Глава VIII "Набуанский кризис: Война на пороге"

— Капсулы высокоэффективной гибернации, — крупный деваронец довольно оскалился, проведя краснокожей ладонью по блестящей крышке. — Только вчера с конвейерной линии, свежее тви’лекской рабыни с рынка! В темноте одного из многочисленных промышленных складов стояло шестеро разумных. Четверо мало чем отличались от стереотипных головорезов — яркие одежды, частичное бронирование и абсолютное отсутствие дисциплинированности в движениях тела и глаз. Два человека и два деваронца. Последние, судя по всему, братья зубастого продавца. Все четверо демонстративно держали руки в опасной близости от бластерных пистолетов. Но от одинокого покупателя, скрывающего лицо под глубоким капюшоном, не укрылось их наплевательское отношение. Руки-руками, но глаза контрабандистов скучали, а их владельцы смотрели куда-угодно, только не на цель. В конце концов — их пятеро, а он один! Контрабандист-продавец, высокий деваронец с инкрустированными драгоценностями рогами, по имени Мако, стоял перед безымянным покупателем в центре этого заброшенного помещения. За его спиной прогревала воздух репульсорная платформа с восемью высокотехнологичными гробами. Их дорогостоящая начинка была предназначена для того, чтобы сохранять жизнь и тело гуманоида на протяжении десятков и сотен лет без изменений. — Сто пятьдесят тысяч кредитов за штуку, — деваронец постучал ладонью по полированной капсуле, всем своим видом выражая уверенность в качестве своего продукта. — Такое качество по такой цене нигде больше не найдешь. — Главное, чтобы они были рабочие, — коротко и глухо ответил ему покупатель. Сквозь глубокий человеческий тембр пробивались звериные, рычащие нотки. — Обижаешь, — усмехнулся в акульи зубы Мако. — В идеальном состоянии, а технической жидкости хватит на пару сотен лет вперед. — Беру. Мужчина в сером балахоне сделал шаг к своей покупке, но тут контрабандист преградил ему дорогу. Удивление в его черных глазах быстро сменилось жадностью. — Дружище, я тут вдруг вспомнил, что в цену должны войти резервные энергетические цепи, дополнительные баки с наполнителем и аванс за нашу плодотворную дружбу. Уловив настроение своего босса, а также ту легкость, с которой человек согласился на завышенную цену, четверо головорезов мигом сменили леность и скуку на предвкушение и алчность. Они как бы невзначай приблизились к капсулам, окружая незадачливого покупателя. Вопреки ожиданиям, человек даже не взглянул на них. Тяжелый взгляд остановился на наглом деваронце, как бы предупреждая — не стоит. Но краснокожий уже врубил гиперпривод. Космические прибыли ослепили его природную осторожность. — И сколько будет стоить эта дружба? — покупатель был недоволен, но готов уладить все миром. Шел на попятную, уступал. Это все было хорошим знаком для их благосостояния. — Сущий пустяк, — Мако ухмыльнулся, полностью закрывая от человека платформу с товаром. — Триста тысяч. За штуку. Человек в плаще качнул головой, пробуя на вкус витающую в воздухе алчность. Контрабандисты, уже не скрываясь, вытащили оружие. В продавце же словно проснулась чуйка. Он сделал шаг назад, из глаз пропало чувство легкой наживы, рука потянулась за спину. — Вы неугодны Гармонии. Короткие, тяжеловесные слова приговора сопровождались сухим щелчком пальцев. Мгновение стояла тишина, которую заполняло лишь недоумение окружающих. Для них богатый дурак, не ставший даже торговаться за завышенную цену, пытается угрожать им… Щелчком пальцев? Но тут из темноты ночи, из самых закутков большого помещения с высоким потолком донеслось потустороннее рычание. Оно звучало отовсюду и одновременно, словно в тенях, окружающих разумных, поселилось бесплотное и многоликое зло. У одного из людей не выдержали нервы. Его красные от употребления психоактивных