Часть 16

      12 день 9 лунного месяца.       - Госпожа, я получил копию отчёта коронера о смерти Тао Сюнцзы, - Лао Цю с поклоном протянул свернутый лист бумаги вдове Цю Минцзэ.       - Передай его нашему гостю, - женщина в таких же, как и у старого слуги, белых траурных одеждах даже не стала брать свиток в руки, указав кивком головы на сидевшего напротив неё за столиком молодого человека, выглядевшего обманчиво просто. Однако насыщенный синий цвет его ханьфу безусловно указывал на высокое положение, вероятно, из семьи чиновников.       Они пили чай в беседке во дворе дома семьи Цю. Молодой человек благодарно улыбнулся, принимая бумаги, и тут же углубился в чтение.       - Нет ли возможности мне посмотреть на тот кувшин? – он отложил отчёт, подняв глаза на госпожу Цю. Она перевела вопросительный взгляд на старика.       - Я догадался, что вас это может заинтересовать, так что поспрашивал людей, - кивнул Лао Цю. - Вдова Тао не могла выносить вида этого кувшина после смерти супруга. Желающего купить вещь с такой историей не нашлось, так что кувшин разбили, а черепки выбросили.       - Было ли что-то необычное в тот день на празднике Луны?       - Нет, господин, - госпожа Цю отрицательно качнула головой. – Как всегда проходила большая ярмарка. Праздники для семьи Тао - прибыльный период. Люди скупают глиняных кроликов и много других красивых вещей на подарки, все запускают бумажные фонарики. Молодежь играет в шарады. Мы отобедали днем у начальника управы с несколькими самыми богатыми и влиятельными семьями города, там были и супруги Тао. В знак уважения были преподнесены подарки чиновникам. Тао Сюнцзы подарил нам такого же кролика, какого потом нашли в том кувшине. Он был в хорошем настроении, но пил не много. Не представляю, где бы он потом мог так опьянеть, чтобы свалиться в кувшин.       - Не могли бы вы мне его показать, того кролика?       - Я тоже выбросила его, - госпожа Цю смущенно улыбнулась. – Не люблю держать в доме вещи, вызывающие плохие воспоминания. Есть ли что-нибудь полезное в отчете коронера? – спросила она в свою очередь.       Молодой человек отрицательно покачал головой, его взгляд стал рассеянным, как у человека, погруженного в раздумья.       - Были ли ещё неожиданные или подозрительные смерти богатых людей в Пуяне? – спросил он после некоторого молчания, которое никто не осмеливался нарушать, что в очередной раз указывало на высокий статус гостя.       - Единственный случай, который можно назвать подозрительным, это смерть торговца бумагой Мэн Хаожаня, - отозвался старик Цю и посмотрел вопросительно на свою госпожу. Получив одобрительный кивок, он продолжил:       - Я осмелился взять на себя инициативу и купил также копию отчета о его смерти.       - Лао Цю, ваша прозорливость удивительна, - улыбнулся молодой человек, - моё первое впечатление о вас в ямэне было совершено другим.       - Я был тогда сам не свой, да и вас не признал, господин, глаза подводят, - вздохнул старик. Его лицо скорбно вытянулось, а морщины обострились. – Служа хозяину и хозяйке столько лет, я многому научился, но оказался не готов к тому, что господин уйдет раньше меня.       - Лао Цю – единственный из наших служащих посвящен в отношения с вашей матушкой, потому что он фактически член семьи, - пояснила госпожа Цю. – Так что ему приходилось выполнять много щекотливых поручений, проявляя самостоятельность, когда того требовали обстоятельства.       Молодой человек кивнул, забирая новый отчёт, и жестом предложил до сих пор стоявшему на ногах старику присесть за стол. Тот снова бросил взгляд на свою хозяйку и, только получив её одобрение, аккуратно присел на край стула.       - Что ещё вам удалось узнать? – прочитав, спросил гость, имея теперь основания думать, что у старика в рукаве припрятана и другая ценная информация.       - Не много, - хоть и скупая, но довольная улыбка указывала, что это немногое он считает важным. – Незадолго до смерти Мэн Хаожань ездил в столицу, и сопровождавший его управляющий за приличную сумму рассказал мне, что его приглашал министр Фан Цзэши. Они обсуждали введение в стране бумажных денег. Министра интересовало, есть ли у Мэн Хаожаня уникальный рецепт изготовления бумаги, которую было бы сложно подделать.       - Император Великой Си планирует ввести в оборот бумажные деньги? – в глазах гостя было неподдельное удивление и интерес. – Я полагал, что его больше занимают искусства, а не экономика.       - Не смею судить о помыслах и склонностях императора, но министр Фан определенно вынашивал эту идею. Однако Мэн Хаожань умер раньше, чем они до чего-то договорились.       - Старый конь дорогу знает. Министр Фан далеко мыслит.       Лао Цю согласно кивнул, замолчав, но беспокойные движения его рук, поглаживающих одна другую, говорили, что есть нечто, что он хочет, но не решается сказать.       - Что-то ещё? – подтолкнул его гость. – Что бы это ни было, я не буду недоволен.       - Да, тот помощник ещё наболтал какую-то чертовщину, что и повторять неловко, - старик нахмурился. – Мой господин всегда говорил, что на свете много удивительных вещей, но все они дело рук человеческих, а этот… и не холодно, а дрожит, - Лао Цзю презрительно скривился. – В общем, не знаю, примерещилось ли кому со страху или правда, но в тот день якобы в доме появился призрак Мэн Божаня.       - Кто это?       - Старший брат Мэн Хаожаня, - госпожа Цю вздохнула. – Он умер бездетным полтора года назад, так что семейное дело перешло ко второму брату. В народе говорят, что умершие бездетными мужчины становятся самыми злыми духами. Слуги Мэн Хаожаня были перепуганы из-за внезапной кончины хозяина, вот и придумывают всякую чепуху.       - А как умер Мэн Божань?       - Утонул.       - Не в праздник ли драконьих лодок?       - Нет. С чего вы так решили? – брови госпожи Цю удивленно взметнулись вверх.       - Да так, - усмехнулся её гость. - Пусть умерло смертное тело, но дух остается вечным. Я не верю в злых духов. Все призраки – плод человеческого воображения или созданная специально иллюзия. Но как же утонул Мэн Божань?       Госпожа Цю посмотрела на старика, давая ему понять, чтобы эту часть он рассказал сам.       - Мутная была история, - протянул тот, хмурясь. – Хуанхэ тогда широко разлилась, и притоки её тоже. Подтопило одну из мастерских Мэн Божаня в деревне на западе. Не знаю, зачем его самого туда понесло, мог бы кого-то из управляющих послать.       - Разве мастерские ставят в деревнях?       - Обычно нет, но в тех краях растёт какой-то цветок, который только сразу после срезки можно использовать для приготовления особой бумаги. Если сок его хоть немного постоит, то цвет вместо красного становится грязно-коричневым. Поэтому он и поставил мастерскую прямо в той деревне. Бумага эта очень уж хороша для праздничной каллиграфии. Ярко-алая, такой нигде больше не купить, так что все знали, откуда её Мэн Божань привозит. В лавке в день поставки всегда очередь была, но мало кому доставалось, потому что сначала получали те, у кого были особые заказы.       - Кто же это?       - Так понятно кто, - старик глянул на гостя, проверяя, серьезно он спрашивает или так, потешается. Но тот смотрел без улыбки, и Лао Цзю, вздохнув, пояснил. - Половина отправлялась к императорскому двору, потом местные чиновники и все важные люди в городе получали свои заказы. Мой господин тоже всегда покупал её. А если что-то оставалось, то выставляли в лавку на продажу.       - И что же в тот раз произошло?       - Из деревни этой Мэн Божань повез какую-то девушку, которую вроде как хотел взять себе в служанки, но лодка перевернулась, и он утонул.       - А девушка? - Говорят выплыла. Она на реке выросла, плавала хорошо, а Мэн Божань - как топор.       - И где она теперь?       - Это мне неведомо. Надо думать, в деревне осталась.       - И её не подозревали?       - Так лодка на глазах деревенских перевернулась. Они ныряли, да река быстрая, куда там. Только ли через три тело на берег на повороте выкинуло.       - А почему история мутная?       - Да говорят, отец этой девушки против был, и что-то такое сказал, что смерть Мэн Божаня видит. Но тот только посмеялся, денег ему отвалил кучу и в лодку девчонку забрал. А лодка на ровном месте перевернулась, ни стремнины, никаких других препятствий там не было. Лодочник говорит, что как будто что-то в борт толкнуло, они накренились и другим бортом воды черпнули. Мэн Божань перепугался, стал метаться и за борта цепляться, ещё больше лодку раскачал, так и перевернулись.       - Лодочник тоже выплыл?       - Конечно! Ему-то тем более с чего тонуть? Все лодочники плавать умеют получше рыб.       - А что же Мэн Божаню не помог?       - Лодку развернуло, и они по разные стороны оказались, так что лодочник даже не видел, как тот под воду ушёл.       - Это всё?       - Да, господин.       - Сделайте ещё копии этих отчетов и переправьте моей матушке. Скоро полнолунье, я больше не могу здесь задерживаться. Если сложится, на обратном пути заеду, или матушка пришлёт кого-нибудь расследовать это дело. Пока собирайте всю информацию, какую найдете.       ______________       - Мой отец, правда, планировал предложить его величеству начать выпускать бумажные деньги?       - Если бы вы, молодой господин Фан, занимались тем, что вам положено, а не болтались по Цзянху, то знали бы об этом лучше принцессы другого государства, - не преминула вставить очередную шпильку Фан Добину Анин.       Ди Фэйшэн хмыкнул, а Ли Ляньхуа, чуть улыбнувшись, покачал головой, взглядом прося вспыхнувшего Фан Сяобао успокоиться.       - Так было расследование?       - Нет, господин Ли Ляньхуа, как раз мне оно и поручено, и я прошу вашей помощи, так как наслышана о ваших способностях.       - Я уже обещал помочь. Есть что-то ещё, что вы можете нам рассказать?       - Да. Лао Цзю выяснил, кто была та девушка, которую пытался увести Мэн Божань. Знакомая вам певчая птичка. Её отец сегодня на площади предсказал смерть Шан Бохуну и точно также он предсказал два года назад смерть Мэн Божаня.       - Что вы имеете ввиду под точно также?       - Его словами было и тогда, и сейчас: «Он погасил свечу этого человека». Си Лин и её отцу покровительствует Ши Цзян. И, как выяснили мои люди, в его разбойничью шайку входил Су Тайшэн. Но потом они поругались, и тот завел дружбу с Цю Минцзэ. Я встречалась с Ши Цзяном, чтобы узнать побольше обо всех этих людях.       - И как, удалось?       - Не совсем. Я смогла только убедить его дать мне возможность поговорить с Су Тайшэном. Певунью и её отца он запретил беспокоить.       - Он здесь? – Ли Ляньхуа в очередной раз переглянулся с Ди Фэйшэном, а Фан Сяобао недовольно стиснул зубы.       - Су Тайшэн? Да. А что вас так удивляет? – принцесса внимательно всматривалась в Ли Ляньхуа и Ди Фэйшэна, не скрывая своей настороженности их поведением.       - Ну он же подозреваемый в убийстве, и он сбежал. Зачем ему возвращаться?       - Эти разбойники все скрываются от закона, так что с ними он рискует не больше, чем в одиночестве.       - Пожалуй… - легко согласился Ли Ляньхуа. – Тогда мы можем с ним встретиться вместе с вами?       - Да, именно этого я бы и хотела. Мы договорились с Ши Цзяном, что я приду со своим сопровождением завтра утром в условленное место, откуда нас проводят в их логово. Я согласилась, что мне завяжут глаза в обмен на то, что я буду не одна.       - Почему он вообще стал с вами сотрудничать?       - Я бы не назвала это сотрудничеством… Они сейчас остро нуждаются в деньгах. Я обещала щедро заплатить за возможность поговорить с Су Тайшэном. Думаю, будь это кто-то другой из его людей, Ши Цзян бы не согласился, но Су Тайшэна он явно недолюбливает.       - Хорошо. Ещё один вопрос. Отчёты коронера…       - Да, вот копии. Я была уверена, что вы сами захотите их прочитать, - Анин достала три свитка и положила на стол. – Уже поздно. Я оставлю вас, - она пружинисто встала из-за стола. Это была грация не юной барышни, а тренированной воительницы. - Завтра в час зайца встретимся внизу. Завтрак за мой счёт.       - Не нужно.       - Но я так хочу, - озорно улыбнулась Анин уже в дверях, демонстрируя, что она всё-таки принцесса.       - Выкладывайте! – потребовал Фан Добин, как только принцесса скрылась за дверью.       - О чём ты? – Ли Ляньхуа смотрел на него с таким невинным и недоуменным видом, что любой бы купился, но только не познавший во всех проявлениях его мастерство уходить от ответов.       - Что вы знаете о Су Тайшэне?       - Да почти ничего, в этом и проблема, - Ли Ляньхуа задумчиво отпил чая.       - Ага, и под почти ты имеешь в виду, что вы знали его 10 лет назад, так что я снова должен почувствовать, что мои волосы короче, и я гожусь только играть в догонялки, - Фан Добин даже не скрывал свою досаду.       - Наконец-то ты осознал своё место, - Ди Фэйшэн откровенно веселился. Фан Добин бросил в его сторону яростный взгляд, но сдержался.       - Сяобао, - голос Ли Ляньхуа стал мягким, почти нежным. – Ты ошибаешься. Позже выросшие рога, тем не менее, длиннее ушей. Я и А-Фей рано достигли вершин, но наломали столько дров, что и через десять лет не можем все разобрать, а ты знаешь и умеешь не многим меньше нас, но не допустил ни одной серьезной ошибки и, насколько я тебя знаю, терпелив и не торопишься с выводами, так что и в этот раз не спеши надумывать.       - Да расскажи ты ему уже, хватит сопли утирать, как младенцу, - несмотря на насмешливый и грубоватый тон Ди Фэйшэн выглядел расслабленно и по-своему дружелюбно, так что даже соизволил сам добавить: – Этого мерзавца Су Тайшэна мы никогда не видели, но я очень хочу его увидеть и собственноручно свернуть ему шею.       Все следы обиды мгновенно были стерты с лица Фан Добина заменившими их любопытством и азартом сыщика.       - Пока мы ехали в столицу, столкнулись с бандой, грабившей в маленьких городках. А ещё они забирали в рабство для продажи чженям мальчиков и молодых мужчин.       - Ты про тяньгоу? – глаза Фан Добина заблестели пониманием. – Шуан мне рассказала о том, как вы с ними разделались. Су Тайшэн тоже из тяньгоу?       - Он их предводитель. Единственный, кому удалось сбежать.       - Ещё одного шанса я ему не дам, - прищуренные глаза Ди Фэйшэна однозначно не предвещали ничего хорошего Су Тайшэну.       - Вышедший из монашества, ставший разбойником, собирающий рабов и ценности для чженей… - Фан Добин замолчал, вероятно, разбирая мысленно все известные к этому моменту факты. – Что его связывало с чженями? И зачем ему убивать торговца тканями Цю Минцзэ?       - Про первое пока не понятно, но второе как раз вытекает из первого, - Ли Ляньхуа тоже углубился в размышления, по старой привычке потирая указательным пальцем большой.       - Думаешь, Цю Минцзэ был резидентом Шиляо, и поэтому Су Тайшэн его убил?       - Принцесса Анин практически и не скрывала, чем занимался Цю Минцзэ кроме торговли тканями. Разве что не назвала имён, на кого именно из семьи Шиляо он работал и с какой целью.       - Шиляо планируют войну с Великой Си?       - Не похоже… Скорее стремятся предотвратить нападение на них самих клана Чженей.       - Тогда тот молодой господин, что гостил у Цю и посещал ямэнь под видом слуги, может быть тем, ну тем самым юным героем, который потом спас тебя?       - Вполне вероятно, особенно потому, что в той деревне мы нашли оружие, предназначенное для чженей.       - А он-то был там именно с этой целью – найти их схрон, но не смог! – глаза Сяобао расширились от понимания, наконец, того, что так долго было загадкой. – Выходит, он просто случайно подобрал тебя?       - Да, похоже, мне просто повезло вывалиться из лодки ему под ноги, - усмехнулся Ли Ляньхуа.       - Это либо один из братьев Анин, либо кто-то из тайной службы императора.       - Бесполезно сейчас гадать, да и не важно, - Ли Ляньхуа оторвался от своих раздумий и посмотрел в сторону как всегда невозмутимого Ди Фэйшэна. Хотя то, как он играл чашкой с чаем в руках, говорило, что и у него есть повод к размышлению.       - А-Фей, далеко отсюда те мальчишки, которых ты отправил на перевоспитание?       - Я вернусь с ними утром, - можно было только догадываться был ли это ответ главы Ди на вопрос Ли Ляньхуа или на свои собственные мысли. - Если не успею к храму, то найду вас там, куда они вас отведут.       - Не заблудишься? – не удержался Фан Добин.       - Вряд ли их логово упрятано лучше Красных гор, там же я вас нашёл, - хмыкнул Ди Фэйшэн и тут же, поднявшись, вышел.       Ли Ляньхуа проводил его теплой улыбкой, в которой искрилось веселье. Надежность и решительность Ди Фэйшэна, а также такие вот поступки демонстрировали его истинную натуру и привязанности, какую бы броню он не возводил вокруг себя.       - Может быть, мне написать отцу? – продолжил разговор, слегка нахмурившись Фан Добин, но получил в ответ отрицательное покачивание головой. -       Ты уверен, что Анин действует не против нашего императора? – ещё больше сведенные брови показывали все сомнения и переживания юного господина Фана. - Она увезла с собой Чжаолин, расследует дела на чужой территории, собирает разную информацию…       - Не уверен, но пока мы будем рядом, сможем держать ситуацию под контролем, а твой отец сейчас не в лучшем положении после ваших выходок. Лучше его без сильной надобности не беспокоить.       Фан Добин согласно кивнул.       - Мне пора домой. Ты со мной или останешься здесь?       - Конечно с тобой, - тут же подскочил Фан Добин. – А куда?       - Я вернул свой дом, он стоит недалеко за городскими воротами, - Ли Ляньхуа улыбнулся. Готовность Фан Добина следовать за ним куда угодно невольно отозвалась теплом в сердце.       - О, тогда пошли скорее, я скучал по твоему Терему и Хулицзин.       24 день 12 лунного месяца. Храм.       - В этот раз вы сменили одного из охранников, принцесса? – Ши Цзян разглядывал Ли Ляньхуа и Фан Добина. В первую встречу с Анин Шиляо ему было не до этого. – Предыдущий был покрупнее.       - Не переживай, воробей хоть и маленький, но все органы у него на месте, - усмехнулась принцесса.       Фан Добин же сохранял невозмутимое выражение, так как не мог решить, оскорбиться ли таким словам Анин или считать их комплиментом.       - К тому же это не мои охранники, а известные мастера Цзянху, которые любезно согласились меня сопровождать, так что прояви уважение, Ши Цзян.       - С чего бы это? – предводитель разбойников, одетый в этот раз в более добротный наряд, и вооруженный топориком за поясом, сложил руки на груди, демонстрируя свою независимость от таких авторитетов. – Что хорошего они сделали для народа Великой Си? И теперь вот сопровождают принцессу другой страны.       - Вы правы, любезный, куда нам до благородных разбойников, собирающих деньги, чтобы развязать войну в соседней стране, - с улыбкой проговорил Ли Ляньхуа.       - Какую войну? – Ши Цзян недоуменно нахмурился. – Мы забираем ценности у богатых, чтобы прокормить голодающих. Урожай из-за засухи прошлым летом был скудный, и еда у крестьян кончилась ещё месяц назад. Если они съедят зерно для посевов, то сажать весной будет нечего.       - Но ваш товарищ Су Тайшэн отправлял награбленное в Северную Дан клану Чженей, чтобы они могли начать войну за власть. Разве вы не тем же заняты? – Ли Ляньхуа продолжал говорить мягко, не проявляя какого-либо напора или агрессии, но лицо Ши Цзяна покраснело, а глаза вспыхнули гневом.       - Если вы наговариваете ерунду, то не ждите, что я спущу это вам! Но если Су Тайшэн, и правда, проворачивал такое, ему тоже не поздоровится! Война – это бедствие для простого народа любой страны.       Принцесса Анин в это время помалкивала, во все глаза наблюдая за Ли Ляньхуа. Ничего подобного про Су Тайшэна накануне он не рассказывал. Какую игру он повел? Был ли это блеф, или ему действительно что-то известно? Спокойный, даже довольный вид Фан Добина, склонял её к выводу, что вернее последнее. Да ещё и Ди Фэйшэн куда-то ушёл, как выразился Ли Ляньхуа, “по срочным делам главы союза Цзиньюань”. А может он просто тянет время, дожидаясь возвращения запаздывающего главы Ди?       - Вы совершенно правы, мы тоже не хотим войны, - Ли Ляньхуа сменил тон на более серьезный и энергичный. - Тогда давайте вместе поговорим с Су Тайшэном, ведите же нас уже.       - На улице за углом стоит повозка. Когда мы сядем туда, я завяжу вам глаза.       - Прекрасно, идёмте, - всё также энергично ответил Ли Ляньхуа, вытягивая вперед руку и предлагая Ши Цзяну пойти первым. Тот, всё ещё пылая гневом, стремительно двинулся вперед, не заботясь о том, не нападут ли на него сзади. Теперь его желание выяснить правду у Су Тайшэна было чуть ли не сильнее, чем у принцессы Анин. Ли Ляньхуа лукаво улыбнулся ему в след и поймал на себе весёлые взгляды Сяобао и Анин, хотя в глазах последней мелькала толика настороженности и укоризны.