Глава IV "Беседа с кукловодом"

Дуку не случайно скрылся под сводами Храма, плетя свои далеко идущие интриги. Он знал, что интерес к его персоне проявлял Дарт Плэгас, скрывающийся под личиной достопочтенного Хего Дамаска, богатейшего мууна и хозяина несметных капиталов. Знал он и о внимании со стороны сенатора Шива Палпатина, с которым до просветления на Валахари встречался неоднократно. И стоит признать — маскироваться ситхи научились, как никакой джедай-тень не сможет. Зная все это, мастер-джедай и решил отсрочить неизбежную встречу с ситхом, неважно старшим или младшим, на как можно больший срок. Все же он был важной деталью их Плана. Покуда же они не могли следить за ним в обители своих идейных врагов, Дуку мог спокойно заниматься своими темными делами. И до того дня, как отправляя очередного подопечного на задание, его не поймал Кинман Дориана, все шло хорошо. Сидиус определенно подготовился. Вполне возможно, что ответственные за охрану Храма недостаточно хорошо проверяли наемных техников и обслугу. Было неприятно это признавать, но хватка ситхов проникла глубже, чем ему казалось. Вряд ли простые разумные могли выведать что-то ценное, но теперь придется еще внимательнее следить за своим окружением, как через Силу, так и более простыми методами Так или иначе, но ультиматум был произнесен и у мастера-джедая не было варианта не принять его. Отсрочка, которую он получил по прилету с Валахари, эти месяцы, были использованы им на полную. Видимо, пора выйти на свет. Враг на то и враг, чтобы держать его ближе любого друга. И что может быть лучше, чем держать соперника на расстоянии лезвия светового меча, сидя в одной ложе. Руководствуясь именно такими измышлениями, Дуку принял из рук Кинмана Дориану пригласительное письмо, оформленное в лучших тонах набуанской формалистики. Каждое слово, каждая буква была на своем месте, выверенная, утонченная, элегантная. Вместе они складывались в предложения, а затем в текст, на который невозможно ответить отказом. Неудивительно, что подделка посла Саррокоти была столь плохого качества — все знающие себе цену специалисты давно перебрались из королевского двора в штат к сенатору Палпатину или на вольные хлеба. В Галактике много ценителей грамотных крючкотворов, не только будущий Верховный канцлер. И сейчас Дуку готовился ко встрече именно с этим человеком. Могущественный ситх, готовый вот-вот свергнуть собственного учителя, прячущийся за маской благодушного и благородного сенатора от Набу. Сенатора, который совершенно случайно оказался персоной куда как более влиятельной, чем монарх, назначивший его на эту должность. Причуды выборной монархии. Ростовое зеркало, повинуясь воле Дуку сделало еще один круг. Он собирался отправиться в одно из самых дорогостоящих мест Галактического города и не мог выглядеть несоответственно. Длинный плащ был заменен на изысканную темную накидку, сцепленную змеящейся серебряной застежкой у шеи. Скрывая фигуру, одеяние покрывало черную тунику и брюки, простые и непримечательные ничем, кроме сайрен-шелка, из которого они были сделаны по личному заказу специально ко дню встречи. Палпатин будто бы намеренно оставил своему визави неделю на подготовку. И лишь сейчас, когда зеркало завершило свой маневр, в голову Дуку закрались сомнения. Но не в разумности встречи с человеком, которого он больше всего на свете мечтал убить. Почему он, стоя в своих покоях, в самом сердце Ордена джедаев, как две капли воды похож на свою безголовую копию, почти полтора десятилетия проведшую рука об руку с тьмой? Было ли это подсознание сереннского аристократа, типичный гардероб которого заимствовал и он нынешний, и Тот? Или все же влияние чужой жизни? Если второе, то насколько далеко простирается влияние морока, посетившего его на Валахари? У Дуку не было ответов на эти вопросы. Он не знал случаев, чтобы в одном теле могли сосуществовать две одаренные сущности, а если бы такое было возможно, он давно не юнглинг — почувствовал бы. Пока же вместо чужого сознания он сталкивался лишь с отголосками давно сгинувшего естества, пробивавшимися в реальность в таких мелочах. В последний раз проведя ладонью по безупречно уложенным волосам, Дуку улыбнулся тонкими губами, обрамленными густой черной бородой. Все вернулось на места свои. Все, кроме одной небольшой детали — до Валахари в них была седина. Храм никогда не спал, не спал он и сегодняшним вечером. Многие встреченные Дуку джедаи провожали его взглядом. В зависимости от джедая, взгляд этот был заинтересованным, раздраженным и безразличным. Но бывали и те, кто смотрел в развевающуюся в такт длинных шагов накидку с отвращением и злобой. Отпечатки ауры подобных разумных Дуку откладывал в памяти на потом. Его не трогало