Запись пятидесятая. 25 августа 2023 год.

Пятница.

Тьма сдавливало горло. Дышать в объятиях этого бескрайнего океана стало невозможно. Зен мотал головой, двигал руками и ногами, в попытке выплыть, но ничего не получалось. Она по-прежнему была далеко. Такая манящая, но недосягаемая, что хотелось выть. «Будет лучше, если я уйду» — эти, едва различимые слова эхом отдавались о стенки его черепной коробки, заставляя все внутренности зайтись в тревоге. Нет, он не может все так оставить. Только не так. Только не сейчас, когда он почти нашел выход. Он должен что-то сделать. Должен остановить ее. Должен вернуть. Должен спасти. Тело пронзило острой болью, так, как если бы по нему несколько раз проехались бульдозером, а затем заживо сожгли. Хотелось кричать, но… Из горла не получалось выдавить ни звука. Все слова растворялись в глади воды, так и не сумев достигнуть цели. «Если я уйду…» Нет. Он должен остановить ее. Просто обязан. Стараясь игнорировать боль, Зен пытался выплыть из пучины мрачного океана. Он старался плыть. Желал достать до поверхности, чтобы увидеть ее. Ту, ради которой был готов пожертвовать всем. Яркий солнечный луч ударил в глаза. Он уже совсем рядом. Он сможет. Он достигнет цели, и… Поморщившись от большого количества света, Зен тихонечко промычал, медленно разлепив веки. Слишком ярко. Настолько, что даже неприятно. Голова гудела, виски сдавливало легкой болью, тело было тяжелым, неподъемным, так, что и пошевелить мизинцем оказалось невыполнимой задачей. — Сколько… времени? — Тихо спросил Вистериа, с ужасом понимая, насколько отвратительно звучит его голос. Будто бы, он курил не переставая всю неделю, а затем напился до беспамятства. — О, живой. — Голос Оби коснулся его слуха откуда-то со стороны, но Зену не хватило сил, чтобы повернуться к нему. Накамуру перевезли в палату к Вистериа сразу же, как только он пришел в себя. Так сказать, чтобы не скучно было. Предположительно, по некоторым размышлениям врачей, Оби своей болтавней мог бы Зена за собой вытащить из коматозного состояния. Собственно, так все и вышло. Только не понятно было, от лепета Оби он пришел в себя, или из-за любовных тяжб, враждующих на подсознании? — И снова я первый. Ты опоздал на сорок три минуты. — Довольно констатировал факт Накамура, однако, Зен его посыла не разделял. Где он вообще? Почему все вокруг такое светлое? Это точно не его квартира. И не квартира Оби. Что произошло? Зен помнил, как вернулся домой, принял душ, поужинал, вернулся в спальню и… Разве он ужинал? А откуда вернулся домой? Где он был? С кем? Что-то отчетливо кружилось у него в голове, но он не мог понять, что именно, или… кто именно? Дыхание слегка участилось. Стало тяжело втягивать носом воздух. Потянувшись к лицу Зен нащупал маску, перекрывающую его дыхательные пути. Что это? Оттянув маску, бросив ее в сторону, Зен заметил торчавший из руки катетер. Он в больнице. Эта мысль слишком резко прошибла его сознание. Настолько резко, что все воспоминания хлынули в голову одновременно, намереваясь и вовсе разорвать его тело заживо. Рыжие отблески засверкали перед глазами. Чересчур ярко, для первой пары минут, что он пробыл в сознании. «Я уйду…» Эта фраза чуть ли не оглушила его, заставляя рывком принять сидячее положение, за что он сразу же поплатился, с болезненным стоном падая обратно на пуховую перину. — Черт… — Эй, ты бы так не делал, а то гляди, обратно в кому провалишься. — Голос Накамуры начал бесить его без причины. Странное состояние, вообще. — Шираюки… — Ее имя слетело с его губ таким отблеском надежды, будто, она сразу же смогла оказаться перед ним, стоило ему только обратиться к ней. — Где Шираюки? — А мне почем знать? Я пришел в себя не сильно раньше твоего. — Пожал плечами Оби, возвращаясь к созерцанию белоснежного потолка. — Часов тут нет, телефон мне не вернули, так что связаться я могу, пока что, только с тобой. Ну, или с кем-то из врачей, если хорошенько закричать. Зен недовольно поморщился. Ответ был неудовлетворительным. Учитывая, что память стерла некоторую часть его воспоминаний, в сознании осталось лишь то, как Амбервиль стояла напротив него, желая прострелить себе голову. После этого в мыслях висела непонятная каша, прерывающаяся тем, как он