Запись, которой не должно было быть.

Я не хотела писать этого. Не хотела вспоминать о том, что случилось. Не хотела даже отдаленно помнить то, что произошло. Все это ЗАЧЕРКНУТО… Мечтала забыть это. Весь тот кошмар, что следовал за мной по пятам. То, что они сделали, то как ЗАЧЕРКНУТО… Но не получалось. Я засыпала с мыслями об этом. Видела кошмарные сны, с искаженными окровавленными лицами. Просыпалась с криками посреди ночи. Везде видела их. И не могла избавиться от призраков, следующих по пятам. ЗАЧЕРКНУТО ЗАЧЕРКНУТО ЗАЧЕРКНУТО Даже сейчас, выводя буквы на тетрадном листе, я хочу перечеркнуть все, что уже написала и сжечь к чертям этот блокнот. Он таит в себе слишком много плохого. И слишком мало хорошего. Но я не могу перестать. Эффи сказала, что, выражая мысли на бумаге, мне должно стать лучше. Когда именно, она не уточняла, но пока ничего не случилось. По-прежнему ужасно больно. Больно и до невозможного тяжело. Настолько, что каждый вдох обжигает легкие. Не знаю, что стоит написать еще. Возможно, часть сегодняшнего отчета будет все же перечеркнута, вырвана или вовсе сожжена. Но я не могу контролировать это. Воспоминания о тех днях душат меня. И пытаюсь бороться с ними. Пытаюсь, но… Запись безвозвратно искажена путем замазывания строк черным маркером. Я хочу стереть воспоминание о том дне. О дне, когда осознанно отказалась от него. Когда пронзила его душу очередным лезвием, оставив новый шрам. Наверное, вместе нам будет мучительно больно. Эти воспоминания объединяют нас. И если я их вычеркну, то… Мне придется отпустить и его вместе с этим. Но я не могла по-другому. Этот страх сожрет меня живьем. Он поглотит меня до того, как я сумею все осознать. Все, что кусок бумаги был вырван, унеся с собой поток остаточных мыслей. Мне бы хотелось навечно остаться твоей Ведьмой, но… Прости…

***

Облокотившись спиной о больничную стену, Зен придерживал здоровой рукой свой костыль, неотрывно смотря в окно двадцать шестой палаты, закрытое жалюзями. Пара створок были выкрученные параллельно полу так, что кусочки происходящего за дверью разглядеть можно было. В целом, этого было вполне достаточно, учитывая то, что ему строго запретили посещать палату Шираюки.

Тем не менее, он просто не мог не убедиться в том, что с Амбервиль действительно все в порядке, учитывая рассказ Брианны о случившемся.

Мрак опутывал тело. Тьма подобно грозовым тучам затянула взор, слишком резко рассеявшись под потоком белого света. Зажмурив и без того закрытые глаза, Шираюки ощутила, как звуки вокруг нее плавают, будто она находилась под водой. — …ки… — …ак… идите… себя… Голоса вокруг нее сливались в симфонию непонятных звуков. Трудно было что-либо разобрать. Помотав головой, Шираюки осознала, что не чувствует тела. Лишь кончики ее пальцев ног постепенно отмирали, отдавались неприятным шипящим ощущением, точно белый шум на экране телевизора. Слишком неприятно и щекотно. Легкие жгло так, словно они заживо горели в ее груди, из-за чего она рвано дышала, короткими, быстрыми вдохами.

