук не мог поверить, что старейшины Ордена могли оставить своих младших братьев и сестер в безвестности, которая порой хуже смерти. На его родной Туле было невозможно представить, что члены одного рода бросили бы друг друга в опасности. — Не знаю, К’Крук, не знаю. Может быть магистры посчитали, что у Ордена недостаточно ресурсов, чтобы вырвать всю организацию проклятого культа Бандо Гора из Республики. Преступники — это не какая-то оседлая раса. Они могут быть где угодно, а у Ордена нет ни флота, ни своих солдат, чтобы проводить крупные операции на разных планетах. Корпус Юстиции же слишком слаб, чтобы собираться против каких-то преступников средней руки, пусть даже на их счету несколько джедаев. Воцарившееся молчание не уходило еще несколько минут. Сидеть с прямой спиной непривычному к такому К’Круку становилось все тяжелее, но из уважения к мастеру Дуку, ему приходилось делать над собой усилие и терпеть боль. С каждой минутой вифид смущался все сильнее, словно человек рассказал ему что-то сокровенное и теперь оба не знают, что делать дальше. И пусть слова уважаемого джедая дали падавану много пищи для размышлений, трапезничать он предпочитал в одиночестве. — Мир в Республике очень хрупок, юный падаван. Наша задача его хранить, но сил десятка тысяч рыцарей и мастеров недостаточно для всей Галактики. Мы лишены возможности увеличить наши силы количественно, а потому пытаемся разорваться на части, но решать галактические проблемы тем, чем есть. В тебе я вижу большой потенциал также четко, как вижу приближающуюся угрозу для джедаев. И в сложное для Республики и Ордена время, нам как никогда нужен будет миротворец, способный объединить и примирить словом, а не мечом. Ведь кроме одаренных в Силе, кому еще под силу сохранить хоть какой-то мир в Галактике? — последние слова старого человека, который, на удивление К’Крука, почему-то не покрылся сединой, прозвучали особенно сильно. Известный всему Ордену миротворец определенно знал, о чем говорил. Следом за своими словами мастер Дуку встал. За ним рефлекторно встал и вифид, теперь возвышаясь над совсем не низким человеком на полторы головы. И все равно именно К’Крук чувствовал себя ребенком перед старым мужчиной. Его благородная стать и излучаемая величественность заставили падавана почтительно отступить на шаг назад, чтобы не нависать над собеседником. — К’Крук, я предлагаю тебе стать моим учеником. Фраза, сказанная совершенно обыденным, почти будничным тоном, в исполнении мастера Дуку все равно приобретала определенную торжественность и значимость. Даже листья вокруг зашелестели радостнее, а песня воды наполнилась теплыми нотками добрых пожеланий. Все вокруг словно настойчиво советовало принять внезапное предложение. — Но мастер Дуку, я же даже не использую Макаши и совсем не достоин тратить ваше время на переучивание меня, — сбитый с толку К’Крук что-то нечленораздельно бормотал — Сомнениям не место в уме джедая, — отрезал Дуку, легко разрезая воздух мановением руки, словно загоняя юного К’Крука в очерченные рамки. — Выбор тебе даю. Попыток нет — делай или не делай. И времени моего ты не украдешь, у таких стариков, как я, его предостаточно. Последняя война утомила меня, в Храме надолго задержусь я. Твой Атару мне известен, подходящий тебе стиль, переучивать на Макаши — только все испортить. Познакомлю с инструктором одним, моим хорошим другом, мастером Сорой Балком. Он хорош в Атару. Но не за умение владеть световым мечом предлагаю тебе ученичество. Есть в тебе то, чего нет во многих других джедаях — потерю ты испытал, осознал ценность жизни не на словах, а на деле. Искра в сердце твоем и мои знания помогут тебе укрепиться на верном пути. Мысли лихорадочно метались в косматой голове вифида. Подстегиваемые уверенными фразами мастера Дуку, которыми человек словно впивался в его разум, они в итоге собрались в единственное решение. — Я согласен, мастер Дуку, — К’Крук склонился в уважительном поклоне, став лишь чуть-чуть ниже джедая напротив. — Прошу вас, обучите меня вашей мудрости. — Да будет так, — стоящий перед ним человек улыбнулся и положил ладонь ему на плечо. В его темных глазах, как в озерах ртути, плескались угольки одобрения. И совершенно забыл молодой падаван, внезапно обретший мастера, что Мейс Винду уже обещал подыскать ему подходящего учителя. Новость о новом ученике известного мастера всегда являлась