подобное отношение, пусть в глубине души что-то черное мелко колыхалось, ловя каждый косой взгляд. Мнение заржавевших винтиков умирающего орденского механизма не могло побеспокоить прожженного дипломата, навидавшегося за свою долгую жизнь очень много разного и отнюдь не всегда приятного. Им всем суждено исчезнуть в пучине звездного ветра, вслед за своим разваливающимся крейсером, а ему — повести в будущее тех, кто готов снять шоры с глаз. Удовлетворенно покивав своим мыслям, Дуку выбросил из головы лишние мысли. Сейчас ему предстоит дело, никак не связанное с джедаями. Совсем наоборот, ему предстоял разговор с ситхом, который было необходимо провести так, чтобы выйти из него единственным выгодоприобретателем. Сев в заказанное заранее аэротакси, управляемое непримечательным дроидом, Дуку расслабленно откинулся на мягкую спинку сидения. Набивка моментально приняла соответствующую форму, обеспечивая заказчику максимальный комфорт. — Желаете массаж? На выбор горячий массаж, звуковой массаж… — Тишина. Отвези меня по указанному адресу, — не открывая прикрытых глаз, оборвал автоматику дроида Дуку. Сосредоточившись на тишине, обрамляемой, подобно картине, рамой тихого гула двигательной установки, Дуку погрузился в свои мысли. Как только раньше он обходился без подобного комфорта, стыдясь отчислений, стабильно приходивших на его счета с Серенно? Приходилось думать, составлять планы и готовиться к заданиям, будучи совершенно стесненным бытовыми условиями. Разве так положено жить разумным, спасающим целые сектора от войн и кризисов? Но о том, чего достойны джедаи и на что они способны, имея ресурсы, можно подумать после. Мысли покорно вернулись к центральной на сегодня, и на многие годы вперед, теме. Шив Палпатин. Сенатор, канцлер, ситх. Что же этот интриган хочет? Первое, что приходит в голову — намекнуть вольнодумцу, хорошо знакомому джедаю на непорядок, царящий на Серенно. Его племянник, очевидно, не справляется с возложенными на него задачами. Графиня-мать также не способна удержать многочисленную знать под контролем. Да и как нельзя кстати тематика пьесы наверняка станет поводом для ненавязчивой, незначительной беседы, во время которой этот манипулятор внесет свою лепту. Но к чему Палпатину подобный маневр? Сам Дуку отправиться на Серенно может при нескольких условиях. Первый — открыто и официально. Нужно всего лишь дождаться возвращения Августина Трастамаре и явиться на порог Совета, чтобы он назначил именно его, мастера-джедая и дипломата на разрешение кризиса. Но что ему могут ответить? «Нет». И будут правы. Слишком явен конфликт интересов, да и мало ли что может взбрести в голову человеку, вернувшемуся в родной дом, чтобы разбираться с собственными родственниками, так еще и имея все права на власть. Совершенно невозможно. Второй — самовольно, без санкции Совета и без его ведома. Вариант неплохой, особенно если протолкнуть Августина на роль ответственного за сереннские проблемы. Мальчишка поможет ему во всем, но об этом точно будет известно еще и Палпатину. Выданный в нужный момент и в нужном свете, факт подобного вмешательства может стоить Дуку репутации и навсегда порвать не только связь с Орденом, но и со многими возможностями, полезными разумными. Третий вариант самый безопасный — привлечь к решению конфликта знати одного лишь Августина. Ему, как первоначальному орденскому эмиссару наверняка и поручат окончательное решение неспособности малолетнего графа контролировать своих знатных подданных. Да, молодой тепасиец/тепассиец будет способен либо утвердить власть племянника Дуку и его матери-вдовы, либо же сместить неспособную править семью, заменив его любым другим вариантом: от коллегии знати, до новой династии, например, Борджин. Но какая в этом выгода для самого Дуку? Задача, которую поставил перед Августином мастер-джедай, дядя правящего графа, была совсем не в том, чтобы стабилизировать ситуацию на Серенно. Нет, он должен был обострить противоречия, намекнув знатным домам, что кроме мальчишки на троне и женщины за его спиной есть и иной претендент. Зрелый и мудрый — лучший вариант, чтобы сохранить баланс сил. Когда придет время, власть над Серенно будет принадлежать «благородному графу», но совсем не таким образом, как это представляется Палпатину, желающему насильно разорвать связь Дуку с Орденом, получив на мастера—джедая рычаги влияния. Он возьмет ее на собственных условиях. Веки мужчины приоткрылись. За иллюминатором аэротакси пролетал знакомый Корусант. До Галактической Оперы оставалось всего ничего. Нажав на одну из многочисленных кнопок во встроенном минибаре, мастер-джедай поднял к глазам резной бокал безупречно чистой воды. Такой воды, которой три четверти этой Галактики никогда и не