Часть 13

Светящиеся мягким золотистым светом фонари придают парку совершенно волшебный вид; Шина восторженно глядит по сторонам, приоткрыв рот от удивления. Как она могла жить всю жизнь в этом городе, но даже не догадываться об этом месте?.. Конечно, парк небольшой и достаточно далеко от центра (и еще дальше от их квартиры), но он невероятно уютный, и даже редкие порывы ветра, что треплют ее шарф время от времени, не могут испортить ей впечатление. Лил Би незаметно выдыхает в сторону. У него был запасной план устроить свидание в закрытом помещении, но он решил верить прогнозу погоды до конца: а прогноз обещал улучшение погоды к ночи. Этот парк он нашел случайно, когда искал совершенно другое место. Навигатор сбился, приведя его непонятно куда, и поначалу место показалось ему заброшенным и скучным, но спустя еще какое-то время, уже ближе к середине осени, Фолкс попал в этот район снова, и практически сразу влюбился в мастерски выставленное освещение. Свет фонарей и гирлянд мягко падал на аккуратные, выложенные камнем дорожки, которые, казалось, вели куда-то в волшебную страну. В середине парка стоял фонтан, каким-то чудом еще работающий. Большинство больших фонтанов уже отключили к зиме, но этот был маленьким, и пока еще исправно выполнял свою функцию. Парень даже связался со смотрителем парка и разузнал, когда включают фонари, чтобы привести брюнетку прямо к этому времени. Им пришлось уехать сразу же после их песни: иначе не успели бы. Уизер уверила его, что они с Джейми заберут инструменты сами, а их диджей пообещал, что обязательно компенсирует этот маленький побег в будущем. Он смотрит, как отражается свет в радостных глазах девушки, и благодарит высшие силы за то, что погода утихомирилась и не начался шторм, а то теплый Ретровилль в последнее время перестал соответствовать своей климатической зоне. *** Сидней смутно помнит, как добрался до дома. Помнит, как попросил работников сцены не трогать свою гитару, которую доверил только Бутчу, помнит, как прыгнул в такси и забыл, что нужно сказать адрес, чтобы добраться до места. И сейчас, стоя перед дверью своей квартиры, Сидней замирает с ключом в ладони, ведь пустота в голове, что сопровождала его последние полчаса, заполняется страхом. Слова Ньютон снова звучат в ушах; Сидней пытается их закрыть, и шепотом, как мантру повторяет слова песни в наушниках, что должны помогать, но не помогают. Он утыкается лбом в дверь и ищет замок на ощупь, но, даже вставив ключ в скважину, не спешит поворачивать. Что это даст? Даже не открывая дверь, парень понимает, что сейчас войдет в темную квартиру, и точно так же, как и в восьмом классе, лучше бы того школьного бала не было, никто уже не скажет «привет, что ты так долго». Ему страшно переживать все то же самое после слов Ньютон. И меньшее, чего Сиднею, оказывается, хочется сейчас, это быть одному. Он вытаскивает ключ из скважины и сползает по двери, садясь рядом и прижимаясь спиной к холодному металлу. Тебе не хочется быть одному, но именно ты виноват в одиночестве другого человека. Ты ушел первый, ты бросил даже лучшего друга, и семью и никому не сказал, вернешься ли вообще, предатель тут ты, а не они. Каждое ее слово было правдой, какое право ты имеешь вести себя так, будто ты не ушел, бросив ее одну? Сидней до боли вцепляется ногтями в колени, но не пытается заглушить внутренний голос. Телефон в кармане не перестает вибрировать, и ему хочется позвонить Бутчу и Бритни, позвать их домой поскорее и извиниться, что бросил одних собирать инструменты, но голос в голове говорит, что он не имеет на это права, и он ему верит, а телефон продолжает присылать ему уведомления. Именно тогда, когда все было хорошо, все снова