Глава 4. Не ходите, дети, в качалку гулять и почаще оглядывайтесь на улице

— Дрыхнет, — выдыхает Андрей, — или дома никого нет, не открывает никто, долбился, пока соседка не шуганула. Марат с досады сплёвывает на снег. Надежда, что Кащей отпустил девчонку, таяла на глазах. Они с Андреем по пути в качалку решили зайти в дом, где жила Василиса с отцом. Марат остался ждать внизу, мало ли, узнают после вчерашнего, а Андрей побежал наверх, на ходу сочиняя легенду, мол, домашнее задание принес. Но дверь никто не открыл, либо Петр Иванович спит после вчерашнего, либо ушел куда-то, то ли догоняться, то ли дочь искать. — Остаётся один вариант, — Андрей щурится на солнце. — Она до сих пор у Кащея. Пока медленно плетутся в качалку, настроение становилось все поганее и поганее, Марат даже не пинает прилетевший им под ноги футбольный мяч с площадки. — Ну, а с другой стороны, — размышляет вслух Андрей, — может он сейчас как раз деньги ищет, как найдет, на Кащея выйдет, и тот отпустит её. — Ага, — мрачно отзывается Марат, — или он сейчас заяву в ментовку пишет, или с города уебывает на все четыре. Ещё не знаю, что хуже. А если на районе узнают, а поверь, они узнают, где она была, ей жизни потом не дадут. Увлеченные своим разговором, они совсем не замечают, как за ними по пятам следует Эдик Перов, который ещё в школе наехал на шестиклассника, тихо пропищавшего ему, что англичанка ищет Василису Рыбину. Васька - девчонка нормальная, Эдик только всё не знал, как к ней подобраться, на дискотеки она не ходила, говорила, что дома работы много, мама умерла, об отце заботится некому, сказки конечно. Эдик-то знал, что отец Васьки в карты играл, а то, что она заболела так резко и прямо в конце четверти, было немного странно, и тот чушпан с шестого чуть в штаны не навалил от страха, поэтому и выдал с потрохами, кто спрашивал про Василису, вот только зачем она им нужна, ответить не смог. Эдик подкараулил их после школы, шел теперь следом, держась на расстоянии, а когда увидел, что скорлупа подошла к Васькиному дому, нахмурился. В обрывках их разговора услышал что-то про «дома никого нет». Странно. Если они про Ваську… Может в больницу положили?.. Эдик останавливается, наблюдает, как парочка заходит в качалку. Блять, даже спросить некого, наехать только остается, да только хер там они чего скажут, морды квадратные сделают и отбрехаются, чего им предъявлять. — Чего мерзнешь, братка? Мать без шапки увидит, пиздюлей даст. Старший брат Эдика, Гриша или просто Перо среди пацанов, треплет его по голове вместо приветствия. Эдик шмыгает носом и позволяет дать себе лёгкий щелбан. Брат его старше, аж на восемь лет, в банде давно, занял теплое место у Кащея под боком, на дело с ним ходит, хоть и условку уже имеет за плечами. — Чего нос-то повесил, Эдька? — фыркает Гриша. — Пару опять схлопотал? А я тебе говорил, вали после девятого, не хер там делать в этой школе. На прыщавом лице Эдика появляется грустная улыбка. У брата всегда все было легко: в школе достают учителя - забирай документы, пристроим, мать наезжает - иди отсидись где-нибудь, пока она не успокоится, менты приняли - отрицай все до последнего. — Чего бухой-то вчера пришел? Мать все утро ворчала, а я все это слушал. Гриша только пожимает плечами, обычная история. — Да на делюгу вчера ходили с Кащеем, грех не отметить, ты же его знаешь. Эдик кивает. Кащея он, как и все в банде, боялся, тот так напирать умел, что пиздец. С ним спорить себе дороже. — А что за делюга-то? Перо отказывается рассказать, это дела Кащеевы, он потом спросит с него за длинный язык, не хер пиздеть, главное денег срубили. — А я смотрю, ты сейчас, Эдичка, скорлупу пас? Турбо что ли заставил? «Эдичка» ненавидит, когда брат его так называет, но кратко пересказывает всю историю, про свою одноклассницу Василису Рыбину, которая заболела и не пришла сегодня в школу, про этих двоих, которые подослали чушпана с шестого узнать про неё. Эдик так увлекается, что не замечает помрачневшее лицо брата. А Гриша поднимает его на смех и успокаивает, мол, втюрилась, наверное, скорлупа, в кино может хотели пригласить или на дискач эту Василису, а он тут уже напридумывал целый шпионский фильм. — В качалку-то пойдешь? — Перо надевает брату на голову свою шапку. — Не, — Эдик качает головой, — мать будет орать, велела после школы домой идти, картошку чистить на ужин. На этом и прощаются, а Гриша ещё долго смотрит вслед брату, пока тот не скрывается за поворотом. А он-то все