Запись сорок девятая. 24 августа 2023 год.

Четверг.

Легкая боль в районе левого ребра пошатнула Шираюки, а толчок в затылок повалил на пол. — Ты должна гнить за решеткой со всеми! — Прилетело ей в спину. Амбервиль оперлась руками о пол, не пытаясь подняться. Она осела на каменную плитку, скрывая лицо в прядях волос, и тихо слушала все, что ей говорят. Сил препираться не было. Сердце в груди уже не стучало. — Вы что делаете?! — Брианна выбежала из зала суда, падая на колени возле Шираюки. Ее голос звучал живо и бодро. Сама Амбервиль уже так не могла. Она оспила и могла только хрипеть. — Как вы можете так себя вести! — Дана вышла следом, стеной вырастая перед девушкой, толкнувшей Амбервиль. — Суд уже признал Шираюки невиновной. Имеете ли вы право оспаривать это решение? — Подкупить судью ничего не стоит. — Гнула свою линию особа, не разбираясь ни в чем. Она слепо сыпала оскорблениями, идя на поводу у эмоций. — Сколько вы заплатили? Достаточно, чтобы откупиться от десятка смертей? — Охрана! — Крикнула Брианна, не имея никакого желания распинаться перед человеком, не желавшим воспринимать никакую истину, кроме своей единой. Пара крупных парней вышли из-за угла, уводя особу, поднявшую шумиху, под руки. Она попыталась вырваться, крикнув вслед еще пару корявых слов, после чего угомонившись, зашагала к выходу. — Юки, как ты? — Приобняла ее за плечи Брианна, спеша поднять на ноги. Без ее помощи, Шираюки так и осталась бы сидеть на этом полу. — Не слушай их. Они несут всякую ерунду, сами того не понимая. — Дана кружила вокруг, не зная как помочь и что сделать. В руках она держала бутылку воды. — Все в порядке. — Голос Шираюки звучал отстраненно и безжизненно. Она понимала их мотивы. Мотивы тех, кто выдвигал ей эти обвинения. Им было больно от потери близких, так что, в попытке заглушить свои чувства они только и могли искать крайних, в надежде, что от этого станет легче. И плевать им было на благосостояние выбранного ими козла отпущения. — В порядке? — Брианна опустила ладони на скулы Шираюки, смотря прямиком в глаза. — В каком месте все в порядке? Почему ты позволяешь им так издеваться над собой? Где твоя гордость? — Она потрясла ее за плечи, стараясь привести в чувства. Видеть подругу в этом состоянии уже было тошно. — Думаешь, Зен защищал тебя ради этого? Хотел бы он… — Я об этом не просила! — Шираюки резко вскинула руку, сбрасывая с себя прикосновения Брианны, будто они стали обжигающими. — Всего этого не было бы, если бы он сделал то, о чем я просила! Чего стоили им эти… Резкая пощечина пришлась по ее лицу, оставляя на бледной коже ярко красный след, обрывая поток глупости, льющийся из уст Амбервиль. — Девочки, прекратите! — Попыталась унять зарождающийся скандал Дана, но ее слова остались без внимания. — Думай, что говоришь! — Повысила голос Брианна, прижимая Шираюки к стене. Ее сожаления обратились желчью. — Выключи уже наконец свой эгоизм! Они сражались не только ради тебя! Ты хоть понимаешь, что случилось бы, отдай тебя на растерзание этим уродам?! Думаешь, это бы их остановило? Перестали бы они убивать? Твоя смерть лишь потешила бы их самолюбие! Глаза Амбервиль лихорадочно блестели. Правда резала слух, от чего хотелось зажать уши руками. — Брианна! — Крикнула на нее Дана. Им нужно было успокоить Шираюки, а не ввести в еще больший ужас. И методы Брианны точно не подходили для осуществления этого плана. — Успокойтесь обе! Вам нужно держаться вместе, а не… — Прекратите немедленно! — Вышла из зала суда Кики, разнимая едва ли не начавшуюся драку. Она обхватила Шираюки за плечи, оттаскивая назад, и крепко сжала ее запястья, предполагая, что легкая боль сумеет успокоить разбушевавшийся разум. Брианна шумно выдохнула, поправляя свои взъерошенные волосы. Ей точно было, что еще сказать. — Не заставляй меня думать, что жертвенность Оби была напрасной. — Напоследок добавила Брианна, предпочитая удалиться в в пространство зала суда. Сил терпеть это все у нее тоже не было. Она переживала не меньше всех остальных, и так же плакала, стоя у палаты Оби, когда ей сообщили о произошедшем. Шираюки ничего ей не ответила, стараясь контролировать бурю эмоций внутри себя. Набрав из кулера воды, Дана протянула ей стаканчик, забывая про бутылку в руках. По хорошему, это должно было хоть немного остудить пыл. Намочив носовой платочек холодной водой, она приложила его ко лбу Шираюки, слегка приобнимая ее за плечи. Дана сочувствовала ей. И, как настоящей подруге, Дана хотела помочь любыми способами. В конце концов, близких подруг, кроме Юки у нее не было. Разве что знакомые, да Итоя, маячивший перед глазами с неопределенными чувствами. — Казуки увели в камеру для слушания. — Кики присела на корточки, принимая технику разговора, кою использовала по отношению к сыну. Сейчас, расшатанная психика Шираюки могла нормально принимать лишь такую модель диалога. — У тебя есть возможность поговорить с ним наедине. Амбервиль замотала головой. Нет, нет, нет. Не нужно. — Уверена? — Кики провела ладонью по ее коленями, заведомо зная, что Шираюки лжет. Как бы она не отпиралась, ей необходимо было с ним повидаться. Наедине. Пока еще есть возможность. — Нет. — Амбервиль опустила взгляд в пол, пряча глаза за спутанными алыми прядями. — Нет, Кики… Я ни в чем уже не уверена. — Это нормально. — Сейран поднялась на ноги, протягивая Шираюки руку. — Пойдем. Тебе это нужно. Шираюки ошарашенно смотрела на женскую ладонь, будто, если она коснется ее своими пальцами, произойдет что-то ужасное. Но ничего подобного не случилось, когда Кики сама схватила ее за запястья и повела следом за собой, оставляя Дану в коридоре одну с пластиковым стаканчиком, бутылкой воды и мокрым носовым платочком.

