Часть 12

      3.7. Почтенный родитель                   сердито тебя поучает,       Беседуя с ним,                   ему ты отнюдь не перечь.        Всегда он пребудет                   хоть в чем-то по-своему правым –       Что толку стараться                   вести с ним о промахах речь?       Прошло, вероятно, два больших часа, прежде чем Ди Фэйшэн и Ян Юньчунь присели за низкий столик в комнате Ли Ляньхуа, прервав его размышления. Из согретых над жаровней в чаше голубых кувшинчиков был выпит только один. Ли Ляньхуа жестом предложил им тоже взять вина.       - Всех нашли и вернули, - коротко сообщил Ди Фэйшэн. – И серебро Хэ Шуан тоже. Те, кто напал на повозку, жили в одном из дворов в деревне в пяти ли к западу.       Он замолчал и отпил глоток вина. Ли Ляньхуа никак не отреагировал, а просто слушал со спокойным, слегка отстраненным выражением лица. Обычно внимательный и мягкий, а иногда лукавый или ироничный, сейчас его взгляд оставался холодным и закрытым.       - Это был ещё один пункт сбора чженей, из таких же, что обнаружил у моря Фан Добин, - уточнил Ян Юньчунь, внимательно глядя на Ли Ляньхуа.       Тот не изменился в лице, лишь губы дрогнули в кривой усмешке, и чуть шевельнулась бровь.       – Су Тайшэнь успел сбежать, - добавил Ян Юньчунь.       Ли Ляньхуа поднял на него глаза:       - Теперь вы арестуете меня и главу Ди?       - Зачем? – в голосе Ян Юньчуня было искреннее недоумение.       - Ну как же, Фан Добин нашёл тайное хранилище чженей, получил распоряжение о расследовании, а потом был арестован и обвинен в мятеже.       - Какое отношение… - нахмурился Ян Юньчунь. – Вы подумали, что Фан Добина арестовали за связи с чженями? – он рассмеялся с горькой иронией. – Всё сложнее и проще одновременно.       - Так просветите нас, - Ли Ляньхуа отпил ещё вина и поставил пустой кувшинчик на стол, всё также спокойно и холодно глядя на Ян Юньчуня.       Тот невольно поежился, чувствуя себя неуютно под этим взглядом. Даже двумя взглядами, потому что Ди Фэйшэн почти всегда так смотрел.       - Принцесса сбежала, - одним махом отрубив себе концы к отступлению, огорошил напряженно ожидающих его объяснений Ян Юньчунь.       Спокойное лицо Ли Ляньхуа дрогнуло, глаза удивленно расширились.       - Принцесса Чжаолин? Почему? И причем тут Фан Добин? Его же не было в столице уже несколько месяцев.       - Вот я и сказал, что всё сложнее и проще, - вздохнул Ян Юньчунь. – Когда принцесса исчезла из дворца, его величество приказал вызвать Фан Добина, сначала полагая, что она могла сбежать к нему и… - Ян Юньчунь замялся.       - И наделать глупостей? – подсказал приемлемую версию Ли Ляньхуа, усмехнувшись. – Его родители тоже этого опасались и поэтому так спешно вызвали его домой?       Ян Юньчунь кивнул.       - Но почему принцесса сбежала и почему сейчас Фан Добин обвиняется в мятеже?       - Когда Фан Добин рассказал о том, где он был и что делал, - начал объяснять Ян Юньчунь, но замолчал, осознав прямо сейчас, что не всё, что говорил Фан Добин, было правдой. – О вас он, кстати, не упоминал.       Ян Юньчунь интонацией и подозрительным взглядом явно давал понять, что тоже хотел бы получить объяснения, прежде чем продолжить.       - Ещё не понятно, что с моим здоровьем, - спокойно глядя на него проговорил Ли Ляньхуа. – Поэтому я не хотел себя обнаруживать. Но это определенно не может иметь отношения к побегу принцессы.       - Однако же вы находитесь рядом со столицей, откуда она и сбежала.       Ли Ляньхуа бросил взгляд на Ди Фэйшэна. Тот повел бровью, давая понять, что ему все равно, что тот расскажет.       - Мы сопровождаем из Лояна вдову с ребенком, прибыли сюда всего день назад и задержались из-за нападения бандитов.       - Но этот город совсем не по дороге из Лояна в столицу, - в Ян Юньчуне заговорила дотошность императорского цензора.       - У нас было небольшое дело в этом городе.       - И какое же?       - Мы искали шаманку, которая могла бы вылечить мои меридианы, но оказалось, что здесь живет только простая знахарка, которая ничего в этом не смыслит.       - Что же с вашими меридианами?       - Они не удерживают внутреннюю силу.       Ян Юньчунь не был бесцеремонным, поэтому он не стал хватать Ли Ляньхуа за руку, а только протянул свою, демонстрируя желание проверить эти слова. Ли Ляньхуа позволил.       - Вы совершенно пусты, - удивленно произнес Ян Юньчунь.       - Я это знаю, - Ли Ляньхуа с досадой поморщился, в который раз наблюдая одну и ту же реакцию на своё состояние. – Теперь вы могли бы продолжить? Как связаны побег принцессы и обвинение Фан Добина в мятеже?       - На самом деле чжэни в этом тоже в каком-то смысле замешаны, - вздохнул Ян Юньчунь. – Но не так, как вы подумали.       Он замолчал, видимо, размышляя, что он вправе сказать, а что нет, и придя для себя к какому-то выводу, продолжил:       - После деревни Фуцзы мы нашли ещё несколько таких же мест на побережье. Это подтверждало, что чжэни действительно вооружаются в Северной Дан. В отличие от правящего там клана Шиляо, чжэни очень воинственны. Если они придут к власти, то не остановятся и пойдут дальше, и очень возможно, что к нам - в Великую Си.       Ян Юньчунь снова замолчал, сделав глоток вина. Он пока не сказал ничего такого, чего Ли Ляньхуа и Ди Фэйшэн не могли знать. Несмотря на то, что дворцовые проблемы не входили в круг их интересов ни сейчас, ни раньше, когда они оба руководили сильнейшими сообществами мастеров боевых искусств Цзянху, мир в Поднебесной был важен для всех, и что из себя представляли соседние племена, они примерно представляли. Из такого племени был чёрный монах Узце, служивший Шань Гуадао и убитый во дворце Ди Фэйшэном. Но дальше, видимо, должны были последовать подробности, касающиеся уже внутренних решений императорского двора, в которые посвящались немногие, поэтому Ян Юньчунь колебался.       - Его величество решил, что правильнее будет сообщить Шиляо Яньси о том, что готовит за его спиной Чжень Тайцзу, и скрепить свои намерения мира и добрососедства браком принцессы Чжаолин и одного из сыновей Шиляо Яньси по его выбору. Очень быстро был получен благосклонный ответ о браке со вторым сыном - Тангу и благодарность за помощь в разоблачении заговора чжэней.       - Но принцессе Чжаолин это не понравилось, - вздохнул Ли Ляньхуа.       - Ещё как! – Ян Юньчунь очевидно не одобрял поведение принцессы. – Её высочество устроила скандал, что не желает этого брака, но его величество сумел убедить её, чтобы она сначала хотя бы посмотрела на портрет Шиляо Тангу и узнала о нём побольше от его младшей сестры, которая должна прибыть с подтверждением намерения о браке и для выбора благоприятной даты.       - Они отправили женщину с такой миссией?       - Мы тоже удивились. Пока не увидели эту принцессу и не узнали её поближе.       - Что же в ней такого?       - Она молода, на пару лет старше её высочества Чжаолин, с приятными чертами лица и оленьей грацией, но хваткой пантеры и языком лисицы. Не прошло и трех дней, как её высочество Чжаолин была от неё в таком восторге, что не хотела расставаться ни на минуту и была готова выйти замуж за её брата.       - Разве это не хорошо?       - Конечно хорошо, и его величество был очень рад, так что всячески потакал обеим, закрывая глаза на их шалости. Они несколько раз выходили из дворца, переодевшись простолюдинками. На праздник Лаба устроили переполох на императорской кухне, пожелав, чтобы им дали самим сварить кашу.       - И что каша, удалась? – спросил Ли Ляньхуа, поддавшись любопытству, присущему человеку, который сам учился готовить, будучи полным профаном в этом деле.       - Не знаю, не пробовал, как вы понимаете. Но слуги шептались, что его величество ел и нахваливал, говоря, что каша принцесс лучше, чем у главного повара. Повар потом себе чуть все волосы не повырывал. Но эта северная принцесса утешила его набором каких-то очень редких специй, а наша - пожаловала нефритовую подвеску.       - Так почему же принцесса Чжаолин сбежала, если она согласилась на брак и так хорошо проводила время?       - В этом и проблема, что никто не понимает, что так переменило её настроение. Северная принцесса уже готовилась к отъезду с письмом от его величества, в котором была указана благоприятная дата для свадьбы, как вдруг её высочество Чжаолин исчезла. Сначала все думали, что обе принцессы снова ушли на тайную прогулку, но принцесса Анин не покидала дворца. Потом его величество обнаружил у себя письмо, в котором её высочество сообщала, что раз ей не суждено выйти замуж за мужчину, которого она уже давно выбрала, то она отправляется на гору Тайшань и станет феей, бросившись вниз в бездну, чем дарует отцу бессмертие и наследников.       На этом моменте Ян Юньчунь решил перевести дух и выпить ещё вина. Немало озадаченные Ли Ляньхуа и Ди Фэйшэн молча выпили с ним.       - Полагаю, его величество отправил кого-то к горе Тайшань, чтобы остановить принцессу, но её не нашли, и сколько бы не ждали, она так туда и не прибыла? - произнес, наконец, Ли Ляньхуа после некоторого времени обдумывания только что рассказанной истории.       Ян Юньчунь кивнул.       - Выбранным мужчиной сочли Фан Добина и поэтому срочно вызвали в столицу?       Ян Юньчунь снова кивнул.       - И всё же я не понимаю, как Фан Добин сделался мятежником?       - Его величество был вне себя от беспокойства за принцессу и гнева от того, что её не могут найти, и этот гнев… - Ян Юньчунь запнулся, подбирая слова. – Этот гнев вылился в убежденность, что Фан Добин заморочил принцессе голову авансами, на которые не имел права, а значит виноват в том, что она сбежала, и её жизнь подвергается опасности. Кроме того, это грозит конфликтом с Северной Дан. А всё вместе - угроза для Великой Си и трона. Он велел объявить, что Фан Добин – мятежник, и если не признается в этом и не назовет сообщников и местонахождение принцессы, то будет подвергнут порке, а затем пыткам.       Ли Ляньхуа горько улыбнулся и покачал головой, задумчиво крутя кувшинчик с вином. Ди Фэйшэн же и Ян Юньчунь просто молча ещё выпили. Было видно, что императорскому цензору тоже не слишком нравилось решение, которое принял император.       - Вся эта затея с арестом, объявлением Фан Добина мятежником и прочее, - не стал повторять про экзекуцию Ли Ляньхуа, - была ещё и для того, чтобы заставить принцессу вернуться, не так ли?       - Вы правы, - Ян Юньчунь опрокинул в рот остатки вина.       - И как всё прошло?       - Её высочество так и не появилась, а его величество объявил, что через три дня, то есть уже завтра, Фан Добина подвергнут пыткам.       - Император не изменил своего решения о браке принцессы Чжаолин с Шиляо Тангу?       - Нет.       - А что же северная принцесса? Уехала с письмом с выбранной благоприятной датой?       - Нет, - снова ответил Ян Юньчунь и усмехнулся. – Она открылась с новой стороны. Вы удивитесь, когда я расскажу. Даже его величество был в растерянности.       За три дня до этого. Двор императорского дворца.       Его величество император Великой Си восседал на постаменте за широким судейским столом. Рядом стоял главный евнух. Чуть ниже слева был расположен низкий столик, за котором разместилась изящная девушка лет 20 с прической из многочисленных переплетенных толстых и тонких косиц с лентами, некоторые из которых были закинуты назад, а две оставлены спереди. На её открытом лбу красовалось украшение из белого меха и бусин. Поверх красно-зеленого ханьфу она накинула подбитую мехом накидку, так как ранее утро 18 дня последнего месяца года все же было ещё холодным, и у стоявших дальше двумя рядами гвардейцев при дыхании слегка шёл пар. В качестве зрителей в стороне топталось несколько придворных из министерств – тех, что занимались наказаниями, а также ведали личными делами императорской семьи. Заседание императорского суда проходило во внутреннем дворе и было закрытым от посторонних глаз.       