Часть 15

4. Деревянное тело, каменное сердце.

      4.1.       Вот маленькая девочка - ей только пять лет,       Она не сознает, что разумно, что нет,       Но кланяться новой луне у алтаря       Старается девочка, на взрослых смотря.       Появление принцессы неуловимо изменило атмосферу в комнате. Лицо Ди Фэйшэна замкнулось, перестав выражать какие-либо эмоции, кроме холодного высокомерия и неприятия. Фан Добин стал, напротив, более оживленным, но в этом чувствовался не только азарт от представившейся возможности, но и легкое волнение от того, какие последствия могут быть у этого разговора. Ли Ляньхуа же как будто вернулся во времена, когда он принимал пациентов, играя роль лекаря. Его движения стали мягкими, улыбка добродушной и спокойной.       - Принцесса, желаете ли выпить вина или чая? Может быть, вы голодны? Сяобао, вызови слугу.       - Я с удовольствием выпью с вами, спасибо, - в глазах Анин плескалось веселье.       Фан Добин подскочил и дернул веревку колокольчика. Явившийся буквально через минуту слуга получил указание принести ещё вина и приборы для нового гостя.       - Глава Ди, не могли бы вы не испепелять меня так своим взглядом? - нарушила молчание Анин, когда слуга вышел. – Не то чтобы я против внимания такого яркого мужчины, но если воды много, она выливается. Вдруг, мое девичье сердечко не выдержит, и я голову потеряю от ваших жарких взглядов?       Фан Добин фыркнул, а Ли Ляньхуа чуть наклонил голову, скрывая улыбку. Ди Фэйшэн бросил в сторону Фан Добина предостерегающий от неуместного веселья взгляд и снова в упор посмотрел на принцессу.       - Откуда вы знаете меня и Ли Ляньхуа?       - Сяо Бинбин рассказал мне, кто были люди, встретившиеся нам у ворот дворца.       - Я просил меня так не называть! – Фан Добин недовольно скривился.       - Ладно-ладно, не сердись, больше не буду. Придумаю, что-нибудь другое, - Анин примирительно улыбнулась, но её слова ничуть не успокоили Фан Добина, возмущенно зыркнувшего на принцессу, ведь «что-нибудь другое» звучало ещё хуже.       - Я далека от мира боевых искусств, - продолжила Анин. – Но имя Ди Фэйшэн известно даже мне, как и некоторые истории о противостоянии ордена Сыгу и союза Цзиньюань. Наслышана я и о чудесах возвращения к жизни странствующего лекаря Ли Ляньхуа.       Упомянутый лекарь усмехнулся, оценив игру слов принцессы, а также то, что она не назвала имя Ли Санъи. Фан Добин порывался что-то сказать, но тут вошёл слуга с подносом. После его ухода, Анин сразу подняла свою чашу с вином:       - Я искренне рада познакомиться с живыми легендами, - на этот раз в её лице и голосе не было ни капли лукавства. Она вдруг сделалась совсем юной. Глаза засветились легким восторгом.       Фан Добин и Ди Фэйшэн не двинулись с места, но Ли Ляньхуа, добродушно глядя на принцессу, тоже поднял свою чашу и дал понять, что ждёт, когда они присоединяться.       Фан Добин сразу схватил свою. Ди Фэйшэн же сначала недовольно сузил глаза, но все же последовал за всеми. Признавая себя младшей, принцесса чуть отвернулась в сторону, прикрыла рот рукавом и выпила.       - Ну вот, формальности соблюдены. Пришло время вопросов. Я готова.       - Можно взглянуть на ваш меч, принцесса?       Глаза Анин расширились. Она явно не ожидала, что Ли Ляньхуа вместо вопросов попросит показать Хуанцзянь. Но, не возражая, она молча вынула меч из ножен и протянула на вытянутых ладонях. Ли Ляньхуа взял так неожиданно доверчиво переданное ему оружие. Даже в глазах Ди Фэйшэна мелькнуло удивление, потому что редко кто так легко отдавал свой меч в чужие руки, особенно если не было никакой уверенности, что они дружеские.       Хуанцзянь был таким, каким и описывала его в Лояне Шуан. Но, конечно, её слова не передавали опасную красоту этого творения талантливого мастера. Меч оказался чуть легче и тоньше Луньцзяня. Лезвие его выглядело таким же прочным и гибким, но имело другой оттенок, явственно отливая розовым. Навершие рукояти украшал серебряный орнамент с фениксом, державшим в клюве светло-коричневый, слегка подернутый дымкой кристалл. Дракон же обручем свернулся у основания.       - Что это за камень? - спросил Ли Ляньхуа.       - Дымчатый кварц, - спокойно ответила Анин, с явной любовью глядя на свой меч. – Над ним были проведены ритуалы очищения, так что он стал светлее и не подходит больше для колдовства. Символы инь-ян добавлены больше для красоты, - немного застенчиво пояснила принцесса. - На свойства камня они не должны влиять.       - А что может этот камень теперь? – живо поинтересовался Фан Добин, увлеченно разглядывая меч в руках Ли Ляньхуа, но из уважения не пытаясь к нему прикоснуться.       - Он должен приносить радость и удачу, придавать смелости, - улыбнулась принцесса. – А ещё считается, что этот камень рассеивает вокруг себя отрицательные эмоции и негативную энергию, оберегает от тёмных чар. Люди со злыми намерениями плохо себя чувствуют в присутствии дымчатого кварца и не могут взять его в руки.       Глаза Фан Добина восхищенно расширились, а Ли Ляньхуа понимающе улыбнулся. Это объясняло, почему принцесса так легко передала ему меч.       - А клинок? – продолжил спрашивать испытывающий неподдельный интерес Фан Добин. Впрочем, меч был интересен всем троим мужчинам, но Сяобао был самый юный и нетерпеливый.       - Мастер Хэ Вэйцзин использовал для клинка небесное железо и другие металлы, - в голосе Анин чувствовалось уважение к кузнецу. – Подробностей технологии я не знаю. Что касается свойств, я не все ещё опробовала. Не представилось случая. Точно могу сказать только, что он отражает часть энергии, которую нападающий направляет внутренними силами.       - Отражает? Не поглощает? – уточнил Ли Ляньхуа, отрывая взгляд от меча на принцессу.       - Да, - она кивнула. – Я ощущаю легкий толчок, а потом он бумерангом явно сильнее ударяет по противнику.       - А если вы используете внутренние силы сами?       - Я их не использую, - Анин усмехнулась. – Вы же это сами видели, господин Ли Ляньхуа.       - Почему? – впервые со времени появления в комнате принцессы подал голос Ди Фэйшэн.       - Потому что у меня их нет.       Анин отвела повыше рукав и протянула руку главе Ди, предлагая ему убедиться. Он не стал отказываться и взял её запястье.       - Это правда, - подтвердил Ди Фэйшэн через несколько секунд. При этом он выглядел слегка озадаченным, поскольку это не вязалось с другими навыками принцессы, так что он закономерно задал следующий вопрос:       - Вы лишились внутренних сил в результате болезни или какого-то воздействия?       - Не совсем, но это личное, я не хочу отвечать.       - А если я буду настаивать?       - Как? Отшлепаете меня? – в голосе принцессы появилась язвительность.       Мужчины замерли и смущенно затихли. Даже скулы Ди Фэйшэна слегка покраснели от двусмысленности этого вопроса, а челюсти сердито сжались. Ли Ляньхуа протянул меч обратно Анин. Она приняла его и убрала в ножны.       - Никто из здесь присутствующих не собирается причинить вам вред, - мягко произнес, наконец, Ли Ляньхуа.       - Я знаю, - Анин опустила взгляд. – Просто не люблю, когда меня принуждают к тому, чего я не желаю. Я сразу предупредила, что расскажу только то, что могу и хочу.       - Можете ли вы тогда сказать, кто в первый день 11 лунного месяца лечил меня в деревеньке Фуцзы?       - Нет, - не раздумывая ни секунды, ответила Анин.       - Нет - не можете, или нет - не знаете?       - Не могу. Это не только мой секрет, это касается моей страны и моей семьи.       - Но это важно, Анин! – Фан Добин даже подскочил, раздосадованный таким ответом. – Меридианы Ли Ляньхуа не работают нормально, и он лишился внутренних сил.       - Ну и что? – Анин подняла взгляд не на него, а на Ли Ляньхуа. – У вас какие-то проблемы со здоровьем? Вы испытываете боль или другой дискомфорт?       - Нет, - Ли Ляньхуа улыбнулся, понимая к чему она клонит.       - Но он величайший мастер боевых искусств! – не унимался Фан Добин. – А теперь не может использовать ни одну из своих техник.       - Это доставляет вам сильные неудобства? – Анин уже насмешливо смотрела все также только на Ли Ляньхуа.       Тот ответил не сразу, опустив взгляд и расправляя совершенно не нуждающиеся в этом полы своего ханьфу.       - Нет, в этом нет неудобства.       - Ерунда, - Ди Фэйшэн не скрывал своего недовольства, хотя и не так темпераментно, как Фан Добин. – Не изображай из себя смиренного монаха. Кроме того, это доставляет неудобство мне, - он с сарказмом подчеркнул неуместность такого определения по отношению к отсутствию внутренних сил. – Я вынужден таскаться с тобой везде, чтобы восстановить твои меридианы.       - Я уже говорил, что можешь не утруждать себя и оставить эту затею, - тихо произнес Ли Ляньхуа.       - А я уже говорил, даже не мечтай. Где в Северной Дан находится племя Сяо? – внезапно без всякого перехода требовательно спросил Ди Фейшэн у принцессы.       - Зачем оно вам?       - Их шаманы, возможно, знают, как вылечить его меридианы.       - Шаманы племени Сяо вам не помогут.       - Почему?       - Потому что они не помогают чужакам. И вы их не найдете, даже если я скажу, где они находятся.       - Они скрыты каким-то колдовством?       - Что-то вроде того, - неопределенно ответила Анин.       - Снова что-то вроде того, - недовольно повторил Фан Добин. – Анин, это важно, пожалуйста.       Принцесса вздохнула.       - Тогда вам придется поехать со мной к моей матери. Она урожденная племени Сяо. Если она согласится вам помочь, это единственная возможность.       - Значит завтра же едем!       - Нет. У меня есть ещё дела здесь.       - Вы хотите расследовать смерти торговцев? – Ли Ляньхуа поднял взгляд на принцессу. В нем ещё чувствовались отголоски затаенной боли, которую, видимо, пробудил в нём весь этот разговор о его меридианах.       - Да. Вы мне поможете? – лицо принцессы снова стало совсем юным и невинным, как будто не она некоторое время назад демонстрировала непоколебимую твердость и дерзость, граничащую с неприличием.       - Боюсь, вы не оставили нам выхода, принцесса.       - Прекрасно! – Анин озорно улыбнулась. Она меняла маски так быстро, что оставалось только дивиться этой способности в столь юном возрасте. – Можете называть меня по имени. Мы сейчас не при дворе, церемонии ни к чему. С чего мы начнем?       Ли Ляньхуа улыбнулся её энтузиазму. Фан Добин тоже был доволен такому исходу. А вот глава Ди явно не разделял общее воодушевление. Однако, ситуация была такова, что грубая сила тут не могла помочь, так что Ди Фэйшэн позволил Ли Ляньхуа поступать так, как тот посчитает нужным.       - Начнем с начала, Анин, - Ли Ляньхуа дал понять, что принял предложение принцессы. – Расскажите, как и когда были убиты первые трое торговцев, и о чем был ваш разговор с Ши Цзяном.       Анин кивнула:       - Я расскажу, но вам придётся набраться терпения, это долгая история, - она на один вздох замолчала, собираясь с мыслями. - До Шан Бохуна в Пуяне умерли трое крупных торговцев. Первый, Мэн Хаожань занимался изготовлением бумаги. Его нашли мертвым в спальне 26 августа, как раз в последний день фестиваля голодных духов. За одну ночь его волосы поседели, а на лице застыло выражение то ли муки, то ли ужаса. Никаких повреждений на теле не обнаружили. Эту смерть в конце концов сочли естественной, хотя в городе разное болтали, в том числе и то, что его забрал дух его старшего брата Мэн Божаня, который утонул бездетным.       - Чем же вас привлекла эта смерть? – Ли Ляньхуа, как и все остальные, внимательно слушал Анин.       - Она и не привлекла. Даже когда умер второй торговец - Тао Сюнцзы, мы не обратили на это особого внимания.       - Когда вы говорите «мы», Анин, вы имеете ввиду… - Ли Ляньхуа замолчал, ожидая продолжения от принцессы, но она тоже некоторое время молчала, слегка улыбнувшись.       - Это тоже вопрос, на который я не смогу дать ответ, поэтому будем считать, что я говорю о своей стране и семье.       Ли Ляньхуа кивнул, принимая и это.       - Тао Сюнцзы был крупным торговцем керамикой, в том числе высокого качества, которая ценилась как произведение искусства. Он владел несколькими мастерскими в разных городах. Одна была открыта им незадолго до смерти в вашей столице. Но переехать туда ему было не суждено. В 15-й день восьмого лунного месяца на Праздник середины осени он утонул в кувшине во дворе своего дома в Пуяне.       - Где?! – на этот раз общее удивление выразил Фан Добин.       - Во дворе у Тао Сюнцзы стоял большой кувшин, размером с бочку. Ему нравилось делать иногда что-то такое необычное. Моя мать тоже любит редкости и купила два подобных, поэтому я знала про этого торговца, и примерно представляю, каким был тот кувшин. Очень тяжелый. Одному человеку его практически невозможно сдвинуть с места. Эти кувшины ставили для украшения только в очень больших домах или во дворце.       - Как же Тао Сюнцзы оказался в кувшине?       - По официальной версии он пришёл поздно вечером сильно пьяный, каким-то образом уронил в кувшин лунного кролика из своей мастерской и полез доставать. Опрокинувшись, не смог выбраться. Кувшин был наполнен наполовину дождевой водой, так что он быстро захлебнулся. Слуги вытащили уже труп. Эту смерть сочли несчастным случаем.       - Но вы так не считаете?       - Сейчас да.       - Отчего же?       - Когда был убит торговец тканями Цю Минцзэ… - Анин замялась, явно подбирая слова, - кое-кто из моей семьи был в Пуяне.       - Спрашивать о том, кто это был и что он тут делал, вероятно, тоже бесполезно? – Ли Ляньхуа насмешливо улыбнулся.       Анин посмотрела на него, отзеркалив такую же улыбку.       - Очень любезно с вашей стороны, господин Ли Ляньхуа, сразу избавить меня от бесполезных вопросов. Тем более, тогда этот человек был в Пуяне проездом и не намеревался задерживаться, так что к расследованию его резоны не имели никакого отношения. Это было на 9 день 9 лунного месяца.       - Снова праздник, - усмехнувшись, отметил Фан Добин. – И как же умер Цю Минцзэ? Дай угадаю, перепил вина из хризантем и упал с лошади? Или нет… подавился бараньей костью?       - Почти… Он умер не в Пуяне, а в холмах на западе. Во время восхождения сорвался и разбился.       - Снова несчастный случай?       - На этот раз нет. Провели расследование, даже было два подозреваемых. Поскольку моя семья раньше покупала ткани Цю Минцзэ, то тот человек решил задержаться и узнать, чем всё закончится. К тому же он вспомнил, что недавно совсем уж нелепо умер Тао Сюнцзы, и это начинало беспокоить. Про Мэн Хаожаня мы сначала даже не знали, потому что он меньше других торговал с Северной Дан. Но после третьей смерти был составлен и отправлен семье полный отчёт, так что с этого момента я могу рассказать более подробно о том, что происходило тогда в Пуяне. __________       9 день 9 лунного месяца. Холмы к западу от Пуян.       Тело Цю Минцзэ лежало внизу крутого склона, поросшего деревьями и кустарником. Лицо и руки были исцарапаны, а под головой растеклась небольшая лужа крови. На камне чуть выше тоже можно было увидеть кровь и несколько волос, содранных с затылка при ударе об него. Помятые кусты и трава ещё выше безошибочно указывали, откуда скатился погибший. Метрах в трех в стороне стоял на коленях седой мужчина и беспрестанно молился. Взгляд его был наполнен ужасом, слезы проложили мокрые дорожки на слегка запыленном лице. В его бормотании можно было уловить просьбу о прощении. Ещё чуть дальше офицер ямэня разговаривал с двумя мужчинами.       - Вы видели, как упал Цю Минцзэ?       - Нет, мы были там, за деревьями, - мужчина постарше махнул рукой вниз тропы. – Раздался треск кустов, и мы остановились, опасаясь, что это оползень. Но всё быстро стихло, и тогда мы пришли сюда и увидели лежащего человека.       - Он был жив?       - Нет, - тот же мужчина помотал головой. – Я поднес палец ему к носу, дыхания не было. – Потом прибежал этот слуга, - он кивнул в сторону кланяющегося как болванчик мужчины.       - Он говорил что-то?       - Да, он кричал: «я не хотел, очнитесь, хозяин», и тряс тело. Мы оттащили его, сказав, что его господин уже мертв. Тогда он встал там на колени и больше не поднимался. Мы некоторое время были в растерянности, так как нужно было вернуться в город и сообщить о случившемся, но оставаться кому-то одному было страшно. Этот слуга выглядел как сумасшедший. Не прошло и половины времени, что горит палочка благовоний, как с горы спустился какой-то мужчина. Мы попросили его сообщить в ямэнь о происшествии и дождались вас.       - Вам нужно будет тоже прийти сегодня в ямэнь и подписать ваши показания.       - Так мы можем сейчас уйти? – воскликнул младший. – Спасибо, господин офицер, - активно кланяясь, он попятился, - а то живот уже сводит от голода.       - Да, но обязательно вечером зайдите в ямэнь.       - Конечно-конечно, - мужчины дружно закивали и засеменили вниз по тропинке.       - Этого отвести в ямэнь, - кивнул младшим подчиненным на слугу офицер. – Я пойду посмотрю, что наверху. Когда принесут носилки, забирайте тело, я вас догоню.       Один большой час спустя. Пуян. Ямэнь.       Коронер закончил осмотр тела Цю Минцзэ, накрыл его светлой материей и сел за стол, чтобы написать отчёт. Громкий спор снаружи привлек его внимание, и он уставился на дверь в колебаниях, выйти посмотреть или не стоит. Голоса приближались, так что он уже четко расслышал слова старшего офицера ямэня:       - Госпожа Цю, вам пока нельзя сюда. Врач ещё не закончил свою работу. Вздохнув, коронер все же поднялся и, подойдя к двери, крикнул:       - Я закончил, вы можете войти.       Вскоре рядом с телом собрались кроме коронера офицер ямэня, а также супруга погибшего - женщина лет сорока, в сопровождении молодого слуги.       - Желаете посмотреть, госпожа? – счел нужным уточнить коронер.       Госпожа Цю, прижимавшая ко рту уже мокрый от слёз платок, сдерживая всхлипы, кивнула. Коронер откинул ткань, и все увидели лежащего на спине Цю Минцзэ. Во время осмотра коронер уже частично стер кровь с его лица, чтобы лучше рассмотреть все повреждения. Супруга разразилась рыданиями, а слуга подхватил её под локоть, успокаивая, но при этом он с любопытством вытягивал шею, стараясь получше разглядеть погибшего хозяина.       - Ваш муж скончался от удара головой о камень при падении. Все остальные синяки и ссадины похоже на такие, какие можно получить ударяясь о камни, кусты и деревья. На первый взгляд несчастный случай.       - Но мой супруг боялся высоты, он не подошёл бы к краю обрыва, - всхлипывая, произнесла женщина.       - Да, сопровождавший вашего супруга слуга, - вступил в разговор офицер ямэня, - тоже что-то такое говорил об этом. Но он совершенно не в себе, только твердит, что это он во всём виноват.       - Нет, старик Цю никогда бы не причинил вреда моему мужу. Он его дальний родственник и служит ему с детства.       В этот момент парнишка-слуга подергал госпожу за рукав и что-то тихо ей сказал. Она нахмурилась и внимательно посмотрела на ногу Цю Минцзэ. Через ткань в верхней части обуви на правой ноге проступали маленькие капельки крови.       - А что это за рана? – показала она на эти капли, обращаясь к коронеру.       - Перед смертью вашего мужа в ногу укусила змея. Но яд не успел распространиться и не причинил никакого вреда, потому что сердце уже не билось, и кровь не циркулировала.       - Мой бедный муж упал, спасаясь от змеи?       - Мы это как раз пытаемся выяснить у вашего слуги, но он совершенно не способен внятно отвечать, - хмуро ответил офицер ямэня.       - Позвольте, я поговорю с ним.       - Хорошо, госпожа Цю, идёмте.       Комната для допросов.       - Зачем вы приковали его? – возмутилась госпожа Цю, едва они вошли в помещение, судя по цепям и прочим атрибутам, для допросов с пристрастием. - Вы его пытали? – Она с ужасом и гневом смотрела на разбитый лоб старого слуги.       - Какие пытки, это для его же блага, - с досадой в голосе ответил офицер. – Мы боялись, как бы он не сделал с собой чего. Он уже попытался разбить голову о стену.       - Развяжите его!       - Как скажите, - соглашаясь, офицер не скрывал своё недовольство. – Но, если он снова начнет буйствовать, не обессудьте, я не буду с ним терпелив.       Со старика сняли цепи, и он тут же бросился перед госпожой Цю на колени с криком: «Это я во всем виноват!», после чего с силой ударился головой об пол.       Офицер поднял брови, выразительно показывая всем своим видом, что он же предупреждал. Но второй раз стукнуться лбом старику помешал молодой слуга, подставивший свою ладонь. Не получив ожидаемого удара, старик очумело уставился на руку, которой тряс перед его носом парнишка. С тыльной стороны ладонь покраснела, приняв на себя всю твердость пола. Старик перевел взгляд на лицо парня и растерянно захлопал глазами и потряс головой.       - Лао Цю, встань, пожалуйста, и расскажи что произошло, - ласково, но всё ещё дрожащим от слёз голосом, попросила его госпожа Цю.       Её слуга тут же подхватил старика под мышки, помогая подняться. Лао Цю позволил усадить себя на стул, где был до этого прикован цепями. А госпоже Цю офицер предложил присесть на свой.       - Ох, госпожа, вы же знаете, господин собрался подняться на холм. Ну, как делал это и раньше, чтобы завершить праздник по традиции для благополучных пожеланий всей семье. Я сопровождал его, - начал свой рассказ старый слуга. – По пути к нам присоединился Су Тайшэн.       - Кто это? – тут же задал вопрос офицер ямэня.       - Знакомый господина, - старик скривился, как будто съел лимон. – Не знаю, чем уж этот проходимец привлек господина, что тот дружбу с ним начал водить.       - Проходимец?       Старик не отвечал, видимо, разрываясь между собственным неприязненным отношением к Су Тайшэну и уважением выбора покойного господина.       - Мне он тоже не очень нравился, - прервала молчание госпожа Цю. – Су Тайшэн вышел из монашества по собственному желанию, такие люди мне кажутся ненадежными. Супруг же говорил, что у него были на то веские причины, но не называл их.       Офицер кивнул и повернулся к старику Цю:       - Что было дальше?       - Мы прошли половину пути, когда у меня прихватило живот. Я сказал господину, что отойду в кусты, а потом догоню. Но господин сказал, что мои ноги слишком старые, чтобы догонять, и попросил Су Тайшэна подниматься без нас и подождать наверху.       - Это было в том месте, где обрыв?       Старик кивнул, снова приобретая вид человека, готового рвать на себе волосы.       - Лао Цю, - поспешила привлечь его внимание госпожа Цю. – Ты видел, как упал господин?       Тот снова кивнул, начиная раскачиваться. Офицер ямэня со вздохом прикрыл глаза, понимая, что сейчас начнется истерика и продолжения им не видать. Внезапно парнишка-слуга снял со своего пояса флягу, открыл и плеснул водой прямо в лицо старику. Тот оторопело заморгал мокрыми ресницами и машинально утерся рукавом. Госпожа Цю покачала головой на эту выходку, но поскольку взгляд Лао Цю стал снова осмысленным, не стала распекать парня.       - Что было дальше? – задал вопрос в более безопасной формулировке офицер ямэня.       - Я уже собирался выходить из кустов, и тут услышал крик господина. Тогда я поспешил к нему. И я увидел, как господин пятится к обрыву, глядя на что-то под ногами. А потом он вдруг запрокинул голову и откинулся назад, отступая… А потом… Потом он оказался совсем на краю обрыва. И его ноги, они соскользнули, он хватался за кусты, но не мог, они были далеко, и он… Он полетел вниз. Я побежал обратно по тропе. Внизу уже были двое мужчин, а господин, он там лежал, и кровь... Они сказали, что господин мертв. Это я, я во всем виноват! – снова запричитал старик. – Мой плохой старый живот! Мои плохие старые ноги! Если бы только я не остановился там, господин был бы жив!       