разрушилось. Может быть, ты просто не заслуживаешь чего-то хорошего, а? *** Шина нежно смотрит на падающие снежинки и иногда пытается поймать их ртом, и Фолкс в очередной раз внутренне благодарит звезды. У них так давно не было времени наедине. Бесконечные репетиции, подготовки к концерту, написание музыки всем вместе… А так хотелось просто отдохнуть. — Спасибо, что привел меня сюда, — улыбается Эстевес. — Тут ультра здорово. — Давно хотел, и вот, наконец, выдался шанс, — отвечает он, смущенно потирая затылок. — Уизер и Джейми даже подсобили. Надо будет их потом поблагодарить. — Джейми? Нужно взять рыжую, и пройтись по магазинам, — смеется девушка, ловя пальцами редкие снежинки. Меломан поднимает взгляд к небу: обещанный снег тоже как раз вовремя. — Ты же знаешь, как наша злодейка любит затаскивать одни и те же вещи до дыр. Ее толстовка, кажется, скоро совсем протрется. Осталось только придумать, как перехитрить ее, чтобы она согласилась с нами пойти. Если мы ей так и скажем, что пойдем покупать ей новые шмотки, она ни за что с нами не пойдет. Лил Би ухмыляется. Шина невероятно права: заставить Мегало обновить гардероб — это почти невыполнимый квест. В первое время им даже пришлось подговорить мамочку Уизер, чтобы та сказала, что новая одежда — на самом деле не новая, просто на нее-то уже давно мала. — На следующей неделе обязательно сходим. Треньк! Телефон по-особому звенит. Парень тут же узнает уведомление от WorldLords и не может сдержать улыбки. Наверняка народ начал говорить об удачном концерте. Кто-то наверняка запостит фотки. Фотки Лил Би нравятся, особенно любительские, сделанные на телефон из зала. В них видишь самого себя, того, как ты на самом деле выглядишь, без всей этой последующей обработки. Ну, и иногда они получаются очень уж веселыми. — Ммм? — вопросительно смотрит на него брюнетка, и Лил Би крепче сжимает ее ладонь. — Телефон начал атаковать меня уведомлениями. Может, вырубить их пока? Ответим всем завтра. — Хорошая идея. Может быть, Карла ответит на что-то, когда доберутся домой. Или Губбот, вот это будет подарочек. Треньк! Треньк! Треньк! Треньк! Меломан достает неутихающий телефон из кармана и возится с перчатками, стягивая их зубами, чтобы, наконец, разблокировать экран. CiJey team Эй, все фанаты WorldLords, смотрите сюда! Он бросил в нее какую-то бутылку, прямо в лицо вылил! ВОТ ЖЕ УРОД! Как вам такое? Всё ещё любите эту группу? Nav Из-за бракованного медиатора, который Сидней подсунул Джейми, та поранила руку! УЖАСНО ПРОСТО! WorldLords отстой! Avol Из-за зависти и конкуренции солисты сорвали выступление друг друга! CiJeyStan На трансляции кто-то скинул видео из кулис в чат, я его скачала и несу вам. Ну что, тим СиДжей? У НАС ЕСТЬ ПРУФЫ Лил Би бросается к своему нагрудному, всегда непустому карману, быстро передавая телефон Шине. — Джет! Достань мне этого долбанного CiJey team!.. Мне плевать, какая там система защиты, взломай мне их! Я сам тебе достану сотню ордеров, только сделай… Шесть лет назад, а… Я думал, мы вычистили все видео! Откуда это взялось?! Парень нервно дергает плечом, закусывает губу и ждет чего-то с неба, сам не знает чего, но взгляда не отрывает, пока в его переферии не появляется второй человек, о существовании которого он забыл. — У тебя дежурство? Ты как будто привидение увидел. — озабоченная проблемой, спрашивает Шина. — Нет. Нашу школу. Весь наш класс. В тот самый день. Шесть лет назад, — с дрожью в голосе произносит Лил Би, не веря своим глазам. Телефон дрожит в его руке, он быстро прячет его обратно в карман. Эстевес тоже смотрит на экран. — Как они нашли это видео?! Скажи мне, как!!! Если не остановить распространение сейчас, к утру весь мир узнает, что Джейми Мегало