желанным объектом досужих сплетен. Закрытое сообщество Ордена медленно обновляло свой состав, учитывая долголетие одаренных в Силе и небольшие наборы юнглингов, а потому хоть бы мельком, но каждый джедай слышал о другом. Потому Дуку не был удивлен, встретив в следующие за той важной и полезной беседой дни, многих своих старых и совсем старых знакомых. Кто-то хвалил его за помощь потерявшему учителя К’Круку. У знавших себе цену мастеров было не в почете принимать недоучек, уже пропитанных чужими ценностями и навыками. Другие осторожно интересовались, с чего бы, спустя почти десять лет с потери предыдущей ученицы, он вдруг решил вновь испытать себя ролью наставника. Многие разумные посещали его, отыскивая в самых разных уголках Храма. Доброжелательность, скрытое злорадство и вежливый интерес — чего Дуку только не видел в их глазах. Ожидаемым стал визит Йоды. Старый гранд-магистр открыто порадовался за своего бывшего ученика. Сам никогда не отказывающий в помощи, Йода одобрял, если его собственные воспитанники стремились воспитать и передать знания джедаев будущим поколениям. Но в конце их беседы, когда оба уважаемых джедая покидали Архив, провожаемые искрящимися глазами юнглингов, собравшихся там на занятие, зеленокожий гуманоид сказал: — И пусть решение твое одобряю я полностью, попрошу в будущем тебя не игнорировать Совет назначения. Магистр Винду, бывший с К’Круком юным на Йинчорре, по прилету домой обратился за учителем новым для него. И был найден тот учитель, надежный и мудрый. — Совет хочет забрать у меня еще одного падавана? — голосом, растерявшим былую теплоту, поинтересовался Дуку. — Нет, не того Совет желает, — помотал головой Йода. — Обрел надежду юный К’Крук, в тебе учителя признав. Неправильно будет что-то уже менять. Разочароваться падаван в Ордене может, в жизни своей Свет утратить. Травмирован он. Прошу о том лишь — когда в будущем падавана выбирать придется — со мной поговорить приди. — Учту это, мастер, — мужчина коротко кивнул. Скомкано завершив разговор, мастера раскланялись и разошлись каждый своей дорогой. Сказанное гранд-магистром не стало для Дуку неожиданностью. Зная судьбы большинства джедаев, ему было несложно найти самых полезных для себя разумных и не дать никому другому наложить на них свои руки. Каждый из них чего-то жаждал, у каждого была своя слабость. Сора Балк, один из создателей Ваапада не смог устоять перед внутренней Тьмой в памяти Того, обнажив ключевую слабость этого стиля боя. Но зачем ждать еще десять лет, если подтолкнуть викуэя в правильную сторону можно куда более изящным способом. Могущественный и авторитетный мастер меча может пригодиться для многих задач. Тратить же его потенциал для роли одноразового инструмента, провалившего свое первое же задание по дискредитации Винду — неразумно. Нет, в этот раз Дуку подготовит его со всей тщательностью, чтобы нанесенный Балком удар поразил джедаев и Палпатина с куда большей силой. К’Крук же пригодится для иного, менее яркого представления. В планах у Того был один интересный спектакль на планете Рууле, но, как и многие другие задумки и заготовки, эта была недостаточно хорошо подготовлена. Ненадежные исполнители, пагубное влияние Темной Стороны и феноменальная удачливость и мастерство коруна спасли Орден он крупного раскола. И К’Крук сыграл в этом свою немалую роль. Сыграет и сейчас. Но не стоит думать, что на крючке у многоопытного сереннского аристократа, заочно прожившего вторую жизнь, всего лишь пара примечательных джедаев. Молодой мужчина-человек покорно ожидал его у входа в один из ангаров. Одетый в непримечательную джедайскую робу простого кроя, он не привлекал внимания окружающих, а датапад в его руке создавал видимость делового, занятого чем-то важным разумного. Но, словно по мановению Силы, датапад погас и исчез в складках синеватого цвета одежд, как только незнакомец приметил статную фигуру, без спешки приближавшуюся к нему. Из-под капюшона на чернобородого мастера смотрели умные, цепкие глаза. Глубоко посаженные, они слегка портили породистое лицо человека благородного происхождения. — Мастер Дуку? — с этими словами джедай в синих одеждах скинул с головы грубую ткань, обнажая густые волосы пшеничного цвета, стянутые в простой низкий хвост. Глаза блеснули тусклой зеленью, попав под свет искусственного солнца. Такого же искусственного, как и трава, что он видел в