***

Сидя по другую сторону стола от своего брата, Шираюки с глубоким сожалением смотрела на него, пока он в свою очередь, виновато прятал глаза, глядя куда-то в пол. Амбервиль шмыгала носом, изогнув брови в умоляющем жесте, но Казуки по-прежнему молчал. Прохлада комнаты впитывалась в кожу разводами бензина. Противно, липко, грязно. Тишина въедалась в ребра и черепную коробку, пробуждая демонов, кричащих всякую чушь. Невозможно было находится здесь. Слишком невыносимо. Слишком больно. Слишком тяжело. — Юки… — Голос Казуки звучал отстраненно и так… незнакомо, что у Шираюки перехватило дыхание. Он потянулся к ней пальцами, намереваясь коснуться ее ладони, но она тут же дернула рукой, подаваясь корпусом назад. Казуки посмотрел на нее с нескрываемым шоком и отчаянием. Очевидно, его нутро было изуродовано всеми случившимися событиями. Но, пожалуй, хуже всего ему было от мыслей о том, что родная сестра, ради которой он совершал все эти злодеяния, в конечном итоге отказалась от него. Впрочем, он это заслужил. Все равно, ему осталось совсем недолго. В тюрьме то уж точно никто его не будет лечить. Изобьют пару раз, будут издеваться. А он, он даже сопротивляться не будет. Уж лучше умереть, чем жить так. К этому он был готов. — Нет. — Шираюки прижала руки к груди, где бешено билось сердце. Ее потрясение было настолько глобальным, что она боялась даже соприкоснуться с братом кончиками мизинцев. — Не могу… Казуки коротко взглянул на нее, снова опуская голову. Он даже не пытался оправдаться. Знал, что сестра имела на это полное право. — Прости… — Никогда. — Под горлом зияло разочарование. Она не могла больше смотреть ему в глаза. — За то, что ты хотел убить его, никогда не прощу. — Она снова шмыгнула носом, покрасневшими глазами смотря брату в самую душу. — Я бы простила, что угодно, но не это. Казуки успел взглянуть на нее в последний раз, прежде чем его увел конвой. Перед тем, как покинуть пределы этой комнаты, он даже не обернулся. Молча принял свою участь. Хотя, он ведь с самого начала догадывался о том, что все так и будет. А Шираюки едвали не захлебывалась своим отчаянием, глядя ему вслед. Жаль, что он так и не понял, что в первую очередь, убил ее своими собтсвенными руками, и лишь потом расправился со всеми остальными.

