Глава пятая.

      День. Колледж Франсуа Дюпон, встреча выпускников. Изумлённые бывшие одноклассники Маринетт, сердитая Алья и сама Дюпен-Чен, откровенно и в грош не ставящая то, как на неё смотрят другие. Абсолютное безразличие, даже к Сезер. Может быть, стоило с ней поболтать? Ага, конечно. Спасибо, не хочется. И причины тому были.       За год до выпуска Алья стала отдаляться от Маринетт. Она избегала её, постоянно уходила от разговоров и с каждым месяцем всё реже и реже отвечала на звонки. Дать объяснение этому прошлая Дюпен-Чен не могла, а вот нынешняя... Сейчас-то, конечно, уже всё равно, что было — то прошло, но мириться с Сезер девушка не хотела от слова «совсем». Она была уверена, что тогда Алья так поступила из-за того, что Маринетт надоела ей постоянным нытьём. Что же, времена меняются, меняются люди и их характер, поэтому Дюпен-Чен не стала разговаривать с Альей на эту тему, ведь спокойно поддерживать течение разговора ей никто не мешал.       Правда, она сразу поняла, что Сезер сердита на неё за то, что Маринетт ничего не сказала ей об обучении. А чего Алья ещё ожидала? Да, Дюпен-Чен не связывалась ни с кем, кроме родителей, за последние пять лет. Ну, как не связывалась... ей просто не ответили.       Первые несколько месяцев она настойчиво звонила бывшей лучшей подруге, да только та не брала трубку. Когда Маринетт это надоело, до Альи, видимо, дошло, что девушки нет в Париже. Но Дюпен-Чен уже полностью потеряла своё доверие к Сезер. Да, наивность Маринетт раздражала, но Алья предпочла не говорить об этом, а обижаться и игнорировать. Совсем не по-дружески.       Так что Маринетт звонила только родителям, но часто делать этого не удавалось, так как учёба была сложной, да и звонки из страны в страну дорогие.       На пятом курсе Дюпен-Чен и вовсе перестала звонить, предупредив об этом мать и отца. Они отнеслись с пониманием, но девушка знала, что родители очень волнуются. Для них это было тяжело.       Пока Маринетт стояла, задумавшись о том, какое бы платье ей сшить, как украсить и где купить нужные материалы, прямо к колледжу подъехал автомобиль, за рулём которого находился Габриэль Агрест.       Он вышел из машины и быстрыми шагами вошёл в зал, где собрались бывшие одноклассники его сына.       Увидев отца, Адриан слегка приободрился. Он был рад, ведь сразу после выпуска Агреста младшего Габриэль покинул Париж, разъезжая по различным городам и странам в поисках человека, который мог бы помочь ему достигнуть нового уровня в профессии модельера. Габриэль будто бы очнулся от долгого сна, когда загорелся идеей создать полноценную коллекцию одежды. Обычно он работал под заказ, выпускал одиночную продукцию, не доверял никому работать вместе с ним.       — Отец! — весело воскликнул Адриан, словно ребёнок.       Все застыли, а Габриэль лишь кивнул сыну. За столько лет он не сблизился с собственным ребëнком и понимал свои ошибки, но сделанного не вернëшь. Можно было бы попробовать наладить отношения, но Адриану, на самом деле, это не было столь необходимо. Он лишь делал вид, что тянется к отцу. У Агреста-младшего давно была своя жизнь. Оба это понимали, но почему-то Адриан продолжал играть на публику.       Поэтому сейчас Габриэль здесь не из-за него. Высокий мужчина медленно подошёл к Маринетт. Как бы Дюпен-Чен ни прятала лицо от любопытных журналистов, знакомые черты, присущие и её ранним работам, сохранились. Узнать новые проекты, которые вела девушка, и оценить уровень прогресса для кого-то вроде Габриэля было не особо сложно.       Он слегка кивнул и сказал следующее:       — Рад вас приветствовать, мисс Дюпен-Чен. Я наслышан о ваших невероятных дизайнерских умениях, да и я лично был их свидетелем. Знаете, меня действительно восхищают ваши работы.       Габриэль сделал небольшую паузу, чтобы дать Маринетт осознать происходящие, но девушка решила продолжить за него.       — Да, я понимаю. Зная о ваших поездках по всему земному шару за последние пять лет, я могу предположить, что вы зашли сюда не просто из-за любви к моим работам, так что, пожалуйста, сразу к делу. Не люблю разговоры о погоде.       Спокойствие Дюпен-Чен если и удивило Агреста, то он не подал виду.       — Что же, хорошо. Я прибыл сюда для того, чтобы предложить вам сотрудничество. Если это вас заинтересовало, вот все документы, с которыми я попросил бы вас ознакомиться.       