родном экуменополисе. Оттого и глаза его потускнели, быстро лишившись блестящей детской искренности — чтобы лучше различать серые краски реального мира. — Поручение от Совета получено, мастер, я отправляюсь сегодня же, — после обмена безмолвными приветствиями, ответил на невысказанный вопрос человек. — Я не сомневался в тебе, Августин. — Предоставленные вами данные, даже если и не все в них правда, не могли не заинтересовать Совет. А я, как имеющий благородное происхождение и знакомый со всем необходимым, подходил лучше всего. Все, как вы и предсказывали. — Инициатива поощряется, верно? — Дуку усмехнулся. — Да, мастер, — краем губ улыбнулся барон Августин Трастамаре, глава угасающего благородного Дома Трастамаре с планеты Тепаси. Они познакомились недавно. Еще один безымянный джедай, нашедший свой бесславный конец на полях искусственной войны. Но так было при жизни Того. И пусть юный барон, против правил получивший этот титул после смерти отца, но оставшийся в Ордене, будет благодарен Дуку. Ведь не явись аристократ с Серенно перед ним в тот день, неделю спустя после прилета, и одна Сила знает, пережил бы молодой Августин Войну Клонов. А сейчас ему уже подготовлено очень и очень интересное будущее. А вот переживет ли он это будущее — будет зависеть от его способностей и амбиций. На то и расчет. — Благо, вам удалось увести с рутинного заседания гранд-магистра. Он слишком непредсказуем, — Августин поморщился. — Это же Йода не позволял тебе принять отцовское наследство, верно? — решил освежить воспоминания о трагической истории очередной пешки Дуку. Знание — сила. Знание людей — власть над ними. Последние, суетные месяцы его долгой жизни казались побывавшему за гранью жизни и смерти джедаю ежедневным походов в театр. Он никогда не сторонился искусства артиста, как неотъемлемого развлечения аристократов и, как выяснилось, одного ситха. Но до того судьбоносного дня на Валахари Дуку не покидал зрительского кресла. С размеренной негой критика он смотрел на сцену, придирчиво оценивая актеров, выискивая их мотивы и сокрытую за масками истину. Но сейчас, вернувшись в Храм, он сменил комфортное место в зале на подмостки. И каждый новый день означал смену ролей, масок и окружающих его персонажей. Любого другого это постоянное манкирование ролями и сюжетами могло привести к непоправимой ошибке или усталости от процесса, но только не Дуку. Чистый разум, не опороченный Тьмой, позволял без труда помнить истории большинства актеров, а также роли, отведенные им в сегодняшних и будущих пьесах. А осознание важной роли этих разумных в грядущем не позволяло дисциплинированному джедаю отнестись к растущей паутине интриг и манипуляций без должного старания. — Да, мастер Дуку, — кивнул барон Августин Трастамаре, не подозревавший об истинной сути вещей, скрывавшейся в голове его собеседника. — Когда у меня обнаружилась одаренность в Силе, отец поставил единственное условие перед нашедшими меня джедаями. В случае, если я так и останусь его единственным наследником, я должен буду принять все наследство благородного Дома Трастамаре, если он преставится. Джедаи донесли это условие до магистров и те легко согласились. Они, видно думали, что еще молодой телом и духом отец быстро разродится потомством, отодвигая меня, как джедая, от наследования. К их сожалению, с той поры у отца не было детей, а после смерти единственной жены, мой матери, он ни с кем не связывался браком. И тут либо неведомый происк Силы, либо отцу так понравилась идея джедая во главе Дома, что он решил поставить весь банк на меня. — Ставка сыграла, — отметил Дуку. Слушая историю своего молодого спутника, он не отводил внимательного взора от окружающей их действительности. Сегодня в восточном ангаре было немноголюдно. Шаттлы и прочие небольшие корабли стояли тут и там, вокруг некоторых копошились техники в форменной одежде храмовой обслуги, а кое-где виднелись и джедаи в отличительных робах и мантиях. Кто-то только вернулся с задания Совета, а кто-то, как Августин, только собирался исполнить волю магистров. — Благодарю вас, мастер, — молодой барон чуть склонил голову в признательности. — Истины я не знаю, завещания отец не оставил, а слуги ничего не знают. Тем не менее, когда семейный юрист прибыл в храм с вестью о смерти моего родителя, Совет отказался исполнять договор. Магистр Ранцизис, сам оказавшийся когда-то на моем