веществ глаза расширились от испуга. Пальцы вдавили курок. Алые бластерные лучи понеслись в сторону скрытого под серой накидкой покупателя. Происходившее явно было его рук дело, не зря же он даже не шевельнулся, пока остальные напряженно переводили взгляд с него себе за спину. Мелькнул поток зеленой плазмы, бластерные заряды отклонились в сторону одного из деваронцев. Под вопль схватившегося за лицо деваронца из темноты выскочила черная молния. Пятиметровое тело стелящегося по земле чудовища в мгновение ока настигло стрелявшего человека. Огромная пасть в половину головы с десятками кривых и острых зубов сомкнулась поперек человеческого тела. Нексу, а это был именно ужас лесов Чолганны, мотнула шеей. С хрустом костей, чавканьем плоти и скрежетом металлических деталей человеческое тело было разорвано почти пополам и отброшено в сторону, оставив крупный кусок реберной клетки и внутренних органов в бездонной зеве зверя. Действуя параллельно с монстром, покупатель сбросил балахон. Под тусклым индустриальным освещением блеснула медь коротких волос, окружающих лысеющий череп. В руках неизвестного горел зеленый джедайский клинок, который тут же отправился в полет по дуге. Оба выживших головореза так и не смогли полностью прийти в себя. Сказывалось отсутствие реальной подготовки, привычка бороться с таким же неорганизованным сбродом, как они сами. Смотря то на неведомо откуда появившуюся нексу, то на такого же чудесно явившегося джедая, последним, что увидели эти остолопы — был диск зеленого света. Летящий световой меч с элегантностью высокотехнологичного инструмента отделил их головы от шей, не встретив ни физического, ни интеллектуального сопротивления. — Стой, ублюдок! — завопил растерявший былой задор Мако. Ему было совершенно наплевать на убитых товарищей, мертвого первого брата и умирающего второго, чей мозг отказывался признавать смерть, и к которому неторопливо подходило зубастое чудовище. — Отпусти меня, иначе я подорву капсулы! И нас вместе с ними! В руках с длинными черными ногтями мигнул дистанционный детонатор. Большой палец деваронца дрожал, готовый в любой момент сделать глупость. Особенно близко он был к глупости, когда нексу тошнотворно зачавкала его собственным братом у него за спиной. Все же полным глупцом этот контрабандист не был. Перед сделкой, имея на руках дорогостоящий товар, он предостерегся и поместил под платформу с репульсорами крупный барадиевый заряд. Бомба, которой хватило бы на то, чтобы снести половину склада, была связана с взрывателем в руках Мако. И обстоятельства уже сложились таким образом, что ничего кроме жизни ему терять было нечего. Вот только вряд ли ему поможет подобный фокус. — Давай договоримся, дружище, — выдавил из себя продавец, отлипая от гладких корпусов гибернационной капсулы. Его красное лицо дрожало от страха и напряжения, но в глазах теплилась надежда. — Отдам за пятьдесят тысяч, и разойдемся, как в космосе фрегаты. Джедай не удостоил его ответа. Еще один щелчок крупных, мозолистых пальцев, уже не скрытых под балахоном, и мигающий детонатор заискрил. Потух. Бесшумно забравшись на платформу, нексу прыгнула Мако на спину под равнодушным взглядом человека в зеленой тунике с красно-серебряным поясом. Ни один мускул не дрогнул на его тяжелом, камнеподобном лице, пока очередной вопль деваронца, попытавшегося обмануть его наставника, не оборвался. Как обрывается стебелек цветка, стоит неосторожной руке его коснуться. — Пойдем, Мара, у нас много работы, — джедай поманил к себе нексу, с чьей морды капала черная кровь. Длинный розовый язык ловко прошелся по оскаленной в жуткой зубастой улыбке пасти, собирая остатки трапезы. Черная тень взглянула на мужчину четырьмя налитыми кровью глазами-бусинками и с огорченным фырканьем отбросила голову