Часть 3

Эстевес переводит взгляд с настенных часов на остывшую чашку кофе с молоком и морщит нос. Время десять утра, а Ньютон еще не постучалась в их квартиру и вообще из своего бункера не вылезала, хотя по будням она неизменно приходит в девять тридцать. Неизменно в течении уже трех лет, и ее отсутствие за столом, пустой стул и нетронутая кружка беспокоят. Она убирает кружку кофе в холодильник, зная, что подруге давно все равно, холодный кофе или горячий. Ей вообще по большей части все равно. Похоже, у нее и на сердце такое же равнодушие. связано ли это с Сиднеем когда-то? Или вообще хоть с одним живым человеком? Но Эстевес и не может винить ее. Не Джейми сама себя такой сделала. Она лишь позволила и не остановила процесс. Не Джейми разбила и вылила… Дальше лучше не идти. Эти мысли к хорошему не приведут. Но Шина думает подшутить, что если налить гению кофе с солью, она только промычит вместо «спасибо» и все равно выпьет из равнодушия? — Вчера был тяжелый день, — Карла честно каждый раз и день отговаривает ее подшутить над Ньютон. Она кладет руку ей на плечо и мягко трясет. Лил Би в своей музыке застрявший, волнуется не меньше, они знают это. — Она просто спит от переработки. Придет на обед. Шина хочет сказать, что у нее были десятки тяжелых дней, но она все равно приходила или хотя бы предупреждала, чтобы ее не ждали, но только вздыхает и слабо улыбается. Когда девушка не приходит в обед, Эстевес хочет пойти постучаться. Их квартира и … бункер с ковриком: «Get away отсюда!» и фирменным логотипом черного атома с рожками Джейми - соседние, друг напротив друга, но Фолкс останавливает ее. — Джейми уже взрослая, — говорит он, отводя девушку за руку от прихожей. Шина вспоминает, как дрожали ладони гения вчера в машине, когда они ехали домой, и с каким тихим отстраненным, будто была в другом мире «до завтра» она закрывала за собой дверь. Она пишет Ньютон сообщение на телефон и трекпад, но ответа так и не приходит. Когда Джейми не появляется вечером на ужин, Фолкс не встает у лучших подруг детства на пути. Не прийти на завтрак, не прийти на обед, но на ужин? На ежедневное обсуждение планов по уничтожению мира и репетицию? Случилось что-то действительно страшное, раз Ньютон пропускает такое. Что-то, что по силам решить только лучшим друзьям, поэтому Лил Би встает с девочками плечом к плечу, и они стучат в квартиру- т.е бункер (лишь бы не перепутать при Джейми) напротив. — Джей Би! — повышает голос Карла, когда ответа не следует. — ЗлоДжейми, я знаю, что ты там, и я знаю, что что-то случилось. Пожалуйста, открой и позволь нам помочь. За дверью не слышно ни звука, и Шина стучит ногой в прибавку еще несколько раз. Лил Би прижимается ухом к двери, даже опуская свои наушники, и со стороны они выглядят очень смешно, хотя самим им далеко не до смеха. — МегалоДжейми, ты меня знаешь! — громко говорит Фолкс, не заботясь о том, что его наверняка сейчас слышат все соседи. — Если ты не откроешь мне, я влезу через окно. Неважно как. Не заставляй меня искать лестницу. Трое слышат шорох за дверью и делают шаг назад, чтобы не получить по носу. Джейми открывает спустя несколько секунд, и Карла уже набрала с возмущением воздуха в грудь, чтобы отчитать ее, но весь этот воздух выходит стихим «Джей…», когда она смотрит на нее, растрепанную, с примятыми к голове рожками из волос и потекшим сценическим гримом и какими-то отпечатками от сметы на щеке. Джейми слабо усмехается, молча приглашая их в свой бункер, и Лил Би с девочками не сговариваясь идут на кухню, проверяя холодильник на наличие еды. Еды ожидаемо нет, и парень в три нажатия заказывает перекус с доставкой. Карла ставит чайник. Джейми появляется на кухне следом, по пути пиная ногой «ржавый мешок с болтами». Старушку механическую кошку Кюри, которую она больше не любит. Шина ласково подхватывает ее на руки и тихо утешает обо всем и ни о чем одновременно. На плечах Ньютон вместо халата ученого простыня, которую она обычно использует вместо одеяла, и она все еще в пижаме с PURE EVIL, что тоже очень сильно выбивается из привычной картины. Карла знает, что девушка и сейчас, и с самого детства очень привязана к своей утренней