***

Заняв свое место в самом конце судебного зала, на пустой скамейке, вдали от Даны и Брианны, точно в трансе, Шираюки слушала ход очередного заседания. Властный голос Кики не давал ей противостоять. Она была слишком хороша в своем деле. Пожалуй, ни один адвокат не мог побороть ее. И в этом было их преимущество. Это был последний суд, завязанный на приговоре Казуки. Сегодня озвучат окончательный срок его тюремного заключения, и именно сегодня он навсегда покинет пределы ее жизни. Оставит ее одну, хотя клялся, что они навеки будут вместе. Еще в детстве, когда перекрещивали друг с другом мизинчики, давая обещания. Под череду голосов судебных приставов Шираюки вдруг услышала звучный хрип, судорожно повернувшись в сторону защитной кабины. Голос одного из выступающих адвокатов резко затих, и зал на долю секунды погрузился в кромешную тишину. Пробежавшись взглядом по образу Казуки, Шираюки заметила яркие пятна крови на его руках. Он кашлял, задыхаясь, и по губам его медленно потекли алые капельки, пачкая шею. Настолько отчетливо яркие, что Шираюки довелось их увидеть с расстояния нескольких метров. — Врача! — Голос адвоката мигом посеял панику в зале суда. Кто-то выбежал прочь, не в силах наблюдать что-то столь отвратительное, кто-то пытался помочь, кто-то причитал, мол «так ему и надо!». Шираюки ощутила, как каждую клеточку тела пронзило тонкой иглой. Мир вокруг смазался, хаотично замирая. В поле зрения остался лишь Казуки, глухо падающий на пол. Тот самый Казуки, с которым она только что разговаривала в соседней комнате под присмотром конвоя. Сама того не понимая, Шираюки бросилась к нему с другого конца зала, расталкивая людей на пути руками, наплевав на нормы приличия. — Казу! — Ей казалось, что она перестала слышать свой собственный голос. Гул вокруг затмил собой все звуки. Забежав в защитную коробку, открытую кем-то из охраны, Шираюки рухнула рядом с братом на колени, легонько похлопав его по щекам. Ни о какой дистанции теперь не шло и речи. Внутри зародилось что-то неоднозначное. Будто бы, она все еще любит его, но и ненавидит. Следом за ней вбежали несколько фельдшеров из дежурившей скорой помощи, но Шираюки в упор их не видела. В поле зрения осталось лишь бледное лицо Казуки, с оттеняющей его болезненный вид, кровью на губах. Она стерла ее собственными пальцами, опуская его голову себе на колени, и попыталась привести брата в сознание. — Казу, слышишь меня? Казу! — Она погладила его по волосам, но никакого ответа не услышала. Слух пронзило отвратительное «у него нет пульса», разрезавшее воздух среди гула десятков голосов. — Что?.. — Ее болезненный взгляд упал на одного из фельдшеров, поджавшего губы. — Он не дышит. — Перефразировал свои слова мужчина, отдавая команду своим напарникам. — Летальный исход. У Шираюки в голове затикали часы. Как будто отсчитывали время до чего-то невозвратного. Грудную клетку сжало так, будто ее окунули в воду, где она тонула, погружаясь все глубже и глубже на дно. Истерия подкралась слишком большой волной Цунами, снося все на своем пути, так, что Шираюки уже не могла трезво оценивать свои действия. Она кричала, визжала, вцепившись в тело брата мертвой хваткой, истошно плакала и отталкивала каждого, кто хотел бы к ней подойти. Все стало слишком нереальным. Будто, это все происходило не с ней. Только не это. У нее забрали последнее. Пускай, и при ужасных обстоятельствах. Голоса фельшеров, вцепившихся в нее по рукам и ногам, на миг отрезвили сознание, своими устрашающими выводами. — Ее нужно вести в больницу. Прокапать каким-нибудь успокоительным. Иначе, нервная система совсем не выдержит. — Шираюки слышала это, и сердце ее замирало точно ледяное. — При таких срывах возможны и суицидальные наклонности. Ее подняли на руки, вынося из зала суда в коридор, где было поменьше народу. Все это время Шираюки вырывалась, стараясь ударить держащего ее мужчину ногой под коленную чашечку и вернуться к брату. Как только ее опустили на лавочку, всю зареванную, с опухшими чертами лица и спутанными волосами, она мигом затихла, смотря на присевшую перед ней на корточки Дану. Все эмоции в груди перемешались. Шираюки