видели. И не увидят, ни при победе Республики, ни при победе Сепаратистов, да и победа ситха, действовавшего такими методами, что слова о светлом будущем не стоят и выеденного пеггата, тоже не сулила ничего хорошего никому. Кроме самого Сидиуса. Дуку прищурился. Пурпурный неон за иллюминатором отразился в острых гранях мириадам лучей, блестящих огоньков. Так ли очевидны намерения Дарта Сидиуса, как чиста эта вода, или за громким и ярким названием неоновой пьесы скрывается тысяча подтекстов и намеков, влекущих «благородного графа» на спрятанный под ковром эшафот? Сопровождаемый задумчивостью Дуку, дроид зашел на посадку. Аэротакси умело вклинилось в десятки прочих товарок, выгружавших или уже выгрузивших свой драгоценный груз. Сотни уважаемых разумных: сенаторов, магнатов и дельцов спешили засвидетельствовать не виданную еще на Корусанте пьесу. Архирегент Тавиль Моркуни был восходящей звездой оперы, захватив умы богачей родного Гризмальта. Многие эстетствующие ценители из числа столичного бомонда хотели прикоснуться к новому таланту. Если таланту повезет — первое выступление в столице Республики забросит его на недостижимую вершину. Если нет — бросит в темный угол разонравившейся игрушкой. Но кто не рискует, тот не правит умами и мирами. Кромка девственно чистой алой ковровой дорожки отделяла границы здания Галактической Оперы от посадочной площадки. Дуку без промедления пересек это незначительное расстояние, избегая ведущих светские беседы господ, праздно шатающихся разумных в богатых, кичливых одеяниях и немногочисленных знакомцев из среды сенаторской и дипломатической. Здесь и сейчас его одежды, бросающиеся в глаза в пределах Храма, проходили по минимальной планке пристойности. Между уровнями «бедняк» и «старомодный провинциал». Эта неприметность позволяла ему добиться многого. К примеру, не привлекать к себе ненужного внимания, как же, джедай и в опере, но при этом быть видимым тому, кому нужно. Тонкая игра внешним видом быстро принесла свои плоды. Непрекращающийся даже сном мониторинг окружающего пространства Силой оповестил его о приближающемся источнике внимания к персоне джедая заранее. Стоило Дуку подойти к одной из широких лестниц, ведущих к самому оперному залу, как сквозь толпу проскользнула тень в темно-синем формальном костюме, склоненная, как подобает слуге. Но хватка у «слуги», была отнюдь не подобострастной: — Господин джедай, сенатор Палпатин уже ожидает вас, — аккуратно, но цепко Кинман Дориана подхватил Дуку под локоть, словно думал, что мастеру-джедаю нужен сопровождающий в неторопливом людском потоке. — Я ожидал, что мой добрый друг Шив встретит меня лично, а не вновь пришлет вас, Кинман, — Дуку также аккуратно избавился от пальцев лысеющего человека, неделю назад передавшего ему приглашение в это роскошное заведение. — Я полагаю, ему многого стоило заполучить два билета на премьеру. Так почему же у него не нашлось времени приветствовать меня? — Сенатор Палпатин предвидел это неудобство и просил передать его извинения, — Кинман быстро сориентировался и теперь сопровождал гостя своего покровителя и начальника на расстоянии шага. Говорил он мягко и располагающе, как и подобает говорить помощнику сенатора с мастером-джедаем, которого этот сенатор заинтересован встретить. — Насколько мне известно, он пришел заранее, чтобы лично побеседовать с архирегентом Моркуни о деталях постановки. Молодой талант сегодня в зените и нарасхват. Признаться, я лично видел очередь из десятка человек, стремящихся о чем-то с ним поговорить. — Что же, в таком случае ведите меня. Поддерживая непринужденную, ничего не значащую беседу, пара человек зашли в здание. Ненавязчивая охрана, расставленная так, чтобы не привлекать внимания посетителей, пропустила их, даже не посмотрев. Поднявшись по очередному пролету, они минули партер, в котором уже и яблоку негде было упасть. Более тысячи зрителей уже заняли свои места и несколько сотен только направлялись в зал по многочисленным лестницам. Кинман очевидно вел его к одной из многочисленных лож, цены на которые, даже по уровню Галактического города были немыслимы. И не зря, как подсказывала память Того, первый подарок, который будет вручен будущему Верховному канцлеру уже через год — персональная ложа, расположенная в самом лучшем месте. Здание Галактической оперы имело куполообразную форму, а потому ложи располагались вплотную к сужающимся кверху стенам, образовывая сплошную линию. Всего их было три ряда, в каждом следующем все меньше мест и все выше цена. Сейчас же Палпатин встречал Дуку в ложе, расположенной на первом уровне, прямо над партером, но также с прекрасным видом на сцену, исполненную по классическим заветам гризмальтской школы. Обилие дорогостоящего