Часть 4

Очако и Тенья сообщили новость остальным ученикам. Они были в восторге, если не сказать больше. Изуку возвращался домой. Без него "Heights Alliance" был уже не тот. Его отсутствие было болезненно ощутимо. Тенья написал классному руководителю, что, поскольку Изуку некоторое время будет находиться в инвалидном кресле, в ванную комнату его комнаты нужно установить пандус. Айзава не жил в студенческом общежитии и, должно быть, не знал о небольшой приподнятой платформе на полу у дверного проема ванной. Очако даже не задумывался об этом, пока Тенья не упомянул. Момо смастерила простой переносной пандус и уложила его на место. Широкий черный пандус уже устанавливали над ступеньками общежития. Сегодня он должен был вернуться к ним домой. Сегодня был выходной, но кабинет Исцеляющей Девочки всегда был открыт для пациентов и посетителей. Когда Очако и Тенья пришли туда, Инко сидела в кресле у кровати пациента и успокаивающе поглаживала Изуку по руке. Сам Изуку сидел. Он был без одежды, бинты лежали на медицинском подносе. Должно быть, они ему больше не нужны. От нескольких ожогов на груди остались следы. Бедра, должно быть, выглядели еще хуже. За левой грудью, ближе к впадине, виднелась прямая линия шрама от операции на ребрах. Глаз его метнулся к новым посетителям, зрачок был ясным и ярким. Он был начеку и настороже. На его лице расплылась улыбка. - Вы, ребята... - Я рад видеть тебя на ногах, Мидория. - сказал Тенья, заметив бинты на подносе. В его голосе чувствовалась яркость, словно он сдерживал себя от излишнего восторга, увидев Изуку в здравом уме. - Полагаю, твои повреждения спины улучшились. Тенья прихватил с собой пластиковый пакет с одеждой из комнаты Изуку в общежитии. Он положил его на край кровати. Изуку кивнул и смущенно захихикал. - Да, наконец-то моя кожа может немного подышать. - Ты ведь вернешься сегодня? - взволнованно спросила Очако. - Да! Я бы хотел вернуться к занятиям с вами, но Исцеляющая Девочка сказала, что я должен быть спокойнее. Не говоря уже о том, что он все еще не мог встать. Чие придвинула стул к кровати, села и приподняла сиденье так, чтобы оказаться на уровне глаз Изуку. - Придерживайся моих указаний. Я знаю, что у тебя есть склонность торопить события, - сказала она ему с оттенком ругани. - Я не хочу слышать, что ты сделал все по-своему и навредил себе, слышишь? - Да, мэм, - виновато пробормотал Изуку, как будто совсем недавно он думал именно об этом. - Хорошо. Наклонись вперед. Ближе ко мне, пожалуйста. Дайте мне посмотреть на тот глаз. Изуку вдруг занервничал. Инко крепко держала его за руку, пока он выполнял указания. Тенья и Очако с затаенным дыханием ждали, когда медсестра снимет повязку с глаза. Очако услышала, как рядом с ней вздохнул Тенья. Склера глаза Изуку была кроваво-красной с темными прожилками, проходящими по нижней половине. На нижнем веке не было ресниц и виднелась линия шрама. Зрачок был молочно-голубого цвета. В лазарете стояла абсолютная тишина. Тихая тревога. Чие силой опустила его нижнее веко. - Ты говорил, что чувствуешь боль. - Иногда болит, - уточнил Изуку. Она посветила фонариком в его больной глаз. - Посмотри налево, - приказала она. Он так и сделал, не проронив ни слова. - Теперь направо, - сказала Чие. - Вверх, сейчас. Вниз. Смотри вперед. Изуку продолжал смотреть прямо. Очако увидела, как из него вытекает страх, и ее собственный страх поднялся в горле. Она не была врачом, но то, что Изуку боится, не означало ничего хорошего. Медсестра взяла его за подбородок и повторила движение с фонарем в руке: посветила прямо в глаз Изуку, медленно отвела свет в сторону, а затем быстро направила луч обратно в глаз. Чио протяжно вздохнула через нос. - Я не вижу. Голос Изуку дрогнул. - Я этого и боялась, - разочарованно сказала Чие. - Ты не реагируешь на свет. Приложи руку к здоровому глазу. Скажи мне, видишь ли ты хоть что-нибудь. - ...Ничего, - пробормотал Изуку. Его рука опустилась. Он сжал в кулак простыню. Очень долго он выглядел ошеломленным. - Некоторые тени выглядят темнее. Вот и все... - Мне очень жаль, дорогой, - искренне сказала Чие, похлопав Изуку по спине. - Я принесу тебе глазные капли от боли и мышечный релаксант. Применяй их дважды в день. Они должны помочь справиться с дискомфортом. Он, казалось, не слышал ее, уставившись в одеяло. Инко всхлипнула. Она встала и села на кровать, чтобы обнять его и покачать из стороны в сторону. Она зарылась лицом в его плечо. Он ничего не говорил. Он ослеп на этот глаз. Тенья сжал челюсти и кулаки. Очако почувствовала, что хватается за переднюю часть своей рубашки. Ее ноги ослабли. Не плачь. Не плачь, черт возьми. Почему это ты плачешь - это он потерял глаз. Не делай ему еще хуже, ну же. Почему все уже не может наладиться?