уже не понимала, что чувствует. А чувствует ли? — Я-я-я никуда… никуда не поеду. — Через всхлипы еле проговорила Амбервиль. Приговора хуже сложно было представить. Ехать в место, где без сознания лежит Зен; мать, пережившая приступ; а теперь еще и будет покоиться тело умершего брата, с которым она разговаривала пару минут назад, для Шираюки было хуже самого ада. Она не выдержит. Больничные стены будут давить на нее, пока не сожрут заживо. — Я заберу тебя к себе домой, сразу же, как только врачи тебя смотрят. — Дана погладила ее по коленям, смотря исключительно в глаза. — Они помогут тебе, а потом мы вместе поедем ко мне, хорошо? — Н-н-н-нет, — Завертела головой Шираюки, замечая, как со стороны врачи везут каталку. Сердце в груди рухнуло куда-то вниз. — Я не поеду. Не поеду. Никуда. — Юки, они помогут тебе. — Дана поднялась на ноги, прижимая к своей груди голову Шираюки. И несмотря на это, Амбервиль не чувствовала себя защищенной. — Нет… Пожалуйста… — Амбервиль уже не обращала внимание на слезы. Не чувствовала, как боль в грудной клетке сковывает движения. Не испытывала ничего. — Если ты откажешься ехать сама, нам придется сделать это силой. — Голос фельдшера отдался в ушах противным писком. — Тебя положат в больницу на лечение. — Нет! — Шираюки рывком подскочила на ноги, неосознанно отталкивая Дану в сторону. — Мы поедем с тобой, слышишь? — Брианна показалась со стороны зала суда, перегораживая собой каталку с мертвым телом Казуки, дабы не провоцировать Шираюки снова. Нужно было срочно что-то делать. — А потом все вместе поедем ко мне. — Подхватила Дана, помогая Амьервиль подняться. — Ты ведь мне веришь? А Шираюки не верила никому. Больше никому. Однако стоя окруженная фельдшерами, превосходящими ее по физическим параметрам раз в пять, противостоять в одиночку просто не могла. Ей ничего не осталось, кроме, как согласится против своей воли. — Могу я пойти у-у-умыться? — Шмыгнув носом, дрожащим голосом спросила Шираюки, пытаясь оттянуть свою участь хоть на пару минут. Может, что-то успеет измениться? — Только быстро. — Скомандовал фельдшер. — Проводите ее, на всякий случай. Брианна сразу же кивнула, отправляя Дану заводить машину и ждать их внизу, сама же, схватила Шираюки за запястье и увела в сторону уборной. Закрывшись в туалете, представляющим собой одну комнату, Шираюки включила кран ледяной воды, чувствуя, как дрожат ноги. Страх душил ее у самого горла, рисуя ужасающие картинки в голове. Воображение проявляло в голове больницу — одним большим кладбищем. И Шираюки сводили с ума эти аналогии. Она не может. Не может снова вернутся туда. После всех кошмарных снов, в которых Зен приходил к ней, всячески обвиняя и проклиная. После того, как реальность разбивалась осколками, въедаясь в кожу. А Казуки… Понимание того, что он больше никогда не откроет глаз попросту не укладывалось в голове. Она же разговаривала с ним пару минут назад. Они сидели други на против друга. Он извинялся перед ней, а она? Даже не позволила ему дотронуться до себя, хотя являлась такой же частью чего-то отвратительного, как и сам Казуки. И вот теперь, его больше нет? Как нет ее отца. Это попросту не укладывалось в голове. Это бред. Все происходящее — просто бред. Ей захотелось отмотать время назад. К тому моменту, где все еще хорошо. К тому времени, когда они еще не познакомились с Зеном. Тогда ведь, и солнце светило по-другому, правда? И они с Казуки были одним целым. Одной семьей. Крепкой и дружной, несмотря на пережитые невзгоды. А теперь? Теперь у нее нет никого. Нет. Она не может вернутся в больницу. Страх ответственности за потерпевших слишком велик. Она не выдержит. Запрокинув заплаканное лицо, по которому стекали капли холодной воды, вперемешку с солеными слезами, Шираюки обратила внимание на окно. Огромное, незакрытое окно. Мысли даже не успели прокрасться в ее голову, прежде чем она настежь распахнула оконную раму, ступая на нее ногами. Удобное расположение второго этажа давало шанс на побег. Не было времени думать над рациональностью. «Прыгай» — знакомый до ужаса голос зазвучал эхом в голове. Она ведь уже не в первый раз прыгает с окна, так ведь?