прикрыл Шираюки своим телом. Дальше бесконечная мгла, и ее тихий голос, шепчущий в самое ухо «Будет лучше, если я уйду». Закрыв глаза, Зен мысленно умолял всех существующих богов о том, чтобы те уберегли Шираюки. Взамен, он сделает все, что угодно. Лишь бы только с его любимой все было хорошо. — Да ладно тебе, — Накамура, почувствовав волны негатива, попытался разбавить обстановку. — Уверен, что все нормально. Зен пропустил его слова мимо ушей, зажмурившись. У него, почему-то, такой уверенности не было. Под ребрами неприятно зудело, вызывая легкую тревогу. Тем не менее, вдаваться в панику Зен не торопился. Он только пришел в себя и еще ничего не знает. Более того, он не знает, сколько времени провел в отключке. День? Два? — Оби, как твое самочувствие? — Дверь палаты тихонечко открылась, обнажая фигуру Харуто, везущую перед собой столик с тарелкой овсяной каши, свежеиспеченным круассаном с сыром и чашкой ароматного чая. — Ты наверняка голодный. — Женщина переступила порог палаты, поднимая голову, и сразу же остановилась, встречаясь с сыном взглядами. — Зеннушка, милый, как ты себя чувствуешь? — Взгляд Харуто сделался ласковым. Она пододвинула столик с едой к Оби, следом присаживаясь на стул рядом с кроватью сына. В том, что Зен очнется она и не сомневалась. Женщина на подсознательном уровне знала, что рано или поздно сын придет в себя, а потому, волнения в ее организме практически не было. В конце концов, по-другому и быть не могло. — Ничего не болит? Голова не кружится? — Немного. — Сухость во рту не давала четкости его словам. Зен слегка закашлялся, переводя взгляд на лицо матери. — Сейчас позову медсестру. Нужно будет взять у тебя анализы. — Харуто провела рукой по волосам сына, убирая их со лба, и легонько улыбнулась. — Рука точно не болит? Живот? Все-таки, места швов не до конца зажили. — Пока ничего не чувствую. — В отличие от Оби, пришедшего в себя без каких-либо недомоганий, бодро и весело, Зен больше подражал мертвецу, восставшему из могилы. — Хорошо, если так. — Женщина поднялась на ноги, намереваясь покинуть палату, но голос сына развернул ее у самой двери. — Мам, — Зен попытался приподняться, но тело по-прежнему оставалось безмерно тяжелым. — Где Шираюки? — Наверное, дома. — Предположила Харуто. — Время — всего семь утра. Думаю, она еще спит. — С ней все в порядке? — Как бы Зен не старался сдержать волнение, легкие нотки все же проскочили в его голосе. — Сынок, давай я отвечу на все чуть-чуть позже. Сперва, тебе нужно… — Мам, — Зен все прекрасно понимал, но не мог больше ждать. — Пожалуйста. Это очень важно. Харуто поджала губы, тяжело выдыхая, после чего опустила голову к полу. — В порядке ли Шираюки? — Повторила женщина вопрос сына, будто бы это могло избавить ее от нужды озвучивать подробности. — Не уверена. С момента вашей госпитализации я видела ее всего один раз. Она приходила проведать тебя неделю назад. Пришла тайком, к полуночи, когда никого не было. Такая бледная. Исхудала сильно. Лицо осунулось, глаза краснющие. Думаю, все произошедшее сильно сказалось на ней. Бесконечные суды, разговоры с родственниками погибших. В общем, тяжело ей приходится. Извела она себя сильно. — Харуто сожалеюще посмотрела на сына, считывая его чувства. — Я хотела поговорить с ней, когда мы случайно столкнулись в дверях твоей палаты, но она начала извиняться передо мной, совершенно не слышала, что я ей говорю, а потом убежала. Чувствует себя виноватой за все, что случилось. Но, Кики за ней приглядывает, так что, все должно быть хорошо. — Поспешила сразу же сгладить углы женщина. — К тому же, как только она узнает, что вы оба пришли в себе, ей наверняка станет получше. Так что, не стоит переживать. Нам всем нужно хорошенько отдохнуть. Брианну, к слову, я уже оповестила о том, что ты пришел в себя, так что, скоро она приедет. — Напоследок обратилась она к Оби. Больше Харуто ничего не сказала, спеша позвать медсестру. Зен украдкой посмотрел на Оби, лопающего кашу за обе щеки, после чего снова закрыл глаза. Главное, что Шираюки жива. А со всем остальным он поможет ей справиться. Лишь бы только, увидеть ее. Коснуться ее кожи кончиком мизинца. Вдохнуть аромат ее волос. Лишь бы только она пришла к нему. Как можно скорее.

