О нем.

- Это не вопрос – простить-не простить. Нет. Я тогда очень сильно в нем разочаровалась. Потому что в определенный момент поняла, что Филя любит не меня. - Как это? - Он любил Аллу Пугачеву как образ, как женщину, которая поет, как бренд, если хотите. То есть, мне тогда казалось, он любил меня не просто как женщину – а как Аллу Пугачеву. Вот он увидел меня по телевизору в 1975, обалдел от этого образа и это, видимо, отложилось. И в начале двухтысячных засомневалась в его любви ко мне, как к личности и женщине. Когда мы расставались, я ему подарила куклу. Так и сказала: «Можешь назвать ее Аллочкой, надеть балахон. Ну включи еще «Арлекино». Разницы ты не увидишь.» Понимаете, я открыла ему всю душу, свое сердце, а он, как мне тогда казалось, туда нагадил. - Как он отреагировал? - Никак. Не понял меня тогда. Но мне действительно казалось, что он любил не меня, а просто Аллу Пугачеву – женщину, которая поет. А я – как статуэтка, как одна из его наград. Это какая-то маниакальная страсть обладать самым лучшим, самым крутым, добиться этого крутого и, главное – показать, что ты добился. Вот он меня и добился. Как добиваются победы на серьезном конкурсе. Только я ведь думала, что нужна ему как женщина. Увы… Мои мечты на женское счастье, рассыпались вничтожь, как пепел. И поэтому даже тогда, когда Филипп переживал о нашем разводе, я не переживала вообще. После такого разочарования мне было все равно. - Ваш гитарист Александр Левшин рассказывал, что Киркоров сильно страдал… - Да, это было. Но не потому что терял меня. Он замучил меня, достал! Письма писал, обещал уехать заграницу, все бросить, покончить жизнь самоубийством. - И как Вы реагировали? - Я подначивала: «Давай-давай». Потому что знала в глубине души, он никогда так не сделает, не переступит эту грань. По большому счету он любил себя в нашей любви. Как самый настоящий нарцисс. А я так разочаровалась, что мне было просто плевать. И, когда я плакала, читая его письма, я плакала от того, что не знала, как от него отделаться. Мне было его жаль, но в то же время… Он был мне противен. К счастью, до меня все же дошло, пусть совсем недавно, что я ошибалась в этой теории, переосмыслив все, я поняла, что он все-таки любил меня как женщину и на многое пошел ради любви. - Вы никогда не поднимали тему Вашего расставания? - Так случилось, что я ушла, все еще любя его. Я всегда уходила, любя. И этот случай не стал исключением. Иногда, когда на нас накатывала ностальгия, мы просыпались с ним в одной постели, - заметив искреннее удивление журналистки, Алла улыбнулась, - не удивляйтесь так, Анита. Порой истории людей не заканчиваются штампом о разводе. Вот и мы – больше десяти лет так «ностальгировали», самое смешное, прячась от всех, как дети. И от журналистов, в первую очередь. - Какая у Вас необычная история любви… - Анита, я Вам рассказываю свои субъективные ощущения того периода жизни. Тогда мне казалось именно так, как я рассказала. Сейчас кажется иначе. Более Вам скажу – по прошествии лет я поняла, что так, как Филипп, меня не любил никто. Ни до, ни после. Я все же ошиблась тогда, когда ушла от него, его надо было проучить, но не бросать. Хотя, с другой стороны, - Алла закурила сигарету и сделала глубокую затяжку, - своим уходом я открыла ему дорогу в жизнь – он хотя бы смог завести детей. Со мной, наверное, не получилось бы. Хорошее со временем перевешивает плохое, а плохого у нас, поверьте, было мало. Филипп очень заботливый. Внимательный. Я с ним действительно была счастлива. - С Максимом такого нет? - Анита, оглянитесь, пожалуйста. Вы видите здесь Максима? — спросила Пугачева. - Нет… - Правильно. Это потому, что мне надоели его выходки и мы разъехались. Не развелись пока еще, но разъехались окончательно. У него своя жизнь, нас связывают только дети. И то – я добьюсь того, чтобы они остались со мной. - Снова разочарование? - Вы знаете, парадокс в том, что двадцать с лишним лет назад я была разочарована в Киркорове и ушла к Максиму. А теперь я очень разочарована в Максиме. Я думала, наконец-то я буду счастлива, во мне полюбили женщину, а не «примадонну». Он, как оказалось, меня вообще не любил. Только поняла я это поздно, а когда до меня дошло - уже дети были, деваться было некуда. - Но ваш союз такой долгий, почти двадцать лет… - Ну о чем Вы говорите! Очень много нюансов, которые я постеснялась бы даже с мамой обсуждать, не то, что с журналистами. Скажу лишь, что брак с Максимом никак не мешал мне «ностальгировать» с Филиппом. И всех это устраивало. Сейчас опять что-то перестраивается, и мне трудно адаптироваться. - Насколько мне известно, Вы не общаетесь сейчас с Филиппом… - Это исключительно для его же блага. Я сейчас не в почете на Родине, его подставлять не хочется. Пусть живет и работает. Через него мое дело живет. - Да, но Вы же перестали общаться с ним еще до Вашего отъезда из России, - уточнила Анита.