Часть 19

      4.3.       "Кто говорит - не знает, а знающий молчит", -       От Лао-государя я те слова слыхал.         Коль знающим даосом был Лао-государь,       зачем в пять тысяч слов он книгу написал?       Повозка медленно катилась в Пуян, а солнце уже катилось в противоположную сторону к закату, хотя до вечера было ещё далеко. В этот раз глаза никому не завязывали. После наглядной демонстрации Ди Фэйшэном его способностей это теряло всякий смысл.       - Господин Лун, можно пересесть к вам? Хочу посмотреть на окрестности, никогда тут не был, - примерно через пол часа их путешествия попросил возницу Ли Ляньхуа и получил неопределенное мычание в ответ.       - Может лучше я? – истинные намерения любопытствующего друга были очевидны для Фан Добина, а пережитое сегодня собственное потрясение обострило страхи. Несмотря на то, что они уже путешествовали больше месяца и всё вроде было в порядке, беспокойство за здоровье Ли Ляньхуа всё ещё не оставляло.       - Фан Сяобао, лучше прояви заботу о принцессе, - в глазах Ли Ляньхуа мелькнула лукавая улыбка.       Анин вздернула бровь, но скорее озорно, чем недовольно, а вот Фан Добин скорчил гримасу, красноречиво свидетельствующую о его возмущении такими намеками.       Во время этой молчаливой пантомимы Ли Ляньхуа пробрался к началу повозки и пристроился на козлах, где несколько напряженный Лун Юйцзэ подвинулся, давая ему место.       Какое-то время Ли Ляньхуа заинтересованно вертел головой по сторонам, но пейзаж был весьма однообразен, так что он с улыбкой развернулся к вознице:       - Вы из этих краев, господин Лун?       Одетый в старые поношенные вещи нищий скосил глаза на выглядящего ученым господина, столь вежливо к нему обращающегося.       - Из деревни на севере.       - Пострадали от наводнения?       - Ну чжени похуже наводнения… Это сейчас спокойно, а двадцать лет назад война с Северной Дан была. Конники чженей лютовали хуже всех.       - Тогда вы и перебрались в Пуян?       - Так от деревни ничего не осталось. Куда ещё бездомному? В монастырь или в город. Но для монастыря я не гож.       - Отчего же?       - Выпить люблю, - хмыкнул возница.       - В Пуяне нищим подают вино?       - Ага, - ухмылка стала почти глумливой.       - А саше с травками не мешает? – Ли Ляньхуа кивнул на висящий у пояса мешочек.       - Так это от паразитов и злых духов.       - А ещё, чтобы на выпивку тянуло меньше.       - Да ну? – возница вскинул глаза на Ли Ляньхуа. – Вы лекарь что ли?       - Можно и так сказать.       В повозке сзади послышался сдавленный смешок. Ли Ляньхуа протянул руку и снял с рукава возницы небольшой листик, зацепившийся в прорехе, после чего отправил его назад легким щелчком пальцев. Это случилось так быстро, что Лун Юйцзэ даже не успел понять, куда листок улетел. В повозке раздалось шипение и возмущенное: «Больно же!». Возница повернулся назад, пытаясь разглядеть, что там происходит.       - Не обращайте внимания, молодежь развлекается, - Ли Ляньхуа многозначительно улыбнулся. В повозке фыркнули и послышался тихий девичий смех. Возница тоже хмыкнул и повернулся обратно к лошадям, успокаиваясь.       - Так это какая-то госпожа над вами подшутила?       - Какая ещё госпожа? Почему это подшутила?       - Так саше-то женское.       - Где это оно женское? На нем не написано, что оно женское.       Ли Ляньхуа быстрым движение снял саше, так что Лун Юйцзэ только дернулся, но помешать не смог, и принюхался:       - Полынь, мелисса, зверобой, душица. Прекрасные травы для здоровья женщины, но вот для мужчины… - он слегка усмехнулся, наклоняясь и возвращая саше на место.       - Что для мужчины?       - Вы уверены, что монастырь вам не подходит? – с доброжелательной улыбкой вместо ответа спросил Ли Ляньхуа.       Возница нахмурился и недовольно буркнул:       - Что я там забыл… Куча правил и никаких удовольствий.       - Так с таким саше вам не только злые духи не грозят, но и удовольствия вряд ли будут интересны. Не надо тащить, что попало, - Ли Ляньхуа многозначительно погрозил пальцем.       - Что это тащить сразу?         - Ну, сами бы вы такое не купили. Набор трав мужчине не подходит, если только он не собрался в монастырь, так ещё на нем и пятна от пудры и румян. Явно не подарен вам. Стянули, значит, где-то.       - Ну стянул, и что? - Лун Юйцзэ сорвал саше с пояса и бросил в придорожную канаву. – С богатенькой дамочки не убудет.       - А Ши Цзян знает, что вы по такой мелочи подворовываете?       - То не ваше дело.       - Не моё, но что будет, если вы в ямэнь попадете, да начнут все ваши грешки выпытывать? Сдадите Ши Цзяна?       - А я не попаду! Двадцать лет не попадал же.       - Все люди у Ши Цзяна такие ловкие?       - Да никто там, как я, не может. Они в городе и не бывают почти.       - А Су Тайшэнь?       - Этот тоже мне в подметки не годится. Он рисковый и бесячий. Поэтому и в бегах всё время.       - Что значит бесячий?       Лун Юйцзэ покосился на Ли Ляньхуа. С одной стороны, с чего бы что-то тому рассказывать, а с другой возницу явно распирало поднять мнение о себе после неловкой истории с женским саше, да и раз уж они были гостями Ши Цзяна, то почему нет?       - Затеи у этого Су Тайшэня бесячие, да и с подходцем он…       - На что же он такое вас подбил? – глаза Ли Ляньхуа светились пониманием и искренним любопытством.       - Да вот тоже с саше игру затеял, - хмыкнул Лун Юйцзэ. – Сказал, что украсть кошель с деньгами любая шантрапа может, а вот чтобы не просто украсть, а заменить на что-то так, что хозяин и не заметит, не каждый. Ну я и повелся доказать, что я не каждый.       - Получилось?       - Хм, конечно! – в очередном смешке нищего явно чувствовалась гордость собой. – Только после того, как я кошель на саше заменил, хозяин его через некоторое время как пьяный стал, а потом и вовсе упал без сознания. Я, конечно, догадался, что это травки в саше какие-то были особые, спрашивал у Су Тайшэня, что там, но он только усмехался эдак. Жасмин там точно был, но что ещё, не знаю, в травах не разбираюсь. Вот вы-то наверняка знаете? Что там могло быть? Мне до сих пор любопытно…       - Вероятно, богульник… но наверняка не скажешь, если не понюхать. У вас, случайно не сохранилось то саше?       - Да откуда? Оно же у растяпы того так и осталось.       - Зачем же Су Тайшэнь такую шутку устроил?       - Да кто ж его знает? Говорю же, бесячьи у него выдумки были, одному ему понятные. Вот, например, в другой раз он с управляющим лавки с глиняными безделушками поспорил, что сделает так, что тот всех лунных кроликов продаст в один день. Если так и выйдет, то управляющий должен будет его взять с собой в дом хозяина, когда тот за ним пошлёт. Уж больно ему интересно посмотреть, как один из самых богатых дворов внутри выглядит.       - А от чего же он был уверен, что тот пошлёт?       - Ну так как же? Если весь товар будет продан, то хозяин непременно в праздник наградить лично захочет.       - А хозяин этот, кто же?       - Да кто ж ещё? Тао Сюнцзы! Правда, он в тот праздник и упокоился, утонул в своем же кувшине во дворе по пьяни.       - И что, выиграл спор Су Тайшэнь?       - А то!       - Как же сумел?       - А он сначала пустил слух, что Тао Сюнцзы тайно подмазывает местных чиновников подношениями с глиняными безделушками, чтобы дело расширить. Внешне безделушки эти как обычные, а внутри золотые монеты. А потом второй слух запустил, что якобы коробки перепутали, и вместо обычных кроликов в лавку попала и та коробка, что для чиновников. Ну народ их и бросился скупать, надеясь, что попадутся “золотые”. Так всех кроликов за пару часов и продали в той лавке.       - Ловко!       - Ага!       - И что же, попал Су Тайшэнь во двор к Тао Сюнцзы?       - Угу, - Лун Юйцзэ кивнул, но было видно, что что-то его в этой истории ещё зацепило.       - Доволен был?       - А?       - Су Тайшэнь доволен был тем, что во дворе Тао Сюнцзы увидел?       - Не знаю… Я думал, что он ограбить этот дом хочет и разведывает, что там да как.         - Почему вы так решили?       - Потому что он с Ши Цзяном ругался уже из-за этого дома раньше. Давно к нему, видать, присматривался. Но вот странно,  так и не полез. Может смерть хозяина отпугнула… Вдруг бы тот призраком явился свои богатства защищать?       - А что, вам приходилось видеть призраков?       - Не то чтобы… - Лун Юйцзэ замялся. – Видел одного, но говорить об этом не буду. И так уже много наболтал, - он неожиданно замкнулся и хмуро замолчал.       - Я тоже боюсь призраков, - Ли Ляньхуа нарочито поежился.       - И вы видали? – невольно снова оживился возница.       - Да, было дело, на постоялом дворе Сяомянь около города Юйчэна в горах Куньлунь.       - Какой же он был? – Лун Юйцзэ впился в Ли Ляньхуа напряженным пытливым взглядом.       - Как тень мелькал за окнами.       - И всё?       - Оставил кровавые следы на полу, задушил и прирезал паренька, умертвил девицу и спрятал в сундук, так что кровь оттуда прямо через потолок капала, - быстро и деловито перечислил Ли Ляньхуа.       Лун Юйцзэ таращился на рассказчика уже в неподдельном ужасе.       - И что потом?       - А потом мы с моим другом его изловили.       - Призрака?       Ли Ляньхуа подтверждающе пожал плечами с невинной улыбкой человека, не сказавшего ничего особенного.       - Да как же это? Вы заклинатель?       - Нет-нет, - Ли Ляньхуа ещё более обезоруживающе улыбнулся и замахал руками. – В этом деле главное его выманить и потом - бац, - он щелкнул пальцами так, что возница, у которого и так от ужаса вперемешку с восхищением нервы были на пределе,  аж подпрыгнул.       Ли Ляньхуа снова совершенно невинно улыбнулся и замолчал.       - Бац и что? – внезапно осипнув, уточнил все-таки возница.       - Сеть накинули и поймали.       - Призрака?       - Да, - кивнул Ли Ляньхуа. - Но он оказался зятем убитой девушки.       - А он как умер?       - Кто?       - Зять убитой девушки. Он же должен был умереть, чтобы стать призраком.       - Без понятия, как он умер, не спрашивал. Байчуань его забрал, и больше он меня не интересовал.       Лун Юйцзэ озадаченно нахмурился. Выходило этот лекарь со своим другом как-то поймали призрака, а потом его забрала палата Байчуань. За 20 лет своей жизни нищим даже он слышал про этот суд Цзяньху.       - А вы-то где призрака видели?       - В доме торговца бумагой, - машинально ответил всё ещё находящийся под впечатлением от рассказанной истории Лун Юйцзэ.       - Мэн Хаожаня?       - Ага… - внезапно он осекся. – Но это было давно, мне, видать, померещилось.       - Какой он был?       - Да не помню уже, - буркнул Лун Юйцзэ, явно не желающий продолжать эту тему. - Жаль, боюсь призраков, но истории о них всегда так увлекательны, - почти мечтательно протянул Ли Ляньхуа.       Но продолжать разговор Лун Юйцзэ явно не хотел, так что через некоторое время Ли Ляньхуа вернулся внутрь повозки.       