Часть 3

      Размытые цветные отблески фонарей и придорожных вывесок медленно переливались на лобовом стекле. Ник за рулём и Эмили на переднем сидении оживлённо о чём-то болтали. Не смотря на пребывание совсем рядом физически, Ноа чувствовал себя где-то на отшибе вселенной. Словно друзья устроили собственную мини-вечеринку, а его с собой не позвали. «Хорошо же она ладит с Руффило. Как они вообще познакомились? Чёрт их знает…», — размышлял Ноа. Затуманенный взгляд улетал куда-то вдаль, пока его мысли затягивало в глубины воспоминаний.       Тот день был таким же пасмурным. Ноа шлёпал по мокрому асфальту так быстро, как только мог. В наушниках тараторил диджей местечковой радиостанции.       «А далее в сегодняшней подборке исполнитель, который придётся по вкусу любителям альтернативного рока. Группа “Джоубокс” и их самый известный хит».       Слушатель скривился. «Альтернатива... Это же чистый пост-хардкор второй волны! И когда этого чела наконец уволят?» Не доброе утро того дня, когда нужно было выступать на ненавистном школьном концерте, было омрачено ещё и опозданием. «Чёрт, Симонс меня четвертует», — он раздраженно фыркнул, а затем нервно затеребил карманы в поисках пропуска. Войдя в здание школы, он сразу же направился в актовый зал.       — Здравствуйте, мистер Симонс. Простите за опоздание, — дежурно пробормотал Ноа, забежав за кулисы и пытаясь отдышаться. Он снял с плеч чехол с гитарой, осторожно выглянул за занавес и проверил, что происходит на сцене.       — Почему так долго, мистер Дэвис? Думаете, вы особенный? Из-за вас пришлось перестраивать порядок выхода. Оливия уже выступила, — пронзил его колким взглядом директор.       — Простите, это вышло случайно, просто…       — Не нужно оправданий, мистер Дэвис. Вы помните наш уговор?       — Без концерта не видать мне тройки, — нудно протянул Ноа каждое слово, закатывая глаза.       — Конец семестра совсем близко. Это не мне нужно повысить средний балл. Готовьтесь, вы выходите следующим, — строго огласил учитель, перебирая листы со сценарием.       — Ладно, ладно, я понял, — буркнул подросток, мысленно послав старика куда подальше. Почти дойдя до двери раздевалки, он заметил пару учеников с музыкальными инструментами, возвращающихся со сцены. Невысокая темнокожая старшеклассница что-то активно обсуждала с полноватым парнем, державшим в руках гитару так, будто не знал, куда её деть. Его волосы, подстриженные под горшок, придавали несколько комичный вид, а костюм создавал впечатление, будто он забежал в актовый зал прямиком из церкви. Парочка тоже заметила опоздавшего и решительно двинулась к нему.       — Привет, Дэвис. Спасибо большое за помощь, из-за тебя я чуть не провалила номер, — хмуро зыркнула девушка снизу вверх, уперев руки в бока. «Горшок» неловко поджал губы с выражением лица «да, чувак, так не делается», но ничего не сказал.       — Блин, да, я облажался, Оливия. Прости. Хочешь, я подменю тебя в следующий раз?       — Нет уж, спасибо. Не хочу выкручиваться, когда ты опять меня кинешь. Хорошо хоть, что Бо знал твою партию и согласился помочь, — она осуждающе уставилась на Ноа, затем отвернулась и зашагала прочь. Пухлячок пожал плечами и последовал за ней. Отлично, блин.       Первый семестр в новой школе подходил к концу, а приятелей до сих пор так и не прибавилось. Конечно, некоторых ребят он знал ещё до поступления, так как часто бывал в доме бабушки и дедушки, находившимся неподалёку. А теперь и вовсе вынужденно переехал в него. Но друзья детства оказались не вечны, и к шестнадцати годам их отношения сошлись на том, чтобы изредка перебрасываться приветствиями в столовой.       