***

Стоя возле двери в уборную, Брианна чувствовала себя не легче. Все тело колотило изнутри ознобом. Низ живота ужасно сводило, а кончики пальцев пронзил тремор. Она чувствовала ответственность за Шираюки. Прекрасно понимала ее состояние и от того, не могла бросить, хотя и злилась на нее. Пока Зен в коме, она обязана присмотреть за Шираюки. И она сделает все, чтобы… Мысль осталась незаконченной, когда глаза удивленно распахнулись. Алая копна волос пролетала мимо нее вниз, вынуждая Брианну растеряться. Подбежав к окну, она в панике осознала, что произошло. — Идиотка! — Ну какого черта она творит! В голове Брианны перемешалось абсолютно все. Она мигом понеслась по лестнице вниз, к парковке, запрыгивая в машину Даны, пугая ее своей внезапностью. — Ты чего? Где Юки? — Езжай за той машиной. — Запыхавшись, Брианна сама не успела понять, как выцепила взглядом нужный силуэт, прыгнувший в машину такси, покидающую территорию судебного здания. — Быстрее! Эта дура сиганула через окно. Дана в собственном поражении не смогла подобрать нужных слов, вдавливая педаль газа. Машина скорой помощи посигналила им вслед, явно ожидая указаний, однако Дана останавливаться не стала, прекрасно понимая, что фельдшеры разберуться и без них. С ними Бевис, а значит, они точно разберуться, что делать. Сейчас их главная цель — Шираюки, у которой в голове творится непонятно что. И это самое «что», способно было убить ее в любой момент.