***

Он проспал два часа. Разрушительная новость о его глазе вымотала его. Очако и Тенья остались. Они тихо разговаривали с Инко о том, что касается уроков и учителей, а также о том, что их одноклассники планируют делать на этой неделе. Инко провела пальцами по волосам спящего сына. Никто не хотел упоминать о глазе Изуку. Очако была не самой умной ученицей, но и не глупой. Она слышала, как Тенья разговаривал с матерью Изуку на легкие темы, но Очако уловила в его голосе скрытый гнев. Гнев, подобный тому, который он испытывал во время ранения старшего брата. Гнев, который мог перерасти в месть. Может, Инко и не чувствовала этого, но Очако знала: она уже видела Тенью таким. Она видела его, когда пострадала его семья. И вот теперь его семья снова пострадала. Для Теньи Изуку мог бы стать его младшим братом. Изуку был членом семьи. Для Тении и для нее. Его и ее. Когда двое учеников ушли, Очако не могла не заметить ощутимого напряжения, исходившего от ее более высокого друга, пока они шли по грунтовой дорожке от школы до общежитий" Heights Alliance". Тенья был большим мальчиком. Крупный, высокий, широкоплечий парень с хорошо выраженными мышцами спринтера. Его доброе, уважительное поведение и нередкая социальная неосведомленность позволяли воспринимать его просто как большого великана-дурачка. Но в данный момент в его глазах горел темный огонь, а суровая аура подчеркивала его крупное телосложение. Очако вдруг осознала, каким пугающим может быть ее друг. Чувство дежавю зашевелилось в ее животе. - Эй, Иида? - начала она, не зная, как к этому подступиться. - Ты в порядке? Он беспокоил ее. Это... Она уже видела такое раньше. - Да. - Ты уверен? Ты можешь говорить со мной обо всем, хорошо? Он взглянул на нее, и черный огонь тут же испарился. Он перестал идти, и она тоже остановилась. Его глаза смягчились. Ее вопрос и обеспокоенный тон, должно быть, заставили его поймать себя, прежде чем он действительно погрузился в ту яму, которая была в нем. - Я знаю, - виновато сказал он. - Мне жаль. Я не должен был позволять ей так себя вести. Он отвернулся, испытывая стыд. Очако успокаивающе положила руку ему на плечо. - Это... много, не так ли? Все это. Похищение. Безсознательность. Глаз. Рука Тении дрогнула от ее прикосновения. Он по-прежнему отказывался смотреть на нее. - Он потерял глаз, - вздохнул он. - Они забрали его... Они сделали это с ним... Слезы навернулись на глаза Очако. Она сжала руку Тении. Он прошептал вопрос: - Почему? Что может побудить человека совершить подобное? - Я не знаю, - призналась Очако, ее горло сжалось от нахлынувших рыданий. - Он не заслуживает этого. Мидория, он... он не заслуживает этого. Я не знаю, как ему помочь. Ему не нужно было поворачивать голову в ее сторону, чтобы понять, что он проливает слезы от досады. Ее собственные падали свободно. В голове промелькнула картинка. Изуку в камере, беззвучно плачущий, кристально чистые слезы из одного глаза, болезненная кровь из другого.