рутине, и сразу переодевается во что-то другое. Старая привычка, привитая в прошлой жизни, когда жесткий распорядок дня был необходим ее юному светлому уму. Они делают какао и проходят в комнату. Квартира Джейми небольшая, но невероятно уютная: растения на подоконнике, - оставшиеся от деятельности родителей, которые с трудом уехали обратно в Оклахому, фотографии на стенах, тоже из детства, несколько гитар в углу, большой шкаф с книгами; и это только спальня. Зал украшен примерно так же, и в свое время Джейми стоило немалых усилий принять, что в ее распоряжении есть две комнаты ее нового бункера — гостиная и спальня, но она до сих пор живет в зале, закрыв спальню на замок. Там она хранит, другие даже боятся узнать, что. Уизер прекрасно помнит, как они с Шиной боролись с этим, затем их нашел и Лил Би: Джейми не принимала их присутствие в своем личном пространстве и они просто оставались у нее на ночь, игнорируя скрежет, визги машин, редкие смешки и даже какие-то взрывы, пока могли, они приняли этот удар, всеми правдами и неправдами выгоняя слишком «уставшего гения» и «что если ты проснешься, а у тебя в голове появится еще более гениальный план как уничтожить эти милые 16 островов, которые вообще тебе ничего не сделали, но неважно, правда, только посмотри, у тебя совсем красные глаза» Джейми спать в комнату, и, со временем, находя надоедливых в ее жизни людей почти на коврике у двери Джейми привыкла. Даже немного прониклась к ним. Они не так уж плохи. А жаль. Гений неловко чешет затылок, безуспешно пытаясь улыбнуться. — Я потеряла счет времени. Не знаю, что на меня нашло. Карла садится рядом и осторожно обнимает ее за плечи, и она, как слепой котенок, тут же утыкается ей в плечо. Что-то произошло? — Расскажешь? — шепотом спрашивает рыжая, и Джейми едва заметно кивает, с благодарностью, без слов принимая Астронавта на руки, а черные очки на глаза. - Спасибо. Она ненавидит эту резь, но сколько ни пыталась, ничего не может сделать. А в больницах Ретровилля ее просто отказываются принимать даже под угрозами суда от Лил Би. Город мгновенно, и наверное, навсегда поставил на них четверых клеймо. Ну и пусть, имиджу их группы это даже полезно. А что хорошо для группы, то хорошо и для их маленькой семьи. Поэтому пока гений терпит несправедливую боль в глазах и голове, раньше им нравились эти приступы, они даже ждали, что с ними вместе что-то да изменится, но теперь Лил Би тоже садится рядом, и Шина предлагает ей кружку холодного кофе, кстати, с солью, и они некоторое время молчат, а Джейми действительно пьет. Уизер вздыхает. Они знают на собственных сердцах и шкурах, что никакие слова не помогут так, как поможет простое молчание и присутствие, и поэтому никто не издает ни звука, пока Джейми сама не начинает говорить. *** Сидней прерывисто вздыхает и отпивает сладкое какао. - Чувак, что-то все-таки произошло. Ну, режь уже, чтоб не так больно было. Он слабо улыбается в жидкость. - Спасибо, Бутч. - Ты там кого-то видел. И не просто кого-то. «Кого-то», кто меняет тебя, - Бритни нежно берет руки друга через маленький стол на кухне. - А вспоминая школьные годы, способен на это был только один человек, - начинает Буковски, беря кружку с подостывшим какао. — Вы уже знаете, что я вырос в очень жесткой семье, — Я рассказывал. Мне не было плохо, обо мне заботились, но никто не брал в расчет. Я не грустил. У меня была семья какая-никакая. У меня была… ходячая проблема прямо за окном. Причем ходила она на металлических ногах роботов. Мы были лучшими друзьями, пока не оказались в одном классе и наши учителя не начали резко выделять, хвалить и лелеять только Джейми. Конечно, она гений, но я старался изо всех сил! И всегда занимал лишь второе место после. Поначалу это бесило, но когда я понял, что из-за моих достижений, которыми я гордился, родители смотрели на меня как на мусор, наша дружба рухнула. Я всегда держался за Джейми, всегда любил ее, как младшую сестру, мы думали, что заботимся друг о друге, а теперь мне так хотелось хоть раз утереть ей нос, и ничего не выходило. Сидней закусывает щеку изнутри и не меняет выражение лица. Подруга. Да. Подруга. - А я думал, вы всегда