дерева, декорации, скрывающие за собой сложнейшие механические детали, приводящие их в движение — все это прямо-таки кричало о том, что на землю Корусанта ступила нога потомственных традиционалистов и инженеров Гризмальта. — Мой друг, — расплывшийся в теплой, дружеской улыбке Палпатин оторвал Дуку от открывающихся из ложи видов. Сенатор с Набу сделал знак Дориане и тот удалился в аванложу, в которой уже ожидали своих хозяев и начальников несколько разумных. — Проходи, ни в чем себе не отказывай. Сегодня здесь собрались лучшие ценители искусства, каких только видела Галактика и, по совместительству, мои добрые друзья. Палпатин стоял в окружении еще четверых разумных, выделяющихся не только своим внешним видом, но и тем, что Тот их неплохо знал. — Зная ваш безупречный вкус, сенатор Палпатин, вы делаете нам честь такой лестной оценкой, — с вежливым достоинство ответил седеющему мужчине Уилхафф Таркин, лейтенант-губернатор Эриаду. Лицо молодого аристократа кричало о своей породистости и родстве со всеми видными Таркинами Галактики. Слишком уж семейство отличалось фактурой острых черт лица и тонкой кожи, буквально обтягивающей череп. Холодные голубые глаза человека с интересом остановились на лице мастера-джедая. Тот ответил ему тем же. Забавно видеть одного из своих будущих врагов, на деле являющегося едва ли не большим твоим идейным сторонником, чем сам Палпатин. А ведь они могли бы стать союзниками, не определи Сидиус им роли по разные стороны баррикад. Но ведь это можно и исправить. — Вы не говорили нам, что пригласили джедая, да еще и такого известного, — пробулькал сенатор от Рилота, недавно избранный Орн Фри Таа. Его тучное тело скрывало за собой едва ли не половину всей ложи, и Дуку искренне надеялся, что, если уж сегодня ему предстоит посмотреть пьесу, так хоть не из-за спины этого отвратительного тви’лека. — Джедаи не способствуют бизнесу. — Джедаи не способствуют противозаконному бизнесу, — флегматичный чагрианин Мас Амедда вздохнул. — Недавняя история вашего коллеги, сенатора Хома Фрея Каа этому свидетель. — Хом Фрей был дурак, производство глиттерстима вредит нашему народу ничуть не меньше, чем рабство. Дуку оставалось лишь усмехнуться про себя. Не прошло и пяти минут, а маленькая банка на четверых пауков и одного знатного военного так сдавила их, что они уже начали кусать друг друга. Орн Фри Таа же был известен, как едва ли не самый большой покровитель традиции рабовладения, процветающей на Рилоте. Очевидно большому карману этого толстяка было все равно, откуда в него попадут кредитки. — Ну же, господа, давайте не будем давать нашему гостю еще больше поводов сомневаться в договороспособности, — со смехом провозгласил Палпатин, провожая двух нелюдей обратно на свои места. К счастью мастера-джедая, Орн Фри Таа занял одно из задних кресел, прямо за спиной своего соратника. Многочисленные знакомые и друзья в рядах республиканских чиновников доносили до Дуку интересную информацию об это чагрианине. Мас Амедда, даром, что вице-канцлер Сената при Валоруме, исправно снабжал своего тви’лекского патрона необходимой информацией для установления контроля над действиями Верховного канцлера, собственного начальника. Честный политик, провозглашавший своим долгом исполнять волю народа родной планеты, не считает при этом доносительство и шпионаж бесчестьем. Идеальный кандидат под руку Палпатину. Наконец получил свое слово единственный неизвестный Дуку и Тому сенатор. Стоящий между высоким и стройным, как палка, Таркиным, и мягким, но всеобъемлющим образом Палпатина, этот человечек был похож скорее на какую-то мышь, облаченную в шелка. И, что больше всего в нем позабавило Дуку — так это схожесть их причесок. — Мне кажется, пьеса скоро начнется, давайте продолжим наш разговор в антракте. Как и ожидал джедай, ничего важного и стоящего от этого человека было не услышать. Статист, что с него еще взять, нужный, только тогда, когда никого более ценного не осталось. Очевидно, что Палпатин не мог заполнить ложу своими слугами и помощниками. И дело не в деньгах. Ситх, ученик богатейшего мууна, не был в них стеснен. У него иные рамки — имиджевые. Как можно слыть скромным и не стремящимся к роскоши сенатором, если можешь позволить на свои деньги выкупить целую ложу в Галактической опере. Такое позволено лишь золотым тельцам и богам. Вот и приходилось Сидиусу складывать деньги с разумными, имеющими статус богатых или знатных. Но между тем, он показывал себя своему будущему ученику, а пока что скромному мастеру-джедаю, какое положение он мог бы занимать Пьеса, гризмальтский мастер, родом с монархического мира, непомерное богатство элитного заведения и Уилхафф Таркин, овеянный влиянием своей фамилии и имеющий