***

Они предупредили своих одноклассников о глазе. В основном для того, чтобы они не таращились в шоке или случайно не проговорились: "Что случилось с твоим глазом?" из тревожного инстинкта. Дети восприняли это не очень хорошо. Некоторые тупо смотрели вперед. Некоторые уставились на свои колени. Некоторые, как Кацуки, сжимали кулаки и не желали смотреть никому в лицо. Они пытались отмахнуться от этого, смириться и жить дальше. Зацикливание на этом не помогло бы Изуку. Ему нужна была их поддержка, а не жалость. Включение телевизора немного помогло. Заиграла веселая музыка из рекламы сока, сопровождаемая утрированной игрой людей в мультяшных костюмах. Это было глупо. Глупость была лучше, чем ничего. Все остались в общей зоне, заняв все места. Несколько человек прислонились к спинке дивана или к стенам, ожидая прихода друга, которого они так давно не видели. Несколько ребят возились со своими телефонами, пролистывая социальные сети или переписываясь с друзьями. Денки лежал на полу на спине, его брови были насуплены. Он был подвижным мальчиком. В отличие от более спокойных детей, таких как Шото и Фумикаге, эмоции Денки всегда можно было легко прочитать. Он был общителен, экспрессивен и откровенен в своих чувствах к чему-то или кому-то. Особенно он то и дело демонстрировал, что очень ценит дружбу. Если он затихал, значит, что-то было не так. Он даже не молчал, когда болел гриппом и жаловался, но сейчас он молчал, лежа на полу перед диваном и безучастно глядя в потолок. Маширао, сидевший на диване, сжалился над ним и предложил свой хвост, опустив его, пока пушистый кончик не приземлился на грудь Денки. Руки Денки принялись играть с хвостом, что он обычно делал на уроках, если терял свою фитжет игрушку. Маширао никогда не жаловался на это и, более того, часто предлагал ему поиграть. На диване Кьока и Коджи вели беседу на языке жестов. Очако решил, что Кьека заметил беспокойство мальчика и теперь пытается занять его мысли чем-то другим. Неподалеку от них Эйджиро склонился к Мине, которая возилась со своим телефоном, играя в какую-то игру. Она выглядела скучающей, а может, и вовсе не замечала экрана. Возможно, это был лучший вариант, чем ничем не занять свои мысли. Изуку скоро должен был вернуться домой. Ожидание было мучительным. Конечно, все они видели его в школьном лазарете, но мало кому удавалось увидеть его в ясном состоянии, как Очако и Тении, и его возвращение домой означало нормальную жизнь или что-то близкое к ней. И даже если он вернулся, это не означало, что с ним все в порядке. Они не были дураками - они знали, что должно было случиться с ним, как только они его нашли. Пытки. Он никак не мог прийти в себя после этого. Они пообещали друг другу, с энтузиазмом размахивая кулаками, что помогут ему справиться с этим. Он был их другом. Он был частью механизма, обеспечивающего работу класса. В последние несколько дней бывали моменты, когда посреди физических упражнений кто-нибудь кричал Изуку, как будто он все еще был с ними, а потом закрывал рот, понимая, что его нет рядом. Без него было больно. Он возвращался домой, и Очако знала, что ее одноклассники проклянут себя, если с ним что-нибудь случится под их взглядами. - Ребята, он здесь, - предупредил Рикидо. Он смотрел в окно. Все вздрогнули. Тенья оттолкнулся от стены, к которой прислонился. Денки зашевелился, чтобы сесть. Мина убрала телефон. Несколько учеников бросились к окнам. Изуку сидел в своей инвалидной коляске, обложенной мягкой обивкой, чтобы было удобнее. Он был одет в простую серую футболку. На коленях у него было сложено красное одеяло, прикрывавшее ноги. Его толкал Айзава. Инко шла рядом с ними с пластиковым пакетом в руках, рылась в нем, пересчитывала медицинские флаконы, проверяла, все ли на месте. Дети разбежались, услышав, как прибывшие подошли к двери. Как бы им ни хотелось наброситься на Изуку, Тенья предупредил их, чтобы они держались на расстоянии, если их другу понадобится побыть одному. Они не знали, в каком психическом состоянии будет находиться Изуку. Дверь открылась. Двое взрослых увидели всех в общей зоне и остановились там. Изуку был в полном сознании. Увидев их, он выпрямился, на его лице появилось удивление, перешедшее в благодарность. - Привет, ребята, - кротко сказал он с улыбкой, которую они так давно не видели. Очако почувствовала руку Тении на своем плече. Она и не заметила, как сделала шаг вперед, чтобы подойти к Изуку. Тенья остановил ее. Изуку видел это. - Все в порядке. Он слегка улыбнулся. Оглянувшись на Айзаву, он сказал: - Они могут подойти поближе, все в порядке. Айзава посмотрел на него, затем