цапались, - задумчиво кусает рогалик Бутч. - Не всегда значит, ну и что же вас окончательно разделило? – Бритни не хочет любопытствовать, но это была самая интересная загадка в их школе, даже в классе Ники Динс в свое время организовала ставки – мол, кто выяснит про Джейми и Сиднея больше. И как оказалось в процессе, половина одноклассников считала их просто хорошей парой со своей фишкой на «войну между собой». Похоже, сейчас они узнают, откуда это взялось. Если конечно, он откроется. - Я не очень этого помню, мне было… Два года, или около того. Мы были неразлучны после встречи в соседних домах. Даже после скандалов и угроз моих родителей она не перестала приходить ко мне и утешать. Даже после выговоров семейства, Ньютон запихивала половинку своего бублика мне под мое одеяло, прежде чем тайно выпрыгнуть на дерево за окном. Так мило… Мы росли вроде бы вместе с другими ребятами в районе, но всегда были вдвоем. Помните из нашего района начали пропадать дети и их больше никто не видел? Джейми это беспокоило и мы шутили. Говорили, что если кто-то захочет взять нас и посадить в мешок, брать нужно обоих. Может быть, поэтому нас никто не похищал. Но, если бы кто-то забрал только меня из дома среди ночи, я бы точно сбежал обратно. И… Джейми тоже бы. Джейми. — Когда мы еще не были на пике этой вражды, и Ньютон создала свою псевдо группу как же она называлась? Ламы, Короли… - Науки, - подсказывает Бутч, не отрываясь от кружки и берет уже шестой рогалик. - Мы поняли, что оба интересовались музыкой еще с ранних лет. Мне родители подарили гитару, а Джейми обиделась, что ей не подарили, и она и играла на моей, пока не сделала свою. — Мы учились играть. Тихонько. Вроде и не вместе, в разных углах закрытого на вечный ремонт школьного зала, а все равно ностальгия. Иногда даже сочиняли песни и пели друг дружке по ночам, если сбежим от родителей. Никки так злилась, когда мы слишком громко обсуждали музыкальные предпочтения в классе, что это почти переходило в драку и тогда вы всем классом кричали: - О стой-стой, - Бутч и Бритни не сговариваясь как будто набирают в рот побольше воздуха и кричат над столом: - ВОРТЕКС, ЖЕНИСЬ УЖЕ! - Дааа, хах. Привозят заказанную еду, но никто к ней не притрагивается. Бутч встречает курьера, а Сидней продолжает говорить куда-то в плечо обнявшей его блондинки, будто мира вокруг не существует. — Я… я полностью хотел посвятить себя музыке. Гитара и песни — все, что помогло мне не сойти с ума с нашей семейкой. И Джейми. Чья игра на гитаре все еще была не идеальной, но она была полна желания выступать. Помнишь, я носил значок в виде гитары? - Угум. - Это был не значок, а моя гитара. У Ньютон тоже всегда где-то была копия, вместе с уменьшителем припрятана, мы бывали в других странах, даже на континентах и бывало, у нас заканчивалась еда и вода или не было денег на билеты назад, а однажды я заметил, что эта чокнутая отдала Лил Би всю свою флягу, он бедняга, потом спать не мог, от стыда что всю ее воду выпил. В общем, так случалось часто. Или мы просто выбирались по ночам. Уже не вместе, я просто сбегал подышать, у Ньютон как всегда патруль временного лагеря, она чистый параноик по этому поводу, но мы неизменно встречались. И тогда вместо слов, мы начинали играть. Вразнобой, но потом один из нас обязательно попадал в полтакта другого. Играли, где придется. Зарабатывали, как могли, чтобы вернуться домой или наоборот, улететь обратно. И нам хватало. Бритни нехотя вспоминает, как Сидней реагировал на простые вещи, что были в их новой квартире. Микроволновка? Электрический чайник? Ночник? Вещи, которые должны быть обыденными для всех, для Сиднея были роскошью. Неужели это все мое? И никто не заберет, если я не займу первое место в чартах? И неудивительно. — Но, через год, все… Все как-то изменилось. Мы начали еще больше ссориться. Наша игра не была синхронной. Мы… Хотели играть разную музыку. Я — одну, Джейми со своими долбоЛамами — другую. Мы ссорились почти каждый день, и как-то раз я больше не смог это терпеть. Ньютон всегда знала, на что давить, и она это сделала. Тема семьи и… У меня просто не было выбора. Мы поссорились потому, что хотели совершенно разного