безграничные возможности. Сколько всего человек может добиться, не отказываясь от собственного происхождения и заручившись поддержкой нужных разумных? Посыл сцены был очевиден: «Только взгляни, будущий граф, сколько ты теряешь». И все это сработало, не имей Дуку печального опыта своего двойника, внедренного в сознание. Именно это знание позволяло понять ту же сдержанность Таркина. Какому ксенофобу понравится нахождение в компании Орна Фри Таа, являющегося одним из самых отвратительных представителей своего народа. На фоне этой огромной туши даже коварный чагрианин Амеддаа становится образцом человеческого достоинства. У них с Таркиным, очевидно, много общих мест. Но неосмотрительно общение с эриадцем сыграет лишь на руку Палпатину, ведь наверняка просчитано им заранее. Уилхафф же явно не станет скрывать содержание их бесед от друга и единомышленника. Садясь в одно из кресел, сразу по правую руку от Палпатина, Дуку подвел итог своим первичным рассуждениям, так и не произнеся ни одного лишнего слова, не считая вежливого приветствия. Дарт Сидиус определенно хитрейший из всех ныне живущих людей. Ни собственным словом, ни прямым делом он не совершил еще вообще ничего примечательного. Однако заранее выстроенная конфигурация ситуации и разговора оставляла чуткому интеллекту сереннского аристократа обильную пищу. А за этим щедрым пиршеством скрывали свою ядовитую поросль сомнение и уязвимость гордости. Но когда коварство раскрыто, а механизмы, скрывающиеся за естественной картиной вскрыты, что толку от острых заготовок и хитрых речей? Теперь осталось ударить в ответ или хотя бы остаться при своем. --- Звон колокольчиков возвестил аудитории о начале антракта. Из толпы будто бы выпустили весь воздух, со всех сторон в ложу полились возбужденные шепотки и причитания. Первая пьеса на всем своем протяжении так захватила зрителя, что ее неожиданное окончание принесло неутолимую жажду ответов и продолжения. За время представления Дуку не шевелился, ни на мгновение не отрывал взгляда от сцены, то и дело менявшей свой облик, и актеров, образ одного из которых казался ему знакомым. Высокий, крепко сложенный мужчина с седоватой бородой, что пришел к старшему брату за своей долей наследства, оставленного покойным отцом. История, что стара как мир, но какова подача. Голоса гризмальтских солистов пронзали окружающее их пространство, подобно турболазерным батареям, а превосходная музыка классических деревянных инструментов ласкала слух даже тем, кто ни ситха не смыслит в этом высоком искусстве. Что уж говорить, если даже буквальный ситх, сидящий подле него, на протяжении почти всего времени сидел с прикрытыми глазами. Палпатин, казалось, целиком погружен в происходящее, переживая жизненный путь «благородного графа» и всей его семьи наравне с артистами. Но Дуку не был глупцом, чтобы верить в подобный идиллический образ безобидного ценителя искусства. Пусть ситх прятал свое присутствие в Силе и казался ничем не примечательный человеком, но он не мог полностью скрыть своего внимания к соседу по ложе. Джедай же, пусть всем видом своим показывал, что покорен сценой, ни на миг не ослаблял своего внимания. Именно поэтому Дуку удавалось периодически ловить на себе даже не его взгляд, но косое внимание. Холодное. Оценивающее. Так практик изучает органы препарированных подопытных, шахматист рассматривает голополе, а картежник оценивает расклад на руках. В Палпатине не было места эмоциям, чувствам или даже малейшей доле несдержанности. Рациональный прагматизм нерушимых оков, что истинный ситх, наложил на свои эмоции. Не чета Вентресс, Молу, Саважу и прочим темным джедаям, падшим за время войны. Дуку стиснул зубы от последней мысли, оборвавшейся на полуслове. Да. Нечета и ему самому. Вернее, не ему, но Тому. Мастер-джедай отдельно отметил в своем разуме недопустимость сличения обезглавленного двойника с самим собой. Это может привести к опасным последствиям. Палпатин по-своему интерпретировал промелькнувшие по лицу бородатого мастера эмоции. Пользуясь тем, что инородцы, под голодное бурчание вместительного пуза Орна Фри Таа, удалились подкрепиться, а два оставшихся человека заняты непринужденной беседой о политике, сенатор от Набу наклонился к Дуку и произнес доверительным тоном: — Я знал лишь приблизительное содержание пьесы Моркуни, если вас, друг мой джедай, как-то задело увиденное, я искренне извиняюсь. — Не стоит беспокоиться об этом, — Дуку повернулся к Шиву лицом, отрываясь от затемненной сцены. Вместо гризмальтского дерева перед его взглядом застыли мягкие глубины свежего снега в глазах Дарта Сидиуса. Всем своим видом рыжий сенатор выражал понимание и искренность. — Вы не хуже меня знаете, что детство на планете, где правит