5. ЗАПОМНИ МЕНЯ ТАКИМ, КАК СЕЙЧАС

Зуль-Каада 707 года от Хиджры. Казань.

Кибитками лун –

В дорожный туман…

Прошло более полувека с тех пор как монголы впервые пришли на русские земли. Камалия изредка – когда подходило соответствующее настроение – объезжала разные города, собирая дань или справедливо предавая их огню, в случае отказа. Она любила ездить верхом между городами, выбрав в сопровождение нескольких близких людей и останавливаясь в просторном поле для ночёвки. Так случилось, что всё это время она не видела своих братьев. Вместе с Есугеем они продолжили Западный поход. Продолжили расширять земли Улуса Джучи. За это время сменилось несколько ханов и поменялись многие правила. Росли города Улуса и росло его население. Казань тоже росла и крепла. В городе появилась большая деревянная крепость на берегу реки Казанки. К Камалии иногда заезжал Хакан, рассказывая последние новости и передавая какие-то послания от Есугея. За своё отсутствие на Волге в 660 году он объяснился чересчур просто: появились важные дела в Сарай-Бату и пришлось срочно отбыть. Эту ситуацию Камалия отпустила, но на заметку себе взяла – надо следить за Хаканом, потому что в его речи всё чаще встречались несостыковки. Тем не менее обиды быстро забывались в их бессмертной долгой жизни и вот Камалия уже с искренней радостью встречает гостей. Хакан, как предвестник хороших новостей на гнедом коне, первый влетает сквозь ворота крепости в город, когда солнце едва успело одарить мир первыми лучами света. Громогласным голосом он зачитывает, что сегодня в город прибудут почтенные беклярбек Данис-гуай и нойон Газиз-гуай со своей "свитой" и тут же разворачивается, чтобы поспешить назад: нужно успеть объехать все крупные города, куда хотели заехать уважаемые гости. Камалия, случайно в этот момент оказавшаяся на улице (а в противном случае, имевшая возможность даже не увидеть Хакана) не успевает его остановить. После обеда, как и было сказано, смотровые замечают на горизонте длинную вереницу повозок и всадников. Камалия лично выходит встретить гостей. Стоя у стен крепости и глядя на приближающихся, она больше думает о мелькающих где-то сзади кибитках, в одной из которых наверняка сидят братья. Однако её буквально сбивают с ног промчавшейся мимо лошадью и хриплым криком "Апай!". За ними выскакивает вороной жеребец и Камалия оказывается настолько потрясена этими внезапными криками, что на мгновенье пугается, что это нападение. Её настроение улавливают бдительные лучники у стен крепости и уже натягивают тетиву с острыми стрелами, чтобы дать отпор обидчикам. Вороной встаёт на дыбы, а после опускается с диким ржанием. Камалия видит всадника и не верит глазам. — Энем?! — восклицает она. Довольный вызванным эффектом Газиз наигранно церемониально кланяется так низко, что чуть не падает головой вниз. Камалия резко оборачивается, за спиной тихо посмеивался Данис. Лучники опускают оружие. — Идиоты! Камалия гневается больше на себя. За то, что повелась на такой глупый трюк и дала себя провести. С этого братьев разбирает ещё больший хохот и Газиз правда скатывается с седла, плавно приземляясь на землю. Данис ещё посмеиваясь легко спрыгивает со своей лошади и первым заключает сестру в объятья. — Я скучал, Ками. От него пахнет дымом и степным ветром. Чем-то таким далёким и чем-то таким родным. Камалия, застывает в кольце тёплых рук и боится пошевелиться, чтобы всё это не исчезло. Смутно она слышит за спиной, как Газиз отдаёт какие-то распоряжения всадникам, подъехавшим после них. — Ну всё, дай мне! — недовольничает он и буквально отбирает Камалию у Даниса. Старший брат в ответ пихает его локтём и успевает отскочить, прежде чем ему прилетит в ответ. Газиз замахнулся снова, но был остановлен мягким движением руки Камалии. — Газиз? — неверяще произносит