Другие ученики поначалу с любопытством перешёптывались о новичке, особенно девочки. Но в первый же день, когда несколько популярных студенток подошли познакомиться, неумелый интроверт не нашёл ничего лучше, чем выдать сомнительную шутку про гитару и самоудовлетворение. Вот и всё. Здравствуй, клеймо чудака, и сверстники обходят тебя стороной. Да и сам Ноа не горел желанием сближаться с новым окружением. События прошлого года вытрепали душу достаточно, чтобы желания тратить энергию на безликую массу совсем не осталось. Так что в школе он лишь равнодушно высиживал положенное время, да и домой после уроков тоже не спешил. Правда, в какой-то момент скатившиеся оценки вынудили начать тусоваться со школьным оркестром ради подготовки к мероприятию. Но даже там его интересов и юмора никто не разделил.       Сразившись кое-как с галстуком и лохматой эмо-причёской, парень взял гитару и вышел в коридор. Перекинулся парой слов с человеком, отвечающим за звук, разобрался с техническими моментами, и побрёл ждать своего выхода. В это время на сцене кто-то из касты студенческой элиты громко раздражал учителей своим идиотским стендапом и вызывал конский ржач у половины команды по регби. Худшей половины.       Ноа глянул на противоположный конец сцены, прикрытый от зрителей тяжёлым занавесом. За складками плотной ткани, спускающейся с потолка, выжидающе притаилась блондинка в платье с пайетками. В руках она держала микрофон. Эмили Розвуд, постоянная ведущая, староста и любимица всех и вся в этой школе. Ноа поморщился. Нет, серьёзно. Каким-то образом эта девчонка умудрилась подмазаться и к спортивным командам, и к ботанам, и к оркестру, и к учителям. По рассказу Оливии, дружившей с ней, Эмили бесперебойно участвовала во всех школьных мероприятиях и позже была избрана в студсовет. Кроме того, она иногда помогала в местном приходе, где её отец служил пастором. Судя по всему, навыки обаяния она унаследовала от него. Себастиан вспомнил, как бабушка часто хвалила мистера Розвуда и (почти) ненавязчиво предлагала внуку подружиться с его дочкой. На это парнишка лишь отмахивался и уходил играть в приставку или мучать гитару с Ником. Приторная репутация мисс "Совершенство" его не привлекала, не смотря на миловидное лицо. И для чего она вечно лезет из кожи вон? Ради одобрения унылого стада? Ноа этого не понимал. Ведь он не стадо. По крайней мере он так думал.       В ожидании, музыкант нервно стучал ботинком по полу. Сегодня его участие предполагалось дважды: вместе с Оливией из оркестра, в качестве аккомпаниатора к её песне, а также в собственном сольном номере. Обычно он успешно справлялся с тревогами перед публичными выступлениями. Но перспектива быть клоуном с гитарой перед «Бон-Эирскими львами», как называла себя местная команда, больше похожая на стаю гиен, вообще не вдохновляла. Да и их девицы, пафосно чавкающие арбузной жвачкой и готовые высмеять каждое движение любого бедолаги, не добавляли уверенности.       Стендапер наконец закончил свою экзекуцию над последними нормальными людьми, если такие вообще остались в зале, и под аплодисменты прошёл мимо Ноа с самодовольной улыбкой, задев того плечом. Эмили с микрофоном выпорхнула из-за занавеса для объявления следующего участника. Ноа хотелось ответить придурку, но момент совсем не сопутствовал. В животе предательски скручивало, а ноги слегка немели. Он напрягся, когда услышал своё имя, но постарался выглядеть как можно более непринуждённо, выходя к публике. В волнительной спешке ноги зацепились о провода на полу. К счастью, этого, кажется, никто не заметил.       Щурясь от яркого прожектора, словно выпавший из гнезда птенец, Ноа подошёл к стойке и натянуто улыбнулся, оглядывая публику. В первых рядах сидели учителя. Чуть дальше перешёптывались ученики, которых он про себя оценивал как нейтральных. По центру дальних рядов, бесцеремонно закинув ноги на спинки чужих сидений, расположились главные герои канала «Энимал плэнет».       «Да плевать на них», — Ноа собрался с мыслями, сделал глубокий вдох и взялся за гриф электрогитары. Ведущая кивнула из-за занавеса, побуждая начинать. И он начал.       