***

Сидя на больничной койке, Брианна неотрывно смотрела в одну точку, кажется, вовсе не дыша. Пару часов назад ей сообщили, что Оби пришел в себя, а ещё пару минут назад, Харуто вместе с привезенным завтраком оповестила ее о том, что очнулся и Зен. Чувства внутри зашлись вихрем, а тело неизменно замерло, совершенно не двигаясь. Она боялась к ним идти. Боялась, после того, что случилось. Хотя, так трепетно ждала, когда мальчики очнутся… Прибывшие на место возгорания пожарные сообщили, что этаж сгорел основательно. Если кто-то и был в эпицентре этого ужаса, то от него уже ничего не осталось. А Шираюки была там. В самом центре ада. Никаких потайных выходов или чего-либо, что могло гарантировать ей побег обнаружено не было. Они проверили записи камер видеонаблюдения, успевшие сохраниться. По ним отчетливо было видно, как в пространство фотопавильона зашли двое: Шираюки и… Наоки. Этот ублюдок запер ее в горящей комнате и тихо ушел. А она… Истошно кричала, пытаясь выбить дверь. Но безуспешно. Она так и осталась там. Гореть заживо. Брианна старалась подавлять в себе все чувства гнева и злости, хотя хотелось кричать и биться головой о стены от всего происходящего. Тем не менее, она старалась не испытывать ничего. В ее положении попросту было нельзя. «Угроза выкидыша» — слова медсестры звучали эхом в голове, перекрывая собой все остальное. Руки машинально легли на живот, тепло приобнимая его ладонями. Она чуть было не потеряла ребенка… Но при этом, сумела потерять подругу. От этого диссонанса по спине бегали мурашки. Как она будет смотреть Зену в глаза? Если он узнает, он же… Хлопнула дверь, привлекая ее внимание к фигуре Даны. Она прошла в палату, держа в руках небольшой рюкзак со сменной одеждой. Зареванная, с побледневшим лицом. Такая... горем убитая и... неживая. Брианна попросила ее привезти ей вещи, дабы никто не узнал о том, что она попала в больницу, и почему именно она сейчас здесь. Кроме нее, Даны, Харуто и мужчины, привезшего их сюда, никто не знал о ее беременности. Хотя, врачи так и не сказали, все ли в порядке с ребенком. Все они открестились от нее простым — шансы пятьдесят на пятьдесят. И это время ожидания заключительного вердикта тянулось вечностью. Больно и отвратительно мерзко. — Как ты себя чувствуешь? — Мелкой поступью зашагал к ней Дана, говоря слишком тихо. Сама до жути переживала, боясь лишний раз вызвать панику своими словами. — Не знаю. — Глухо ответила ей Брианна. — Мне кажется, что я вообще ничего не чувствую. Дана присела на край больничной койки, приобнимая Брианну так, чтобы та уткнулась носом в ее плечо. Дана провела ладонью по ее спине, не зная, успокаивает она тем самым саму себя, или все-таки пытается поддержать Брианну. — Не знаю. — Повторила Брианна. — Что я скажу ему? Что вообще нужно говорить в таких случаях? Что… — С каждым произнесенным словом, слезы подступали к ее горлу все ближе и ближе, но она продолжала сдерживать себя, дабы не разрыдаться. — А если с ребенком все-таки что-то случилось? Как я… — Не стоит об этом беспокоиться. — Голос Харуто, подкравшейся совершенно незаметно, донесся до ее ушей теплотой и нежностью. — Анализы пришли хорошие. С тобой и малышом все в порядке. Брианна посмотрела на женщину сияющими от слез глазами, болезненно выдыхая. Эта доля хорошего приободрила, но совсем незначительно. Шираюки эти слова все равно не вернут к жизни. Дана в ответ лишь крепче обняла ее. — Покушай, а после сходи проведай Оби. Я сказала ему, что ты дома, собираешься заехать, так что он не о чем не знает. — Харуто подвинула к ее кровати ближе столик с нетронутым завтраком, взглядом вынуждая Брианну хоть немного покушать. — Главное, не нервничай, и все будет хорошо. — Женщина погладила Брианну по плечу, заглядывая