кивнул. Класс воспринял это как приглашение бежать к своему другу, остановившись в кругу вокруг него. - Мидория! - Чувак! - Мы скучали по тебе, чел! - Здорово, что ты вернулся. - Не могу поверить, что говорю это, но я заскучился за твоим бормотанием. Очако проговорил: - Можно тебя обнять? Сдерживаться становилось все труднее и труднее. Он покраснел. Его улыбка не сходила с лица. - Да... Он распахнул руки. Она бросилась к нему, немного наклонилась, чтобы дотянуться до него. Она обняла его и зарылась лицом в его шею. Она уткнулась в него лицом. Он засмеялся и погладил ее по спине. От него пахло больницей. От него пахло потом, мазями. Его волосы были жирными. Как долго он не принимал душ? - Я так по тебе скучала, - пробормотала она ему в шею. - Я тоже по тебе скучал. Она услышала его улыбку. Она услышала, как Тенья зашевелился, и неохотно отстранилась. Тенья, будучи таким высоким, вынужден был наклониться, чтобы обнять его. В отличие от ее беспорядочных, детских объятий, объятия Тении были более осторожными. Но при этом оно было одновременно и нежным, и крепким. - Иида... Глаза Изуку начали слезиться. Казалось, его красный глаз все еще может пропускать слезы. Но улыбка не покидала его. - Хорошо, что ты вернулся, Мидория, - сказал Тенья. - Добро пожаловать домой. Тенья отстранился. Денки и Мина подняли руки вверх. - Моя очередь! заявила Мина. - Эй, я тоже хочу обняться! - воскликнул Денки. Изуку смахнул пальцем слезу и усмехнулся. - Ладно, ладно. Иди сюда. Он не уточнил, к кому именно, и в итоге в его объятиях оказались и Денки, и Мина, их плечи прижались друг к другу. Он начал смеяться. Это вызвало смех у других учеников. Очако так давно не слышал этого прекрасного звука. Он редко смеялся так открыто. Она чаще видела, как он плачет от счастья, чем смеется. Поэтому, когда ей удавалось его услышать, он всегда удивлял ее. Он начал обнимать все больше учеников. Следующей была Цую. Она была более осторожна и обняла его за плечи, положив большую руку ему на затылок. Тору практически подпрыгнул на месте, когда подошла ее очередь. Она завизжала, обнимая его. Эйджиро взъерошил волосы Изуку и сказал: - Мы скучали по тебе, дружище. - Я тоже скучал по вам, ребята... На улыбающемся лице Изуку блестели слезы. Очако увидел слова в его глазах: Я люблю вас, ребята. Рядом с ним мать вытирала слезы. Она отошела в сторону, давая сыну возможность воссоединиться с друзьями. Она тихо разговаривала с учительницей. Очако был достаточно внимателена, чтобы слышать их: - Спасибо вам за все, - сказала Инко, Айзаве. Очако поняла, что мать имела в виду именно этот момент. Айзава каким-то образом понял, что она имела в виду. - Я этого не делал. Это все дело рук мальчика. Изуку был особенным мальчиком. Очако всегда это знала. - Я пойду, - сказал Айзава, Инко. - Позвоните мне, если что-нибудь случится. Неважно, будет ли это посреди ночи или во время занятий. - Обязательно. Спасибо. Очако вернулась к разговору между учениками. - Давайте устроим вечер кино! - предложила Мина. - Давно у нас не было такого! С момента исчезновения Изуку. Даже после того, как его нашли, его не было рядом. Они спрашивали друг друга: " Хотите посмотреть? И говорили друг другу отговорки. Устали. Заняты. Домашние дела. Рано ложится спать. И тому подобное. Поэтому они пропускали вечера кино. Никто не говорил, что это из-за отсутствия одного из них, потому что никто не должен был. - Что скажешь, Мидория? - с ухмылкой спросил Ханта. Изуку посмотрел на каждое из окружающих его нетерпеливых лиц. - Я бы очень хотел. Спасибо. Несколько учеников зааплодировали. Инко хихикнула. - Хорошо, хорошо. Она коснулась руки Изуку, лежащей на подлокотнике кресла-каталки. - Ты уверен, что тебе не нужно, чтобы я помогла тебе принять душ? Он ободряюще улыбнулся ей. - Со мной все будет в порядке, мама. Ты можешь пойти отдохнуть. Ты спала на больничной койке ради меня. И ты постоянно просыпалась, чтобы помочь мне. Я не хочу держать тебя здесь. - Милый, ты же знаешь, что я сделаю для тебя все. Я все еще могу попросить перенести мои вещи сюда из учительского корпуса, если тебе это нужно. - Нет, нет - в этом нет необходимости, мама. Со мной все будет в порядке. Тебе нужно поспать. - Мы поможем ему, Миссис Мидория, - сказал Эйджиро. Тенья кивнул. - Мы поможем ему, если понадобится. - Видишь, мама? - сказал Изуку. - Со мной все будет в порядке. - Хорошо, - согласилась Инко. - Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится. Я буду приходить к тебе с лекарствами утром и перед сном. Она обняла его лицо и поцеловала в макушку. - Я люблю тебя, малыш. - Люблю тебя, мама.