думал вчера, где видел эту девчонку, а она оказывается Эдькина одноклассница, нехорошо получилось тогда, одноклассница брата, а он ее отцу по печени заехал. Кащею, наверное, будет интересно узнать про то, что Марат, который вчера с ними на дело ходил, лишнее треплет и лезет куда не надо. И надо подумать, что с Эдькой делать. *** Народу в качалке немного, Кащей лежа тягает штангу, пока Турбо ведет ему счет, поэтому Марат и Андрей стараются проскочить как можно незаметнее и сесть где-нибудь в углу на маты. Марат наблюдает за всеми, думает, что делать, повод надо найти или вообще может как-нибудь так подловить, чтобы под горячую руку не попасть. По хриплому смеху Кащея, когда он встает на ноги и принимает чистое полотенце, чтобы вытереть пот с шеи, кажется настроение у него хорошее, если без денег бы остался, хер там он бы так улыбался, водку бы глушил в коморке, а может что и похуже, если верить Зиме. В качалке пахнет сыростью, а Андрей рядом шмыгает носом как будто болеет, и взгляд у него тоже такой, как будто шестеренки от часов в бошке крутятся. Вот что теперь делать?! Марат ковыряет ногтем штукатурку на стене. Можно, конечно, пока Кащей здесь, сбегать до его дома и проверить, но это уже совсем вариант для самоубийц, донесут, потом поминай как звали. — Может, до дома его сбегать, ты же вроде знаешь, где он живет? — тихо шепчет Андрей. Ну точно, гении мыслят одинаково. Марат пожимает плечами. — Подождем, если упьется вусмерть, может и можно, только вот если он узнает, пизда нам, Андрюш. А Кащей сегодня как будто бы не то, что бы в хорошем настроении, даже в приподнятом, вчера наверняка водку пил, а сегодня прям ни следа. — Или, — шепчет Андрей, — скажем, тебя на улице батек ее встретил и присел на уши, где дочь, гнался за тобой, скоро сюда придет и ментов притащит, поэтому и спрашиваешь, предупредить его хочешь. Эта идея Марату нравится больше. Вот только надо было с ней с ходу залетать, чтобы наверняка, а так спросит, чего мариновался так долго и сразу не сказал. Один из кащеевских заходит с улицы, подходит к нему и что-то шепчет на ухо и как будто бы косится в их сторону. Скуластый, глазенки большие, так и хочется двинуть, зло думает Марат. Лицо Кощея неуловимо меняется, он набрасывает рубашку себе на плечи, разминает шею, хрустя позвонками, затем зычно свистит, заставляя всех замолчать и посмотреть на него. — Вышли все, — громко, но небрежно, стоит спиной к толпе, которая быстро просачивается через дверь, не желая попасть под руку, а Марат вдруг чувствует, что хорошее настроение Кащея вмиг улетучилось, он злой и не простой злой, он раздраженный. Пора делать ноги, поэтому он тянет Васильева за рукав пальто, кивает в сторону выхода и старается идти как можно быстрее. В зале остаются только двое кащеевских приятелей, из тех, с которыми он постоянно общается в банде, но Марат с Андреем выйти не успевают, потому что этих самые приятели после того, как Кащей коротко показывает в сторону мальчишек, хватают их за шкирку, как провинившихся котят. «Блять», — только и успевает подумать Марат, и ему тут же прилетает смачный удар от кащеевского кулака прямо по носу. — Маратка, ну что такое, — деланно наигранно разводит руками Кащей, — я, так сказать, взял над тобой шефство, как твой брат завещал, а ты мне тут в Штирлица решил поиграть? Ты чо в свою школку сегодня пошел, чтобы на каждом шагу про эту Василиску пиздеть? Следующий удар прилетает в лицо Андрею, слюна вместе с кровью разлетается по полу. А сопротивляться нельзя. — К… Кащей, — выдыхает Марат, когда тот берет его за грудки, — я бы никогда, да я… — Я, я, я, головка от хуя! — кричит Кощей. — Я тебе что вчера сказал? Помнишь? Или мне повторить? — Культурно провели время, встретили твоего старого друга Петра Ивановича, проводили его до дома, а его дочь сама предложила поехать к тебе в гости, — скороговоркой повторяет Марат. Обстановка накаляется. Кащеевские кидают Андрея мордой в пол. — А ты что творишь? — от очередного удара Марат падает на колени. — Ну? Суворов прикрывает глаза. Хер с ним. Надо врать и врать до конца. — Да батек этой Василисы, придурошный, встретил меня сегодня возле школы, шум поднял такой, чуть менты не налетели, мы с Пальто еле отбились. Пришлось рассказать, а потом я и решил узнать в школе, может пока эта пьянь по улицам шляется, девка уже и домой успела зайти, и в школу побежала. Ему прилетает ещё один удар от Кащея, и где-то под коркой скребется вопрос, не за «девку» ли? — Допустим, — Кощей цепляет носком ботинка подбородок Марата, — а домой нахера поперлись к нему? — Припугнуть, — хрипит Андрей вместо Суворова, — а никто не открыл. Мы думали, он все, в ментовке уже сидит, заяву катает. Кащей ухмыляется, уходит в сторону каморки, возвращается со свертком и кидает Марату под ноги. — Идите теперь, добровольцы, отдадите ему, скажете, что если он мне десять тысяч не соберет, дочь свою в разобранном виде получит. У Андрея аж затылок холодеет. Десять тысяч, да он в глаза столько не видел за всю жизнь. — Кащей… — отплевывается кровью Марат, — он же все проиграл, откуда у него… Кащей в ответ пинает его по ребрам. — Я ещё мнение тут какой-то скорлупы буду спрашивать, рот заткнул и пошел работать. Потом вернёшься и отчитаешься, понял? Будет что-то вякать, передай, что мне все равно, пусть хоть комиссионку грабит, не будет денег, не будет девчонки. Андрея с Маратом выкидывают на улицу прямо в сугроб и, сверкая пятками, те пускаются бежать по адресу Василисы, думая только о том, что Кощей, скорее всего, ни хера им не поверил. *** Отец Василисы открывает только спустя пятнадцать минут долбёжки в четыре руки и одной посланной нахуй соседки, жаловавшейся на шум. Петр Иванович Рыбин стоит перед ними в одних семейных трусах, испуганно пялится на Марата, передающего ему сверток, а когда достает оттуда мокрое платье дочери, начинает рыдать так громко, что мальчишки заталкивают его в квартиру, чтобы он не перебудил весь дом. — В общем, — начинает Марат, — десять тысяч вам надо собрать. Будут деньги, будет Василиса. Так Кащей просил передать. — Да нету у меня таких денег, — Петр Иванович оседает на пол и хватает себя за облысевшую голову, — что мне теперь под поезд лечь? Или квартиру продать? Все равно не хватит. Андрей переглядывается с Маратом. Кащей сумму неподъемную заломил, такую и за десять лет не соберёшь. — Что он с ней сделал? — хрипит Петр Иванович. — Что вы с ней сделали, сучоныши?! Он как будто бы пытается встать, но Марат несильно пинает его по колену, и Рыбин снова начинает рыдать, уткнувшись лицом в платье дочери. — Мы ничего, а вот вы, — Суворов кривит лицо от отвращения, — видели же, что за человек перед вами, сволочь настоящая, а вы с ним играть сели, да ещё и домой привели. Тоже мне, работник НИИ, а сегодня-то чего не на работе? Сейчас и её потеряете, где деньги брать потом будете? Петр Иванович поднимает глаза к Марату. — Я отгул взял, сегодня все равно пятница, а… а может я частями буду отдавать, а? Андрей поджимает губы, невольно вспоминается мама и ее взволнованное от страха лицо. — Может и будете, — отвечает Марат, — Кащей такой, он может ещё остынет, может вообще сумму скостит, чтобы хоть что-то с вас поиметь. Рыбин клянётся, что сделает все, лишь бы вытащить дочь, и в полупохмельном бреду просит не трогать Василису, жену он уже потерял, а вот дочь терять не хотел. — Не соберёт, — отрезает Андрей, когда они оказываются на улице. Марат ухмыляется, сует руки в карманы. — А мне больше интересно, какая сука нас сдала? По-любому этот чушпан с шестого, больше некому. В понедельник я его по стенке размажу. Андрей в ответ кивает. Больше некому. — С Василисой-то теперь что? Марат молчит, думает и беспомощно задирает голову к небу, как будто там можно найти ответ. — Чувствую, что встряну с этой историей по самые помидоры, Андрюх. Да и она тоже, на ней же кроме того платья, которое нам Кащей впихнул, ничего и не было. Что она, голая у него по квартире ходит? У Андрея от этого затылок холодеет, Кащей конечно сволочь, но чтобы настолько… Месяца два назад, он бы не раздумывая в милицию пошел, а сейчас все сложно, да и что тут милиция, говорят, у Кащея такие связи, хер подберешься. Они отчитываются ему, уперев взгляд в бетонный пол качалки, пока Кащей курит, задумчиво почесывая щеку, хмыкает в ответ на историю про просьбу отца не трогать девчонку, затем делает жест рукой, и Марата с Андреем снова вышвыривают из качалки, для профилактики ещё пару раз двинув по мордасам. — Спасибо, Андрюх, — Марат подает руку на прощание, когда они доходят до перекрестка. — И ты это, лед дома приложи, синяков не будет. Мрази, блин. Пальто в ответ жмет чужую ладонь, улыбается и отмахивается, хер с ним. Оба идут домой с тяжёлым сердцем, может потому что история с Василисой только набирает обороты, а может потому что Кащей прекрасно осознает, что десять тысяч для её отца была очевидно неподъемной. Вывод, вытекающий из последнего, пугает обоих.