Бонус! Я ВЕРЮ

Мне бы спать бы и спать на вороньем

крыле, когда чёрные гладкие перья

щекочут плечо.

<...>

На вороньем крыле мне всегда снится

ночь, я проваливаюсь в дупло, в нору,

короче, к чертям.

Нижний Новгород. Наши дни.

Она не любила резко просыпаться или видеть во сне что-то из прошлой жизни. Но сегодня ночью всё явно пошло не по плану, потому что оба ненавистных момента слились в один. Камалию резко выталкивает из сна неизвестная сила и она, ещё не пришедшая в себя, распахивает глаза, видя вокруг тьму. Скорее всего это очередной кошмар, потому что страх не отступал, сердце билось у горла, а пальцы немели от холода. Пытаясь отдышаться и понять, где находится, она вспоминает всё. Звонкий треск костров и горький вкус дыма – они возникали в памяти так отчётливо, словно это было вчера, словно не прошли столетия с тех пор, когда она гордилась этим. Гордилась причинённой болью и смертями, тянущимися за её шагами шлейфом сизой дымки. Очередной город сожжённый волной её ненависти или ненависти её братьев – всё равно. Мотивы и способы всегда были одинаковыми, менялись только условия, города и количество убитых. Оглядывая во сне разрушенные дома, поднимая взор к тёмному небу, затянутому тяжёлыми тучами, Камалия пытается угадать, в каком времени очутилась. На грудь давил страх от осознания, что она вновь оказалась вначале своего жестокого пути, когда уже столько пережила. Это просто не могло быть правдой. Как бы ни было на самом деле, прямо сейчас какой-то город горел – это во-первых. Во-вторых, на Камалии военные одежды времён Берке и гудящая напряжением сабля на поясе. В-третьих, разодетые в тюркские доспехи всадники окружали её, блокируя пути отступления. — Камалия, душа моя, — пропел голос за спиной. Тюрки встали ровным плотным кругом и Камалия привычным, но, казалось, давно забытым, движением извлекла саблю из ножен. Не совершив ни одного лишнего действия, слитно, словно проделывала это каждый день. Может она и пыталась отпустить прошлое, но прошлое не отпускало её. — Не торопись, милая. Хакан, восседающий на гнедом жеребце, ловко спешился, передав узду какому-то слуге. Металлические диски на его одежде звенели, когда он подошёл ближе. Камалия лишь крепче схватилась за рукоять сабли. — Вижу, ты полна гнева на своего старшего брата, — острые глаза внимательно осмотрели девушку, звериные клыки сверкнули в полуулыбке, когда он продолжил: — Ты ведь понимаешь, что закат Улуса Джучи рано или поздно наступит? Камалия нахмурилась, но вдруг поняла, что такой разговор действительно мог состояться между ней и Хаканом ещё тогда у Рязани, если бы она ответила ему в тот день иначе. — Не понимаю. — Упрямо сказала она, не подпуская Хакана ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Может быть в этом времени ещё не произошло всего, что сотворил Хакан с её семьёй. Но Камалия, наученная горьким опытом, знала, что нельзя верить ни единому слову этого человека. К сожалению, подобные выводы посетили её голову слишком поздно. Хакан улыбался по-доброму, но глаза щурил нетерпеливо, выдавая уровень своего гнева. А Камалии только в радость было его позлить подольше, заглушая панику, поднимающуюся в груди, подобно дыму над их головами. И не в её интересах было поддаваться. — Ты пришёл, потому что Тимур уже организовал войско для похода на Сарай-Берке? — специально громче нужного спросила она. Хакан распахнул глаза, впервые по-настоящему испугавшись того, что враг, кажется, знает его планы наперёд. По кругу диких всадников пошли шепотки. Хакан бешено шипя что-то, двинулся в её сторону, вытянув руку, словно хотел остановить. Камалия плавным движением отступила на шаг, взмахнув саблей, оставляя кровавый след на правой руке тюрка. Неглубоко, но всё равно неприятно. — Или ты пришёл, потому что русский князь согласился сотрудничать с тобой? — распалялась Казань, всё ещё ощущая тяжесть страха, концентрирующего свой холод в животе. — Или ты придумал способ посадить на место хана Улуса Джучи своего человека? Для человека, знающего будущее, игра казалась забавной. Хакан, явно не ожидавший такого поворота событий, всё шёл на Камалию, пытаясь заткнуть, но девушка уворачивалась, оставляя на теле мужчины новые порезы. Конница уже не держала строй, всё громче обсуждая происходящее. — Молчать! — не выдержал Хакан, обращаясь то ли к своим людям, то ли к Камалии. Казань остановилась, удерживая острие оружия на уровне горла Хакана. Она не знала, сколько ещё получиться дурачить мужчину, но готова была поставить всё. — Почему они должны молчать? — губы девушки изогнулись в насмешливой ухмылке. — Ты не хотел говорить им наш маленький секрет? Но не ты ли желал вместе править Улусом, когда подчинишь для меня империю