аристократия оставляет свой… Культурный след. Воспитание, семья, наследование — неотделимо от нас. Мастер-джедай решил не разочаровывать своего будущего «мастера». Пусть думает, что все происходит по его плану. Уверенные в своем успехе люди слепнут. Даже такие осторожные и коварные. В свою очередь, Дуку решил воспользоваться памятью Того, чтобы несколько пошатнуть спокойствие ситха. Очень малое количество разумных в этой Галактике, и уж точно не он, Дуку, знали о прошлом Шива Палпатина и о той роли, которую тогда еще юноша сыграл в жестоком убийстве собственной семьи. Самую прямую. — Ваша прозорливость к мелочам всегда меня восхищала, — тонко улыбнулся Дарт Сидиус. В глубине декабрьского снега было не разобрать, как на сенатора повлияло невольное напоминание собеседника. Логично предположить, что прошло еще не так много времени, да и Дарт Плэгас должен был не раз пользоваться этим воспоминанием, чтобы Палпатин мог навсегда похоронить это. — Надеюсь вы не держите зла на мою сотрудницу, Тилию Саррокоти. Она была одной из немногих, имевших схожее с нашим происхождение в моем аппарате. Знаете, я больше доверяю простым людям, когда доходит до дела, чем таким особам. Зла? Была? Дело и люди? Очень тонко. — Не дело джедаю злиться на человека, верно исполнявшего свою роль. Мало ли что, ей могли приказать или передать с Тида. Подданный не вправе перечить своему королю, — джедай для вида задумался. — Если она, конечно, хотела перечить. Так или иначе, а дело она выполнила из рук вон плохо, не удивлюсь, если ее согнали со всех постов. Для таких деликатных дел, конечно, нужны люди более квалифицированные. Впрочем, надеюсь, что на Валахари более не ступит нога ни одного набуанского подданного, каким бы способным он ни был. — Не беспокойтесь, мой друг, — Палпатин пренебрежительно повел рукой. Выглядел он еще более довольным, чем обычно. — Арс Веруна — казнокрад и лжец. Долгие годы он использовал нашу планету для собственного обогащения. Скандал на Валахари прокатился по всей Республике. Это стало последней каплей для набуанцев. Мы народ миролюбивый, честный. Невозможно представить, чтобы нами правил тип, подобный Веруне. Ему пришлось отречься. Сейчас как раз проходят выборы. Кандидаты, могу вас заверить, самые благонадежные. Ну конечно, какие такие грехи могут быть за спиной малолетней Амидалы. Не стоит и сомневаться, что позиции сенатора при юной королеве усилятся многократно. И прежде незначительная, по сравнению с тем же Валахари, власть выборного монарха Набу исчезнет, как согнанный ветром татуинский бархан. — А что же с самим бывшим монархом? — Дуку уже было известна грядущая судьба Арса Веруны, но ему было необходимо вести разговор все дальше. — Дожидается результатов следствия в собственном замке. Но слишком уж много врагов он нажил своими злодеяниями, а сейчас, лишившись какой-либо государственной охраны, может рассчитывать лишь на личную стражу, — по лицу Палпатина неосведомленный человек никак не смог бы понять, действительно ли сенатор переживает за судьбу монарха или просто следует порядкам приличия. — Как бы не случилось чего плохого. Этот человек должен ответить за свои преступления перед народом. — Действительно, будет весьма прискорбно, если какие-то могущественные разумные смогут воспользоваться этой возможностью и расправятся с Веруной в его собственном доме, — протянул Дуку, следя за своим собеседником. Они оба знали, что именно так и произойдет, но вот только Дарт Сидиус не мог подозревать мастера-джедая в обладании этим знанием. — Это действительно будет очень печальным исходом, — сенатор медленно качнул головой, с лица не сходила легкая улыбка, а искусственный образ в Силе не колыхнулся, лучась приязнью. Но Дуку была не важна маска ситха, он знал, что тот чувствовал смутную, скрытую угрозу. Палпатин не верил, что собеседник действительно что-то знает, иначе, как джедай, пусть и совсем не догматичный, не стал бы сидеть и мирно разговаривать с ситхом. Но если не знает, то как может так точно угадывать судьбу, которую определил Арсу Веруне Дарт Плэгас? Или все это продукт острого интеллекта, плоды которого напрягают Палпатина в силу того, что ему известна подноготная событий? Приятно было вводить своего собеседника в ловушку собственного разума, когда он не может даже спросить лишнего, чтобы облегчить свои сомнения. Умного человека даже не нужно обманывать — дай ему намек, и он сам все себе домыслит. — Однако, что мы все о Набу и об отживших свое королях? Пусть моя славная родина и жемчужина Среднего Кольца, но вас, мой друг, верно интересует больше судьба Кольца Внешнего? — Палпатин однако не стал бы Верховным канцлером и архитектором падения Республики, если бы позволил такому простому