Глава 3. Дела школьные, дела домашние

— Запомнил? — Марат для надежности дает шестикласснику подзатыльник. Андрей тем временем на шухере, чтобы кто-то из учителей не увидел, как они дают пацану инструкцию. Марат предложил заслать какого-нибудь чушпана в 11 Б, где училась та девчонка, которую вчера забрал Кащей, и узнать насчёт неё, вдруг уже в ментовку заяву накатали, или она вообще на уроки уже пришла, и тогда на всю ситуацию можно забить. — А если спросят, зачем я про неё спрашиваю? — шестиклассник потирает ушибленный затылок. — Нет, я чо ещё думать за тебя должен?! — Марат на самом деле только изображает злость, больше переживает, времени-то до звонка немного. В туалете кисло пахнет мочой и хлоркой, тошнит уже от этого запаха, но в коридоре учителя шастают, а в раздевалке услышит кто. — Скажи, её англичанка ищет, — Андрей косится в сторону окна, та самая упомянутая англичанка неспешной походкой «чесала» по улице в сторону школы в новой норковой шапке. — А если она немецкий учит? — пищит мальчик, но Марат грузно топает в его сторону, и того как ветром сдувает. Как только за ним хлопает дверь, Суворов рассеянно трёт лицо ладонями и открывает окно, хлопая себя по карманам в поисках сигарет. — Сука, — сплевывает Марат, — в сумке оставил. Андрей в ответ на его вопросительный взгляд тоже разводит руками. Мать с утра пальто чистила, пришлось все в ускоренном порядке перепрятывать. Время тянулось бесконечно, ещё и Марат мельтешил своим хождением. На душе, что называется, кошки скребут, с одной стороны Кащей, старший в банде, со всеми, что называется, на мази, с того же «Дом быта», хрен там они с каким-нибудь Турбо будут разговаривать, Кащей на уши так присядет, так все развернет, дураком останешься, а с другой Вова, он такого не одобрит, всегда говорил и говорит, что девчонок трогать - последнее дело. Вот только Вова далеко. Марат смотрит в окно, словно за домами однотипных пятиэтажек в сплетении труб и проводов, припорошенных снегом, мог увидеть далёкие земли Афганистана, а там Вова Адидас, его старший брат, машет рукой, в которой сжимает сигарету, а в другой держит автомат наперевес. И пусть, что с группировки кто-то говорит, что с Афганистана возвращаются другими, что тот прежний Вова уже не вернётся, но Маратка им не верит. Потому что Вова это Вова, и всегда останется таким, вернётся, шороху тут наведёт. Ведь все его ждут, и отец, и мама, и пацаны с банды, даже Кащей, особенно когда скорлупу воспитывает, как даст смачно, как скажет, что Адидаса на них нет, так Марата сразу гордость берет. Вот какой его брат, считай, местная легенда, не то что Кащей со своими сказками про бандитов — Нету её, — на ходу докладывает пацан, забегая в туалет. — Точно? — делает шаг Андрей. — Ничего не перепутал? Может вышла? — Я ему перепутаю, — напирает Марат. Мальчик выпрямляется и читает наизусть, словно стих: — Все, как вы говорили, Василиса Рыбина, 11Б, сейчас у них урок в 15 кабинете, физика. Сидит за первой партой третьего ряда за первым вариантом. На месте её нет. — Блять, — тянет Марат и кусает нижнюю губу, сунув руки в карманы. — У кого спрашивал? — Андрей сверлит взглядом шестиклассника, чтобы в случае чего увидеть, пиздит тот или нет. — У соседа по парте, — мальчик морщится, — прыщавый такой, вроде Эдик. Сказал, что болеет. Всё. Марат нервно стучит носком ботинка по полу. — Свободен, — Андрей берет мальчишку за шкирку и выталкивает из туалета. Запах хлорки как будто бы усиливается. — Может, она прогулять решила после вчерашнего?.. Марат неверяще хмыкает, взгляд упирается в белые сугробы под окном школы, толпу пятиклашек, которые вываливаются на улицу в обнимку с лыжами на урок физры. — Нет, Андрюш, жопой чувствую, она ещё у него, блять, — Марат упирается лбом в холодное стекло, — нахера я вообще в это ввязался. Андрей молчит, и только звонок на урок заставляет их вздрогнуть. — Может, в качалку сегодня зайдем, да разузнаем? Марат молчит, разворачивается и качает головой. — Так Кащей тебе и сказал, мы кто такие, чтобы с него что-то спрашивать или предъявлять? Но в итоге они останавливаются на варианте зайти после школы в качалку, может что-то из этого и получится. Когда они выходят из туалета и расходятся по разные стороны коридора, из-за угла, тот самый шестиклассник, чуть ли не задыхался от затянутого на шее пионерского галстука, за который его крепко держал как собаку на поводке тот самый Эдик, «прыщавый такой». — Вот эти, они про Рыбину спрашивали, — хрипит шестиклассник, и спустя секунду его отпускают