Вскоре привели заключенного. Небритость, бледность и темные круги под глазами указывали, что он провел в тюрьме по меньшей мере неделю. Шея и запястья были закованы в колодки, на руках свисали цепи, звенящие при ходьбе. Он немного щурился из-за яркости восходящего солнца после полумрака тюремной камеры. Дойдя до середины импровизированного коридора из гвардейцев и неловко качнувшись в помятом ханьфу, он, как и положено, опустился перед императором на колени. С того момента как его привели, он ни разу не поднял взгляда и продолжал смотреть только на каменный пол перед собой. Один из гвардейцев по знаку главного евнуха всё-таки снял колодки, не позволяющие сделать положенные поклоны судье-императору.       - Фан Добин, признаешь ли ты себя виновным в похищении её высочества принцессы Чжаолин и мятеже? Сообщишь ли ты, кто твои соучастники и где они удерживают её высочество?       - Нет, - чуть глухо, но твердо ответил Фан Добин, после чего опустился в низком поклоне, а затем, поднявшись продолжил. – Прошу у его величества справедливого суда. Я не замышлял ничего дурного против его величества и Великой Си и не похищал принцессу Чжаолин. Я не знаю, где она находится. Но если его величество позволит мне, я приложу все силы, чтобы её найти.       Главный евнух бросил взгляд на императора, суровое выражение лица которого не изменилось, а обращенный на Фан Добина взгляд стал ещё более гневным.       - Фан Добин, не признавая вину, ты проявляешь дерзкое и безнравственное упрямство и вредишь всей свой семье.       Евнух снова взглянул на императора. Тот молча бросил на каменный пол несколько лежавших перед ним маленьких бамбуковых палочек. Пока евнух поднимал их, определяя количество, несколько гвардейцев уже принесли большую скамью и здоровенные бамбуковые палки для порки. Фан Добина подняли и уложили на эту скамью, зажав двумя палками крест на крест голову. Он схватился за них, чтобы в гневе не сорваться и действительно не навредить находящейся под домашним арестом семье, а также вынести не столько боль, сколько унизительность этой экзекуции, когда ему задрали ханьфу и спустили верхние брюки. Один из гвардейцев уже приготовился наносить удары, когда раздался громкий женский голос:       - Ваше величество, позвольте мне это сделать? – девушка в нарядном ханьфу встала со своего места.       Евнух растерянно посмотрел на императора. Тот недоуменно нахмурился.       - Принцесса Анин, вы хотите… - император не нашёлся как правильно выразить то, о чем просила северная гостья.       - Да, я хочу сама выпороть этого бессовестного негодяя, - ничуть не смущаясь громко произнесла северянка, выходя вперед и кланяясь императору. – Своим оскорбительным отношением к принцессе Чжаолин, давая ей пустые надежды, он не только повел себя низко и поставил принцессу Чжаолин в ужасное положение, но и оскорбил моего старшего брата и мою страну, готовых породниться с Великой Си.       Фан Добин, всё так же опираясь на палки, поднял выше голову, чтобы разглядеть эту северную принцессу, и был шокирован тем, как сердито сверкали глаза на довольно красивом юном девичьем лице. И ещё было в её словах что-то, что заставило его и так уже покрасневшие от стыда щёки, пылать ещё сильнее.       - Кхм, - прокашлялся император, тоже немало впечатленный этой обличительной речью. – Палки довольно тяжелые.       - Ничего, я справлюсь, - принцесса Анин улыбнулась и легким быстрым шагом прошла к скамье.       Взяв у гвардейца палку, она задумчиво глянула на скрытое нижним бельем мягкое место Фан Добина.       - Боюсь, что под штанами будет сложно оценить ущерб, - протянула она.       Фан Добин едва не застонал. До этого ему казалось, что унизить его ещё больше практически невозможно. Лица, наверное, всех присутствующих мужчин вытянулись. Повисла тишина, так что стало слышно гневное сопение узника.       - Ладно, и так сойдет, - почти весело сказала Анин и со всего размаха опустила палку.       Фан Добин со свистом выпустил воздух сквозь стиснутые зубы. Ко второму звонкому удару он уже был готов и только чуть дернулся, потому что каждый удар бамбуковой палки буквально сотрясал всё тело.       Спустя ещё пару взмахов, принцесса Анин остановилась и оперев палку о скамью, наклонилась к Фан Добину:       - Ну что, ты осознал, как был не прав? Так и будешь стискивать зубы и молчать? Я и посильнее могу.       