жадного контрабандиста, зажатую в трехпалой лапе. Закатившиеся глаза бельмами пялились в пустой потолок, пока его драгоценный груз исчезал в неизвестном направлении, сопровождаемый джедаем в сером балахоне и стелящейся за ним смертью в зверином обличие. Заряд барадия остался лежать в окружении пяти изуродованных трупов. --- Квай-Гон задерживался. Дуку откинулся на спинку каменной скамейки. Шея оперлась на теплый камень, на бледное лицо попали первые брызги. Зал тысячи фонтанов оправдывал свое название. Сидя в одном из многочисленных закутков, прямо под узорным каскадом фонтана, мастер-джедай позволял себе минуту драгоценного расслабления. Нагретое искусственным солнечным светом место положительно влияло на его спину. Несмотря на омоложение после встречи с Тем, почти месяц он, не разгибаясь, корпел над своим последним трудом. Это оказывало серьезное влияние на спину. Спарринги с Сорой ему были неофициально запрещены. Оставались тренировки с К’Круком — Совет не мог ничего поделать с официальной связью падаван-мастер. Но обучение и рядом не стояло с борьбой против почти равного противника. К’Крук почти достиг необходимого уровня, почти готов стать рыцарем. И это рыцарство было важно для планов Дуку — он не мог позволить себе ничего лишнего, чтобы Винду не зарубил продвижение молодого вифида. Лишь рыцарем К’Крук мог сохранить независимость от действий и влияния Совета. Вот и приходилось опальному мастеру раз в два дня баловаться несерьезным боем с падаваном, посвящая все оставшееся время написанию собственного трактата. Впервые мысль эта пришла в период «отдыха» после Валахари. Ему необходимо было оставить после себя нечто ценное и неистребимое. Разумные последователи это хорошо, но за каждым можно установить слежку, убить или заточить. Сам он уже спустя пару месяцев лишится возможности напрямую влиять на джедаев. Но значит должно остаться что-то такое, что сможет проецировать его волю на подверженную влиянию молодежь. Идея голокрона была отвергнута сразу. В единственном экземпляре он был также полезен, как для войны полезен один бластер. Слишком голокрон был похож на одинокого пророка. Джедям-теням или стражам будет слишком легко найти и изъять его. И тогда на ум Дуку пришла идея иная. Элегантная и неожиданная. Вдохновленная, стоит признаться, посещением Оперы. Архирегент с Гризмальта, Тавиль Моркуни показал ему, какое влияние может иметь произведение искусства, попавшее не в музей, а в среду благодарных слушателей. Или читателей. Вот и засел он за написание небольшого трактата. Келья, с момента его возвращения, представляла собой неприступную крепость. Демонстрируя недоверие, Дуку каждый раз перед уходом укреплял дверь так, что незамеченным внутрь пройти было невозможно. И потому он не боялся, что о его наработках прознают. А если чудом Силы и прознают — Совет был слишком медлителен и зашорен, чтобы осознать опасность медийной силы. Не то, что Палпатин. Пером купленных журналистов и СМИ он обрушил на шеи джедаев меч народного гнева. Неизбежность падения и клеймения Ордена Тот видел еще при жизни. Дуку сомневался, что после его смерти Совет внезапно очнулся и провел собственную агитационную кампанию. Написание трактата позволило ему оправдать «проведением исследования» и свои частые и длительные походы в Архив. Слишком много там было ценной информации, что могла пригодиться не только в нынешнем деле, но и в будущем. Выкачать ее заранее было делом полезным. Весь последний месяц, ожидая возвращения Квай-Гона на Корусант, Дуку не отрываясь писал. Для успешной работы он был вынужден ближе познакомиться с Голонетом. Прелесть мирской формы его работы заключалась как раз-таки в бесконечном охвате. В Храме джедаям не одобрялось пользоваться галактической сетью, но стоит любому джедаю вылететь на