— Прости, — Ее тихий голос уже в который раз за последние сутки утопал в извинениях. — Мне следовало…

— Прекрати, — Зен запрокинул голову к потолку прикрывая веки. Видеть бледное лицо Шираюки через заляпанное стекло было невыносимо. После операции прошло два дня, а она так и не пришла в себя. И пускай, все поголовно твердили ему о том, что все хорошо, он не мог быть уверенным в этом до конца. Лишь смотрел за тем, как вокруг нее кружат медсестры, и мечтал коснуться ее хотя бы кончиком пальца. — У тебя были свои причины. И я был не в праве просить тебя жертвовать ребенком ради…

— Я говорила не об этом. — Брианна приобняла себя руками в районе живота, прикрывая веки. Все случилось слишком внезапно. Настолько, что она не успела понять, откуда Зен знает о ее положении. Она ведь только пару часов назад рассказала об этом Оби, а теперь…

— Не имеет значения. — Глубоко выдохнул Зен. — Главное, что все живы. А с остальным уж как-нибудь разберемся. — Он сощурил глаза, вглядываясь в щелочку между створок. Шираюки все так же обездвижено лежала на кровати, пока медсестра рядом с ней меняла капельницу.

— …юки… — …юки… нитесь… слы… Сознание плавало между островками мрака и яркого света, блуждая там, где ему угодно. Мыслей в голове не было никаких. Лишь посторонний вакуумный шум и черно-белые пятна перед глазами. Однако, все изменилось неожиданно резко. Веки загорелись ярким холодным светом, отчего просто невозможно было остаться равнодушной. Как только он померк, Шираюки неосознанно приоткрыла веки. Глаза свалились в кучу, не желая воспринимать реальность и выбираться из чарующего сна. Там было тепло, уютно и безопасно. А здесь. Здесь холодно, зябко и… Разум тут же представил ее воображению картины пережитого ада. Настолько точного и реального, что все границы реальности мигом стерлись, возвращая ее в тот день. В ту самую секунду. В тот момент, когда руки окрасились чужой кровью, позволяя вогнать лезвие ножа в теплую плоть.

— Тебе стоит быть более откровенным. Хотя бы с сами собой.

— Уж явно не в этой ситуации. — Зен повернул голову в ее сторону, смиряя растерянную Брианну нахмурившимся взглядом. — Как только все уладится, я обязательно выскажу все, что думаю.

— Ты иди…

— Я не хочу больше ничего слышать. — Он в упор смотрел на Брианну, впервые глядя на нее с такой обреченностью, перемешанной со злостью. Но сейчас, ему казалось, что она и правда лезет туда, куда ей не следовало бы лезть. Ему было плохо. Безусловно. Но он не мог страдать, в открытую выражая свою слабость, пока его любимый человек был по ту сторону сознания.

— Не будет ли это… — Прервав свою речь на полуслове, Брианна ощутила, как на мгновение замерло ее сердце.

Страх окутал тело. Так сильно, что не в силах противостоять ему, Шираюки подскочила на больничной койке, игнорируя все болезненные ощущения мигом пронзившие ее тело, и истерично закричала. Ее крик пронесся по всем углам больничного этажа. Он проник в каждую щелочку, эхом достигая слуха других пациентов. Шираюки хотела сбежать. Выкинуть из головы эти чертовы воспоминания, лишь бы больше не испытывать подобного страха. — Юки… Слышите? Голоса медсестер звучали у самого уха, но она не могла их различить. Они все еще звучали слишком неразборчиво, пропадая на фоне ее хриплого отчаянного крика.

Истошный девичий крик был способен разорвать его барабанные перепонки к черту, а уровень отскочившей тревоги и вовсе сбил отметку «критический».

Дернув головой, Зен бросился в сторону двери, чуть не гроховнувшись из-за костыля, съехавшего по скользкому полу. Сердце неистово застучало в груди, ведомое паникой. Он снова услышал это. Снова услышал то, как надрывно кричит в ужасе самый родной ему человек.

— Зен, стой! — Брианна попыталась схватить его за руку, но не успела. Это был слишком глупый жест с ее стороны. Его ведь теперь, даже танком не остановишь.

Слезы градом потекли по щекам, мокрыми пятнами приземляясь на больничное одеяло. Крик не утихал. Он переходил в хрип, но звучал так же громко и надрывно, что невозможно было совладать с собой. Мозг в упор отказывался принимать реальность, заставляя Шираюки видеть лишь истерзанное ножевыми ранениями тело.