она. — Это правда ты? Уже взрослый юноша, перегнавший её в росте, улыбается спокойно с какой-то хитринкой в глазах. Мимо них проезжают повозки, всадники что-то кричат друг другу, но Камалия их не замечает. Она смотрит в такие родные чёрные глаза и вспоминает маленького мальчика, который засыпал у неё на руках. — Ты так возмужал, — всё ещё разглядывая брата, произнесла она. Газиз наклонился и мягко обнял сестру, поглаживая по спине. — Я ждал нашей встречи, апай. Камалия видела за спиной Газиза улыбающегося Даниса. И ей казалось, что нет большего счастья. Вечером, после того, как гости разместились в крепости, были накормлены и уставшие уложены спать, Камалия с братьями тихо выскользнули за острог, прихватив своих лошадей. Они скакали верхом наперегонки вдоль извилистых берегов Казанки. Останавливаясь, чтобы попить, плескали друг в друга водой и громко смеялись. В конце концов обессилевшие упали в высокую траву, отпустив коней пастись рядом, но даже так продолжив подначивать друг друга. — Ками, ты вроде самая старая, а такая неугомонная, — пожаловался Данис. Девушка приподнялась на локтях, чтобы лучше разглядеть лицо брата. — Это я-то старая? Недолго думая, она стащила сапог с ноги и кинула в хохочущего Даниса. Тот не ожидавший нападения даже растерялся, из-за чего получил каблуком прямо по лбу. — Ау! — всхлипнул он, потирая ушибленное место и перекидывая сапог обратно. — Ха-ха! — передразнила Камалия брата. Газиз рассмеялся громче. Камалия состроила рожицу и показала язык Данису. Смех смолк и наступила приятная всем тишина. Каждый думал о своём и просто наслаждался тем, что находился в кругу родных. Вдруг Камалия, словно о чём-то вспомнив, спросила: — Как там Есугей? Данис прокашлялся. — Он боится раскола, но, пока правил Берке, дела шли в гору. Сейчас же… С странным "О!", словно что-то забыл, Газиз вскочил на ноги и встал перед Камалией. — Угадай, кто перед тобой! Данис как-то обречённо вздохнул, а Камалия, принимая сидячее положение, выпалила первое пришедшее в голову: — Мой любимый брат?  Газиз усмехнулся в ответ под обиженное пыхтение Даниса. — Не совсем! — Он широко улыбнулся с детским восторгом в глазах. — Сдаёшься? Спросил бы кто другой, Камалия бы начала драться. Но сдаться перед младшим братом – тем более в простой игре – себе позволить могла, поэтому утвердительно кивнула, чувствуя нетерпение. — Перед тобой — внимание! — новая столица Улуса Джучи! Газиз растянул губы в широкой улыбке, наблюдая в каком замешательстве пребывает сестра. Конечно, она слышала урывками, что в Улусе новая столица, но думала, что Сарай-Бату банально перенесли в новое место и Есугей до сих пор главный. Узнать, что твой младший брат стал столицей, показалось Камалии таким волнительным и радостным событием, но она всё равно не знала, что сказать. Выручил Данис: — Смотри не ударься самомнением о небо. Газиз закатил глаза. — Я стану самым большим городом в мире! С самым большим рынком! — от восторга он едва ли не прыгал на месте. — Через меня будет проходить шёлковый путь, а потом и чайный. Камалия видела искренний восторг на лице брата и наполнялась его радостью. Она вдруг решила для себя, что сделает всё, что в её силах, чтобы исполнились мечты Газиза. — Тебе бы сначала выйти из-под зависимости от Есугея, Сарай-Берке, — проворчал Данис, но сам улыбался. Камалия удивилась. Хан Берке назвал город в свою честь, как когда-то Бату. Это должно говорить о серьёзных планах на новую столицу. Газиз тем временем надул губы от обиды, словно всерьёз задумался обособиться от Есугея. Вместе они поднялись с травы, замёрзнув от холодной влаги. Над горизонтом бледно горела луна. На них опускалась ночь. Данис и Газиз собрали ветки и развели костёр у берега Казанки. Камалия привыкла к постоянной близости огня и выискивала в языках