Некоторое время все молчали, обдумывая услышанное и игнорируя его крики.       - Мы можем забрать его домой? – тихо спросила госпожа Цю, наконец.       - Да, после того как он подпишет свои показания. И у меня есть ещё вопрос. Лао Цю, вы видели потом Су Тайшэна?       Лао Цю прервал свои стенания и поднял на офицера удивленный взгляд.       - Так и вы его видели. Он спустился с горы, и те мужчины отправили его сообщить в ямэнь о смерти господина.       Офицер нахмурился.       - Пришедший мужчина представился другим именем. Мы хотели, чтобы он проводил нас до места, но он попросил его отпустить, сославшись на то, что его жена должна вот-вот родить, и он опасается надолго оставлять её одну. Вы уверены, что это был Су Тайшэн?       - Конечно, я ни с кем не перепутаю этого проходимца!       - Но зачем ему называться другим именем? – на лице госпожи Цю отразилось явное недоумение.       - Мы немедленно найдем его и узнаем.       - Сообщите мне, пожалуйста, если будут какие-то новости.       - Конечно, госпожа Цю.       __________       - Су Тайшэна так и не нашли, он сбежал из города, - закончила свой рассказ об этом происшествии Анин. – Старик Цю потом вспомнил, что у этого человека с собой был странный короб, как будто для еды, но с дырочками. А ещё, в тот день по тропе прошло много людей. Змеи обычно избегают людных мест, так что не понятно, откуда взялась та змея.       - Вы думаете её принес Су Тайшэн? – спросил Ли Ляньхуа, переглядываясь при этом с молчаливым Ди Фэйшэном. Их взаимопонимание не осталось незамеченным Фан Добином, и он слегка нахмурился, словно досадуя, что даже не догадывается, какие могут быть у этих двоих свои особенные мысли.       - Да, очень вероятно, что он задумал с её помощью убить Цю Минцзэ на вершине, но из-за больного живота старика случай подвернулся раньше. Брошенная им змея напала на первого, кто был ближе. Испуганный Цю Минцзэ попятился к обрыву, потерял равновесие и упал.       - А Лао Цю, случайно, не был уже подслеповат? – задумчиво спросил Ли Ляньхуа.       Анин улыбнулась, как будто была довольна этим вопросом.       - Был, вы верно догадались, господин Ли Ляньхуа, так что он мог не заметить, что кроме змеи, в его господина был брошен потом камень. Именно поэтому тот откинулся назад и окончательно потерял равновесие на краю обрыва.       - Откуда такая уверенность про камень?       - Лицо Цю Минцзэ было исцарапано, но голова разбита только сзади. Однако на лбу ближе к линии волос была небольшая вмятина, как от мелкого камушка. В том месте, где он падал, таких мелких камней не было, только большой валун.       - Как вы это узнали?       - У нас свои источники, - снова уклончиво ответила Анин. Разумеется, настаивать никто не стал.       - Что ж, про смерть Цю Минцзэ всё достаточно ясно, кроме мотива Су Тайшэна. Но чем в этом случае мы-то можем вам помочь? – задавая этот вопрос, Ли Ляньхуа постучал себя пальцем по лбу. Это вызвало ухмылку Ди Фэйшэна. Фан Добин, заметив эти реакции, ещё подозрительнее прищурился. Он убедился, что они что-то скрывают. Анин же, видимо, сочла, что мужчинам не понравился её отказ назвать свои источники, или что они не верят ей.       - Я не могу назвать, откуда знаю эти подробности, но клянусь, это совершенная правда! – заявила она пылко, вызвав ещё одну лёгкую улыбку Ли Ляньхуа и насмешку Ди Фэйшэна.       Её это явно задело, но в этот раз принцесса сдержалась, продолжив уже спокойным тоном:       – Вы поймете все сложности этого расследования и его важность не только для моей, но для вашей страны, когда я расскажу, что мы позже смогли узнать о двух предыдущих смертях. Это было сложнее, так как прошло много времени…