Чуть позже он попросил Лун Юйцзэ проехать через северные ворота, где они покинули принцессу, чтобы вернуться в лотосовый дом. Принцесса уговаривала их остановиться на постоялом дворе, но Ли Ляньхуа отказался, сказав, что должен вернуться к своей собаке и лошадям.       Лотосовый терем. Час Петуха.       - Поесть у тебя совсем нечего? – с кислым лицом спросил Фан Добин, оглядывая пустую кухоньку.       Ли Ляньхуа выудил в одном из шкафчиков припрятанный пакет с булочками и выложил их на тарелку. Крутившаяся рядом Хулинцин дала понять, что тоже не ужинала, и на одну булочку стало меньше.          - Попьём чаю. Фан Добин обреченно вздохнул и стал пристраивать чайник, чтобы подогреть.       - Помнишь, как мы познакомились? - внезапно спросил Ли Ляньхуа, задумчиво ощипывая булочку.       - Ты подарил мне деревянный меч, - Фан Добин вскинул на него недоуменный взгляд. Ли Ляньхуа ответил ему таким же взглядом, а потом усмехнулся, опуская глаза:       - Я не про тот раз.       - А, когда ты меня опоил, а потом сбежал с тем ожившим вором? – Фан Добин тоже усмехнулся. – Я, кстати, обещал тогда этим разбойникам из Зала огня и ветра взять твою фамилию.       - Ты тогда вообще слишком много болтал и глупостей делал.       Эта подначка явно ничуть не задела Фан Добина, который лишь внимательно с улыбкой продолжал смотреть на своего старшего друга:       - Так к чему ты это вспомнил?       - Вор Пустые руки тоже обучался в Шаолине.       - Точно! – вскинулся Фан Добин и тут же нахмурился: - Ты думаешь, в Шаолине что-то не в порядке?       - Не совсем, - всё также задумчиво проговорил Ли Ляньхуа. – На сколько я понял, принимать на обучение и отпускать у них обычная практика. Не все готовы стать монахами, но боевые искусства Шаолиня привлекательны, и они довольно щедро делятся некоторыми знаниями.       - В отличие от кланов Цзянху.       - Именно. Вор Пустые руки изучил в Шаолине защитную технику покрова золотого колокола.       - Я бы тоже не возражал её изучить, - у Фан Добина на мгновенье вспыхнули в невольном азарте и восхищении глаза, но он быстро снова стал сосредоточенным и серьёзным. - Гаотао действительно хотел, чтобы ты остался в Шаолине?       - Да. И А-Фэй скорее всего прав, он специально утаил твое письмо.       - Думаешь, что ему известно твое происхождение, и он тоже сторонник возрождения Нан?       - Не знаю. Он ни разу не говорил о политике, только о том, что в Шаолине мне будет легко и спокойно, а он сможет лучше изучить состояние моих меридианов, - Ли Ляньхуа вздохнул. – Что именно ты спросил у Су Тайшэня?       - Да ничего такого, - Фан Добин, продолжая говорить, бросил в разогретый чайник щепотку чая. – Я лучше расскажу по порядку. Первое, о чем я начал его спрашивать - об убийстве Цю Минцзэ. Он практически сразу перестал отрицать, что это сделал он, заявив, что узнал о связи Цю Минцзэ с Северной Дан, так что убил предателя.       - По приказу чженей?       - Угу. Некоторое время он попытался строить из себя патриота, но, в конце концов, сознался, что сделал это не в интересах Великой Си. И что вся затея с тяньгоу тоже была для помощи чженям.        - Что же они ему пообещали?       - По его словам ничего, - мрачно хмыкнул Фан Добин. – Он сам как-то сумел предложить клану Чженей сотрудничество. Единственное, чего он хотел, это чтобы они как можно скорее сместили Шиляо и начали войну с Великой Си.       - Ему-то это зачем?       - А вот тут и началось самое странное, - Фан Добин замолчал, вероятно, стараясь точнее вспомнить, что именно было сказано Су Тайшэнем. – Он заявил, что наш император не может править страной, и что лучше пусть придут чжени, и только тогда власть можно будет передать в достойные руки.       - Он считал достойным Чжень Тайцзу?       - Я спросил, конечно, но он заявил только, что любой настоящий воин будет лучше, чем нынешний император. Тогда я и задал вопрос, где он набрался таких мыслей, в Шаолине? И вот после этого он сделал то, что сделал. Неужели кто-то в Шаолине хочет войны или мятежа?       - Возможно дело и не в Шаолине, а в том, что он не хотел отвечать на твой вопрос, где этого всего набрался. Помнишь, как Юй Хунджу откусила себе язык, потому что была одним из 12 фениксов союза Цзиньюань? Она могла говорить, о чем угодно, но не желала предать Ди Фэйшэна так, как она это понимала. Только подозреваю, что ему было к тому времени уже всё равно.       - Разумеется мне было всё равно. Юй Хунджу сделала глупость, - любитель внезапных появлений вошёл в дом, сразу усаживаясь за стол и беря одну из булочек. – А чай где?       Фан Добин скорчил ему рожицу, но подхватил чайник и ещё одну чашку, после чего разлил всем заварившийся чай, и тоже наконец присел.       - Я не уверен, что Су Тайшэнь решил покончить с собой из-за кого-то именно в Шаолине. Тебе не надо было задавать два вопроса в одном, - проговорив эту длинную для него тираду, Ди Фэйшэн отпил чай, пока Фан Добин смущенно, а Ли Ляньхуа просто в задумчивости, сидели в молчании, а потом неожиданно добавил: - Гаотао мне не нравится, но он не похож на того, кто стремится начать войну.       - Совсем не похож, - согласился Ли Ляньхуа. – Пустые руки тоже явно не в Шаолине обучали воровать. Ладно, об этом мы можем подумать и позже. Сначала надо разобраться с убийствами в Пуяне.       - Сначала вам нужно нормально поесть. В лотосовом доме внезапно сразу стало тесно с появлением трех женщин с корзинками.        - Сестрица Шуан, ты была совершенно права, когда сказала, что у них наверняка нет еды, - добавила Анин, разглядывая оставшуюся ощипанную Ли Ляньхуа булочку.        Это внезапное появление незваных гостей вызвало разные эмоции у троих мужчин. Ли Ляньхуа ласково улыбнулся, окинув девушек своим мягким слегка лукавым взглядом. Глаза Фан Добина радостно вспыхнули, но судя по направленности его внимания на корзины, не из-за симпатичных гостей, а от вида еды, которую они стали тут же выставлять на стол. Ди Фэйшэн же потерял всякую расслабленность, приняв суровый и отстраненный облик главы союза Цзиньюань. Покосившись на грозного главу Ди, Чжаолин села от него подальше в торце стола, напротив Фан Добина, который уже принес туда табурет. Увидев этот маневр, Анин фыркнула и подсела к Ди Фэйшэну, отгородив от него Чжаолин ещё больше. Хэ Шуан досталось место рядом с Ли Ляньхуа.         - Мы принесли вина. Никто не против выпить? У вас найдутся же ещё чашки, лаоши Ли?       Ли Ляньхуа поднялся, останавливая Фан Добина, сам принес шесть чашек и разлил вино девушкам из одного из кувшинов, после чего Фан Добин налил из второго ему и себе с Ди Фэйшэном.       - Прошу простить, что мы без приглашения, - подняла свою чашу Анин. – Я любопытна и нетерпелива, поэтому не смогла удержаться, чтобы как можно скорее не посмотреть самой на этот дом на колесах, и не обсудить волнующие меня дела. Так что если будете сердиться, то сердитесь только на меня, лаоши Ли, - она сделала легкий поклон в сторону Ли Ляньхуа.       - Не нужно, принцесса, - Ли Ляньхуа тоже поднял чашу с вином. – Ваше появление очень кстати. Фан Сяобао теперь не замучает нас своими причитаниями, что ему приходится спать голодным.       - Я замучаю?       - Принцесса?       Два голоса с интонацией обиды прозвучали одновременно, и вызвали невольный смешок у Чжаолин, а также улыбку разной степени выраженности у остальных сидящих за столом, но некоторой неловкости стало чуть меньше, правда, не у всех.       - Ли Ляньхуа, - начал Фан Добин, но снова оказалось, что он не один попытался что-то сказать.       - Ли Ляньхуа, - произнесла Анин и, осознав, что второй раз говорит одновременно с Фан Добином, засмеялась легко и звонко, а потом наклонилась и дотянулась до чашки того, чье имя только что прозвучало, стукнув о краешек. – Давайте уже выпьем и поедим.       Это была, действительно, странная компания, удивившая бы любого, кто не знал, что могло связывать этих людей. Две принцессы разных стран и бывший жених одной из них, малоизвестная художница в трауре по супругу-кузнецу, а также глава союза Цзиньюань и считавшийся умершим уже дважды его закадычный противник, ныне хозяин Лотосового дома, спокойно ужинали, больше не церемонясь. Полумрак за окнами, свет разожженной для обогрева жаровни, вкусная еда и вино сделали вечер уютным, отстрочив решения их непростых дел. Но это был только вопрос времени, кто из двух самых неугомонных людей за этим столом нарушит такую атмосферу.       - Попробуйте рыбу, Ди-ге, - Анин аккуратно положила кусочек прямо в тарелку Ди Фэйшэна. – Очень вкусная.       Это, казалось бы, простое действие, вызвало странную цепную реакцию. Почти все, за исключением Шуан, замерли с палочками в руках, явно или украдкой ожидая реакцию главы Ди на эту вольность.       - Ах, конечно, надо было сначала предложить хозяину дома, но лаоши Ли её уже ест, - кивнула Анин на тарелку Ли Ляньхуа. Тот в ответ улыбнулся и, демонстративно глядя на Ди Фэйшэна, отправил указанный кусок рыбы в рот.       - Правда, очень вкусно, А-Фэй, попробуй.       - Не люблю рыбу, - Ди Фэйшэн вернул неудачливый кусок на место, откуда он был взят.       - Ну да, примерно, как я не люблю арбузы, - фыркнул Фан Добин, довольный понимающей улыбкой, которую заметил у Ли Ляньхуа.  – Лао Ди предпочитает курицу, Анин. Он непобедим в сражении за ножку.       - Правда? И с кем было сраженье?       - Со мной, и я проиграл, - Фан Добин продолжал улыбаться, потому что давний, обидевший его когда-то эпизод, теперь казался забавным воспоминанием.       - Вы так голодали? – сочувствие в голосе Анин было явно наигранным.       - Кто-то так паршиво готовил, - Ди Фэйшэн сложил палочки поверх тарелки. - Я наелся.        Ли Ляньхуа с улыбкой также сложил свои и собрался было встать, но Шуан мягко остановила его, положив руку на плечо:       - Я уберу. Вам надо поговорить с Анин, а время уже позднее. Сяоцзинь остался один, я немного волнуюсь.       - Я помогу, - Чжаолин тоже поднялась, получив улыбку Шуан и благодарный кивок Анин.       - Нам, действительно, уже пора возвращаться, но нужно решить, как действовать завтра, - Анин посмотрела на Ли Ляньхуа. – Что вы думаете, лаоши Ли? Ли Ляньхуа, чуть склонив голову, посмотрел на Фан Добина, а не на Анин.       - Нам нужно узнать, куда выбросили остатки кувшина, в котором утонул Тао Сюнцзы, найти и осмотреть их, если это ещё возможно, - уверенно начал Фан Добин       - Зачем? – то, что ответил ей не Ли Ляньхуа, Анин явно не смутило. Умение троих присутствующих мужчин понимать друг друга не только с полуслова, но и с полувзгляда, не ускользнуло от её внимания.       - Скорее всего, он был отравлен подсунутым ему саше, поэтому свалился в кувшин, но все же не понятно, зачем он вообще туда подошёл и почему перевалился настолько сильно, что не смог выбраться и захлебнулся.       - Да, я тоже уже думала, что ему вполне могли подложить такое же саше, о каком рассказал Лун Юйцзы. Я могу послать людей расспросить слуг, не было ли ещё чего-то странного в тот вечер. И ещё… Меня кое-что смутило в описании его одежды в отчете коронера.       - Жирные пятна на ханьфу и следы птичьего помета?       - Лаоши Ли тоже это заметил? – Анин снова посмотрела на заговорившего, наконец, Ли Ляньхуа.       Тот слегка кивнул, подтверждая.       - Я подумала, что края кувшина могли быть смазаны маслом. Вы это хотите проверить?       - Именно, - подтвердил Фан Добин.       - Но птичий помет?       - Этого я тоже не понимаю, - Фан Добин перевел вопросительный взгляд на Ли Ляньхуа.       Тот снова качнул головой, в этот раз давая понять, что не знает. Его молчаливость и движения пальцев свидетельствовали о глубокой задумчивости.       - Если был помет, значит были птицы, - вмешательство до этого безучастного Ди Фэйшэна привлекло общее внимание. Даже Шуан и Чжаолин, складывающие в этот момент грязную посуду в ведерко, чтобы помыть, обернулись на его голос.       - Понятно, что не драконы, А-Фэй, - не удержался от легкого ехидства Фан Добин. – Но где и почему Тао Сюнцзы мог оказаться радом с большим количеством птиц?       - Дрессированные птицы, - невозмутимо ответил Ди Фэйшэн, не ведясь на этот раз на подначку.       - Он посещал петушиные бои? Но на них вряд ли можно так извозиться в помете, - Анин переводила непонимающий взгляд с одного мужчины на другого.       - А-Фэй имеет ввиду кого-то вроде голубей, - Ли Ляньхуа вышел из задумчивости, явно придя к какому-то решение. – Нужно завтра поспрашивать, у кого есть в Пуяне голубятни, и не устраивал ли кто-то представлений с птицами. А ещё стоит найти Си Минчжэ и поговорить с ним. Лун Юйцзы его явно боится и что-то не договаривает. А раз он послан Ши Цзяном приглядывать за Си Лин, то, может быть, она или Си Минчжэ тоже знают что-то про призраков в доме Мэн Хаожаня.       - Я собиралась завтра погулять с Сяоцзинем, он уже совсем заскучал, - Шуан подошла к столу. – Могу поспрашивать про голубятни и представления с птицами, сославшись, что они очень нравятся сыну.       - Я возьму Хулицзин и прогуляюсь с вами, - Ли Ляньхуа потрепал по голове собаку, которая радостно подбежала к нему, услышав своё имя. - Она будет рада поиграть с Сяоцзинем.       - А уж он-то как рад будет, - засмеялась Хэ Шуан.       - Мне тоже уже надоело торчать на постоялом дворе, - принцесса Чжаолин подошла ближе к столу. – Дайте и мне какое-то поручение.       Ли Ляньхуа и Фан Добин переглянулись и последний всем своим видом дал понять, что не готов занимать принцессу. Однако, прежде чем они произнесли хоть слово, вмешалась Анин:       - Ты получила ответ от отца, Чжаолин?       - Да. Он, разумеется, высказал своё недовольство, но обещал никого не преследовать, в обмен на то, что я позволю тайно сопровождать нас. И ещё…       - Что ещё?       - Велел отослать Фан Добина.       - В столицу?       - Куда угодно.       - Всё-таки боится, что вы с бывшим женихом наделаете глупостей, - усмехнулась Анин.       Все присутствующие, кроме Анин, явно испытывали неудобство во время этого разговора, особенно упомянутый бывший жених.       - Знал бы твой отец, насколько не созрел ещё твой бывший для глупостей, не беспокоился бы, - Анин явно потешалась над смущением Фан Добина. – Впрочем, мой отец  вообще бы давно послал кого-нибудь его убить. Так что всё хорошо. Мы можем это проигнорировать.       - Проигнорировать?       - Чжаолин, твой отец послал соглядатаев. Они, либо уже знают, либо скоро узнают, где и с кем теперь Фан Добин. Этот дом достаточно приметен, а его хозяин известен. Не так ли, лаоши Ли?       