задание… В общем, попадание его идей в Храм произойдет очень быстро, и Совет ничего не сможет с этим сделать. Вплоть до грядущей войны у них не будет легитимной причины запрещать что-то связанное с его именем. А за эти десять лет идеи, посаженные в разум молодых джедаев, дадут свои плоды. — Государство и Сила, — задумчиво пробормотал Дуку, садясь прямо. С помощью Силы он отделил налетевшую влагу от лица и отправил кристально чистые капли обратно в фонтан. — Стоит сказать спасибо господину Моркуни за название. Эта работа была уникальна. Никогда прежде он не писал ничего подобного. Даже не думал писать ничего подобного. И, что самое важное, никогда не считал себя способным написать нечто такое амбивалентное. На его «Государство и Силу» мог взглянуть ситх, джедай, даже республиканский сенатор. И каждый остался бы доволен прочитанным. Палпатин несомненно станет одним их первых его читателей. Самым требовательным и придирчивым. Наверняка не раз спросит о заложенных в работу смыслах, когда будет бить Молнией Силы в рамках «тренировки». Но все, что он там увидит — будет плодом его видения господства над Галактикой с помощью Темной Стороны. Совет увидит резкую, но привычную критику собственного положения слуг Сената. Они будут критиковать как самого автора, так и его труд. Но тем самым лишь разожгут интерес у падаванов и рыцарей. Сенатор же, если потрудится оторваться от безусловно важной работы, обнаружит на страницах «Государства и Силы» желание уплотнить сотрудничество одаренных и правящей верхушки ради всеобщего благоденствия. И только знающие люди, набранные им за почти год беспрерывной работы, смогут явить заинтересованным истинный смысл. Лишь одаренные смогут… — Учитель! Голос долгожданного ученика вырвал Дуку из раздумий. Он резко поднялся с места и направился навстречу Квай-Гону. Тот, к большому облегчению мастера, все-таки пришел без своего упертого падавана. К сожалению, Дуку догадывался, чем тот занимается. Предстоящее невозможно изменить. Это будет вредно для дела. — Ученик твой верно собирается в путешествие на Набу? — Давно мы не исполняли долг дипломатов, — ушел от прямого ответа Квай-Гон, пожав плечами. В его глазах крылось нечто странное. Какое-то чужеродное узнавание. Он пристально рассматривал бывшего учителя. Лицо адепта Живой силы обросло за время скитаний по Галактике. В отличие от Дуку, борода была светла и росла в небрежении, словно витиеватые мысли джедая-философа — добрые, но совершенно непонятные окружающим. Светлая хламида робы, потрепанная дорогой туника с простым поясом — все в нем отличалось от безупречного сереннского аристократа. И все же они были друзьями. Учитель и ученик. — Тогда давай присядем. Я с удовольствием послушаю, какими путями вела тебя Сила с нашей последней встречи. — Учитель, — Квай-Гон покачал головой с сожалением, видимо, отбросив тяготившие мысли. — Я знаю вас лучше многих. Но по Храму ходят слухи — один хуже другого. В чем на этот раз вы разминулись с Советом, раз кто-то так настойчиво пытается очернить ваше имя? Дуку помедлил с ответом, поджав губы. Взгляд его на мгновение вернулся к фонтану, к которому он обернулся вполоборота. — Тебе известно, кто и зачем посылает тебя на Набу? — Запрос пришел от Верховного канцлера Валорума. Совет поручил его мне. Торговая Федерация взяла планету в блокаду и не подчиняется власти Республики, — Квай-Гон встал рядом с бывшим учителем. Его взгляд также был устремлен на кристальную гладь. Оба джедая не смотрели друг на друга прямо, сосредоточившись на чистоте и красоте природы. — Тебе не хуже меня известна обстановка во Внешнем Кольце. Торговая Федерация ни перед чем не остановится. Отношение мегакорпораций и Корусанта ухудшались все последние годы. Я боюсь, что ты и твой падаван станете разменной монетой