глазами, полными абсолютным спокойствием и нежностью. — Как вернешься, я выпишу тебе витамины. Пропьешь их и все точно будет замечательно. Это, Харуто еще не знала, что ее сын во второй раз лишился возлюбленной. Ужасное чувство. Брианна даже не могла насладиться этой заботой, чувствуя ответсвенность за все, что случилось. Это же она упустила Шираюки. Она продолжила спорить с охранником, вместо того, чтобы вмазать ему разочек и прорваться на территорию. Она не доглядела за всем... Сделав глубокий вдох, Брианна коснулась пальцами столовой ложки, перемешивая в тарелке кашу. Аппетита не было. Совсем. Тем не менее, покушать нужно было. Хотя бы чуть-чуть, иначе, она рисковала рухнуть в обморок прямиком в палате Оби. Этого им только не хватало.

***

Остановившись перед дверью, Брианна смерила Дану растерянным взглядом. — Все в порядке. Если что, я буду ждать тебя здесь. — Девушка взяла ее за руку, не сильно сжимая, стараясь тем самым, поделиться кусочком своей уверенности с ней. — Спасибо, — Кивнула ей Брианна, чувствуя себя раздетой во всех смыслах этого слова. — Вообще-то, ты не обязана все это делать. Мы ведь с тобой… — Чш-ш-ш-ш-ш, — Дана заставила ее замолчать, перенимая инициативу. — Я делаю это по собственной воле. Потому что хочу помочь. Брианна в ответ лишь неоднозначно поморщилась, принимая с благодарностью услышанные слова. Очевидно, что Дана помогает ей на почве общего несчастья. Шираюки была их связующим звеном. А теперь, они обе этого звена лишились. А как известно, ничто так не сближает, как общее горе или общий враг. В данном случае, они попадали под оба пункта. Коснувшись пальцами дверной ручки, девушка осторожно толкнула ее, вынуждая петли заскрипеть под тяжестью. Дана поспешила ретироваться в сторону, так, чтобы никто ее не заметил, и села на лавочку, в последний раз кивая головой, как бы оценивая действия Брианны. Больше медлить было нельзя. Зажмурившись, Брианна толкнула дверь, переступив порог и остановилась, с замиранием сердца открывая веки. Две пары удивленных глаз мигом уставились на нее, смотря, как ей поначалу показалось, точно на пугало. — Мальчики… — Чувства в груди смешались в необратимый ураган. На глаз за секунду выступили слезы. — Господи… — Ну, не господи, конечно, — Попытался отшутиться Зен, однако, его слова воспроизвели прямо обратный эффект, заставляя Брианну расплакаться. Она бросилась к кровати Оби, чуть ли не запрыгивая на него сверху, благо, ограничилась табуреткой, наклоняясь к мужу, чтобы обнять его и не доломать и без того загипсованную часть ноги. — Дураки! — В сердцах проговорила она, прижимаясь к груди Оби, ища спокойствия в его прикосновениях. — Я чуть с ума не сошла! Думала, что вы… вы… — Тише, тише, — Погладил ее по волосам Оби, оставляя парочку невесомых поцелуев на макушке. Как же она скучала по этому! По нему, по его прикосновениям, поцелуям, теплу, любви и нежности.... — Как бы я мог оставить тебя одну? Брианна на мгновение замерла, чувствуя, как сводит запястья. Она ведь теперь не одна. Внутри нее, под сердцем еще одна жизнь, только вот, рассказать она об этом пока не могла. Подняв глаза на Зена, стало вдруг до ужасного тяжело. Как она может упиваться своим счастьем, когда близкий друг снова ввалиться в пучину апатии, стоит ему все узнать. — Ты… — Она обратилась к Зену, смотрящему на нее с толикой непонимания, но нужных слов, чтобы продолжить не нашла, просто накрывая лицо руками. — Я так переживала… — Ну ты чего, — Оби опустил ее корпус к себе на кровать, пряча в объятиях от постороннего мира. И она, хотела бы больше никогда из него не вылезать. Вечно сидеть вот так вот, лишь бы не видеть вопрошающих глаз Зена. Выйдя из их палаты, спустя, как ей казалось, десятки часов, она набросилась