и Джейми Ньютон — один человек. Что она сделала всё это, и продолжает делать. Но я думал, мы под защитой от лица мэра… — Я позвоню Бритни, она единственная, кто может взломать это и остановить из нас быстрее всех, кроме Джейми… Нам надо ехать. — Я не помню адрес Сиднея, — Фолкс подпрыгивает на месте, уже бежав в поисках такси, когда его хватают за руки, буквально набрасываясь. — К Джейми! — Что? Тут травят WorldLords, а не нас! — парень продолжает читать дальше, пугаясь всё больше, особенно за жизнь своего друга. — Поверь, никто не знает Джейми лучше меня. И Уизер. И… это я виновата, прости меня… Я… должна была сказать вам сразу, особенно тебе. — Так, — Лил Би не придает значения слезам подруги, только сжимает ее руки успокаивающе в ответ и кивает. — Что ты должна была сказать? — Я слышала их разговор, а не занималась проводами, Сидней сказал, что у нее красные глаза, и вчера Джейми дрожала перед сном, так что Карла дала ей второе одеяло, а еще утром, когда я раздавала завтрак, она пила холодный чай, потому что сама как кипящий чайник! И мне, вроде как, показалось, что она отлетела от зеркала, потому что могла увидеть там… — Джейми выступала с приступом?! Первый приступ за три года и именно сегодня. Что за странное совпадение?.. — Фолкс прокручивает в спутанных мыслях этот же день шесть лет назад, чтобы соединить точки, глядя на часы над их головами и ему хватает секунды, закрыть рот рукой в перчатке. — Я… э… Лил… — Поехали. *** — Ох… Сидней не придает значения этим словам. Он сидит, уткнувшись в колени, крепко сжимая ткань штанов пальцами, старается не думать ни о чем, повторяя про себя строчки песен, которые написал сам. Которые должны помогать. Но они не помогают, а, значит, все эти песни бесполезны. Это значит, они не помогут слушателям. Тогда зачем они вообще?.. Я снова живу… Я снова в порядке… Ничего не в порядке. — Сидней?.. Голос будто доносится откуда-то совсем издалека. Парень медленно поднимает глаза, упираясь взглядом в девушку, что немного его старше. — Ты так простудишься, дорогой, поднимайся, пойдем… Сидней знает эту девушку. Она живет в соседней квартире, часто здоровается и зовет на чай. У нее выкрашенные в разные цвета волосы и добрейшая улыбка. Сидней не замечает, как берет ее за протянутую руку и в итоге спустя всего пару минут оказывается на чужой кухне, с чужой кружкой в руках. Из кружки приятно пахнет мятой. Сидней вцепляется в кружку и не смотрит на девушку. — Расскажи. Что произошло? Он хочет открыть рот, чтобы рассказать. Хочет поделиться тем, что гложет, что пожирает его изнутри, но только открывает рот, чтобы закрыть его обратно и закусить губу. — Сидней, — нежно шепчет голос рядом. Вортекс зажмуривается и вспоминает. Точно. Ее зовут Лана. Она живет тут уже давным давно, задолго до того, как Сидней переехал. — Ух, простите, миссис Лин… — выдавливает из себя Сидней, сжимая кружку с чаем. — День был… Сложным… Лана заботливо гладит его по плечу, и Сиднею кажется, что он сможет задушить все внутри, улыбнуться и соврать, что просто устал, что сможет успокоиться и не обременять чужих людей своим присутствием. Он поднимает глаза на Лану, но стоит ему придумать фразу, которая, возможно, помогла бы замять все, в замочной скважине щелкает ключ. Взгляд Ланы наполняется теплом и нежностью. — У нас гости? — раздается из прихожей, и через несколько секунд в дверях кухни появляется парень. Он устало ослабляет галстук и проводит рукой сквозь волосы, глядя на Вортекса с нескрываемым беспокойством. Нэд, тут же вспоминает Сидней. Муж Ланы. Они почти никогда не разговаривали, но Нэд всегда здоровается, когда они сталкиваются на лестничной клетке или возле дома. Он выглядит вымотанным, и Сиднею