Из-под кончиков пальцев полилось мягкое интро. Фоновые предзаписаные барабаны отдавались где-то в груди, переходя от гулких ритмичных ударов к мгновенным хлёстким пробежкам. При подготовке к выступлению куратор не сильно проверял, какую песню собирается играть отстающий, так как оркестр отнимал всё внимание. Ноа воспользовался ослабевшей цензурой и взял ноты из популярного панк-трека, немного изменив аранжировку.       Зрители перестали отвлекаться. Почувствовав внимание, музыкант расслабился и на его лице возникла маленькая улыбка. Не то чтобы ему требовалась минута славы, но если уж случай выдался, почему бы не потешить эго доброй парой сотен заинтересованных наблюдателей? Руки мастерски зажимали один аккорд за другим и переливы струн плавно проносились над залом. Внезапно усилитель позади выплюнул ершистый треск.       Ноа насторожился. «Бля, саундчек-то я пропустил». Но отступать нельзя. Посреди партии то и дело стали пробиваться помехи, и частота их всё нарастала. Волнение медленно охватывало артиста. Проверка подключения в момент короткой паузы, но с ним никаких нареканий. Ещё один чистый аккорд, за ним следующий, а за ним режущий электронный писк пронзил зал , заставив нескольких ребят зажать уши. Издали можно было разглядеть, как звуковик развёл руками и неохотно поплёлся разбираться. Мистер Симонс в первом ряду с бесчувственным каменным лицом буравил парня взглядом. Пальцы неумолимо потели и так и норовили выронить скользкий медиатор.       Ох, чёрт, нет, нет, нет, почему именно сейчас? Ноа с трудом собрал остатки мужества, однако следующий удар по струнам выдал лишь глухое жужжание. Некоторые в зале начали непонимающе переглядываться. На галёрке один за другим загорались ехидные оскалы. Каждая секунда растерянности удушающе-долго сдавливала горло, и казалось, сердце пропустило удар.       Из-за спины кто-то запел. Аккуратный, плавный голос зазвучал робко, будто исполнитель сомневался, должен ли он вообще это делать. Ноа сразу узнал текст на музыку подготовленного трека. Оторопев, он обернулся. Эмили?       Девичья фигура мягко шагнула ближе к краю помоста, сверкая пайетками. Публика, казалось, немного притихла, как если бы опытный рассказчик заговорил шёпотом, и все вокруг замолкли, напрягая слух, будто готовятся узнать секрет мироздания. Эмили окинула взглядом зал и запела громче. Сосед по сцене тоже на секунду заслушался, хотя голос её немного дрожал. Они встретились взглядами, и в её чарующих глазах читалось «Чего застыл, идиот, сделай что-нибудь, пока я их отвлекаю».       Ноа тут же пришёл в себя и обернулся, проверяя усилитель. Все ручки выставлены в нужном положении. Признаков перегорания не замечено. Что именно пошло не так, совершенно не было ясно. Взволнованный юноша чуть не подпрыгнул, почувствовав неожиданное прикосновение к плечу. Парень с причёской-горшком сел на корточки рядом с ним.       — У тебя гитарный кабель хреновый. Ты, видать, повредил его, когда споткнулся, — картаво прошептал он. — Вот, возьми мой, — он вынул джек из прибора. Ноа недоверчиво нахмурился, но выбирать в такой ситуации особо не приходилось. Тогда они оба начали возиться с проводами, переподключая инструмент.       — О, пресвятые тефтельки, да! — прошептал Ноа своему странному спасителю, когда гитара вновь издала адекватные звуки.       — Потом вернуть не забудь, — тихо напомнил пухлячок, повернул громкость обратно и прокрался за занавес походкой грабителя из мультиков, стараясь быть как можно более незаметным.       Эмили, казалось, вошла во вкус и пела весьма недурно. Ноа задумался, как ей это удавалось, если она вообще ничего не готовила, но отбросил мысли. Из глубины зала кто-то выкрикнул:       — Эй, ведущая, это вроде не твой бенефис. Дай поцану честно облажаться!       На дальних рядах кто-то захихикал. На это Эмили невозмутимо улыбнулась и сложила пальцы в жест «сердечко», адресовав его крикуну, но с таким выражением, с каким обычно показывают средний палец. Ноа довольно ухмыльнулся. Тогда он бодро ударил по струнам и гитара залилась чувственным соло.