и коротким пинком дают понять, что свободен. Эдик узнает их, помнит, что они тоже с универсама, но не общался ни разу, ещё чего, со скорлупой водиться. Тот, что высокий и прямой как палка, вроде Андрей по прозвищу Пальто, а тот, что пронырливый и темноволосый, Марат, брат Адидаса. Даже интересно, чего им от Васьки надо?.. *** Василиса сначала не понимает, где находится, потолок незнакомый, запах незнакомый, давит что-то сверху, большое и теплое. Воспоминания о вчерашнем вечере, словно снежная лавина обрушиваются на неё, пьяный отец с виноватым видом, парни бандитского вида, пальто на голове, старый москвич, пропахшая куревом квартира, пьяный смех на кухне и звон бокалов, сон, похожий, на забытье, под боком у её похитителя. Железный будильник, стоявший рядом с пепельницей, показывает десять утра, и Вася с каким-то равнодушием понимает, что на физику она уже опоздала, а вот на алгебру ещё успевает. Тусклые лучи зимнего солнца с неохотой пробиваются сквозь шторы, и Василисе удается разглядеть своего похитителя. Кащей на Кащея внешне на самом деле не особо похож, разве что высокий, а так, мускулистый, со спортом явно дружит, ну или дружил, а вечера с водкой проводит. Ресницы длинные, волосы кудрявые, в каких вот сказках кудрявые Кащеи бывают, кудрявые обычно всякие Емели да Иваны. Но и она-то на самом деле никакая не Василиса Прекрасная, рыбина обычная по имени Васька. Лежать совсем не хочется, а когда этот проснётся - неизвестно, отец после попойки мог сутки отсыпаться и ни себя, ни других не помнить. Приходится изогнуться змеей, под недовольное бормотание подсунуть Кащею в руки подушки и перелезть через его ноги в черных трико. Василиса морщится, наблюдая, как мужчина подминает себе под бок одеяло. В коридоре пусто, из кухни виднеется край обеденного стола, заставленный пустыми бутылками и остатками закусок вперемешку с бычками от сигарет. Входная дверь, как и ожидалось, заперта. Вася и не надеялась, просто проверяет, мало ли, да, к тому же, Кащей знает где она живет. Смысл бежать стремится к нулю. Девушка прикладывается лбом к мягкой обивке входной двери. Понятно. Встряла так встряла. В ванной оказывается немного почище, чем в кухне. На зеркале Вася обнаруживает ярко розовую помаду. Фирма, явно дорогая, из тех, что доставали по блату и за большие деньги, даже завидно немного, вон какие девушки к этому Кащею ходят. От скуки Василиса не придумывает ничего лучше, чем заняться уборкой, плотно притворяет дверь в комнату, чтобы не разбудить Кащея, и решает начать со стола на кухне, выбрасывает весь мусор в ведро, включая пустые бутылки, посуду складывает в раковину, отмывает клеенку от пятен, и перестилает так, чтобы не было видно следа от сигаретного ожога. Когда она насухо вытирает последнюю тарелку и убирает ее в шкаф, на пороге кухни появляется Кащей, взъерошенный и сонный. — А я уж думал, сбежала, — зевает, — проснулся, а тебя и нет. — Сами же сказали, вести себя тихо. Василиса бросает взгляд на Кащея, в белой майке и трико он ещё больше похож на бандита. — Это правильно, — фыркает Кащей. Вася не глядя пробегает мимо него в сторону ванной, чтобы взять ведро с водой и помыть полы, в проходе снова сталкивается с Кащеем, который как будто специально перегораживает ей путь своей рукой. Взгляд сам собой упирается ему в грудь, пальцы крепче цепляют ведро с водой. Чего вот он так близко стоит. — Ну, что, Вася, боишься меня? — Кащей улыбается во все тридцать два, и улыбка у него такая, широкая, как будто бы он и в искренность может. Василиса молчит, но желание окатить мужчину водой только усиливается. — Бояться не надо, рыба моя, — снова эта широкая ладонь на макушке, — ты вон какая хозяйственная, ведешь себе пока хорошо. Может, ты и завтрак сварганишь из того, что есть в холодильнике, м? — Как скажете, — кивает Василиса и убегает в сторону кухни. Судя по звуку Кащей помыться решил, да и правильно, может утонет… «Из того, что есть в холодильнике, — мысленно передразнивает его Василиса, — из ржавых решеток и майонеза что ли?» В итоге приходится довольствоваться яичницей из четырех яиц и одного помидора. Василиса ставит тарелки на стол, нарезает хлеб, но звук воды в ванной не затихает. Проходит ещё несколько минут, за это время Вася успевает вымыть пол в кухне, оценить масштаб грязи в комнате и коридоре, а Кащея все нет. Даже мысль дурацкая появляется, неужели и правда утонул, или плохо стало от водки, лежит теперь мордой вниз в ванной, пузыри пускает. Вася трясёт головой, глупость какая… Проходит ещё