Глава 3

Мой роман. Глава четвёртая.

«Груздева надо отпускать! Вопросы есть, гражданин начальник?» (Из кинофильма «Место встречи изменить нельзя»). «Не жизнь, так хоть честь мою спаси!» (Там же).

— Ну? — не вытерпел Требухин. — Вот и Джуро тебя спрашивает, что ты? — Ничего, — отрезал я. — Отпускать их надо, они ни в чём не виноваты? — Это почему же? — прищурился Чекист. — Ну, он же сказал, что его в «Бар» САМАРИН пригласил! — выпалил я, кивнув в сторону Джуро. — И что? — всё ещё не понимал Чекист. — Слушай, кто из нас в милиции работает? — не выдержал я. — Или ты не знаешь, КАКИМ ОБРАЗОМ в «Бар» попадают, если не по приглашению? — Знаю. И что? — Опять «что»... Как бы сказал Людоед, «следи за логикой»! КАК бы Самарин попал в «Бар», если его не приглашали, а он сам пригласил Джуро? За ним же нет трупов! Значит, кто-то, за кем они есть, принял его обличье! Так что не виноваты они, их надо отпускать! — И что нам это даёт? — осадил меня Чекист. — Ну, э-э... — начал было я и осёкся, поняв, что он ведь прав, на самом деле. — Вот именно что «ну, э-э»! — Чекист поднялся со стула и подошёл ко мне, глядя сверху вниз, что при нашей разнице в росте было не так уж трудно. — ЧТО мы людям скажем? Извините, мол, ошибочка вышла, Самарин не виноват, а это кто-то в него превратился и подбросил амулет Джуро! Тем более что доказательства-то у тебя какие? — Нет уж, я докажу, что Джуро не виноват! — выпалил я, вскакивая. — Не жизнь, так хоть честь его спасу! — ЧЬЮ честь?! — в притворном изумлении вытаращился Расстрелов. — Алкоголика непросыхающего?! Нет, блядь, бывшего вашего лучшего сотрудника! И плохо, что вы все об этом забыли! — Ну, уж не товарища Расстрелова же, у которого руки в крови больше, чем у всех нас с братьями, вместе взятых, — холодно отчеканил я. — Гусь свинье не товарищ, — процедил в ответ Требухин. — Понял, отлетаю, — бросил в ответ я и отошёл от стола. Тем более что в «Бар» надо было ехать. — А кстати, кто может подтвердить-то, что ты действительно там был? — вспомнил я, обернувшись к Джуро. — Кто тебя там видел? — Псих точно видел, — ответил задумчиво Джуро. — Остальные — не помню. Псих... Это уже хуже. Но попытка не пытка, как говорится... — Ладно, я «Бар», — объявил Чекист, отходя от стола. — Я с тобой, — тут же вызвался Расстредова. И Чекист только кивнул своему приятелю вместо ответа. — А почему это ты? — недовольно поинтересовался я у своего давнего врага. — Потому что это дело поручено МНЕ, — отрезал он в ответ. — Или у тебя есть возражения? — Да уж нет, — невесело усмехнулся я. — Теперь вместе придётся работать, смотрю! — Ты лучше смотри, чтобы ваши уголовнички тебя вместе с ними не увидели, — Требухин мотнул головой в сторону Чекиста с Расстреловым. — А то ведь по голове-то тебя не погладят в противном случае! — Ну, я-то как скреннер могу отказаться с кем угодно, — огрызнулся я. — Поэтому ты лучше смотри, чтобы ВАС-то самих не увидели. А то как засвистите из партии, да и погоны снимут! — Не увидят, — твёрдо пообещал Расстрелов, закрыв на мгновение глаза. И мы пошли. Хотя, честно говоря, не очень-то любил прогулки в сопровождении милиции. Но выбирать не приходилось, к сожалению... Возле «Бара» мы обнаружили рекомого Психа, сидящего на корточках и словно чего-то или кого-то ожидающего. — Привет, Паша. — поздоровался я с ним. — Ты чего тут?.. — Да она обещала прийти и не пришла, — печально посмотрел на меня он. — Обманула, значит? Плохо поступила, да? — Да, — кивнул я. — Но не волнуйся, я приму меры. Действительно, надо будет разузнать, кто эта «она», и шепнуть Людоеду. Чтобы неповадно было никому над сумасшедшими издеваться. А то поманила — небось в шутку — и не пришла, а он вон её ждёт! Порядочно ли это? А Псих тем временем после моих слов сразу повеселел и спросил: — А Я поступил хорошо, что выполнил её просьбу прийти? — Хорошо, — заверил я, уводя его в помещение «Бара». — А ещё лучше поступишь, если расскажешь, был ли тут вчера Джуро. — Здорово, контрики! — тем временем радостно, будто приветствуя дорогих друзей, заулыбался Расстрелов, не успели мы войти. — Здорово, я бык, а ты корова, — буркнул явно недовольный появлением милиции Калёный, на мгновение поднимая взгляд от бокала. — А я не помню про Джуро, — тем временем с грустью признался Псих, разведя руками. Да, вот именно этого я и боялся... — То есть как «не помнишь»? — не выдержал я, хотя прекрасно знал его. — А вот так. Чужие сны ходят на цыпочках, воруют мою память. Вон Николай-Нидворай вчера всю ночь храпел, небось память воровал. Утром я встал — вообще ничего не помню, кто вчера был! — Ну так что, не вышло, значит, у тебя? — холодно процедил Чекист, подходя. — Не вышло, — огрызнулся я. — Но ещё не вечер, я вон у остальных спрошу! И тут за моей спиной раздался голос. декламирующий: — Рома годласа и джидэс Пир Бессарабия лодэна. Кэ лэнь онэ ададывэс Дрэ бэды шатры раткирэна. Сыр рада лэнгро соибэн Тэл болыбэн э чергэненца. Машкир э роты ко урдэн, Саво учякирдо цэргэнца... — Батям, — перебил я его, не оборачиваясь, — я и так знаю, что это ты. Так что можешь свои шуточки насчёт моего имени и Пушкина оставить. — Яв бахтало, Алеко, — поприветствовал он меня. — Сар э дела? — Саро куч, — буркнул я в ответ, но с таким видом, что и дураку стало бы понятно — не «куч» на самом деле вот вообще ни фига. — Чячё? — недоверчиво взглянул он с усмешкой на меня. — Гражданин Ланчай, — перебил его Расстрелов, вклиниваясь, — в присутствии милиции говорить по-русски! Я аж не поверил своим ушам. КАК он второго по силе (хотя мой брат Лис тут мог бы поспорить) всего СССР назвал?! — Тхай состар най-мишто саро? — игнорируя ментовские требования, продолжал мой дядя. И я изложил ему всё, присовокупив в конце: — Так что придётся нам с «товарищами» всех остальных тут расспрашивать. Может, кто ещё что видел. Загоревшее за тысячу лет лицо Алмаза вдруг озарилось коварной улыбкой. И он ответил, перейдя на русский (явно специально для рекомых «товарищей»): — О, зачем же! Есть вариант проще! И он мотнул головой в дальний угол, где за одним их столов сидел мой отец, не замеченный мною вначале. Я с облегчением выдохнул. Может, и не всё так плохо, как мне уже начало казаться...