Тамерлана? Последнее явно не понравилось воинам империи. Хакан неверяще смотрел на Камалию, пока та победно и наверняка несколько безумно улыбалась. — Что всё это значит, Хакан? — спросил кто-то. — Она сошла с ума, — замахал в ответ руками мужчина, — я не понимаю о чём она говорит! Ряды конницы пошатнулись, центром внимания стал Хакан, а Камалия осторожно, стараясь не привлекать лишнего внимания, отходила им за спины. — Откуда она знает о походе на Сарай-Берке? Ты задумал погубить нас в засаде?! — Ты в сговоре с чингизидами! — Что? — Хакан взвыл от отчаянья. — Конечно нет! Тот, кто ранее держал лошадь Хакана, вытянул изогнутый клинок из ножен, описав дугу над головой. Камалия отступила ещё на шаг, пока не почувствовала спиной жар огня. — Ты предатель! Крик Хакана утонул в свисте сабель, ржании коней и топоте их копыт. Кроваво-красная пыль поднималась над тем местом, где ещё недавно стоял он. Сейчас кони там втаптывали в землю всё, что от него осталось. Камалия не почувствовала ни облегчения, ни досады. — Собакам – собачья смерть, — выплюнула она, разворачиваясь. Крики за спиной стали громче и ближе, грозя достигнуть и её, но девушка быстрее пробиралась меж костров и дыма, подстрекаемая никуда не отступившим страхом. Тогда-то она и оступилась на неровной земле, провалившись в густую тьму следующего сна. Место, где она оказалась было тихим и неживым. Пульс всё ещё стучал в висках, не давая прислушаться: вдруг опасность только затаилась. Ждать долго не пришлось. Что-то тяжёлое опустилось совсем рядом с девушкой, подминая её под себя. Она забрыкалась, пытаясь ударить невидимую цель. — Тише-тише, это всего лишь сон, — ласково прошептал знакомый голос над ухом. Из Камалии словно вышибли все силы. Она мгновенно обмякла и опустилась в родные руки, закрывая глаза, опустошённая внезапным осознанием того, что находится в реальности. В той реальности, где ей никто не мог навредить. Святослав продолжал говорить какие-то нежности, оглаживая лицо и плечи девушки. Ночная тьма в очередной раз завладела разумом Камалии, нагнав какие-то совсем дикие воспоминания о прошлой жизни, но, чувствуя на себе заботу любимого человека, она с облегчением осознавала, что страх отступает. Девушка сжалась в клубок и тихонько подлезла под бок своего мужчины, молчаливо прося его остаться рядом. Святослав понятливо вздохнул, отодвигаясь только чтобы поудобнее устроиться на подушках, и прижал к себе Камалию, укладывая её голову себе на плечо. Меньше всего Казань сейчас хотела вновь засыпать, уверенная, что стоит закрыть глаза, как она снова очутится там. Сонливо рассматривая комнату – их с Святославом спальню, – девушка замечает слабый свет лампы у стола, где раскиданы чертежи, над которыми наверняка только что корпел муж. Если это снова её любимый младший братик подкинул Святославу работы, она его побьёт при встрече. — Мне снился поход, — тихонько начала Камалия, зная наперёд, что Святослав поймёт без пояснений. — Там были пожары, Хакан со своими людьми… Её речь была прервана тяжёлым вздохом и укреплением хвата сильных рук на плечах. Святослав никогда сам не спрашивал, что она видела в кошмарах. Он знал, что они были и просто старался быть рядом в такие моменты. И этот вздох наполовину сожаления, наполовину печали был многословнее любой поддержки, сказанной вслух. — Он хотел меня убить, а я пыталась защититься, — она неожиданно даже для самой себя всхлипнула, чувствуя набегающие слёзы. — Но я ему ничего не сделала! — Она вырвалась из кольца рук, повернулась всем телом к мужу, заглядывая в спокойные льдистые глаза. — Я ничего ему не сделала! Оправдывается? Нельзя было так сказать. В глазах-то напротив не было осуждения. Бесконечная верность и понимание – были. И это давило сильнее. — Я же обещала тебе… — она измученно опустила лоб на чужое плечо, роняя горячие слёзы. Давным-давно она пообещала раз и навсегда покончить с убийствами и насилием, а вся агрессия в ней свелась к хитровыдуманным угрозам, которые она бы не позволила себе осуществить. Святослав принял и полюбил её, несмотря на то, что происходило в его жизни по вине Казани. И она не могла предать его веру. Мужчина вдруг зашевелился, меняя позу, его тёплые руки обхватили лицо Камалии, и она ужаснулась мысли о том, что её хотят оттолкнуть. Но Святослав только погладил её щёки большими пальцами, стирая дорожки слёз, заставляя снова заглянуть ему в глаза. — Ты умница, — хрипло произнёс он и Камалия прильнула к его широким ладоням, принимая эту ласку. — Всё это в прошлом, ты справилась. Лёгкий поцелуй в висок и Камалия теряется в чувствах благодарности, любви, трепета и обожания. — Поверь, я всегда буду рядом, любовь моя, — шепчет Святослав и прижимает её к себе. И Камалия верит ему.