минута, и приходится постучать в ванную. — Завтрак на столе!.. — в ответ только плеск воды. Дверь вроде не на щеколде. Василиса мается ещё минуту, прикрывает глаза ладонью и открывает дверь. — С вами все в порядке? В следующее мгновение она сдавленно выкрикивает, потому что Кащей со смехом окатывает ее водой из ванны, в которой он отмокал, зажав сигарету в зубы. — Чо, Вась, боялась, что я утонул? Василиса отплевывается от воды, захлопывает дверь с такой силой, что штукатурка сыпется на ее мокрую голову. Домашнее платье намокло, как и волосы, вода стекает на пол в лужицу, пока она тихо шепчет себе под нос «дурак, психованный». Кащей выходит из ванны уже одетый и на ходу прыскает на себя одеколон. — Сырость не разводи. Вася чувствует, как к горлу подступают слезы обиды, Кащей щелкает языком, проходит в комнату и спустя минуту возвращается с мужскими рубашкой и штанами, которые сует Васе, толкая ее в сторону ванны. — Иди, приводи себя в порядок, и пошли жрать. В ванной Василиса позволяет себе поплакать минут пять, потом расплетает волосы и принимает короткий душ. Домашнее платье, мокрое от воды, она оставляет на полу, надевает рубашку со штанами, кое-как пытается подвязать их, чтобы они не спадали, не зная, что хуже, то, что Кащей дал ей надеть свои вещи или что он заставил ее раздеться всего лишь одним щелчком пальцев. Шлепая мокрыми пятками по полу, Вася заходит на кухню, не обращая внимание, как капает с мокрых волос капает. Кащей курит, читая газету, едва увидев Василису, кивает на свободный табурет. Девушка присаживается, но есть не хочется, она равнодушно ковыряет яичницу, пока Кащей съедает свою порцию в два счета. — Хорошая девчонка ты, Вася, — сытый и подобревший, он выуживает откуда-то конфету «Мишка на севере» и кладет её перед Василисой, — я бы на месте твоего бати тебя в сейфе запер и никому не показывал, а он всяких в квартиру приводит. — Так вы и заперли, — тихо выдыхает Василиса и прячет конфету в карман. Кащей улыбается ей, словно она ничего не понимающая дурочка. — Василис, давай с тобой как взрослые поговорим. Пойми, твоему бате ой как повезло, что он на меня нарвался. Я-то картежников этих знаю, они там на что только не играют, если бы он проиграл тебя в карты кому-нибудь из них, знаешь, что они бы с тобой сделали? По кругу пустили, ты, девочка взрослая, знаешь, что это такое? — Знаю, — поджимает губы Василиса, теребя рукава кащеевской рубашки. — Ну вот, а так ты у меня погостишь, от школы отдохнешь, глядишь, твой папка чему-то и научится. Вася устало вздыхает. — Давно играет-то? Кащей снова закуривает и стряхивает пепел прямо себе в тарелку. — Лет пять уже, — Вася морщится. — Мы как-то раз на море поехали, отец в поезде в карты не только деньги, чемодан с вещами проиграл. Его чуть с поезда на полном ходу не выбросили. Маме начальник станции разрешил со своего рабочего телефона родственникам позвонить, чтобы они деньги нам на обратную дорогу выслали, и то потому что я рыдала как белуга, а отец все грозился повеситься. Мать, конечно, правды не сказала, обманула, первый раз в жизни, что нас в поезде ограбили. Мы на вокзале сутки провели, потом кое-как уехали. Так что нет, не научится. Кащей задумчиво наблюдает, как Вася ковыряет яичницу, хмурится, докуривает и уходит в комнату, бросая «помой посуду». Василиса подчиняется, моет, деваться некуда, не в том она положении, чтобы условия ставить и капризничать. Она не видит, как Кащей проходит в ванну, сгребает ее мокрое платье в охапку и идет обратно в комнату собираться. — Вася! — зовет он из коридора, обувается, накидывает свой кожаный плащ и водружает меховую шапку на голову. Девушка мнется в проходе кухни, но подходит ближе и тихо всхлипывает, когда Кащей по-хозяйски приобнимает ее одной рукой за плечи. — Давай без глупостей, я по делам, потом вернусь. Василиса кивает, боязливо глядя в лицо Кащея. — В твоих интересах, чтобы никто не узнал, где ты провела ночь. Сил не хватает даже на то, чтобы увернуться от большой ладони на макушке. — Не грусти, все, я пошел. Кащей запирает дверь на ключ, и для надёжности даже дергает её пару раз с той стороны. Вася выжидает на месте, потом бросается в комнату и, распахнув шторы, обнаруживает, что на окнах стоят решетки, такие же оказываются на кухне. Двор за окном выглядит отдалённо знакомым, но из-за переживаний и страха, она не может сориентироваться, и от этого Василиса оседает на пол, прижимается к теплой батарее и начинает рыдать в надежде, что может быть соседи услышат ее и вызовут милицию.