За тенью комнаты.

      Утро следующего дня было самым ужасным в жизни Вельвет, она уверена все сто и один процент, голова от перевозбуждения гудела и, как гранёный стакан под давлением, трещала; ноги постоянно запутывались между собой в какие-то странные узлы, а взгляды родных казались осуждающими, даже унижающими скорее. Девушка молилась внутри себя, что это глупые предубеждения и она накручивает себя не хуже прядки волос на палец. Постоянные спазмы внизу живота все равно заставляли ходить в болезненной, сгорбленной и сжатой позе недокриветки-сколиозника, а руки дрожали, стоило только хоть чего-то коснуться или просто вытянуться.       На завтраке она нечаянно уронит вилку. Это заметит лишь рядом сидящий Винир, с улыбкой поднимая столовый прибор с пола и меняя его на другой, ибо родители были заняты непонятным диалогом с друг другом на кухне.       Днём, парочку раз ей на лицо упадет телефон, который позднее полетит в далёкую страну под названием "стенка" и ободок будет казаться слишком узким для ее головы, а платье обтягивающим.       А вечером, ее доведет до нервного срыва "любимый" младший брат, задавая ну очень тупые и ребяческие вопросы из разряда "как она себя чувствует?".       А как ей ей ещё себя чувствовать? Наверное очень хорошо, безусловно. Она же точно со вчерашнего дня не хочет, вообще даже не мечтает впихнуть в себя что-то большее, чем тонкие пальцы, не думает об этом все время, и даже не раздумывает о том, чем это потом обернется для нее. Она даже не составляла в голове план как все провернуть так, чтобы семейство и мысли не имела о подобном досуге старшей дочери. Пфф, ей определённо неплохо, даже хорошо сейчас.       – Отвали. – все, что Вел ответит на многочисленные вопросы взволнованного братишки перед собой, закатывая глаза, грозно присаживаясь на кровать, зарываясь почти с головой в теплое одеяло и наблюдая на дисплее своего, благо не разбитого, спасибо производителю, смартфона половину одиннадцатого часа вечера. Ей надо чтобы семья заснула. Вся семья. Она вновь кусает губу, когда слышит тяжёлый вздох за спиной и шуршание ткани.       Наконец, напольные часы громко пробили дважды.       Вельвет, нервничая и оглядываясь, тихо открыла дверь в просторную гостевую комнату, включая на телефоне яркий фонарик и впуская в помещение приятный запах ванильных духов. Адреналин затуманивает разум окончательно и девица влетает закрывая с хлопком дверь, падая на мягкую постель в судорогах меж ног. Глотая очередной ком в горле, мнет лёгкие штаны, оттягивая резинку и зарывается лицом в тяжёлые подушки, дразня интимную зону через нижнее белье. Смущённый взгляд падает на рождественский подарочек, который она кинула рядом, даже не заметив. Господи, этот план ужасен, порочный, но черт, почему не хватает сил отступить назад... Девица стонет, ноет, скулит, когда вновь не может довести себя до конца и чуть ли не плачет, приспуская низ ночного комплекта. Из-за чуть низкой температуры в комнате, зуд усилил свой эффект, заставляя судорожно хватать ртом воздух и сжимать ткань под собой. Рано или поздно, с ней должно было что-то такое произойти. Верно же? Она даже не начала делать то, что задумала, а уже течет как сучка во время течки или гона. В голове тихим шепотом пролетела фразочка "начинай...", словно девушка сейчас не дома в запретной для нее и брата комнате, а в порностудии, где будет сниматься шедевр с ярким названием "молоденькая дурочка лишает себя невинности с помощью резинового дилдака". Слезы озарили лицо, как только трусы отправились в ту же сторону, что и штаны. В руку неторопливо попадает силикон и голова поднимается к деревянному изголовью кровати, лишь бы не видеть как позорно и мерзко растягиваются половые складки и ноющее, молящее влагалище. Прикрывая ладонью рот, что готов был издавать звуки неконтролируемого крика от дискомфорта внизу, Вел проталкивает игрушку буквально до