дружескому разговору ввести его в тупик. И инициативу он решил перехватить весьма основательно, тем более, что антракт уже приблизился к своей середине. — Слышали ли вы о недавнем трагическом происшествии на Эриаду? Мастер-джедай позволил себе на мгновение отвернуться от сенатора, чтобы посмотреть в спину лейтенант-губернатору названной планеты. Уилхафф Таркин все также разговаривал с сенатором Виенто и было бессмысленным сейчас рассуждать, случайно ли у потомственного военного и простого сенатского нувориша нашлось столь много тем для праздной беседы на весь антракт, или человек Палпатина просто расчищал пространство для набуанца. — Да, до меня доходили слухи. Кто-то покушался на особу Верховного канцлера, ведь так? — нельзя было быть всеведущим в каждом вопросе, Дуку это прекрасно понимал. Потому и не стал пользоваться знаниями Того, тесно связанного в будущем с Торговой федерацией. — Почти так, — Палпатин покивал своим мыслям, продолжая рассказ. — Террористы из группы «Невидимый фронт» долгое время досаждали Торговой федерации на всем протяжении Римманского торгового маршрута. Никто однако не мог и предположить, что следом за одиночными нападениями на корабли и фактории, они решаться на прямое покушение на канцлера. — Бремя, которое налагает своими действиями монополия, подобная Федерации, порой толкает обездоленных на самые отчаянные решения. — Поверьте, мой друг, в этот раз их решением стало убийство Верховного канцлера и всего директората Торговой федерации. Признаться, советуя канлеру Валоруму Эриаду в качестве места для переговоров с корпорацией, я рассчитывал на неприступность этой планеты для всяческого рода отребья, — Палпатин развел руками с той же картинностью, с которой это делали оперные солисты на сцене получасом ранее. — К нашему большому счастью лейтенант-губернатору Таркину удалось уберечь канцлера и часть директората. Он как раз и прибыл на Корусант, чтобы доложить о ходе расследования. — Теперь Сенату будет трудно ограничить Федерацию в вооружении своих кораблей и наращивании армии дроидов. Налоговый проект, который вы продвигаете, также не найдет понимание у действующих во Внешнем Кольце галактических игроков, — отметил Дуку, обратившись к сцене. — Очередная неудача канцлера, — посетовал сенатор, как бы полностью слагая с себя ответственность. — Слишком большое их количество стало преследовать бедного Финиса. С той поры, как я помог ему переизбраться, много световых лет пролетело. Многие в Сенате хотят перемен. Конфликт же с корпорациями будет лишь углубляться в будущем. Ваша родная планета, Серенно, тоже находится в территории их интересов, не так ли? Последние слова были сказаны так естественно, словно и не ради них велась как минимум половина всего разговора. — Все верно. Сереннский аристократ сделал все, чтобы его лицо казалось сенатору застывшим скалистым рельефом, чьи острые черты замерли в напряжении. Слишком хорошо скрываемом, чтобы заподозрить неестественность. Но что он чувствовал на самом деле? Азарт, с которым пилот истребителя пропускает над собой преследователя, чтобы расстрелять его в беззащитную спину. — Я всегда держу руку на пульсе Внешнего Кольца, а потому до меня не могли не дойти слухи о беспокойстве правлением вашего племянника. Не хочу сомневаться в юноше, но в такое ли беспокойное время подобно править мальчику? Вы лучше меня знаете, что пришлось пережить Валахари и виконту Вейну, в схожих обстоятельствах. Голозаписи, доходившие до Корусанта до сих пор приходят ко мне в кошмарах. Горящие города, жестокие древние массовые казни… Не хотел бы подобной судьбы вашему родному дому, друг мой, если в дела знати вдруг вмешаются дельцы из Федерации. Слушая мягкую, безупречно выверенную речь Дарта Сидиуса, Дуку не знал, чего он хочет больше — похлопать ситху или убить его на месте? Сейчас, слушая складный рассказ сенатора, в голове джедая складывалась многогранная мозаика всех недавних событий. Складывалась в одну безупречно выверенную картину коварства и измены. Валахарийские мятежные дома связаны с Набу — так каков шанс, что за ними стоял не столько Веруна, сколько скромный сенатор Палпатин, направляющий своих соплеменников из тени? Серенно, как и Валахари, управляется одной правящей семьей при наличии сонма конкурентов, точащих клинки на спины своих владык. Вот и вырисовывается безупречный сравнительный пример, в который, с большой вероятностью, отправят его, Дуку, на дипломатическую миссию. Во время которой он хлебнет ужасов и горя гражданской войны, чтобы сейчас, когда на его родном Серенно появляются признаки точно такого же конфликта, у него не было проблем с мотивацией бросить Орден и лично отправиться спасать родной мир, чьи цвета он ныне носит с гордостью. И