в борьбе канцлера и оппозиции. — Мне кажется, вы преувеличиваете, учитель, — коротко улыбнулся Квай-Гон. — Мы послы Верховного канцлера. Они не посмеют начать войну с Республикой. Неймодианцы, ставшие во главе Федерации, жадны и трусливы, но трусость в них сильнее наживы. Увидев джедаев, они отступят. — Мне известно о существовании сил, которые заинтересованы в том, чтобы твоя миссия не увенчалась успехом, — вкрадчивый голос Дуку должен был заинтересовать ученика информацией об опасности. — Ситхи? — но Квай-Гон был равнодушен. Он не в первый раз слышал предупреждения учителя. И мог с уверенностью заявить, что, благодаря Дуку, был готов к встрече с внезапно возродившимся лордом ситхов больше, чем любой другой джедай. — Даже если они и близки к тому, чтобы явить себя Галактике, как вы говорите, зачем им Набу? — Им не нужна планета, — сереннец не стал вдаваться в тонкости политики, понимая, что ученик был слишком далек от понимания законов сенатских кулуаров. — Им нужно свалить Валорума неспособностью справиться с корпоратами. Пока они еще не знают, что канцлер тайно договорился с Советом. Но потому и методами они воспользуются самыми радикальными, чтобы сохранить свой замысел. — И что мне делать, учитель? — Квай-Гон повернулся к Дуку. Пронзительный взгляд требовал ответа. — Бросить поручение Совета и отправиться отдыхать на Дагобу? Это предательство. — Если дождь не хочет проливать свои слезы и исчезать на ветру — разве предает он этим небеса? — философски отметил Дуку, также встречаясь взглядом с учеником. — Я не дождь, учитель. Я мастер Ордена джедаев. И я верен своему слову и Совету, — Квай-Гон был непривычно прям. Картина вырисовывалась все яснее — кто-то успел поговорить с ним раньше. К тому же ученик его Оби-Ван рос большим догматиком, а вольнодумство последователя Живой Силы редко когда выходило дальше философской трактовки пути джедая. — Совету, что отправляет тебя на гибель также, как он отправил мою Комари на смерть на Балтизаар? — прежде упоминание того проклятого дня вызвало бы в груди Дуку чувство утраты. Слава Силе, теперь он знал, что его ученица жива, пусть и познала безумие падения. Совсем скоро он придет и за ней. Но сейчас Квай-Гон был куда ближе к гибели, чем думал он сам. — Я не умру. Даже если я встречусь с «ситхом» — нам с Оби-Ваном будет по силам справиться с ним, — непробиваемая твердость бывшего падавана вновь и вновь распаляла в сереннце раздражение. Перед глазами мелькали виденные картины будущего. Будущего, в котором Квай-Гону Джинну не нашлось места. — Угрозу ситхов не решить, просто убив одного из них, — непривычная горячность сквозила в голосе Дуку. Темная тяжесть поднималась из глубины души. Ноша сожалений и несбывшихся мечтаний, совсем не его ноша проникла в речь сереннца. — Орден должен перестроиться. Республика должна измениться. Иначе мы просто оттянем неизбежное. Присоединяйся ко мне, мой ученик. Вместе мы сможем устранить угрозу ситхов и спасти Орден от неизбежной гибели, к которой его ведет Совет. Сенат использует нас, а сенаторов используют ситхи. Эту цепь необходимо разрушить. — Так это правда… Когда Йода сказал мне об этом — я не поверил, — Квай-Гон вздрогнул, как от удара, и сокрушенно опустил голову. — Неужели вы и правда замыслили захватить власть? — Если бы это было так, я бы стоял в стороне и смотрел, как Орден джедаев засасывает в черную дыру под руководством Совета, — черные глаза пылали обидой и огорчением. И на ученика, и на Совет, и на самого себя, что не смог усмирить неожиданные эмоции. Эмоции Того. Но что бы не говорил Квай-Гон, он не мог ответить ничего иного. Слишком велик шанс, что эту провокацию кто-то подслушивает. Согласись Дуку с этими словами — и уже вечером его бы арестовали. Кто-то из теней надоумил бывшего падавана на