***

Оказалось, что Изуку нужна помощь в принятии душа и ванны, сказал Тенья, Очако. К счастью, они с Шото помогли ему в общем душе для мальчиков: посадили Изуку на табуретку, чтобы он помылся, помогли ему залезть в ванну, чтобы он отмок, а затем вылезти из нее, чтобы он высох и оделся, прежде чем помочь ему вернуться в инвалидное кресло. Теперь он выглядел гораздо здоровее. Очако и Тенья иногда предлагали ему подтолкнуть коляску, но отступали, когда он говорил, что все в порядке. - Можно мне взять конспекты всего, что я пропустил на уроках? - спросил он у Тении. - Конечно. Я попрошу у Яойорозу листы с заданиями, которые она сохранила для тебя. - Спасибо, Иида. - Если тебе понадобится помощь в понимании материала, обращайся к любому из нас. - Спасибо. Его возвращение ослабило напряжение, которое витало среди студентов уже много дней. Он оставался в общей зоне еще несколько часов. Телевизор не выключался, по нему крутили триллер о ребенке, который мог видеть паранормальных существ, и его преследовала секретная организация. - Кто-нибудь может помочь мне сесть на диван, пожалуйста? - любезно попросил Изуку. - Я тебя держу. Очако коснулась его руки и подняла в воздух. Она с радостным хихиканьем понесла его на руках и уложила на диван. С него упало одеяло. Она подняла его с земли и накинула на него, укрыв от живота до ног. Затем она приподняла его голову и подложила под нее подушку. - Спасибо, - сказал он. - В любое время, Деку. Она положила пульт от телевизора ему на живот, на случай если он захочет посмотреть что-нибудь еще. Он не часто смотрел телевизор. Возможно, он просто хотел пока остаться внизу. К тому же ему было нечем заняться. У него все еще не было конспектов, которые он мог бы просмотреть, и он уже давно не ходил в школу, так что ему не нужно было делать домашнее задание. Через несколько дней ему придется потрудиться, чтобы наверстать пропущенные уроки и сдать контрольные работы. Не говоря уже о том... что ему все равно придется давать показания. Поэтому сейчас лучше отдохнуть. В конце концов Изуку все же переключил канал. Он прокрутил канал и попал на канал новостей о героях. Конечно, он так и сделал. Большинство остальных детей были на кухне, готовя себе обед. - Мидория, mon ami, - пропел Юга из кухни, - хочешь фруктовый сок? - Спасибо, но не надо, - отозвался Изуку. - Моя еда скоро будет здесь. Не прошло и пятнадцати минут, как телефон Изуку подал сигнал. Он взглянул на экран, проверяя уведомление. - Моя еда у двери. - Сейчас принесу. Фумикаге направился к двери, где его ждал невысокий робот с пакетом из столовой Ланч Раша. Мальчик-птица занес пакет на кухню и принялся распаковывать вещи, складывая их на поднос и перенося на журнальный столик рядом с диваном. Там был суп бежевого цвета с кусочками мяса. Пахло курицей. Еще было немного красного желе в прозрачном пластиковом стаканчике. Он начинал есть мягкую пищу. Также на подносе лежали две ложки с кухни, одна меньше другой. - Спасибо, Токоями. Изуку сел и спустил ноги с дивана. - Тебе не нужно было делать все это для меня. - Дайте нам знать, если вам что-нибудь понадобится, - сказал Фумикаге. - Я в порядке. Было приятно, что он вернулся, и она наблюдала, как он ест в одиночестве. Его красный глаз был направлен в сторону от нее, и поэтому можно было не обращать внимания на то, что он прошел через ад. Он выглядел намного лучше, чем в лазарете. Он был ярче. Он разговаривал. Он обнимался. Он улыбался и смеялся. На кухне Кацуки накричал на кого-то за то, что тот опять оставил бутылку с приправой. ("Так это был ты, ублюдок!"). Минору пробурчал что-то о том, что кто-то другой в конце концов поставит ее на место, как всегда. Кацуки зарычал, а Минору закричал. Несколько детей захихикали, и Изуку тоже. Со своего места на диване он не мог видеть, что происходит на кухне, но слышать было достаточно. Теперь Очако понимала Гончего Пса немного лучше. Конечно, она понимала это и раньше, все эти вещи, связанные со знакомством. Но видеть, как это происходит в реальном времени, доставляло ей радость. Казалось, все будет хорошо. По крайней мере, она хотела сохранить этот оптимизм до поры до времени.