это может быть лишь одним из аккордов великого Плана по развалу Республики, цель которого — склонить его на Темную сторону. Но можно ли с уверенностью сказать, что все перечисленное замыслил и реализовал Дарт Сидиус или его учитель? Нет. С такой же долей вероятности это может быть просто удачным совпадением, которым воспользовались ситхи, потому что в жизни Того все пошло несколько по иному пути. Уж точно Тому не приходилось умирать на Валахари, спасая виконта Вейна. Но даже если все это случайность — у него не было права забывать и про иную вероятность. Так или иначе, но он приблизится к правде, когда вернется Трастамаре. А потом решит, что с этим делать. Возможно, план на Серенно придется чуть ускорить. — Я тоже не хочу подобного, — вышел из мимолетного оцепенения Дуку, сложив ладони на поясе. — Я постараюсь повлиять на племянника или его мать. Вряд ли Совет отправит меня на Серенно. — Будем надеяться, что у того, кого отправят, хватит способностей предотвратить войну, — философски отметил Палпатин. Уже отклоняясь обратно к креслу, он, будто бы спохватившись, вновь повернулся на Дуку, чьи глаза вновь приковала сцена. — Я, в свою очередь, готов буду оказать вам любую помощь, какая только понадобится. Однако мне будет затруднительно это сделать, если у вас, мой друг, возникнет разлад с Советом. — Разлад с Советом? — краем уха отмечая шумное возвращение сенатор с Рилота, Дуку вновь был вынужден повернуться к Палпатину, заинтригованный последней темой, которую решил поднять набуанец перед самым началом второго акта. Как раз, когда все их соседи возвращались на свои места — Да, возможно, я чего-то и не понимаю, но зачем в ином случае вам вести такие странные разговоры в стенах родного Храма? Не собираетесь же вы вести борьбу за власть с Советом, право слово? — не зря джедай обернулся к ситху. В светлых глазах на долю секунды блеснул острый, хищный интерес опасного зверя, для которого ответ станет решающей вехой, которая определит — жить человеку перед ним или же нет. — Я верен пути джедая, — в его голосе не было ни тени сомнения, ни капли колебания. Дуку чувствовал, что лишь такой ответ способен провести его сквозь человеческую проницательность и чувствительность одаренного в Силе. План ситхов должен продолжаться, и он должен стать его частью. Иначе смерть. В конце концов — Дуку действительно верен. Просто путь джедая у каждого свой. — Прошу простить, если как-то оскорбил вас, мой светлейший друг, — расслабленность вновь вернулась в их беседу, следуя за темнотой, в которую погрузился вновь заполненный зал. — Но как человек, без ложной скромности сведущий в политике, я бы посоветовал вам перестать вносить смуту в такие юные умы, как у Рада Тарна. Горячая кровь юности не позволяет им держать в себе подобные… интригующие откровения. Последние слова потонули в громе оваций, которыми вернувшаяся публика приветствовала вышедшего на сцену архирегента Моркуни. Под тонкую улыбку зрителя второй акт начался. --- — Ваше присутствие внесло свежих красок в наше сенатское общество, мастер-джедай Дуку, — с доброй, немного опечаленной наставшим расставанием улыбкой, сказал Палпатин, провожая мастера с Серенно к выходу с ложи. — Благодарю вас за приглашение, сенатор. Многие годы не видел я представлений подобной глубины и масштаба, — Дуку был непоколебим, но сквозь спокойствие лица проникала признательность тона. — Как не был и представлен компаниями столь достойным. — Полно вам, друг мой, полно, — набуанец с довольным лицом коснулся плеча джедая. Идущий следом Таркин позволил себе откровенно усмехнуться. — Ныне же я передаю вас в руки лейтенант-губернатора Таркина. Уверен, вам будет что обсудить. Я же должен буду остаться с уважаемым Орном Фри Таа и вице-канцлером Мас Амеддой. В Республике назревают перемены, дело достойнейших их возглавить! — Пути Силы вели меня куда угодно, но не на Эриаду. Уверен, лейтенант-губернатор сможет помочь мне наверстать упущенное, — Дуку учтиво кивнул новому спутнику. Таркин совершил идентичный жест. Но там, где у джедая в движении была элегантность и манеры, лейтенант-губернатор руководствовался военной отрывистостью и личным высокомерием. Два человека попрощались с Палпатином, отправившимся обратно в сторону кресел. Пусть представление и закончилось, никто и не думал выгонять засидевшихся гостей. — Ну что же, мастер-джедай, спрашивайте. Клянусь гордостью семьи Таркинов с Эриаду — отвечу вам без утайки, — стоило Дарту Сидиусу исчезнуть с глаз, как его ставленник стал самим собой. Человеком верным порученному делу, но не имевшим никакого удовольствия от его выполнения. Тем более, если это дело — общение с джедаем. — В таком случае вам придется говорить много. Я очень любознателен.