конца, останавливаясь и тяжело, учащенно дыша, словно в истерике. Надо привыкнуть. Внезапно в боку что-то кольнуло, словно ножом провели по нежной коже и тихий ик озарил комнатушку. Слишком много для первого раза. Вынимая до середины, она не могла сдержать тихого всхлипа, думая как же ничтожно сейчас выглядит. А если сейчас кто-то решит выйти из своей комнаты? Глава семейства, например, решит проверить детей в комнате, он так частенько делал ночью, когда они с братом решали устроить ночь страшилок или игр в карты. Хотя тогда они шумели, скорее всего из-за этого их ругали. Брат... А если Винир выйдет и услышит? Он ведь и вовсе ее возненавидит. Решит, что она совсем лишилась рассудка, будет считать ее мерзкой. А мама?..       Рваное движение и слезы сильнее охватили ее, заставляя сжимать челюсти, лишь бы не закричать от отвращения к самой себе. Девчушка даже не заметила как яростно и ритмично надрачивает клитор точно с минуту, пока рассуждения заполонили ее разум.       Все такое склизкое, мокрое, мерзкое... Зуд усиливается, а тяжесть около лона близится к самому низу, охватывая своим влиянием тонкие бедра, которые инстинктивно раздвинулись шире дергаясь и покачиваясь от каждого толчка внутри. Черт, да она шлюха от природы... Вновь горячие слезы потекли из красных и покалывающих глаз, что закатились куда-то вверх, а в голове на репите играл громкий белый шум. Она близко, нос жадно ловит любую частичку кислорода, что может попасться, длинные волосы лезут в лицо, ибо голова откинута настолько далеко, подушки буквально сжали голову меж собой. Ещё пару раз, всего парочку толчков...       Оргазм окутывает хрупкое тело, заставляя того как в припадке хаотично дёргаться, пока влага не переставая выходит изо всех раздраженных мест. Из лёгких выбивается тихий протяжный стон, вперемешку с хрипом из-за истеричных эмоций и Вельвет в конце выдыхает. Полминуты, вся фееричность позади, а ладони теребят ночную рубаху, в попытках на касаться изуродованной самой хозяйкой интимной зоны. Хотелось в туалет. И плакать. Очень сильно. Она мерзкая, как же это низко, ужасно. Присев на кровать в сгорбленную позу, все же, вынув из себя подарок, с громким и хлюпающим звуком, уставилась на него. То, как с силикона капала влага на тонкие фаланги, оставляло в душе осадок в виде фразы "позорная блудница". Почему так стыдно...       Вытирая рукавом лицо, натягивая весь нужный низ и покидая комнату, она на минуту теряет бдительность, находя в себе странное чувство, будто что-то смотрит на нее прямо сейчас. Резко развернувшись, чтобы придать эффекта неожиданности, вытягивая вперёд единственную вещь перед собой для обороны, девица становится в защитную позу. Перед дверью в их с Виниром комнату расслабленно стоял, собственной персоной, брат, опустошая залпом небольшую кружку в виде котика. Ох, да, он постоянно просыпался ночью за каким-то количеством воды или сока, это помогало ему заснуть.       Подождав минут пять, пока фигура откроет и закроет дверь, затерявшись за тенью комнаты, старшая на цыпочках повторила все эти действия, моментально при входе кидая под кровать мерзкую вещицу и падая на кровать, засыпая со слезами на глазах, пропитывая мягкую подушку насквозь.       И подобное могло продолжаться бесчисленное количество времени, примерно столько, сколько нужно извращенцу для удовлетворения своих потребностей, но напряжение и скептицизм рос, ибо голубые глаза, что все чаще сверлили девицу за столом, в комнате, в зале, смотря на расслабленную с виду хрупкую фигурку вместо голубого экрана.       Винир сильно напрягал ее, заставляя сдвигать ноги и проглатывать слюну в нервном смешке.       Он ведь все знает.       