***

Они играли с ним в карты. В "Уно". Ханта, заядлый игрок в Уно, выиграл с большим отрывом. Изуку был близок к этому, заняв третье место. Они играли в видеоигры, в гоночную игру. Изуку выиграл два раунда, заняв первое место, затем стал вторым в третьем раунде, когда Мина в конце концов присоединилась и заняла его трон. Они болтали, стараясь не упоминать о том, что Изуку пропал. Они давали ему конспекты уроков. Тенья и Момо подсели к нему и объяснили уроки. По словам Тении, Изуку настаивал на том, что может продолжать заниматься дальше, но Тенья и Момо убедили его отдохнуть на денек, мол, после отдыха информация усваивается лучше. Находясь в общей зоне, Очако заметила, что больной глаз Изуку стал моргать чаще, чем здоровый. Он сопротивлялся, потирая его. Никто ничего не сказал по этому поводу. Во время ужина пришла Инко с прозрачным мешочком на белой молнии, в котором лежали лекарства и глазные капли. Все встретили ее так, словно она была тетей, приехавшей погостить. Изуку только что закончил свой ужин, также доставленный роботом. Мать дала ему две капсулы из одного флакона и одну конскую дозу таблетки. Он запил их стаканом воды и поморщился, принимая лошадиную таблетку. - Хорошо. Ложись, Изуку. Инко похлопал по подушке на диване. Он опустился, упираясь затылком во вмятую подушку. Очако наблюдал, как Инко достает из мешочка два флакона с глазными каплями. Женщина приоткрыла верхнее веко красного глаза Изуку и закапала в него по две капли из каждого флакона. Излишки лекарства потекли по щеке, когда он моргнул. Инко вытерла их салфеткой. - Спасибо. Изуку держал глаза закрытыми. Его руки были сложены на груди. Он выглядел расслабленным. Облегченным. Должно быть, его беспокоил глаз. - Можно я завтра пойду на занятия со всеми? Он попытался почесать зуд на шее. Не имея ногтей, он просто потер место ладонью. Инко отвела его руку и почесала место за него. - Я знаю, что ты скучаешь по школе, Изуку, но ты должен прислушаться к словам Мисс Шузенджи и того консультанта. - Я чувствую себя намного лучше. - Я рада, что так. Но тебе все равно нужно отдохнуть, милый. Изуку вздохнул с сожалением. - Хорошо... Инко провела рукой по его волосам. - Спасибо, милый. Я знаю, что это тяжело, но я не хочу, чтобы ты давил на себя. Не волнуйся, через несколько дней ты сможешь играть со своими друзьями в школе, я уверена. Ты уже так хорошо справляешься. Он хмыкнул. - Думаю, я лягу спать пораньше. В его голосе звучала усталость. - Конечно. Мне отвести тебя в твою комнату? - Все в порядке. Я сам доберусь. Он поднялся и позволил ей помочь ему сесть в инвалидное кресло. - Спокойной ночи, мама. Она провела большим пальцем по его щеке. - Спокойной ночи, малыш. Очако помахал ему на прощание, пока он катил себя к лифту. Несколько детей пожелали ему спокойной ночи. Она вздохнула, довольная. Как здорово, что он вернулся. Никто его больше не обижал. Он был в безопасности. Он был здесь. Его любили. Она отодвинула неприятности последних нескольких дней на задворки сознания. Она сделала домашнее задание в своей комнате, затем приготовила школьную сумку на завтра. Изуку все еще не пускали на занятия. Он будет в общежитии один. А может, его мама будет приходить в школьное время? Или учитель? Надеюсь, он будет не один. Она планировала написать ему, как только представится возможность.

***

Она проспала всего два часа, прежде чем ее охватил кошмар. На этот раз это был инцидент в тренировочном лагере. Она была с Цую. Потом ее не стало. Вокруг были только деревья, деревья и хихиканье Химико. Укол в бедро. Она поняла, что это, не глядя. Этот толстый шприц причинил ей больше боли, чем любая прививка. Почему-то Очако опрокинулась навзничь; тело было ей не подвластно. Она не могла встать, не могла пошевелиться. Она с ужасом наблюдала, как блондинка облизывает губы, вертя в руках нож. Химико толкнула Очако на спину и уперлась ботинком в плечо Очако, чтобы прижать ее к земле. Химико успела нанести Очако три удара в грудь, прежде чем Очако очнулась в постели, потная и задыхающаяся, ее волосы разметались по подушке, а желтая от солнечного света рубашка прилипла к ней. Она села, сгорбившись, ожидая, пока успокоится сердце. 2:17 ночи, - сообщил ее телефон. Она встала с кровати, взяла белые тапочки и направилась вниз. Чайные вечера были одинокими без Изуку. Тихими. Каждый раз, когда она пила чай в одиночестве, чтобы успокоиться, в груди появлялось неприятное ощущение. Тогда она не могла перестать думать о том, что находится здесь, пьет успокаивающий ромашковый чай, в то время как Изуку неизвестно где, напуган, испытывает боль, а может, даже мертв и гниет. Она подозревала, что это склизкое ощущение было смесью вины, тоски и беспокойства. Совсем недавно она была близка к тому, чтобы встретиться с его губами. А потом он внезапно исчез, оторвавшись от нее. Она выкинула эти мысли из головы. Он был здесь. Он вернулся. Все было хорошо. Все было хорошо. Все должно быть хорошо. Она сидела в общем зале и попивала чай, пока шум вдалеке не разбудил ее. Он был таким далеким и коротким, что она почти подумала, что ей показалось. Это было похоже на приглушенный крик. Это было похоже на... - Деку? - поняла Очако. Не обращая на чай внимания, она вскочила