Потом она сказала что-то ещё совсем тихо, но этого уже никто не расслышал. Фан Добин упрямо сжал свою опору, гневно раздувая ноздри. Принцесса снова взялась за палку и размеренно нанесла все положенные 40 ударов, которые указал главный евнух, пересчитав палочки. Под конец Фан Добин уже сильнее вздрагивал и тихо шипел, а сквозь белое нижнее белье проступили красные пятна. Закончив, принцесса отдала палку, и больше не глядя на Фан Добина, вернулась на своё место. Фан Добина подняли и, поправив одежду, снова опустили на колени перед императором.       - Признаешь ли ты свою вину? – заговорил главный евнух.       - Нет, - мотнул головой Фан Добин, уже ничего не добавляя.       - Его величество даёт тебе три дня одуматься. Если не признаешься и не скажешь, где принцесса, то допрос будет продолжен после пыток.       Император поднялся из-за стола и в сопровождении евнуха вышел в сторону двери в помещения дворца. Принцесса Анин последовала за ним, но дальше – в дальний дворец, где её разместили вместе со свитой. Только после этого Фан Добину помогли подняться и возвратили в тюремную камеру, положив там на живот на солому. Он некоторое время лежал, молча справляясь с неотпускающими его стыдом и гневом, не имея сил в таком состоянии воспользоваться целительными техниками, которыми научился по записям Ли Ляньхуа. Но через время, меньшее чем горит палочка благовоний, в камеру зашёл непонятно чей слуга с лекарем. По знаку слуги с него сняли цепи, потом тот помог ему переодеться, а лекарь обработал раны. Была ли это милость императора или родители смогли найти согласившихся помочь тюремщиков, можно было только гадать. Фан Добин склонялся к последнему, но не стал слишком много об этом думать, а занялся своим ранами уже сам, используя духовные силы.       Постоялый двор. Час обезьяны.       - Фан Добина выпорола девчонка? - хмыкнул Ди Фэйшэн, после того как Ян Юньчунь закончил свой рассказ.       Ли Ляньхуа укоризненно прикрыл глаза, а Ян Юньчунь, напротив, озадаченно посмотрел на главу Ди.       - Что? – вскинул тот брови. – Как я понял, он ушёл на своих двоих, так что вряд ли она лупила так, как могли бы гвардейцы. А с твоими техниками наверняка он уже в порядке, - добавил Ди Фэйшэн, видя, как хмурится Ли Ляньхуа. – До завтра ещё есть время, вытащим.       - Что значит вытащите? - вскинулся Ян Юньчунь, тоже хмурясь.       - Глава Ди шутит, - изобразил извиняющуюся улыбку Ли Ляньхуа, пихая Ди Фэйшэна под столом ногой. – Есть ли какие-то предположения, где может быть принцесса?       - Нет, - отрицательно качнул головой всё ещё настороженно поглядывающий на Ди Фэйшэна Ян Юньчунь. Но выражение лица главы Ди уже стало непроницаемо бесстрастным. – Прошло почти 10 дней, а мы не имеем ни малейшего представления, где она. По словам охраны, её высочество вышла утром из дворца под широкой шляпой с плотной вуалью в сопровождении пары служанок. Они сходили на рынок. Её высочество купила какие-то безделушки и конфеты, которыми угостила их. Потом они зашли в чайную, где обе почувствовали головокружение. Её высочество усадила их за стол, а дальше они ничего не помнят. Очнулись там же, лежа на столе, примерно через малый час. Хозяин чайной сказал, что девушка в вуали объяснила, будто её подруги очень устали и щедро заплатила, чтобы их не беспокоили, пока они не проснуться. Посетители видели, как эта девушка пошла в сторону рынка, а там её след пропал. Шляпу нашли в проулке. Ни в одни ворота, по словам караульных, никто похожий по описанию на её высочество не выезжал. По всему городу наши люди наблюдают день и ночь. Обошли все постоялые дворы и цветочные дома. Нигде ничего, что хотя бы намекало на её появление. На гору Тайшань, как я уже и говорил, она не явилась. Дворец тоже обыскали. Письмо написано рукой её высочества. Не только почерк, даже бумагу и чернила проверили, сомнений нет. Его величество очень переживает и чего только не надумал, считая, что это похищение, поэтому так суров с Фан Добином.       - Хотя все прекрасно понимают, что он не при чём, - Ли Ляньхуа откинулся на стуле и расправил полы своего ханьфу. Большой и указательный пальцы его правой руки неосознанно сложились как будто в мудре гаян и начали медленные движения, потирая друг друга. – Ей кто-то должен был помогать.       Ян Юньчунь кивнул, беря снова свой кувшинчик с вином. Вся эта история его явно расстраивала и тем, что он тоже искренне беспокоился за принцессу, и собственной беспомощностью в расследовании её исчезновения.       - Мы допросили всех дворцовых слуг, охрану, принцессу Анин и её слуг, но никто ничего не знает и не заметил чего-либо необычного. Принцесса Анин сказала, что они обе были расстроены предстоящим расставанием, так как сдружились, но о намерениях куда-то уехать её величество Чжаолин ей не рассказывала, - Ян Юньчунь допил вино из своего кувшина и поднялся. – Мне пора. Нужно доставить всех арестованных разбойников в столицу. Они совершили преступления в нескольких округах, так что судить будет столичный суд. Кстати, что вы сделаете с теми двумя мальчишками? - обернулся он к Ди Фэйшэну.       - Я уже передал их в надежные руки, - глава Ди поднял тяжелый взгляд. – Получат порку, и не от девичьих рук, потом посидят… вернее полежат в темнице, а дальше их воспитанием займётся один из кланов, которому я доверяю.       - Могли бы вы устроить для меня… - внезапно заговорил, казалось бы, совсем глубоко ушедший в свои мысли Ли Ляньхуа, затем запнулся, бросив взгляд на Ди Фэйшэна. – Устроить для нас с главой Ди завтра рано утром встречу с императором?       - О чем вы намерены с ним говорить?       - Мы найдем принцессу Чжаолин, если его величество согласится отложить допрос Фан Добина.       - Он всё равно его не отпустит.       - Я и не собираюсь просить об этом, только отложить допрос и дать нам время и полномочия для расследования.       - Хорошо, завтра к концу пятой стражи ждите около главных дворцовых ворот. Император сейчас плохо спит, так что в иные дни встает очень рано. Как только попаду к нему с докладом, передам и вашу просьбу.       - Ян Юньчунь, вы должны обязательно убедить его величество. Это лучший выход для всех, - Ли Ляньхуа очень серьезно в упор посмотрел в глаза командира императорского приказа, и тот принял этот взгляд так же твердо. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, словно в немом диалоге, потом Ян Юньчунь наконец кивнул и молча вышел.       - Ты уверен, что найдешь принцессу? - заговорил Ди Фэйшэн после того, как стихли шаги в коридоре. - Я уже приказал своим людям, не привлекая внимания, собраться в столице, если они вдруг нам понадобятся для чего угодно.       - Только для поисков. Я точно уверен, что делать из семьи Фан мятежников не хочу. Так что придётся нам найти принцессу.       - Сначала ещё нужно получить одобрение императора. Он - отец, и благоразумие ему может отказать.       - Надеюсь, что мне удастся его убедить и как отца, и как императора, - Ли Ляньхуа встал. – Идём, нам надо сообщить Хэ Шуан, что мы все срочно уезжаем, чтобы успеть до закрытия ворот в столице.       Утро следующего дня. Дворцовые ворота.       Они ждали уже до часа Дракона, но Ян Юньчуня всё не было. За это время никто не выходил из дворца, и это было немного странно. Когда, наконец, ворота открылись, и он появился, пристальный обращённый на них взгляд не предвещал ничего хорошего. Некоторое время никто не произносил ни слова.       - Его величество отказал? – нарушил неестественную тишину Ли Ляньхуа, недоуменно хмурясь из-за странного поведения Ян Юньчуня, молчащего и только пытливо их разглядывающего.       - Я думал, вы не придёте, - невпопад ответил тот, заставив Ли Ляньхуа и Ди Фэйшэна насторожиться ещё больше.       - Что с Фан Добином? – тревога и плохие предчувствия отразились на напряженном лице Ли Ляньхуа.       Ян Юньчунь посмотрел на них долгим оценивающим взглядом и затем произнес слова, снова перевернувшие небо и опрокинувшие землю:       - Фан Добин сбежал.