на Дану, успевшую уснуть на несчастной лавочки возле двери. — Что случилось? — Напуганная резким пробуждением, спросила Дана, подскакивая на месте. — Все хорошо? Тебе плохо? — Не в попад затараторила девушка. — Ее надо найти. — Брианна схватила Дану за запястье, уводя в сторону своей временной палаты. — Я не верю. Не верю в то, что она оставила нас. — Девушка захлопнула за собой дверь палаты, усаживая собеседницу на свою кровать. — Брианна... — К глазам Даны подступили слезы. За столь короткий срок она успела сильно привязаться к Шираюки, а потому, ее уход забрал с собой частичку ее сердца. — Я понимаю, что тебе тяжело это принять, но... — Нет! — Громче, чем хотела, сказала Брианна, обрывая Дану на половине предложения. — Она не могла. Не могла поступить так же, как Наоми. Шираюки бы не оставила Зена. Никогда. — Брианна, — Снова обратилась к ней по имени Дана. — Не нужно... Это ничего не даст. Лишь усилит боль неоправдавшейся надеждой... — Я отказываюсь верить, понятно? — Интонационно надавила на нее Брианна, не желая отступать. — Что мы потеряем от этого? Ничего, верно? Взгляд Зена отпечатался на подкорке ее сознания. Она видела, как он ждал ее. Как он скучал по ней. Как мечтал увидеть. И взгляд этих лазурных глаз она не может предать. Они теплили в ней надежду на то, что она ошибается. Что Шираюки удалось сбежать, будь то волшебство, черная магия или простая случайность. Она должна была спастись. По-другому и быть не могло. — И что ты будешь делать? — По щеке Даны скатилась одинокая слеза. Ей задумка Брианны казалась полным кощунством. — Искать. — Только и ответила Брианна, собирая разбросанные по палате вещи в рюкзак, параллельно набирая номер Митсухидэ. — И ты мне в этом поможешь.

***

— Ну что, господа страдающие, как дела? — Шисамэ пребывал в весьма позитивном настроении, чего нельзя было сказать о Кики, шествующей перед ним. Ее лицо, как и всегда, не выражало каких-либо эмоций, в виду чего, сложно было судить об испытываемых ею чувствах. — Дядя Зен, дядя Оби! — Рошель сорвался с рук отца, подбегая по очереди то к одной кровати, то к другой, протягивая в качестве приятного презента небольшую шоколадку с дольками апельсина каждому. — Вы так долго спали! Даже мой папа столько не может! А он очень любит спать. Парни в ответ болтливому Рошелю тихонечко рассмеялись, благодарно принимая его подарки. Следом за сыном, Шисамэ поставил на прикроватные тумбы каждому по пакету с фруктами, один оставляя в углу палаты на полу. — А это чего ты? — Наклонился корпусом в сторону Оби, выглядывая содержимое неизведанного пакета. — Зажмотил вкусняшки поди? — А это мы для тети Юки принесли. — Вместо отца ответил Рошель. — Я специально привез ей свою любимую игрушку, чтобы она не грустила! — Мальчик подбежал к пакету, доставая оттуда небольшую плюшевую тыкву. — А еще, папа испек булочки. В прошлый раз тетя Юки сказала, что они ей очень понравились, поэтому я попросил папу сделать несколько штук специально для нее. — Рошель широко улыбнулся, в сердцах делясь всеми подробностями их сегодняшней вылазки, пока Кики следила за тем, чтобы сын случайно ничего не уронил, в порыве своей активности. — Завезете ей домой угощения? — Спросил у Рошеля Зен, потрепав его по густым волосам. — Зачем? — Шисамэ присел на табуретку рядом с женой, призывая сына подойти к нему и занять место у себя на коленях. — Стали бы мы таскать зазря этот тяжеленный пакет? Сейчас посидим с вами чуток, а потом навестим палату Шираюки. Заодно и занесем ей всяких вкусняшек. На мгновение в палате зазвенела тишина. Оби умышленно молчал, давая Зену право самостоятельно разобраться в проблеме. Его лишние комментарии явно были не кстати. — Какую палату? — Абсолютно спокойно спросил Вистериа, чем