Ли Ляньхуа не ответил, но Анин и не ждала ответа, вопрос был риторический, так что она продолжила:       - Если ваш император будет чем-то недоволен, то об этом мы скоро узнаем, тогда и решим, что с этим делать. А до того, нет смысла беспокоиться. Вам обоим стоит написать своим отцам, чем мы тут заняты. Это даст понять, что романтика тут не при чём. В конце концов, если принцесса и сын министра сообщают, что заботятся о мире для своей страны, это покажет, что они мыслят разумно и не наделают глупостей.       - Вы также поступаете со своим отцом? - спросил Ли Ляньхуа, с интересом слушающий Анин.       - Не совсем, - принцесса Северной Дан вздохнула. – Моя ситуация сильно отличается. У моего отца пятеро сыновей. Дочь для него ничего не значит, так что я давно делаю всякие глупости. Вытянутые лица заставили Анин рассмеяться.       - Не те, о которых беспокоится ваш император. Я люблю путешествовать, и мой отец далеко не всегда осведомлен о моих передвижениях. Только моя матушка.       - Почему она потакает вам?       - Матушка стала второй женой императора в 16 лет. Её клан Сяо был вынужден отдать драгоценную дочь вождя под угрозой уничтожения. Способности матушки были одним из гарантов безопасности отца. Он хорошо к ней относится, даже любит по-своему, и никогда не обижал. Но всё равно она живёт как птица в клетке, поэтому, когда она поняла, что я пошла характером в неё, то позволила мне узнать мир до того, как мне тоже подберут клетку.       - Вы не боитесь такое нам рассказывать?       - Нет,- Анин ответила на вопрос и внимательный взгляд Ли Ляньхуа с чуть печальной усмешкой. -  Это не секреты моей страны. А остальное всегда можно назвать досужими сплетнями. Тем более, это вообще не важно. Нам пора обратно на постоялый двор. Ещё чуть-чуть, Шуан, и мы пойдем, - Анин послала извиняющийся взгляд вернувшейся к уборке женщине, после чего развернулась к Ди Фэйшэну:       - Ди-гэ, не могли бы вы завтра составить мне компанию, найти Си Минчжэ с дочерью и поговорить с ними?       - Не мог бы.       - Ди-гэ, ну пожалуйста, - Анин сложила ладони в просящем жесте. – Мне нужен кто-то мужественный, устрашающий и… - Анин замялась, но всё же продолжила: - И сторонящийся женщин. Если я пойду с Фан Добином, то певчая птичка включит свои чары, и нужного разговора не получится. Боюсь, что и в случае с лаоши Ли будет то же самое. Пожалуйста! Я обещаю вести себя хорошо и называть вас главой Ди. Видно было, что эта умоляющая тирада смешит Фан Добина и Ли Ляньхуа, но только сердит Ди Фэйшэна.       - А-Фэй, - вмешался, наконец, Ли Ляньхуа, подавляя улыбку. – Только ты сможешь проверить, есть ли внутренние силы у этих двоих, и если есть, то какой природы.       - Фан Добин тоже умеет это делать.       - Ну ты же понимаешь, что тут надо не просто уметь. Речь о слепом и юной девушке.       - Хорошо, - после короткой паузы на удивление всем согласился Ди Фэйшэн. Ли Ляньхуа благодарно кивнул.       - Анин, я надеюсь на ваше благоразумие. Глава Ди не часто делает одолжение.       - Я буду очень благоразумной, лаоши Ли, - Анин ответила с предельной серьезностью, но, вероятно,  не достаточно убедительно, потому что глаза Ди Фэйшэна сузились, а Ли Ляньхуа едва заметно вздохнул.       Фан Добин был необычно тих во время этого разговора, оставив свои подколки, потому что он больше, чем кто-либо понимал, что Ли Ляньхуа и Ди Фэйшэн согласились на предложение Анин, стремясь не испытывать пока больше его границ.       - Фан Сяобао, думаю, вам с Чжаолин нужно наведаться к местному главе. Теперь, когда вы оба не в бегах, ваше положение позволяет действовать официально.       Фан Добин кивнул, а Чжаолин согласно улыбнулась.       - Шуан, оставьте уже уборку нам, и поезжайте. Я приду на постоялый двор с Хулицзин в середине часа дракона.       На этом сложные разговоры закончились и мужчины остались наконец одни.