***

Шираюки молилась всем богам на свете, лишь бы только ее наконец оставили в покое. Она вжалась спиной в пассажирское сидение, и не думала уже не о чем. Всегда, когда ей плохо и больно, она обращалась лишь к одному человеку. Однако, его слишком мало было в ее жизни, чтобы суметь разгрести все проблемы. Тем не менее, ее, одурманенный разум посчитал разумным план ее действий, убеждая в том, что связь, установленная руками ее отца в фотостудии, поможет ей во всем разобраться и успокоиться. Пристанища для мирного существования у нее ведь больше нет. Показав пропуск на кпп, по счастливой случайности оказавшийся у нее в кармане брюк, Шираюки оставила водителю весь свой кошелек, совершенно не заботясь о том, что купюр в нем было куда больше, чем стоило бы отдать за оплату такси. Голова была забита другим. Куда более важным, нежели финансовая составляющая. Пролетая по ступеням с невероятной скоростью, на которую только она была способна, Шираюки остановилась на нужном этаже, трясущимися руками открывая ключами свою студию. Еще совсем чуть-чуть и… Распахнув дверь, Шираюки влетела в фотопавильон, бросаясь к проявочной, где на леске висели напечатанные фотоснимки, с изображениями Миказе, держащим ее маленькую на руках. — Папа… — Шираюки уткнулась взглядом в старые, пожелтевшие листки фотографий, ища в них хоть долю благоразумия и спасения, мечтая о том, чтобы отец появился перед ней, нежно обнял и закрыл собой ото всех проблем. Как тогда, в детстве. Когда ей было больно. Он всегда спасал ее. Дарил веру в светлое будущее. Почему сейчас он не мог сделать того же? —Папочка… — Шираюки вырвала снимок с лески, прикладывая его к своей груди, будто так ее связь с отцом могла бы стать ощутимее, но нет. Все по-прежнему оставалось неизменным. Лишь боль в грудной клетке, и зияющее отчаяние. Она всех подвела. — Пап, я так скучаю… — У нее больше не было сил бороться. Этот мир оказался сильнее. В подтверждение этих домыслов, до ушей Шираюки донесся скрип дверных петель. На мгновение, самое глупое и короткое, ей показалось, будто за ее спиной вдруг действительно появился отец, но… конечно же, этого не могло быть. Развернувшись, Шираюки застыла, чувствуя себя загнанной в угол добычей. — Так и знал, что рано или поздно ты сюда придешь. — Противный голос человека, выступавшего ее близким, полоснул по сердцу, от чего пальцы дрогнули, выпуская снимок. Он медленно спикировал по воздуху вниз, кружась в пространстве, и как только коснулся пола, свет в павильоне погас. Мгла окончательно поглотила ее.

***

— Повторяю, я не могу пропустить вас на территорию без пропуска. — Охранник выглядел удручающе и устало, твердя одно и тоже уже в который раз. — Ну я же вам говорю, у нас срочный случай! — Парировала ему Брианна, готовая уже заехать кулаком по его наглой морде, лишь бы пройти через этот чертов шлагбаум. Ладно бы еще, их попросили оставить машину, но их же самих не пропускали на территорию без чертовой бумажки. — Мне вызвать полицию? — Перешел в нападение мужчина, чем вывел Брианну из себя. — Мой муж сотрудник полиции, чтоб вы знали! И прямо сейчас, в этом здании, одна из подозреваемых по делу серийных убийц, о котором, я уверена, вы тоже слышали. И если сейчас вы не пропустите нас, я… — Что вы несете? — Мужчина покачал головой, не желая слушать бред распинавшейся Брианны. От такой наглости у нее глаза поползли вверх. — Я жду полицию. — С вызовом сказала Брианна, пока Дана копошилась в машине. — Если хотите, чтобы еще кто-нибудь лишился жизни, то пожалуйста, давайте тянуть время. — Брианна говорила с большим преувеличением, дабы запугать этого охранника, однако, после слов фельдшера про суицидальные наклонности, уже и сама начала верить в то, что Шираюки может наложить на себя руки в любой удобный момент. — Послушайте, вы своей машиной перегородили въезд. Будьте так любезны, если у вас нет пропуска, убрать свой автомобиль и не мешать другим. — Мужчину, кажется, вообще ничего не беспокоило. Голос его оставался безэмоциональным, будто бы мему на самом деле плевать на все происходящее. — Вы понимаете, что из-за вас может погибнуть человек? Его срочно нужно отправить в больницу, иначе… — Да плевать я хотел на других людей! Не мешайте мне работать, уж будьте так любезны, пока я действительно не вызвал полицию! — Не выдержал мужчина. Не раздумывая ни секунды, Брианна заехала ему ладонью по лицу, игнорируя тянущую боль во всем теле. От нервов ей и самой поплохело, но даже это состояние не позволяло ей терпеть такого отношения к себе. — Что вы себе позволяете?! — Взбесился мужчина, и, он наверняка бы сделал что-нибудь, из ряда вон выходящее, если бы из машины не вылезла Дана, активно размахивая бумажным листом. — Нашла!