подобное, не иначе. — Я лишь хочу спасения джедаям. — Я верю мудрости гранд-магистра. В ней наше спасение, — твердо ответил ему Квай-Гон, отворачиваясь. — Как верю пути, отмеренному нам Силой. Она не позволит ситхам вернуться из забытья, даже если они на самом деле стремятся к этому. Надеюсь, что после успешной миссии на Набу мы сможем вновь поговорить об этом, прийти к согласию, а сейчас мне пора. В тяжёлой тишине, не прощаясь, Квай-Гон отвернулся от бывшего учителя и направился в сторону, откуда пришёл. Несколько мгновений Дуку смотрел перед собой, ошеломлённый неудачей. Гордость и подлый шёпот обиды требовал что-то сказать. — Я видел твою смерть, Квай-Гон! Я видел ситха, что убьет тебя! — впервые поднял голос Дуку, глядя в спину уходящему ученику. — Значит такова была воля Силы, учитель, — тихим шелестом приговора зазвучали слова джедая, брошенные Дуку через плечо. В голове метались сумбурные мысли. Но ясно было одно — это полный провал. Не нужно было даже пробовать дальше гиперпространство — Квай-Гона не перевербовать. Он предан даже не Совету, но Силе. Тому пониманию, что он вкладывает в нее. И это понимание на стороне Йоды. Жаль. А как бы он хотел, чтобы его ученик присоединился к нему. Даже ценой срыва всех нынешних планов. Ценой всего, что он уже сделал. Их союз бы позволил бескровно сместить Совет. А следом и взять власть в Республике, прижать к ногтю ситхов… Договориться не получилось. Но от спасения ему не уйти. Когда Квай-Гон уже был готов покинуть уже не такой уютный и мирный закуток Зала тысячи фонтанов, Дуку окликнул его. Джедай помедлил, но обернулся. Мастер с Серенно уже стоял прямо за его спиной. Квай-Гон не слышал, чтобы он двигался. От этого по спине мужчины прошелся холодок. Но следующие слова учителя развеяли внезапное чувство угрозы. — Ты верен Силе, мой ученик. И я уважаю твою верность, — с печалью в голосе произнес Дуку. Печаль сменилась смирением, столь неожиданным спутником упрямого аристократа. Сереннец положил руку на плечо Квай-Гона. — Все, что я могу — пожелать тебе удачи. На выбранном тобой пути она пригодится тебе. — Благодарю вас, учитель, — лицо Квай-Гона разгладилось. Короткая размолвка забылась. Мужчина на прощание поклонился Дуку. Но когда джедай разогнулся, на его лице светилась решимость. — Удачи не существует — есть лишь Великая Сила. --- Блики света, молниеносные удары и плазменные дуги. Синий и зеленый огонь переплелись под лучами закатного солнца. Два джедая столкнулись в стремительном поединке, в котором звероподобный волосатый гигант молниеносно кружился вокруг своего оппонента, осыпая его стройную фигуру ударами со всех возможных траекторий. Обилие пространство вокруг позволяло превосходящему силой джедаю вовсю пользоваться своими сильными сторонами. Очередной град ударов, техничных и безумно сильных, направлен лишь на одно — заставить человека напротив совершить ошибку. Но тщетно. Черноволосый мужчина скользит, как по льду, создавая вокруг себя купол безупречной защиты. Выхватывая любую погрешность в движениях противника, он направляет силу зверя в пустоту. Зеленый клинок испаряет воздух в считанных сантиметрах от лица человека, но недостаточно близко, чтобы обжечь. Сора Балк в задумчивости потер подбородок. Стоя за границей дуэльного поля он пристально следил за каждым движением этих двух. В обучении одного он принимал участие лично. Второй же сам стал ему учителем — не только помог овладеть тьмой, но и показал новый путь. Путь, взойдя на который он превзойдет Винду. Вот Дуку перешел в контратаку. Не первую в этом бою. Но сейчас К’Крук был достаточно измотан, чтобы серией резких выпадов и коротких порезов вывести его из строя. Клинок аристократа прожег одежды вифида, целя в ноги. Вместо ожидаемого от Атару сальто назад, падаван изумил