Часы вновь бьют три раза, пока Вельвет дрожащими пальцами присоединяла через присоску к полу то, что заставляет ее плакать каждую ночь, причем далеко не от удовольствия. Две недели это продолжается, какой ужас. Томное дыхание озаряет глубокую и темную тишину гостевого помещения, забирая все внимание одной любопытной пары ушей. Тонкие фаланги аккуратно и медленно массируют складки, изредка, буквально мимолётно, касаясь чуть набухшего клитора, скрывая лицо и намокшие глаза за челкой. Рубашка была неприлично широко расстегнута почти по середины, от чего была видна малая часть одной из молочных желез нулевого размера. Тихий вздох, лёгкое движение ногами и она вбирает в себя всю длину, оставляя лишь жалкие пару сантиметров выше пола. Ее тело наклоняется к мягкой постели, закрывая лицо одной из рук, а голос затихает, превращаясь в резких всхлип.       Тазобедренный сустав начинает движение, а тонкие пальцы умело проводят по набухшей шишичке, заставляя хозяйку скованно пищать и протягивать все гласные из алфавита, минуя каждое следующее движение кратким хлюпающим звуком. Винир, являясь тайным ночным гостем и, по совместительству, свидетелем подобного, странно пожалел в своих мыслях, что лежит на животе, наблюдая за всем этим развратом, понятное дело, что от такого зрелища эрекция будет незамедлительной. Черт его сестра так мило стонет... Чего? Его словно током ударило, когда Вельвет остановилась, присев на предмет, вобрав полностью всю длину, а рот, судя по звукам, широкого открылся. Вместительная, однако.       – Ви-ин... – томно шептала девица, по часовой стрелке массируя клитор одной ладонью, придерживая дрожащее тело от падения на пол другой. Ну тут уже совершенно не было никаких эмоций. То есть его сестра, буквально девушка, на которую все парни положили глаз, хотят позвать ее на свиданку или прогулку, так развратно мастурбирует и представляет своего брата? Может, послышалось? – Н...Нет, не хочу... – юноша ошарашено оглядел тонкие бедра, что дергались в такт массажа, как только нервный пучок был задет в нужном месте. В последний раз подскочив на имитации члена, она лишь вскрикнула и остановилась, глотая воздух и толкая в складки клитор пальцами, из-за влаги, наполняющая ее нутро вещичка резко выскочила и отдернулась, чуть ли не падая на пол, пуская в присоску воздух. Как же странно и эстетично красовались ее жидкости на резиновой поверхности, стекая на тонкие деревянные лакированные доски.       Падая на пол, все что могло посетить красное от смущения и стыда лицо, это были слезы.       Сейчас их отделяет лишь кровать, на которой спокойно лежал телефон девчушки.       Господи, что бы сказали родители? Она слабачка, раз не смогла дождаться того самого, лишила себя девственности при помощи какой-то глупой игрушки, идиотка. Горькие слёзы густой пеленой увлажняли лицо, пока влагалище все ещё сокращалось, хотя фаллоса уже в нем не было. Какая же она мерзкая. А что сказал целомудренный брат? Он бы точно отвернулся от нее, точно как отец, может даже рассказал друзьям о том, какой извращенкой была старшая сестрица. Она же должна подавать пример, но что вместо этого? Ведёт себя как проститутка... Поднимаясь на слабых и ватных ногах, отцепляя игрушку от пола, садилась на двухместную гостевую кровать, явно вытирая рукавами ночной рубашки опухшее от истерики лицо, рвано всхлипывая. Возбуждение у юноши как рукой сняло. Хотелось сейчас сесть рядом с ней, крепко обнять и погладить по голове, лишь бы та пришла в себя и снова улыбалась или со смехом и блеском в глазах называла его дурачком.       Вельвет задыхалась, надевая на себя штаны и светлые пушистые тапочки. Такое каждую ночь?..       Как только в помещении осталась только одна личность, она же вылезла из-под кровати осматривая небольшую лужицу на полу, рассуждая о том, какие эмоции лучше всего испытывать на данный момент. Все, что было понятно – ее пубертатный период необъясним и от этого было страшно за психическое состояние старшей из близнецов. Он сглотнул и тоже поспешил в комнату, пока это не сделала Вельвет, что по звукам решила направиться в ванную комнату.