от музыки. Такая глупая причина… Она даже не вспомнила в тот день про мой день рождения. Хотя я потом нашел ее подарок, она заботилась обо мне, я знаю. Единственная, кто. У меня ведь был только Лил Би, но она понимала меня, мои причины, и каждый раз или терпела или прощала. Сидней всхлипывает, и друзья испуганно крепче сжимают его плечи. - Но если наша девочка была единственной, кто понимала и принимала тебя, играла с тобой, когда было нельзя, и приходила, когда случилась эта долгая ссора между вашими семьями, почему ты сам отказался быть с ней рядом? — Не знаю. Я всегда так хотел угодить родителям, хоть раз. И сам не заметил, как потерял себя. Я, наверное, просто слабак. Не выдержал давления, и просто собрал вещи и ушел. Надеясь, что, когда я вернусь, она образумится немного и простит меня. Но… Когда я вернулся, квартира была пуста. Ни следа от Ньютон. Ничего. Я хотел начать искать ее, но… наткнулся на НИХ. Они вернулись раньше, мама залезла в шкаф и вдруг нашла там наши тексты. Я получил такую глубокую промывку мозгов на тему этих «мерзких Ньютонов» что уже и никакая обратная реальность не могла меня убедить. Я был зол и расстроен и… стал почему-то постоянно засыпать, а тут еще этот дурацкий проект. Мне подвернулась такая возможность отомстить за наше непонимание, за сотни многоточий каждый раз, за моё постоянное второе почетное место в этом мире, а я уже ничего не хотел с ней. Даже видеть ее. И в тот роковой день в школе я сорвался. Меня все достало, окончательно и я не думал. Больше не думал. Просто перестал. Дальше… дальше вы и сами знаете. Я встретил вас… Биртни гладит его по спине, утыкаясь носом в светлую макушку. Сложно забыть этот день: день, когда они с Бутчем, сами встретившись только недавно в метро соседнего города, вернулись из командировки и остановились в переходе, заслушавшись отличной игрой на гитаре. Парень в потрепанной одежде играл великолепно,но больше всего их поразило, с какой ловкостью он отделал хулиганов, что решили украсть его заработок. Гитара осталась целой, в отличие от носов идиотов, что покусились на чужие деньги. В тот момент Бутч Буковски подумал: вау, а мы могли раньше подружиться. - А? - Не узнаешь? Это Вортекс! - Погоди, что? А почему он играет репертуар Ламы, Короли Науки? - Эмм… Так мы нашли нашего солиста? Так и произошло, и блондинка безумно благодарна вселенной за что, что Сидней появился в ее жизни уже не как бывший школьный парень и, в какой-то мере, перевернул ее снова. Они пережили вместе много отличных моментов, и еще больше у них впереди, но в данную секунду ей не верится, что блондин, дрожащий в ее руках — тот самый принц школы, которого все местные хулиганы Ретровилля до сих пор уважают и боятся. — Вы сделали мою жизнь ярче и легче, и я перестал думать о Джейми… Или хотя бы делал это не так часто, как раньше. Я решил, что раз так произошло, так было нужно. Мы выбрали разные пути, так ведь случается. И теперь я не знаю, что на меня нашло. Когда я увидел их там, я был… Рад, что ли. Даже если у них костюмы как у каких-то гангстеров из фильмов о Джетте Фьюжине и даже если черные. Ну, рад что у нее все хорошо, что она продолжает петь, что у нее есть группа. Осталось даже прежнее смешное название. Что она может себя защитить в конце концов. И мне показалось, что я увидел своего второго лучшего друга в жизни, извини, Бутч, но Лил Би сделал вид, что не узнал меня. Сидней кривит губы в грустной усмешке, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Наверное, мне просто грустно, что люди могут так быстро расходиться, даже спустя годы дружбы. Это несправедливо, но, такова ведь жизнь? Бутч переглядывается с Бритни, и они синхронно выдают неловкое «наверное». Они понятия не имеют, каково Сиднею: у них не было настолько горького опыта. Они выросли в хороших семьях и всегда большие компании что друзей, что приятелей хулиганов в случае Буковски, были друг у друга. Прошлая жизнь Сиднея кажется им плохо написанным романом, в который добавляли драмы только для того, чтобы она там была. Сидней не заслужил ничего из пережитого, и невозможность помочь ему забыть это душит их уже не первый год. — Ладно, довольно