хочется поскорее убраться к себе домой, чтобы не грузить его еще больше, не переваливать еще больше проблем, которых наверняка и так было достаточно за день. Сидней привстает, чтобы вежливо поздороваться и сразу попрощаться. — Привет, родная. И тут же замирает, чувствуя, как к горлу подкатывает еще больший ком. Когда-то, кажется, тысячу лет назад, после щелчка замка следовала фраза «привет, что ты так долго», теплые стаканы с чаем или даже гретой водой и уютная тишина. Когда-то, бесконечность времени назад, уходить из дома, временной постройки, съемного жилища, пещеры или лагерька на скорую руку, было не так страшно: там ждали. И все это рухнуло из-за одной глупости, которая обрушила карточный домик с названием «счастье». Сидней садится обратно, чувствуя, как катятся сдерживаемые слезы. Он один раз всхлипывает и не противится, когда Лана обнимает его, давая выплеснуть эмоции. Сидней не помнит, когда плакал в последний раз. В доме не поощряли слезы, и приходилось учиться их сдерживать или скрывать, плача от обиды в подушку. Плакать было с чего, но с проблемами в жизни Сидней мог мириться. Какая разница, что он не нужен семье? У него была своя. У него была Джейми. У него и сейчас есть семья, которая приняла его и любит, но неужели ради этого нужно было терять прежнюю? Да еще и таким способом, без всякой надежды на искупление? — У тебя и правда был тяжелый день… — хлопает его по плечу Нэд. — Расскажи, не держи в себе. Сидней делает глубокий вдох. — Даже не знаю, с чего начать, — хрипло говорит он, силой проглотив слезы и отводя глаза. — Я хотел восстановить отношения с человеком, очень мне дорогим, но в итоге все стало еще хуже… Мы… Мы очень дружили в детстве, а иногда и вовсе вместе жили где придется, вместе занимались музыкой. Были просто детьми, что хотели нормальной жизни. Лана ставит рядом кружку с горячим шоколадом, и Сидней мгновенно берет ее, согревая холодные ладони. — Потом мы начали ссориться на почве разных амбиций, разного музыкального вкуса, и разных желаний. Сначала это были мелкие ссоры, которые легко забывались, но их становилось все больше, они становились все серьезнее, и в один момент мы… Сильно поругались. Ещё когда мы были маленькие, Джейми научилась, даже слишком хорошо, давать отпор словами, так проходясь по болевым точкам, чтобы к ней никто не лез. И в какой-то момент она защитилась этим от меня, но вдобавок решила повторить мою же монету, как делал я, так сделала она со мной… Наговорили очень много неприятных вещей, я ответил, что не желаю ее слушать, мне было очень больно, я не ожидал, что она может так со мной… Джейми была самым добрым человеком в округе, а в итоге стала самым злым и мстительным. Я не против, что она злится на меня, я уже привык и так было часто, но на меня навалилось, надавили родители и я не имел права, но в тот раз я ждал поддержки, а не очередного удара. И я просто ушел, не выдержал, оставил этот город, собрав минимум вещей и взяв гитару. У меня не было никакого плана, я просто был зол, и у меня едва хватило денег на несколько ночей в хостеле. Я провел несколько дней практически на улице, заходя поспать, только потом понял, что злость — не выход, встретил друзей, они уговорили меня, что нужно вернуться и все исправить. Я думал, она… Джейми… Я думал, она хоть немного переживает и скучает без меня. Но когда я вернулся, передо мной словно встал другой человек. Я сам изменился, стал таким жестким, что сам себя боюсь иногда. Но… я не знаю, что с этим делать. Джейми зла на весь мир! Я так хотел помочь! А она… даже не знает меня теперь. Ее я тоже не узнаю. Словно… словно я просто спал и всех этих лет не было. Только проснуться тоже не получается. Сидней устало выдыхает и