месте, когда корона Тисспиаса перешла к нему от убитой сестры, особенно напирал на то, что джедай не может владеть титулами, землями, производствами, — Августин фыркнул. — И это несмотря на заключенный тридцать лет назад договор! — Тише, мой юный друг, тише, — успокоил его Дуку. — Или ты решил посвятить всех окружающих в особенности твоего происхождения. — И мог бы, — дернув плечом, скрывая уязвленную гордость, произнес Августин. Но все же куда тише, чем раньше. — Не каждый джедая владеет частью целого экуменополиса. — Я не буду говорить тебе, что гордыня на Темную Сторону ведет. Лишь скажу, что гордость, как и любое другое чувство, должно в тисках твоей воли хрипеть, а не управлять твоим ртом. Это не достойно аристократа, не то, что джедая. — Простите, мастер, — голос Дуку, спокойный, словно океан, скрывающий свою мощь в штиль, подействовал на него куда лучше крика собственного отца, в далеком детстве вдалбливавшего воспитание в голову Августина. — Просто сама мысль, что вместо меня, последнего представителя древнего и благородного Дома Трастамаре с Тепаси, все это тысячелетнее богатство могло попасть в руки проклятых узурпаторов — невероятно злит. — Я обещал тебе справедливость и смерть всех Тагге. И я верен своему слову, как верен будущим союзникам, которых я рассчитываю найти на твоей родной планете. Надеюсь, ты и благородный Дом Трастамаре не подведете моего доверия, — уже мягче подвел черту под разговором наследник графов Серенно. — Конечно, мастер, — барон уважительно поклонился своему покровителю, проглотив очередную вековую обиду в отношении узурпаторов, готовую было сорваться с его губ. — Лишь на доверии может родится союз, способный скинуть Дом Тагге и устранить прочих претендентов на власть над Тепаси. А теперь отправляйся, мой друг. Твое задание станет первым шагом к нашей общей цели, шагом к величию наших великих Домов. Уже запрыгнув внутрь легкого перехватчика Дельта-7 лазурного цвета, Августин повернулся к стоящему рядом мастеру-джедаю. Параллельно его речи, руки барона порхали над системой управления, готовя корабль к взлету. Обслуженная лучшими техниками Корусанта, бывшими на службе Ордена, «Эфирная фея», готова была отнести своего пилота на любой край Галактики. Особенно в союзе с разгонным кольцом, ожидающим на орбите столицы Республики. — Не беспокойтесь, мастер Дуку, если потребуется, я переверну Серенно вверх дном, лишь бы обеспечить ваш приход к власти. С этими словами юркий корабль поднялся в воздух, благо старший джедай вовремя отошел в сторону. Проводив отлет еще одного перспективного слуги взглядом, Дуку хотел было уйти — слишком много дел было сделано, пора и отдых знать. Но он был остановлен голосом из-за спины: — Мастер-джедай Дуку? Получив в ответ вежливый кивок от джедая, ничем не выдавшего своего удивления от столь внезапного и незаметного появления, чернобровый мужчина с глубокой залысиной, покрытой редкими темными волосами, уважительно поклонился и продолжил. — Сенатор от Набу, уважаемый Шив Палпатин приглашает вас в Галактическую Оперу. Сердце Дуку на мгновение сжалось. Откуда человек Сидиуса, а то, что стоящий перед ним был никто иной как Кинман Дориана, было ясно из памяти Того, знал, что сможет найти нужного джедая здесь. Сегодня. Сейчас. Следили? Наверняка следили. Палпатин не посвящал бывшего джедая в дела, предшествующие его ученичеству. Но по мелким упоминаниям и оговоркам Дуку сделал вывод, что Сидиус и его неизвестный мастер если не постоянно следят за ним, то уж точно держат в поле своего пристального внимания. Потому так долго и не покидал стены Храма, пока что самого надежного места, которое можно выбрать для сокрытия собственных дел. И вот стоило ему впервые выйти за пределы глубоких уровней джедайской обители, чтобы отправить своего будущего агента в дорогу, как тут же его ловит подручный Палпатина. Перед глазами промелькнуло лицо, что почти год преследовало его во снах и кошмарах. В этих доброжелательных голубых глазах, в самой глубине ледяных озер горели два пламени. Огонь синий и алый. Огонь его смерти. Кавалькада мыслей не тронула лица джедая. Дыхание на мгновение стало медленным, а все тело напряглось, как для удара. Но лицо не изменилось ни на йоту. — А что в актуальной программе? — Знаменитый архирегент Тавиль Моркуни с Гризмальта ставит «Возвышение благородного графа». Уверяю вас, вы не пожалеете.