***

— Ну здравствуй, Шираюки. — Голос, знакомый, и до ужаса пугающий раздался в этой кромешной тьме. Амбервиль, подобно марионетке, медленно развернулась, стараясь не растерять равновесие во мраке. Страшно было сделать вдох. Сейчас она абсолютно уязвима. В погоне за спасением завела себя саму в лапы разъяренному зверю. Щелкнула зажигалка. Желто-оранжевый тусклый свет окрасил мужские черты лица, подчеркивая его сардоническую улыбку. — Наоки? — Потерянно прошептала Шираюки, шокировано уставившись на своего преследователя. В голове затрещали отбойные молотки. Этот ублюдок… Из-за него пострадали Оби и Зен. Он лишил ее смысла жизни. Он искалечил десяток невинных. Он обратил ее жизнь в ад. Злость забилась под горлом. Шираюки хотела свернуть ему шею своими же руками. Хотела выколоть ему глаза острыми ногтями. Вскрыть грудную клетку острым ножом за то, что он сделал с Кихал. Голыми руками вытащить все его внутренние органы, протыкая их острыми иглами, чтобы отомстить за умершего Итана. Но не могла сделать ничего. У нее нет ни оружия, ни сил. Она проиграла ему во всех смыслах. — Удивлена? Понимаю твои чувства. — Он покрутил зажигалку пальцами, играя с пламенем, и облокотился спиной о стену. Шираюки пошатнулась на дрожащих ногах. Она не выстоит против него. В ней преобладают чувства. Они блокируют ее действия. Не дают трезво оценивать свои возможности и бороться. Она заведомо проиграла в этой, еще не начавшейся войне. — Молчишь. — Констатировал факт Наоки, самодовольно улыбаясь. — Твой брат поразговорчивее был. Или подожди… А нет, все правильно. Был. Он же сдох. Точно ведь. А знаешь почему? Потому что Тео подсыпал ему яд. Этот выродок все равно бы помер, так что мы просто помогли ему скоротать остаток дней. Шираюки словно одарили еще одной пощечиной. Ее истощенный организм походил на мешок с костями. Она просто слушала его, и уже ничего не соображала. Это просто сон. Кошмарный, дурной сон. Просто. Сон. Ей нужно проснуться. Открыть глаза и увидеть, что все хорошо. Что Зен лежит рядом и обнимает ее, успокаивая после приснившихся кошмаров. — Честно говоря, я думал, что этот ублюдок проживет дольше. Но так даже лучше. Тео не хотел больше ждать. — Он засмеялся, доставая телефон из заднего кармана. — Лучше для чего? — У горла встал ком. Шираюки не могла сложить в голове и пары слов. Она просто дрожала, чувствуя злость и отчаяние. И безысходность поглощала ее с каждой пройденной минутой все больше и больше. — Никто не помешает мне убить тебя. — Он сократил расстояние между ними, останавливаясь в полу метре от нее. — Знаешь, раньше я совсем не понимал, почему Тео убил Наоми. Он ведь так любил ее. Хотел, чтобы они поженились и жили вместе. Хотел завести с ней семью, а она… Предпочла ему Зена. — Он цокнул языком, помотав головой. — И что вы только все в нем нашли? — Он погасил зажигалку, но так же быстро зажег ее обратно, снова подсвечивая свое лицо. — Но теперь, я хорошо его понимаю. Это желание завладеть кем-то, оно губительно. Я ведь люблю тебя. Так сильно, что ты даже не представляешь как. — Он наклонился к ней ближе, от чего Шираюки машинально пошатнулась, но он схватил ее за плечо свободной рукой, не давая увеличить расстояния. — Знаешь, я мог бы поставить перед тобой выбор, как это сделал Тео. Быть со мной или умереть, не доставшись никому, но я более чем уверен, что меня ты никогда не выберешь. Шираюки бредила. Точно бредила. Иначе весь тот поток отвращения, лившийся из уст Наоки нельзя было описать. — Поэтому, я просто хочу насладиться твоей смертью. Ты, как раковая опухоль. А от опухоли можно избавиться лишь вырезав ее. — Его глаза сверкнули бешеным блеском. — Но для начала я хочу внести несколько ясностей в твой мир. Моя сестра… Наоми. Кажется вы успели сблизится с ней за то жалкое количество дней, то она прожила у тебя. Не так ли? Шираюки продолжала молчать, не зная, как реагировать на все это. Никакого вразумительного ответа не было. Только страх и чувство безысходности. — О-о-о-о, милая, знала бы ты, как я ее ненавидел. — Его рука оказалась у Шираюки на горле, несильно сжимая пальцами. — И я хочу, чтобы ты так же возненавидела ее, как и я. — Погасла зажигалка. Комната погрязла в тишине лишь на секунду. Следом пространство оглушило мужскими стонами, а перед глазами загорелся экран телефона, транслирующий видеозапись датирующейся несколькими годами ранее. Пошатнувшись на месте, Шираюки готова была выколоть себе глаза, лишь бы все это прекратилось. Опухшие веки вновь наполнились слезами, неумолимо покатившимся вниз. Это видео. Эта запись. Та самая запись, которую поставил Ноддачи, когда… Когда надругался над ней. Вот она, снова лежит на том самом полу женской раздевалки, без возможности пошевелиться, и умоляет, чтобы все прекратилось. Шираюки не смогла открыть губ, чтобы спросить хоть что-то, ощущая, как связь с реальным миром потихоньку пропадает. — Думаю, этого будет достаточно, чтобы освежить в твоей памяти тот день. — Он отбросил телефон с включенной записью на пол, позволяя отголоскам воспоминаний фоном играть по натянутым нервам Шираюки. — Что будет, если я тебе скажу, что на твоем месте должна была быть Наоми? Это ведь я подговорил тех парней прийти в школу, и как-нибудь поиздеваться, но не над тобой, а над Наоми. Вы учились в одной школе. Наоми сразу заметила девчонку, похожую на себя как две капли воды. И когда кто-то донес ей, что какие-то парни замышляют что-то против нее, быстро перекинула стрелки на тебя. А ты ведь так о ней заботилась. Прикрыла своим телом, чтобы защитить. Чцть не лешилась жизни. А потом еще и Зен, выбравший тебя ей на замену. Даже обидно за тебя как-то. Все-таки, жизнь, она такая, несправедливая. — Перед ее лицом снова вспыхнуло пламя зажигалки, а вместе с ним в нос ударил запах бензина. Только сейчас Шираюки поняла, что полы ее фотостудии забрызганы цветными разводами. — Но ты все еще можешь выбрать меня. Поверь, моя любовь, в отличие от его — настоящая. Шираюки пошатнулась на месте, не в состоянии вынести этого ада, но мужские руки быстро подхватили ее, прижимая к себе, так, что она не успела осознать, в какой момент их губы соприкоснулись. От отвращения резко затошнило. Рвота подступила к самому горлу. В попытке оттолкнуть его от себя, Шираюки резко дернула руками, однако, он в точности повторил за ней, толкая ее вглубь павильона. Не устояв на ногах, Амбервиль упала на пол, больно ударяясь копчиком, увязая в разводах бензина. — Что ж, уважаю твой выбор. — Тьма окутала пространство повиливая лишь его голосу. — Жаль только, что я так и не трахнул тебя, хотя... всякий раз, что я проникал в Кихал, я представлял на ее месте тебя. Невероятные воспоминания. — Комната залилась обезумившим смехом. — Но спасибо за предоставленный тобою концерт. Приятно будет понаблюдать за твоим любимым, когда он придет в себя и узнает, что вторую его возлюбленную настигла та же участь. Пусть, с тобой мне и грустно прощаться. Все-таки, любовь — штука жестокая. — Пламя щелкнуло у нее прямо перед носом, прежде чем заполонить собой треть фотостудии в мгновение ока. — Прощай. Шираюки дернулась, поднимая на ноги, чтобы схватить Наоки за руку, но он быстро хлопнул дверью перед самым ее носом, проворачивая ключи, ловко сворованные из ее кармана в замочной скважине. Крышка ее гроба оказалась окончательно заколоченной. Она отсюда не выберется.