отпивает горячего шоколада. У Ланы всегда самый лучший горячий шоколад: на Рождество за ним приходит едва ли не весь дом. — Что я только не делал… но ее и след простыл. Моей подруги нет. Выхода нет. И она будто… Не хочет, чтобы я его нашел… Я всегда по ней скучал и не могу сказать даже этого. Поначалу нам было сложно, но мы все же хоть как-то разговаривали. У меня появилась надежда, что она что-то переосмыслила, что мы снова сможем… Но сегодня она сказала мне, что у меня нет права так думать, что я сам это сделал и что ничего не могу изменить. Зато могу сделать одно доброе дело и исчезнуть. — Ох, дорогой… Лана снова делает ему шаг навстречу, но Сидней качает головой, заставляя ее остановиться. — Может, оно и к лучшему?.. Плюс, Джейми всегда говорит прежде, чем думает. Мне… Мне надо серьезно обо всем еще раз подумать. Успокоиться. Это было так больно, но… Придется как-то с этим жить. Сидней пытается улыбнуться, но выходит это крайне неубедительно. Нэд хмыкает, пожимая плечами. — Люди могут говорить ужасные вещи, не понимая, какие их ждут последствия. Уж поверь моему опыту. Я видел и слышал достаточно. А тебе нужно разобраться в первую очередь в себе. — Угу… Верно. — Ты сказал, что боишься себя. Стал жестким и это внутри тебя. Может и у твоей подруги есть внутри что-то, чего она тоже боится? Сидней пытается не расплескать кружку, посмеявшись в нее. Мегало боится? Эту шутку надо продавать на телевидении. — Допустим… Но она в себе без помощи точно не разберется. — Так помоги ей, — Нэд не давит, он просто подвигает стул и садится напротив парня. — Да я не хочу помогать этому человеку! После всего, что она делает! — Ммм, это настолько другой человек? — Кардинально. — Разве ты сам не сказал, что изменился? Смотри, можно надеть другую шапку, перчатки, очки, при тренировках немного поменять голос и даже переделать лицо. Но что внутри? Сидней поднимает глаза на Нэда. — Ты спросил? Тебе нужен именно тот человек, что был другом в прошлом или друг нужен тебе сейчас? Она настолько чужая для тебя, что ты не можешь найти ничего, что нравилось бы тебе? Воцаряется тишина, хотя и недолгая. — Я не знаю, осталось ли хоть что-то. Над ней… как будто что-то висит в воздухе, но я никак не поймаю. Ну, Джейми любит чай, как раньше, а не кофе, ммм вкус к музыке тоже сильно изменился, хотя она носила старый медиатор, который я подарил, он тоже сломался… Можно ли починить ее? — Ты хочешь починить человека? Сделать точную копию девочки, которую знал? — Нэд усмехается. — Это почти покушение, приятель. Да и на хирурга ты не похож. — Но… — вмешивается Лана. — Даже самые старые часы заводят не сразу, а постепенно и желательно, протерев их от пыли. Начни с малого. И посмотришь, что будет. Если ваша прошлая дружба этого не выдержит, тогда попробуй отпустить ее. Сидней вздрагивает от громкого стука в дверь, но радуется ему: находиться в тишине своей собственной головы и дыхания невозможно. — Это, наверное, за тобой, — улыбается девушка, и Сидней удивленно вскидывает брови. — Я написала Бритни, чтобы она не переживала. Стук раздается еще раз, и Сидней сам кидается открывать дверь, практически сразу оказываясь зажат в крепких объятиях друзей, которые говорят что-то наперебой и извиняются. От них веет холодом, а на шапке Бритни еще не дотаяли снежинки. Они выглядят так, будто в чем-то виноваты. Сиднею хочется сказать, что это не так, но язык снова не слушается; он благодарно кивает семейной паре, и тянет друзей домой, в их квартиру, даже не глянув на дверь своей. Возвращаться к себе кажется невероятно страшным. — Могу я остаться у вас на ночь?.. Бутч и Бритни кивают, и Сидней остается, занимая их диван на эту ночь. И займет ещё на много следующих.