пламени знакомые узоры, сидя совсем рядом, опустив голову на колени, прижатые к груди. Данис прилёг здесь же, подложив руки под голову, закинув одну ногу на другую, и замурлыкал под нос что-то на башкирском, качая носком сапога в такт. Только Газиз сидел поодаль, словно боясь жара пламени. — На самом деле я не хочу войны, — вдруг произнёс он. Данис прервал пение задумчивым "М?", а Камалия наклонилась вперёд, чтобы лучше слышать за треском костра и плеском воды. — Я хотел сказать… — Газиз смутился и потупил взор, — Я не хочу, чтобы люди умирали… Камалия задумалась, а Данис резко отвернулся. Кажется, такой разговор заходил между братьями не первый раз. — Такова цена нашей свободы, — решительно ответила Камалия. — Всегда приходится платить… — Не слишком ли высока эта цена? — прервал её Газиз, поднимая голову. В его глазах – чёрных водоворотах, которые утаскивают на дно – отражался костёр. Он весь приосанился, готовый продолжить спор, если бы не Данис, приподнявшийся на локтях от земли. — Ты слишком нежный, — фыркнул он, — настоящий мужчина не думает о таких глупостях. — Данис опустил голову и посмотрел на брата исподлобья, чеканя каждое слово. — Настоящий мужчина знает, где его место и что ему надо делать. "Как Есугей".  Несказанная фраза повисла в воздухе. Их старший брат действительно становился безжалостным, когда дело касалось достижения цели. Именно эта жестокость и смелость помогали ему. Подумав немного, Газиз всё же сказал:  — Наверное, ты прав. Камалия молчала, давая братьям разобраться самим. Казалось, что Газиз уже не хочет продолжать перепалку, грозящую перерасти в ссору. Он стал старше Даниса не только внешне. — Ты уже́ правитель всего: от Чёрного моря до Сибири. Дальше – больше. — примирительно произнёс Данис. — Не имеет смысла обсуждать то, что было. Газиз невесело усмехнулся: — Правлю всем, вплоть до Сибири, а сам никогда даже не был на Урале. Камалия тепло улыбнулась, решив всё-таки вмешаться, и придвинулась ближе к младшему, обнимая его за плечи. — Там очень красиво. Тебе стоит лишь раз увидеть Уральские горы, чтобы понять, что лучше их нет. — Она немного подумала и добавила, пресекая возможные споры: — Кавказ не идёт ни в какое сравнение с ними. Данис вернулся в прежнее положение, обронив что-то про то, что основал бы рядом с теми местами город. Он снова затянул песню, но на этот раз об Урале: про его чистые ручьи и могучие горы. Газиз, немного подумав, выдал: — Если это правда, то я стану столицей Уральских гор, так ведь можно? А потом и Сибирского ханства. Данис закашлялся, подавившись воздухом, но постепенно кашель перерос в смех. Камалия тоже улыбалась, да и настроение Газиза, казалось улучшилось. Их вечер плавно перерастал в ночь. Тёплую, чистую, наполненную доброй беседой и звуками природы. — Газиз, — немного погодя тихо позвала Камалия, чтобы Данис не услышал. Они разговаривали и делились историями, пока луна не стала клониться к горизонту. Небо побелело в преддверии скорого рассвета, костёр уже догорал и дарил последние крохи тепла. Данис не выдержал и уснул, свернувшись в клубок прямо тут, а за его спиной стояли темными пятнами спящие лошади. Газиз продолжил вместо брата мычать мелодию, которую тот напевал когда-то. Не прекращая петь, он посмотрел в сторону сестры. — Пообещай, что будешь беречь себя, — со всей серьёзностью попросила Камалия. — Пообещай, что будешь всегда рядом. Нехорошее предчувствие сдавливало грудь Камалии, и она не знала, куда деть своё беспокойство. Газиз вдруг оборвал пение, почувствовав настроение сестры. Он всем корпусом повернулся к Камалии и твёрдо произнёс: — Обещаю. Потом приблизил голову так, что они столкнулись лбами, но ни один из них не отдалился. Газиз ласково провёл тёплой ладонью по щеке Камалии, смахивая слёзы. — Мы семья, Ками. Помни это.