Габриэль протянул какую-то тонкую папку, а в зале повисла такая тишина, что «гробовая» молча стояла в сторонке.       Адриан смотрел на это расширенными глазами. Как? Его отец не любил сотрудничать, а тут ещё и сам предложил? Да быть не может.       — Эм... Знаешь, отец, мне кажется, ты смущаешь Маринетт, и... — Агрест-младший не успел договорить, так как Дюпен-Чен с абсолютно невозмутимым лицом взяла документы под пристальными взглядами прошлых одноклассников.       — А вы очень уверены в себе, раз сразу берëте с собой документы, — девушка осмотрела папку и покрутила её в руках.       — Надеюсь на свою репутацию, — за весь разговор ни единой улыбки со стороны мужчины не было.       — Пока я знала о вас как о гениальном, но очень закрытом человеке. Хотя в последнем я теперь слегка сомневаюсь, — хмыкнула Маринетт. На это Габриэль лишь еле заметно пожал плечами.       Девушка спокойно попросила у Габриэля разрешения сесть, ведь где это видано, чтобы она — простая девушка — сидела, а сам мистер Агрест стоял перед ней.       После кивка мужчины она опустилась на стул и ознакомилась с документами.       Это был довольно длительный контракт — шесть лет. При этом он мог быть расторгнут в любой момент, без ущерба какой-либо стороне. Также Маринетт получала некую рекламу, ведь Агрест — очень известный модельер. Хотя она и вела свою деятельность под псевдонимом. Вся прибыль с совместных проектов по контракту делилась пополам: пятьдесят процентов ей, пятьдесят Агресту; — на это грех было жаловаться.       Прочитав все остальные бумаги, Маринетт поняла, что о таком контракте можно только мечтать. А ей и мечтать не нужно — вот он, перед ней. Что-то в её жизни всё складывается чересчур удачно: значит, жди беды. Но, по крайней мере, не сейчас. Никаких подводных камней девушка в документах не обнаружила.       И вот так, лишь слегка задумавшись, Дюпен-Чен спросила Агреста:       — Не могли бы Вы дать мне ручку? К сожалению, не каждый день ко мне приезжают с такими невероятными контрактами, да ещё и такие люди. Несомненно, тогда я бы приобрела что-нибудь от Visconti.

***

      Вечерело. Люди спешили кто домой, кто в бар. А в колледже Франсуа Дюпон который раз за всю встречу выпускников в зале повисла гробовая тишина.       Все просто стояли и смотрели за развитие событий. С одной стороны, хорошо, когда не твоя жизнь переворачивается с ног на голову, а с другой... кто бы отказался от сотрудничества с Габриэлем Агрестом?       Честно, и сам Габриэль был в ступоре. Девушка, сидящая перед ним, выбила его из колеи своим невероятным спокойствием и достаточно «дерзким» ответом. Обычно люди чуть ли не ботинки ему лизать были готовы, чтобы получить хоть какой-то процент от продаж изделий Габриэля.       Агрест, наверное, даже захотел улыбнуться и, возможно, только возможно, сделал что-то подобное... Хотя это, скорее, было похоже на кривую усмешку.       Он достал ручку из кармана на груди и протянул её Маринетт.       Та, ещё раз прочитав контракт, с невозмутимым видом черкнула свою подпись и оставила некоторые данные, которые были нужны для заключения договора и дальнейшей связи.       — Приятно с вами сотрудничать, — сказал Габриэль, протягивая правую руку.       Дюпен-Чен поднялась со стула, слегка поклонилась и ответила на рукопожатие.       — Мне тоже будет приятно с вами работать, мистер Агрест. Я польщена вашим предложением.       Модельер кивнул и, забрав документы, резюмировал:       — У меня ещё есть дела. Прошу простить мне моё неуважение. Пожалуйста, посетите дом Агрестов в ближайшее время. Я пришлю за вами водителя.       — Конечно, — и, стоило Габриэлю удалиться, а людям в зале слегка оживиться после его ухода, как Маринетт в том же вежливом тоне произнесла: — Только вот вы не сказали, когда этот водитель приедет, старый многоуважаемый козёл.       Фраза отличалась тоном от содержания так сильно, что далеко не все из тех, кто краем уха уловил слова Дюпен-Чен, поняли её смысл. Девушка же с абсолютно нейтральным лицом, словно заключает такие контракты каждый день, а после костерит своего, фактически, работодателя и напарника в одном лице, взяла со стола бокал и продолжила выпивать, как делала до этого.              