насторожил все семейство Шисамэ. Кики переглянулась с мужем, после чего взглянула на Зена несколько неоднозначным взглядом. — Вчера Шираюки на скорой увезли из зала суда с приступом истерии. Фельдшер сказал, что ее необходимо прокапать успокоительным или чем-то вроде того. Брианна должна была сопровождать ее вместе с Даной. — Кики снова посмотрела на мужа, кивнувшего ей в подтверждение головой. — Разве вам ничего не рассказали? Зен посмотрел на Оби, но тот отрицательно повертел головой, сообщая, что ничего подобного Брианна ему не сообщила. — Мама сказала мне, что она дома. Уж она-то точно не стала бы мне врать. — Предположил Зен, требуя от Кики ответа. — Нет, — Серьезно обратилась к нему Сейран, параллельно прикрывая Рошелю уши. — Мы заезжали к тебе домой, чтобы привести сменные вещи. В твоей квартире только Атори и Лукас. — Может она у себя дома? — Предположил Оби, кончиками пальцев чувствуя, как накаляется атмосфера. — Мало ли, ей там спокойней? — Зен, — Слишком уж тревожно назвала его имя Кики, так, что даже по ее безэмоциональному лицу стало понятно внутреннее волнение. — Шираюки продала свою квартиру. Неделю назад. Лазурные глаза в глубоком неверии широко распахнулись. Фраза, трезвонящая в голове стала ощутимо громче. «Будет лучше, если я уйду» — Я заезжала к ней пару дней назад. Думала поговорить с ней обо всем по душам, но мне открыла другая женщина. Более того, она показала мне все документы. С юридической точки зрения, все было правильно. — Кики повернулась к мужу, немо задавая ему вопрос, однако Шисамэ не нашелся с ответом, помотав головой. Выпустив сына из рук, Шисамэ передал Кики ее телефон. — Может она у матери дома? — Снова предположил Оби, прерывая отягчающее молчание. — Квартира Жозефины опечатана. Там дежурят патрульные, так что никого туда не пускают. — Набрав номер Брианны, Кики приложила к уху телефон. — А сама Жозефина тогда где? — Ее увезли в тот же день, что и вас, с приступом инсульта. Она лежит в палате четыреста семь на четвертом этаже. — Не отрываясь от звучащих в динамике гудков, на автомате ответили Кики. Зен почувствовал, как по телу пробежал холодок. Стало слишком неуютно и тесно в стенах этой больницы. — Всех поймали? — Голос Зена прозвучал тяжелым басом. — Нет. Остались Тео, Наоки и еще парочка их подельников. — Без утайки ответил Шисамэ, пока Кики разговаривала с Брианной. — Гадство. — Зен опустил голову вниз. Телефон ему до сих пор не вернули, ровным счетом, как и Оби, так что связаться с Шираюки сам он никак не мог. — Вы ей звонили? — Ее телефон остался в зале суда. — Шисамэ извлек мобильный, принадлежащий Шираюки из своей сумки, протягивая его Зену. А следом протянул и его собственный телефон, с несколькими трещинами по бокам. Мобильный Оби так же наконец оказался у его законного владельца. — Брианна сказала, что Шираюки спит у Даны дома. Они решили пока не говорить ей о вас, чтобы дать ей время успокоиться.— Сбрасывая звонок, оповестила всех Кики, позволяя на время выдохнуть. — Совсем забыла о том, что Дана обещала забрать Шираюки к себе после медицинского осмотра. — Ну вот, а вы паниковали. — Снова вклинился Оби. — Говорил же, что все в порядке. — Пожалуй так. — Несколько неоднозначно ответил Зен. — Это значит, что мы поедем домой к тете Дане? — Рошель, вырвавшись из объятий отца принялся играть на полу с привезенными с собой машинками, задавая вопрос в воздух. — Не думаю. — Ответила ему Кики, доставая из сумки еще одну машинку. — Дадим Шираюки немного времени отдохнуть, хорошо? — Но булочки же испортятся. — Печально опустил уголки губ Рошель. — Я напеку ей новых, а эти съедим сейчас. Ну, что скажешь? Рошель насупился, активно раздумывая над ответом, после чего утвердительно покачал головой, махнув рукой. Одна