своего учителя — он метнулся вперед. Клинок, чье острие должно было прожечь фигуру звероподобного джедая насквозь, прошел мимо, увлекая за собой мастера. Но Дуку не поддался силе инерции. Секундное удивление сменилось смешком понимания. Кисть с зажатой изогнутой рукоятью чуть довернулась. Плазменное лезвие со смертельной точностью устремилось в бок вифида, возвышавшегося над открывшимся учителем. — Стоп! Резкий окрик одного из лучших инструкторов по бою на световых мечах заморозил время в моменте. Все спокойствие сошло с морщинистого лица викуэя. Схватившись за дюрасталевые поручни, он смотрел как ярость сменялась беспомощностью и страхом в глазах гиганта. Зеленый клинок завис над левым плечом Дуку, в то время как холодный жар синего остановился напротив ребер вифида. — Неплохо. Первым подал голос Дуку. Его клинок исчез в рукояти, а мужчина выскользнул из-под угрозы меча своего ученика, пока тот приходил в себя, не зная, что делать дальше. Черные глаза внимательно осмотрели стоящего напротив падавана. Зеленый клинок неохотно, испытывая вину пополам с жаждой сражения, исчез на поясе К’Крука, где тлеющими угольками расходилась в сторону прожженная туника. Напряженную тишину раздумий мастера прервал Сора Балк. — Я же говорил, что учить его Ваападу слишком рано. Он недостаточно взрослый, чтобы понимать опасность внезапных эмоций, которые питают силу Седьмой формы! — К’Крук идеально подходит для этого стиля, — пренебрежительно отмахнулся Дуку, казалось, ничуть не обеспокоенный промелькнувшей мимо смертью. Наоборот, на его лице читалось удовлетворение. Словно в этом бою, он наконец смог выплеснуть накопившийся негатив. — Да, проблемы с контролем, но они бывают у каждого. Если же ждать слишком долго — его тело навсегда застрянет в Атару и переучиваться будет трудно. — Он чуть не убил тебя, Дуку! Как ответственный за полулегальное распространение Ваапада среди доверенных лиц, Сора Балк очень остро воспринимал любую неудачу или оплошность, допущенную джедаями в работе с этим стилем. И нынешняя ситуация собрала в себе все возможные отягощающие элементы. Не далек был момент, когда в голове викуэя что-то щелкнет и он откажется продолжать обучать Ваападу добровольцев. — Достаточно, — припечатал мастер-джедай с Серенно и перевел взгляд на своего падавана. — К’Крук все сделал правильно. Поединок был до первой крови, и он понял, что проиграет, если продолжит хвататься за привычный Атару. В реальном бою это спасло бы ему жизнь и привело к победе. — Но это не реальный бой, Дуку, — Балк все еще был взволнован, но уверенный тон и аура властности вокруг аристократа заставили его успокоиться. — Он и не убил меня. И не смог бы, — сереннец подошел к замершему вифиду и похлопал его по плечу. — Единственное, чего ему не хватает, так это контроля. Применять подобное надо к нашим врагам, а не друг к другу. — Мастер, значит я так и останусь падаваном? — смущенный происходящим, всплеском темных мыслей и последовавшей за ними виной, К’Крук впервые подал голос. А ведь сейчас фактически обсуждалась судьба его рыцарства. — Мой ученик. Тебе не обязательно было побеждать меня, чтобы получить мое одобрение, — Дуку улыбнулся. — Но тебе удалось даже удивить меня, а это куда важнее. Удивить — значит победить. Так говорили мудрецы Ордена прошлого. Я обращусь в Совет по поводу твоих испытаний. — Спасибо, учитель! — отягощающие душу эмоции исчезли маленьких раскосых глаз зверя. Клыкастый рот радостно раскрылся. — Подождем мнение Совета, — остановил вспышку чувств Дуку, поглядывая на Балка. Вот с лица викуэя палитра сомнений еще не сошла. — Я чувствую, что в ближайшее время им будет не до твоего рыцарства, мой юный падаван. А нам же будет очень полезно посвятить твоим тренировкам по фехтованию еще немного времени. Правда, Сора?