Кто-то расспрашивал Дюпен-Чен о том, что, чёрт возьми, сейчас произошло, кто-то пытался спросить Адриана, с чего это его отец заключил контракт с Маринетт. Но Агрест-младший и сам не понимал, точнее, лишь предполагал, но своими мыслями не спешил делиться.       Через пару часов бурных обсуждений, делящихся на «Леди Баг вернулась на стражу Парижа!» и «С чего это Габриэль Агрест специально едет за подписью для контракта? Почему именно она? Я что, хуже этой Дюпен-Чен?!» все потихоньку начали расходиться.       Как только Маринетт вышла из здания колледжа, машина, судя по всему, приехавшая за ней, уже ждала рядом с главным входом.       Девушку ещё долго окликивали бывшие одноклассники и их друзья, спрашивали её номер, аргументируя это фразами из серии: «Ну, мы же были друзьями. Давай поддерживать связь и дальше!»       Правда, на такие предложения Маринетт отвечала лишь отказом. Всё-таки, того факта, что в течение пяти лет с ней никто не пытался связаться, она не забывала. Сама она пыталась... в первый год. Потом стало ясно, что всем знакомым, кроме её родителей, абсолютно всё равно. Это ранило куда сильнее отказа Адриана. Её любовь к себе упала ниже плинтуса, ведь Маринетт и подумать не могла, что в происходящем виновата не она сама. Правда, вскоре такие баллады «о собственной ненужности» девушка стала душить холодными словами о работе в своей голове.       Когда Маринетт подошла к автомобилю, водитель вышел и открыл ей дверь.       Такой жест Дюпен-Чен оценила. Слегка старомодно, но показательно, и не так важно, перед кем эту дверь открывают: перед мужчиной или женщиной. Она очень уважала вежливых людей, старалась сама держать себя в рамках приличия и проявлять почтение.       До дома Агрестов ехать нужно не очень долго, но движение было затруднено вечерними пробками, поэтому Маринетт просто решила немного собраться с мыслями, упорядочить всё в своей голове, составить дальнейшее расписание.       Когда она училась в колледже Франсуа Дюпон, то часто что-то забывала, но сейчас это не было проблемой. Честно, если бы она не была такой «ветреной» раньше, то и помнила бы про всё. Так что, на данный момент Дюпен-Чен без проблем могла спокойно составить весь дальнейший план действий поминутно, двигать его как душе угодно и выполнять всё в сроки.       Пока она вела интеллектуальную беседу со своими же мыслями в стиле очерёдности посещения нового музея и магазина тканей, машина уже подъехала к особняку.       Водитель снова открыл ей дверь и жестом показал следовать за ним. Маринетт поняла, что данный взмах рукой значит, и направилась вслед за мужчиной, который проводил её в гостиную, где не было ни единой души, и всё так же жестом попросил оставаться здесь.       «А здесь довольно-таки стильно, — поймала себя девушка на данной мысли, пока разглядывала комнату. — Хотя больше похоже на тронный зал».       Дюпен-Чен прошлась, останавливаясь рядом с приглянувшимся ей камином. Только она хотела начать размышлять, как сзади подошёл Габриэль.       Заметив, как сосредоточена Маринетт на данном объекте, он спросил:       — И чем же вам так полюбился этот старомодный источник тепла?       Девушка ничуть не удивилась, услышав голос Агреста. Даже не обернулась, а лишь начала рассуждать, правда уже вслух:       — Камин открытого типа, да, можно назвать довольно старомодным, но никак не источником тепла, таким и эту гостиную обогреть будет сложновато. Судя по виду натурального камня, а я не сомневаюсь, что это мрамор, количеству украшений и вкраплений более дорогих материалов, могу сказать, что стилем данного изделия является барокко. Значит, предположительно, это камин семнадцатого-восемнадцатого века, и, соответственно, появляется встречный вопрос, — Маринетт резко обернулась и выпалила. — Сколько же денег было потрачено?       Габриэль стоял в лёгком, но приятном шоке. Конечно, сначала ему показалось, что девушка лишь пытается произвести впечатление. Но изменение ставшего извечным холодного выражения лица Маринетт, её выход из транса, лëгкий поклон и извинения отмели эти мысли.       На самом деле, Дюпен-Чен нравились старые, можно сказать антиквариатные вещи, ведь её квами, по сути, таковой являлась. Но это не отменяло того, что у Агреста появилось несколько вопросов к Дюпен-Чен, ведь с каждой минутой её личность чуть открывалась ему, но при этом обрастала всё новыми загадками.