из его машинок от подобной жестикуляции улетела прямо под кровать Зена. Проползя к больничной койке, Рошель пролез под ней, и, достав машинку, заметил валяющуюся на полу папку. — Мам, что это? — Мальчик протянул найденный предмет Кики, на что Сейран, в свою очередь, протянула его Зену. — Твое, наверное? — Не знаю. — Зен взял пальцами папку, открывая заклепку. Внутри лежало несколько листов бумаги и банковская карточка. Один лист лежал ровно, с напечатанными на нем реквизитами банковского счета. Внизу был виведен пин код и пароль от ммобильного приложения. Зен сразу же попросил Кики открыть на телефоне приложение соответствующего банка, дабы проверить, что это вообще за карта. Сумма, лежавшая на счету казалась заоблачной и составляла сто двадцать пять тысяч фунтов стерлингов. — Мам, а это много? — Спросил Рошель, заглядывая в экран мобильного. — Хватит, чтобы купить килограмм мороженого? — На эти деньги можно купить целый завод мороженого. — Потрепал его по голове Шисамэ. Глаза мальчика в удивлении распахнулись. Все мысли заполонили горы сладкого мороженого. — Это кто же так расщедрился? — Спросил Оби, в то время, как у Кики в голове воедино собрались все детальки пазла. И Зен кажется, понял, ее, мгновенно доставая из папки сложенный вчетверо лист бумаги. Он полностью был измазан синими чернилами. Некоторые слова по нескольку раз были зачеркнуты, где-то был виден след от сигаретного пепла, где-то бумага была испачкана засохшими следами бывших влажных капель. Вероятнее всего — слез. В самом низу, где бумага была неизменно чистой, корявым почерком было выведено три слова, от которых у Зена внутри все болезненно сжалось. «Нам лучше расстаться» А внизу крохотная, еле понятная приписка «Деньги на оплату твоего лечения я перевела на эту карту». Зен поднял встревоженный взгляд на Кики, позволяя ей забрать из рук все бумаги. — И что это значит? — С уст Зена соскочил кривой смешок. Показалось, будто бы он разом лишился смысла существования. Ему же не хватило двадцати дней проведенных в коме, на которые он оставил Шираюки одну сражаться против целого мира. Мало того, что она извела себя до грани за это время, как сказала Харуто, так еще и успела накрутить себя до того, чтобы бросить его, пока он томился в недрах бессозательного состояния. — Это объясняет, для чего она продала квартиру. — Подперев рукой подбородок, ответила Сейран. — Этот поступок казался мне наиболее подозрительным, но теперь все встало на свои места. Я то, уж было подумала, что ей угрожают и требуют с нее денег. — Умоляю, скажите, что я еще в коме и все это не по-настоящему. — Попросил Зен, но резкая боль в районе плеча дала ему сполна осознать реальность. — Боюсь тебя огорчить. — Сурово прервала его надежды Кики. — Но я не думала, что все дойдет до такого. — И что теперь делать? — Зен, будучи в неопределенно тревожном состоянии поднял полные растерянности глаза на Кики. — Сегодня пусть и правда отдыхает. Думаю, Дана сумеет привести ее в относительный порядок, а завтра… — Мы все-таки поедем к тете Юки? — Воодушевился Рошель, теряя суть разговора. Кики пропустила слова сына, взглядом прося Шисамэ увести его обратно в машину. Рошель впопыхах успел забрать с кровати Зена свою плюшевую тыкву и помахать парням на прощание, прежде чем отец забрал его с собой. — Я сама с ней поговорю. Пусть пока проспиться. Уверена, Дана позаботиться о ней. — Рассудила вслух Сейран, собирая с пола игрушки сына. — Кики, — Обратился к ней Зен, требуя ее быть предельно честной по отношению к нему. — Что вчера случилось? У нее же не могла просто так начаться истерика? Кики посмотрела на Зена долгим, немигающим взглядом, после чего выпрямилась, складывая машинки в свою сумку. — Казуки… скончался у нее на руках.