грусти! — хрипло от слез говорит Сидней, подтягивая себе тарелку с едой. — Аж есть захотелось! Он переводит тему, потому что не хочет продолжать, и из него больше ничего не вытаскивают. Они и не пытаются: Сидней уже рассказал что-то личное, сокровенное, и, может быть, он расскажет больше позже, когда будет готов. Из шкафчика стола выглядывает листок бумаги, но никто не обращает на него внимания, и Сидней незаметно засовывает его глубже. Когда-нибудь он покажет им, но не сейчас. *** Сердца молодые, сердца искалечены Они бьются, не зная, так быстро. Каждый скажет, что время лечит. Только это – лишь фразы на листьях. Джейми перечитывает строки и не может не улыбнуться от удовлетворения. Волна вдохновения давно не обрушивалась на нее так сильно, и Джейми смакует каждое написанное ею слово: ей безумно нравится, как все получилось. Останется только написать музыку, и это будет новый хит, с которым можно будет выступить на следующем концерте, если, конечно, Уизер успеет разучить свою барабанную партию.У Карлы получается хорошо, но всегда можно лучше, и Джейми уже прикидывает расписание репетиций в голове, пытаясь совместить их с планами по изменению земной коры планеты, чтобы создать больше взрыво... - Кхм-кхе-кхе! – громкий кашель прерывает ее мысль, а Джейми не любит когда ее прерывают. Но рыжая в соседней комнате кашляет и ежится непонятно с чего, будто ощутила на коже сквозняк. Тьфу, ладно, сплошное раздражение. Что там по камерам? А, Шина опять забыла закрыть заслонку вентиляции. Ньютон цокает языком и нажимает кнопку: "закрыть", так и не отрываясь от своего дела. — Слушай, — перебивает Карла Эстевес, что ломанным языком пыталась прочитать ей по телефону про новые эксперименты Джейми в геофизике последние несколько минут с компьютера где-то у Губбота в офисе. Шина замолкает на полувывернутом наизнанку непонятном никому, но явно взрывном слове из записей Джейми – тех, что они успели перехватить. — А когда у нас следующий концерт? Только в этот раз нормальный. Уизер выдает задумчивое «хмммм…». Это хорощая идея, если что-то и радует Джейми, спасая город по утрам заодно от ее скверного настроения всех распылить и пошинковать, включая наглых разлетавшихся голубей за ее окном (бедные птички), так это музыка. — Через полтора месяца в МистАйл будет фестиваль. Губбот говорил что-то про то, что оформил нам пропуска и нас включат в программу. Там осталось решить пару вопросов, но это ближайший. А что? — Просто интересно, — пожимает плечами Шина, будто рыжая может видеть ее жесты. — Мы редко играем на одной сцене с кем-то еще, было бы здорово подружиться с другими группами. Жаль, что мы не обменялись контактами со вчерашними ребятами. — Ох! Это были WorldLords и тот горлок, Эйприл, ты не узнала ее? В общем, мы с Губботом уже нашли, кто они такие! — Весело и немного гордо произносит Карла. — Губбот сказал, мы точно увидимся с ними на фестивале. Там будет больше времени. - Так это значит, мы попробуем с ними подружиться! - Ты знаешь, как Джейми реагирует… И, ох, время! Мне пора. Кажется, Губбот снова уснул за столом. Увидимся, Шина! В трубке слышатся гудки. Так вот, как назывались те ребята. Шина пытается вспомнить, слышала ли когда-нибудь их песни и даже набирает название в сети, чтобы побольше о них почитать, но настойчивый стук в дверь отрывает ее от этого занятия. Это наверняка Лил Би. Больше некому. *** — Джейми! — радостно говорит Уизер, откладывая телефон в надежде, что Ньютон не придет в голову отследить звонок. Но Джейми проходит в комнату с листом бумаги, ни на что не обращая внимания, и Карла вскакивает с кровати ей навстречу. — Я закончила песню. Сейчас работаю над музыкой, решила дать тебе текст. Будь готова разучивать партию барабанов на следующей неделе. Голос Ньютон спокойный и сухой, но Карла замечает, как ее конский хвост на голове вздыблен неаккуратно. Джейми не обратила внимания на свою прическу? (она явно гордится текстом и предвкушает работу над музыкой, это очевидно). Беря листок, рыжая читает, и в голове возникает уйма вопросов, ответов на которые, она, конечно, не получит. Но ей нравится текст, и готовая песня будет просто прекрасна. Она это чувствует.