***

Показав озлобленному охраннику пропуск, выданный Шираюки на момент прошлых съемок, Дана ловко протащила Брианну за собой, надеясь, что дата использования данной бумажки останется для мужчины незамеченной. Они обе сумели пробраться на территорию раньше, чем их уловка оказалась разгадана, но, никакого дела до этого им уже было. Машина так и осталась стоять у шлагбаума, пока они вместе бежали к нужному зданию. Хлопнув дверью, они ринулись вверх по лестнице. Брианна слепо следовала за Даной, не зная нужной дороги, пока на их пути не выстроилась огромная толпа. — Пожар! — Люди гурьбой покидали верхние этажи, толпясь на лестнице. Паника молниеносно распространялась среди каждого, сея хаос. — Что происходит? — Спросила Дана у остановившегося перед ними парня, не сумев разобрать ни слова в этой панике. — Пожар! Шестой этаж весь в дыму! — Быстро пролепетал он, спеша вниз. Дана в ужасе посмотрела на Брианну, ловя с ней зрительный контакт. — Шестой? — Саму себя спросила Дана, пытаясь противостоять толпе людей, пока сознание не щелкнуло в голове громким хлопком. — Это же… — Твою мать! — Выругалась Брианна, пытаясь просочиться наверх через толпу людей. Дана распихивала всех руками, стараясь пробраться наверх, когда перед глазами вдруг показались клубы дыма. — Вам туда нельзя, там опасно! — Кричали люди, сбежавшие с верхних этажей, но Дана продолжала ползти вперед, таща за собой Брианну. Прорваться через этот поток было невозможно. Слишком узкие пролеты лестниц ограничивали в движениях. — Шираюки! — Сквозь толпу кричала Брианна, чувствуя, как с каждым шагом ее тело становится все тяжелее и тяжелее. Дым медленно проникал в организм, от чего начинала кружиться голова, а паника сдавливала внутренние органы вызывая уже не просто боль, а агонию. — Брианна? — Обратилась к ней Дана, как-только сумела прорваться в свободное от людей пространство, заваленное дымом, однако девушки рядом с ней не оказалось. Спустившись на пару ступеней вниз, Дана увидела тело Брианны, обмякшее на лестничном пролете, возле которого сидел мужчина. — Брианна! — Крикнула Дана подлетая к ней. От дыма слезились глаза. — Что с тобой?! — Нужно уходить, пока верхние этажи не обрушились. — Стараясь сохранять спокойствие, говорил незнакомый мужчина, пытаясь поднять Брианну на руки. Юбка ее неровными волнами разметалась по воздуху, обнажая окровавленные бедра. — Скорее! Дана забилась в отчаянии, не в состоянии понять, что делать. Если Шираюки еще наверху, то ее нужно было забрать, но она не была уверена в том, что Амбервиль действительно наверху. Не она же сама подожгла этаж, так ведь?... Но и Брианну бросить она не могла. Что вообще успело случиться за эти пару секунд, что они пробирались наверх? Как она умудрилась так навернуться на лестнице? — Уходим! — Мужчина расставил все мысли в ее голове по полочкам вместо нее, держа одной рукой Брианну, другой потянув на себя на Дану. Дым окутал все пространство лестницы, блокируя дыхательные пути. Взор замазало серым. И пути к спасению уже не было видно. Они снова проиграли.

***

Шираюки сидела на полу, окруженная пламенем и пыталась понять, что чувствует. Ничего. Абсолютно ничего. Не было ни боли, ни тревоги, ни апатии. Ничего. Лишь пустота и жар, кусающий ноги. Все вокруг заполонило пламя и дым, из-за которого дышать уже было невозможно. Это ли испытывала Кихал, когда оказалась запертой в том горящем особняке? Так ли себя ощущал Марвин и Рики? Так же спокойно ли они приняли свою смерть, оставшись в огненной клетке? Шираюки готова была обмякнуть в этом пекле. Принять свою участь и отдаться языкам пламени, что пытались поглотить ее уже в третий раз. Больше она уйдет. Ей просто некуда. Она чувствовала себя грязной. Воспоминания о Ноддачи распороли только зажившую рану. И вот, она снова кровоточит. Снова болит и гноится. Быть может, это была воля ее отца? Она пришла просить у него помощи и он, любезно распахнул ей в объятиях свои руки? Опустив голову на колени, ожидая, когда ее тело станет частью этого ада, Шираюки вдруг услышала свой собственный голос, раздавшийся прямо над самым ухом. — Ты так и будешь сидеть? Подняв голову вверх, Шираюки показалось, будто она смотрит на себя в зеркало. Нет, это не может быть она сама. Ее лицо опухло, глаза покраснели, волосы спутались и растрепались. Это точно не она. Мир перед глазами окончательно смазался предоставляя ее окружающим обстоятельствам, и, прежде чем рухнуть на горящий пол, Шираюки успела произнести ее имя одними губами, в надежде, что она заберет ее с собой. — Наоми?