Медсестра выронила из рук катетер, пятясь назад от неожиданности. Все пошло наперекосяк.

— Шираюки! — Зен бросился к ее кровати, роняя на пол чертов костыль, и попытался схватить ее за плечи. — Я здесь, родная. Я рядом, слышишь? — Он попытался обнять ее, но она осталась неподвижной. Тело окаменело. Она продолжала с силой сжимать одеяло, так, что костяшки пальцев побелели.

Зен аккуратно погладил ее плечи, продолжая шепотом успокаивать ее, как делал это уже не раз. Это должно было помочь.

Разум на секунду сдался, позволяя ей передохнуть. — Шираюки, родная… — Встревоженный голос непривычной четкостью коснулся ее слуха, заставляя замереть, вытаращив покрасневшие глаза. Она не могла разобрать его слов. Слышала их, но не понимала, что они значат. Она видела до боли родные топазовые глаза, смотревшие на нее с волнением и страхом. Чувствовала, как он сжимает ее плечи, тревожно давя на суставы пальцами. Слышала обеспокоенный голос, желающий успокоить ее. Но… Мозг не долго различал все эти нюансы, давая ей возможность перевести дух и отдышаться, концентрируясь на фигуре Зена.

В миг ее глаза заполнились безграничным ужасом, и Зену показалось, что она чего-то до смерти испугалась. Но он не мог понять, чего именно.

Слезы полились по щекам с новой силой, будто он только что-то чем-то ее обидел.

Перед ее возбужденным сознанием фигура Зена предстала безбожно изуродованной. Она видела, как он утопает в собственной крови, как из его плоти торчат ребра, как посмертно смотрят на нее его глаза, как длинные пальцы поворачиваются в другую сторону. И этого вполне хватило, чтобы Шираюки вновь отдалась страху, в панике закричав.

— Вколите ей успокоительного. Живо! — Скомандовала старшая медсестра, влетев в палату.

Зен смотрел на все это, глазами полными отчаяния и не знал, что делать. Все это походило на сумасшествие. На театр абсурда и кошмарных снов.

Шираюки оттолкнула его руками, по инерции подаваясь корпусом назад. Чуть не рухнула с кровати, заходясь в истерике. Она била воздух руками, вертела головой, не чувствуя, как перебинтованное тело покрывается густой, теплой кровью. А потом, ее сознание пронзило острой болью. И мир чертовски быстро померк, унося ее в чарующее забытье, где не было страха и агонии, боли или отчаяния. Туда, где не было ее самой.

Слетелись санитары, помогая разобраться в происходящем. Зена под руки схватило несколько парней, вынося из палаты.

— Вам туда нельзя!

Он пытался что-то им объяснить, но они не слушали, плевав на его мнение.

— Зен, — Брианна коснулась его руки, смотря на него самым виноватым взглядом. — Не нужно.

И он не мог ослушаться, понимая, что ничем не может помочь.

Зена усадили на скамейку в холле, убеждаясь в том, что он не сорвется прямо сейчас и не побежит обратно к палате Шираюки, после чего оставили наедине с Брианной, возвращаясь в двадцать шестую палату.

Голову пронзило мигренью. Сгорбившись, Зен опустил локти на собственные колени, пытаясь успокоить ритм сердца.

Брианна осталась стоять на ногах, подходя к нему едва ли в плотную.

— Ты как? — Она задала этот вопрос дабы перевести центр внимания Зена с его беспокойных мыслей на себя. Иначе, его сознание рисковало взорваться от переживания прямо сейчас. — Зен, они ей помогут. Просто нужно немного времени и она…

— Она боится… — Прервал Брианну на полуслове Зен, ловя с ней зрительный контакт. Очевидная истина прошибла ударом молнии, испепеляя сердце основательно и безвозвратно.

— Кого? — Брианна, стараясь сохранять спокойствие, опустила руки на талию, немного согнувшись, и свела брови у переносицы, чувствуя подступающие слезы.

— Меня.