с дивана и побежала рысью к лестнице - лифт занял бы слишком много времени. Свет в здании, за исключением нескольких включенных лампочек на кухне, был погашен. В коридорах и на лестницах было темнее, чем раньше, и ей приходилось опираться рукой о стену, чтобы удержаться на ногах, пока она не добралась до второго этажа, где жили мальчики. Дверь Изуку была открыта. Фумикаге и Минору уже были там, стояли у комнаты Изуку с телефонами наперевес, включив функцию фонарика. Фумикаге был одет в черную майку, в которой он спал. Минору был в белой пижаме с виноградным принтом. Сзади раздались быстрые шаги. Все с этажа выше - Тенья, Коджи, Маширао - спустились вниз, все в спальной одежде. Вскоре прибежала Кьока, запыхавшись. Она спешила с крыла девочек. - Что случилось? - спросила Кьока. - Мы не совсем уверены, - признался Фумикаге. - Его крик разбудил меня! - сказал вздрогнувший Минору. Тенья толкнул дверь и открыл ее. На кровати сидели два мальчика. Изуку уткнулся лицом в руки, задыхаясь, всхлипывая и захлебываясь слюной. Он что-то бормотал себе под нос, но они не могли расслышать. Юга гладил Изуку по спине, бормоча тихие слова на японском и французском языках. Светловолосый мальчик смотрел в их сторону опечаленными глазами. - Ему приснился кошмар. Несколько учеников вздохнули с облегчением. Кошмар - это плохо, но, по крайней мере, на него не напали. Тем не менее, должно быть, это было ужасно, что ему пришлось кричать. Он открыто всхлипывал, слегка покачиваясь. Студенты стояли вокруг двери, не зная, чем помочь. Очако нашла в себе достаточно мужества, чтобы войти. Юга заметил ее приближение. Он пригнулся, чтобы прошептать что-то на ухо Изуку, что-то ободряющее. Юга встал, кивнув Очако, и заняла его место на кровати. - Деку, - пробормотала она, касаясь его плеч. Он был горячим на ощупь. - Ты хочешь сюда, Деку? Она легонько подтолкнула его к себе. Сюда. В ее объятия. Он принял предложение и прильнул к ней, зарывшись мокрым лицом в ее живот. Одна ее рука гладила его по спине, а другая лежала на затылке, поглаживая его. - Эй... Эй, все хорошо. Ты в порядке. Теперь она слышала, что он бормочет. Оно было приглушенным, но она его слышала. - Выпустите меня, - повторил он. - Выпустите меня. Выпустите меня. Выпустите меня. Пожалуйста. Пожалуйста, выпустите меня. Я не могу дышать. Выпустите меня. - Деку? - Я не хочу здесь умирать. Смутившись, Очако посмотрела на своих друзей, ожидавших за дверью. Ужас на лице Кьоки говорил о том, что она тоже это слышала. Тенья спросил ее о чем-то шепотом. Кьока ответила также. Вся группа выглядела обеспокоенной. Должно быть, Кьока рассказала им то, что говорил Изуку. - Выпустите меня. Выпустите меня. Я не могу здесь дышать! Он поперхнулся слюной. - Пожалуйста. Я больше не могу! Я не могу здесь дышать! Помогите! Кто-нибудь... Айзава-сэнсэй, помогите! Ему нужна была помощь. Она не могла больше слышать, как он борется. Ее сердце не выдержало. - Эй, эй, все хорошо, - тихо прошептала она ему в волосы. - Ты в порядке, Деку. Ты можешь дышать. Все хорошо, просто дыши. Ты сможешь дышать, я обещаю. Я обещаю тебе. Дыши. Ты в безопасности. Ты в безопасности. Просто дыши. Его судорожные задыхания сменились; теперь он вдыхал глубже. Его все еще трясло, а выдохи были беспорядочными, но он старался. - Вот так, Деку, - похвалила она его успехи. - Ты можешь это сделать. Дыши. Все хорошо. Не торопись. У тебя все получается. В конце концов его дыхание выровнялось. Ну, насколько он мог. Он выбился из сил. Он медленно сел и вытер мокрое лицо рукой. - Мне так жаль, - икнул он. Это извинение прозвучало более внятно. На этот раз он говорил с ней. Его голос звучал душно. Она взяла его за руку. - Эй, все в порядке. - Я был громким. Прости... Она покачала головой и мягко улыбнулась ему. - Мы беспокоились о тебе, вот и все. Я рада, что ты позвал нас сюда. Я не хочу, чтобы ты справлялся с этим в одиночку. - И все же, я... я... Он шмыгнул. Она потянулась к его влажному лицу и вытерла слезы подушечкой ладони. - Ш...ш....