I tried to be perfect It just wasn't worth it Nothing could ever be so wrong It's hard to believe me It never gets easy I guess I knew that all along

      Пронзительные звуки инструмента ловко танцевали по высоким нотам, унося с собой зрителей. Некоторые зеваки начали покачивать головой и ритмично двигаться на своих местах. Эмили тоже прибавила энергии в такт музыке.

If you believe it's in my soul I'd say all the words that I know Just to see if it would show That I'm trying to let you know That I'm better off on my own

      На финальной фразе она склонила голову. Последний вибрирующий аккорд протянулся над сценой, пока не растворился в тишине. По залу пробежали несмелые хлопки. Их подхватили и другие, пока воздух не наполнился шумными аплодисментами. Артисты засияли радостью и раздали отзывчивые поклоны, прежде чем покинуть сцену.       После концерта неудачливый гитарист поблагодарил Бо за помощь и выбежал на улицу. Небо всё также хмурилось, но уже не казалось настолько давящим. Ноздри с упоением втянули свежий запах зелени и мокрого асфальта. Миновав школьные ворота, он заметил ведущую, которая устроилась на низком кирпичном заборчике немного в стороне ото всех. Одна среди деревьев и зарослей, она выглядела уставшей.       — Есть зажигалка? — спросила девушка, зажав сигарету во рту. Ноа пошарил в кармане и отдал ей.       — Не знал, что ты куришь.       — Обычно нет, — затянулась Эмили и её пальцы ощутимо задрожали. Она хмуро уставилась на парня, то ли задумавшись, то ли ожидая чего-то. Тот замялся, прежде чем заговорить.       — Спасибо, что прикрыла меня.       — Не за что. Я во многом отвечаю за организацию сегодняшнего цирка, так что мне тоже не выгодно, чтобы у кого-то были проблемы.       — Кстати, здорово поёшь! Я под впечатлением.       — Ой, ладно уж… — Эмили нервно усмехнулась и опустила взгляд. — Мы с Лив вместе брали уроки одно время. Пока я не увлеклась школьными делами и бросила.       — Это круто! Даже так долго не занимаясь, ты всё равно звучишь лучше неё, — улыбнулся Ноа, присел рядом и тоже закурил.       — Эй, не обижай её! Она действительно талантливая. Кроме того, она очень ответственная и не опаздывает, когда все так ждут. В отличие от некоторых…       — Ауч! Твоя подружка мне сегодня уже высказала, да и Симонс тоже. Хоть ты не начинай… — проворчал Себастиан. Девушка шуточно подняла ладони вверх, разыгрывая капитуляцию.       — Но откуда ты знала слова?       — Это одна из моих любимых песен, — выпустила дым Эмили.       — Что-о-о? Ты такое слушаешь?       — А что не так?       — Да нет, просто… Не ожидаешь обнаружить подобное в плейлисте у кого-то вроде тебя…       — «Вроде меня?» — бросила она скептический взгляд, — и что же, по-твоему, должны слушать люди вроде меня?       — Э-э-э, ну не знаю там… Тейлор Свифт… — пробубнил Ноа, поглядывая в сторону.       — У тебя есть какие-то предрассудки по поводу Тейлор Свифт?       — Нет, она классная. Я и сам её слушаю время от времени…       — Ну и к чему тогда твой музыкальный снобизм?       — Ни к чему… Ох… Ладно, ты права, я наверное фигню сказал… Не бери в голову, — застенчиво хмыкнул тайный фанат Тейлор.       Между ними повисло неловкое молчание. Серые облака медленно проплывали над зданием школы и сухой шелест листьев заполнял собой немую паузу. Какие-то мелкие птички шныряли в воздухе туда-сюда, и их силуэты отражались в лужах. Сигарета между пальцами Ноа почти догорела, роняя пепел на влажную землю. Ему хотелось сказать что-нибудь ещё, но подходящих слов в голове всё не находилось. Староста, тем временем, выглядела не очень хорошо: её лицо было нездорово-бледным, а руки всё ещё тряслись.       — Ты в порядке?       — Ага. Скоро пройдёт, не обращай внимания. Просто у меня боязнь сцены.       — Ха-ха, ну да.       — Я серьёзно.       Брови Ноа непонимающе поползли вверх.       — Без шуток? Ты же постоянно на концертах и матчах! Я не помню, когда в последний раз видел тебя без микрофона, — недоверчиво глянул он.       — Да, но обычно я не пою перед людьми. Только веду мероприятия.       — Это какая-то специфическая фобия?       Его и самого подмораживало выступать перед толпой. Но всё же для Ноа не было разницы, с чем именно выходить. Хотя нельзя было не согласиться, что сцена — место неоднозначное, и неосторожные реакции зрителей могут по-разному повлиять на артистов, иногда совершенно странным образом.       — Вроде того.       — Почему тогда ты так… Э-э-э...       — Жопу рву? — улыбнулась староста с новой затяжкой.       — ...убиваешься за участие в каждом мероприятии? — договорил он. Такая формулировка в её исполнении была довольно неожиданной. — Мне показалось, ты тоже не в особом восторге от сегодняшнего действа.       — Как почему? Это же отличное дополнение к портфолио для университета. Конкуренция сейчас довольно высокая.       — А, ну да…       Сам он уже забросил мысли о колледже, или, тем более, об университете. С его-то оценками. Да и дедуля с бабулей лишними бюджетами не располагали. Но семья Розвуд, вероятно, могла себе это позволить. Успеваемость у любимицы учителей одна из лучших в школе, да и прочих заслуг предостаточно. Она бы с лёгкостью выбила стипендию.       Эмили насмешливо улыбнулась, будто умела читать мысли.       — И ещё куча дел неплохо помогает отвлечься от мрачных настроений. Особенно когда дома паршиво, — добавила она.       Ноа поник. Знакомая горечь защипала где-то под рёбрами. Последние пару лет он только и делал, что ругался с матерью и уходил из дома. Но когда в один вечер она не вернулась, облегчения это не принесло. Даже тонны злобы и обиды, припрятанные за пазухой, не помогали заглушить вину за все те грубые слова, что он кричал ей напоследок. А старики морально не особенно помогали, скорее усиливали разъедающее чувство. Не специально, конечно, но всё же. "Будь мужчиной", — говорил дедушка. "Помолись Богу, и он укажет тебе верный путь", — говорила бабушка. Ноа не слушал. Череда несчастий привела его к окончательному разочарованию в концепции Бога. После случившегося подросток начал постоянно пропадать на гаражных репетициях или за компьютером. За последние несколько месяцев он написал столько унылых мелодий, что какого-нибудь недруга можно было бы запереть в подвале и пытать часами, включив их все на повтор.       — Понимаю… — он грустно уставился себе под ноги. — Кстати, я тоже слушал эту песню, когда… Ну, знаешь… Когда было хреново.       Эмили посмотрела на него. Не секунду показалось, что вместе с холодными солнечными лучами, на её лице промелькнула нотка уязвимости. Но только на мгновение. Ноа продолжал.       — Могу порекомендовать тебе ещё пару крутых альбомов. Тебе нравится альтернатива? Послушай «Джоубокс».       — Вообще-то они пост-хардкорщики второй волны, — равнодушно поправила девушка, разглядывая бордюр. Глаза Ноа стали размером с виниловые пластинки.       — Кстати, у Лив скоро вечеринка. Не хочешь пойти? — сменила тему собеседница. Ноа удивился тому, как резко она свернула на свой обычный непринуждённый тон.       — Думаешь, меня пригласят? Мы и так не особенно ладили, а сегодня она вообще разозлилась пуще прежнего…       — Она скоро отойдёт. Я тебя приглашаю. Не беспокойся, если что, я её быстро уболтаю, — подмигнула староста.       — Ладно тогда, я подумаю.       — Только принеси выпивки в качестве извинения. И не опаздывай!       — Ха-ха, понял.