ш. Перестань извиняться. Ты испугался, и это нормально. Мы здесь ради тебя. Ты не один. Больше нет. - Мы здесь ради тебя, хорошо? Позволь нам помочь. Раньше нас не было рядом. Позвольте нам быть рядом сейчас. Снова шмыгнув, он кивнул. Она провела большим пальцем по тыльной стороне его руки в знак благодарности. В спальню Изуку вошел еще кто-то: Коджи держал на руках своего кролика Ювай. Он поднялся за ней в свою комнату. - Вот, - прошептал Коджи. Он редко говорил устно. - Когда держу ее, это мне помогает. Он осторожно положил ее на колени Изуку. Взяв руку Изуку, он провел ею по шерсти Ювай. Он отпустил руку Изуку, и тот продолжил поглаживание. Кролик вел себя хорошо и, похоже, не возражал против того, чтобы его держал кто-то другой, а не Коджи. Он так и остался сидеть у него на коленях, лишь судорожно обнюхивая ее. Через четыре минуты Изуку заметно успокоился. Он выглядел измученным, но больше не плакал. Друзья у двери не уходили. Вошел Тенья со стаканом воды. Изуку с благодарностью взял его и отпил половину. - Спасибо всем, - прошептал Изуку. - Думаю, теперь я в порядке... - Думаешь, ты сможешь снова заснуть? - спросил Маширао. - Думаю, да. Я очень устал. Простите еще раз. Не хотел вас задерживать. Они помахали ему рукой. - Все в порядке, - сказала Тенья. - С тобой все в порядке. Это главное. Постарайся заснуть - тебе нужен отдых. Если что, зови любого из нас. Другой кивнул, соглашаясь с Тенью. Он еще раз поблагодарил их. Он передал Коджи его кролика для эмоциональной поддержки. - Как ее зовут? - устало спросил Изуку. - Ювай, - ответил Коджи. - Спасибо, что позволил мне подержать тебя, Ювай. Ты очень мягкая. Это заставило Коджи улыбнуться. Дети у двери начали расходиться, некоторые зевнули, некоторые пожелали ему спокойной ночи. Минору потирал сонные глаза, жалуясь, что упустил прекрасный сон о девушке. Очако задержалась. - Хочешь, я останусь, пока ты не заснешь? - Не стоит. Я не хочу больше тебя здесь задерживать. Она помогла ему укутаться в одеяло. Она слегка хихикнула. - Ты же знаешь, я все равно плохо сплю. Я уже встала, прежде чем пришла сюда. Можно я побуду с тобой еще немного? Или ты хочешь побыть один? Я хочу убедиться, что с тобой действительно все в порядке, прежде чем уйду. - Все в порядке, если ты хочешь остаться... Она положила руку на его руку, наблюдая, как он закрывает глаза. Он издал протяжный вздох, успокаиваясь. - Спокойной ночи, - прошептала она. Он хмыкнул в ответ. Здесь он спал иначе, чем в кабинете Исцеляющей Девушки. Там он выглядел так, будто ему было страшно, даже когда глаза были закрыты. Здесь же его плечи были расслаблены. Его лицо было спокойным. Здесь он спал, в то время как там он скорее был без сознания, а не дремал. Даже его сон был жестоким. При виде его сейчас ее сердце разрывалось. Должно быть, это была его первая ночь крепкого сна, и даже она была прервана тем, что, как она была уверена, было ужасным воспоминанием. Выпустите меня, - умолял он. Я не могу здесь дышать. Где "здесь"? В клетке? Похоже, она была меньше камеры. Настолько маленькой, что ему было трудно дышать. Ящик. Шкаф. Что-то близкое к этому. Он умолял спасти его. Он умолял своего учителя прийти и спасти его - того самого учителя, которого он позже попросил дать ему умереть. В его голосе звучало такое отчаяние, будто он действительно собирался умереть. Кто-то запер его в маленьком помещении, - заключила Очако. В каком-то клаустрофобном месте. Как долго его держали взаперти? До или после всех его травм? Они затолкали его голое, избитое тело в замкнутое пространство и... что? Они оставили его там? Надолго ли? Пожалуйста. Я больше не могу! - Надолго. Они оставляли его там до тех пор, пока он больше не мог этого выносить. Он умолял выбраться. Он умолял своих похитителей о пощаде. Он плакал. Без сомнения, он боролся. Он умолял о помощи, а в это время его друзья ужинали, принимали горячий душ и спали в мягких постелях. Она чувствовала себя больной. Она чувствовала себя грязной. Они должны были искать тщательнее. Они должны были найти его раньше. Они должны были. Что, если бы Айзава задержался еще на несколько секунд в тот день, когда подвозил его к Инко? Похитили бы Изуку вообще? Она выкинула эту мысль из головы. Даже стукнула себя кулаком по голове. Она не могла винить Айзаву. Это была не его вина, как бы ни хотелось ей этого. Не он забрал Изуку и причинил ему боль. Он и так достаточно винил себя. Она просто... хотела мира, в котором Изуку не нужно было бы страдать. Он должен был быть так одинок, так страдать. Больно было думать об этом. Больно знать, что могло случиться. Он вернулся, так почему же все не может вернуться на круги своя? Почему ему все еще было больно? Почему она не могла сделать больше, чем просто держать его за руку? - Прости меня, Деку... - прошептала она, и слезы потекли по ее лицу. Даже когда стало ясно, что он погрузился в глубокий сон, она не хотела убирать руку. Но она заставила себя. Она начала хныкать, кусая губы, чтобы заставить себя замолчать; она не хотела будить его этим шумом. Вместо этого она позволила себе сломаться в коридоре, присела на корточки и разрыдалась. Это было отвратительно: сопли текли по губам, лицо покраснело. Если бы существовал... способ забрать все его мучения, она бы сделала это. Она бы сделала это в одно мгновение. Она бы сделала это, обняла его и уберегла. Все болело.

TBC