Часть 22

Афтерпати начинается спустя всего полчаса после концерта, и Джейми волшебным образом оказывается там, в числе первых посетителей, заказывая себе сразу несколько коктейлей. Напиться Джейми хочется чего угодно, хоть азота. Не до зеленых инопланетян, конечно, но так, чтобы вышибить мозги напрочь. Подтягивая к себе третий коктейль, Джейми закрывает глаза и тянет через трубочку приятную фруктовую жижу. Крошеный лед немного помогает охладить мозги, но при воспоминании о том, как выступили на концерте WorldLords ее снова бросает в жар. Она прокралась к кулисам, ведомая любопытством и неким волнением. Сможет ли блондинчик выступить, услышав «Жизнь с картинки» вот так, спетое практически ему в лицо? Ее гложило, понять, отчего так волновалась Уизер, когда уверяла, что парень не будет в восторге, что она изменила хоть пару строчек в их песне. Джейми пыталась убедить себя, что ей плевать, но мерзкое чувство внутри говорило «если он не сможет петь из-за чувств, в этом будешь виновата ты, как и всегда и во всем», и чего ей хотелось в тот миг, чтобы Сидней хорошо спел, его друзья хорошо сыграли, и все спокойно разошлись по домам, не дергая ее при этом И Сидней спел хорошо. Он спел прекрасно, отлично, замечательно, как не пел на памяти Ньютон ни разу. Его шлейф развевался, как у рыцаря принца, только явно не школьного, когда он выходил к микрофону, и стоило ему поздороваться в микрофон, зал взорвался овациями, как будто он был популярным певцом с многолетним опытом и огромной фанатской базой. Зал можно было понять: кто-то практически неизвестный вышел с такой уверенностью и энергетикой, что невозможно было не сказать «вау». Вау — это меньшее, чем можно описать все то, что происходило на сцене. Сначала они спели «Солдат с деревянным мечом». Джейми не нравилась эта песня ни в первый раз, ни сейчас, и она не поняла, почему выбрали именно ее для такого концерта. Эту песню они ведь записали непойми как, непойми где, и она не отражала и доли таланта блондинчика, но… Сидней выглядел очень счастливо, когда пел, и зал оказался заворожен этой теплой атмосферой глупой песни, написанной тремя друзьями на рождество. Дальше они объявили о какой-то новой песне, и внутри Ньютон все завистливо сжалось. Ей не дали шанса исполнить что-то новое. Стать сильнее — так называлась песня. И стоило Сиднею начать петь, у Ньютон хвост на голове распушился и стал в два раза больше, с чем внезапно пришлось бороться. Иногда ей казалось, что ее конский хвостик вполне себе живое существо. Но как это работало, Джейми не понимала. Песня очень подходила самому упрямому парню. И пел он ее так, будто от того, как он споет будет зависеть его жизнь. В каком-то смысле так оно и было: спой он плохо, и можно было бы забыть о карьере на несколько лет, пытаясь восстановить репутацию. И если в первую песню Джейми еще могла усмехнуться и сказать, что Сидней похож на принца, поющего о какой-то ерунде, то во вторую песню он превратился в настоящего воина, с микрофоном вместо меча, и гитарой вместо щита. Такого Вортекса можно было увидеть впервые, и только к концу песни Джейми осознала, что стоит, вцепившись ногтями в кулисы. Прощание и овации зала она слушать не стала: едва смогла наконец отцепить ногти от кулис, она тут же пошла в сторону гримерок, слыша, как взрывается аплодисментами зал. Ее тоже провожали громко. Но не настолько. Сейчас же Джейми хочется одновременно привести мысли в порядок и не думать вообще. Рядом кто-то подсаживается, и Джейми мельком смотрит, кто это. Губбот предупредил, что с ней хочет поговорить тот, кто тайно помог ей пройти на концерт, но ни времени встречи, ни внешности она не знает, и поэтому ей приходится терпеть каждого подсевшего, и не слать их на орбиту в тот же момент, как их зад касается соседнего стула. Вот уж не думала, что когда-то в жизни допьюсь до зеленых инопланетян. Этот вполне по виду один из них. Непонятный сосед одет то ли в шторку, то ли в костюм, будто не определился, что надеть, и сшил франкенштейна из мира моды. Судя по широкой клыкастой улыбке, это либо тот, кого Джейми ждет, либо тот, кому во рту слишком много зубов мешает. Она как раз где-то прихватила свой переносной зубодер 9000. — Чего надо? — спрашивает Джейми, надеясь, что Губбота поблизости нет. Она озирается и даже проверяет на сцене с караоке, над которой висит экран с текстом, но на сцене только те, кому мало было пения на самом мероприятии (примерно половина из присутствующих, а вторая половина решила напиться дорогим алкоголем). Незнакомец ответить не успевает; на соседний от него стул падает кто-то из персонала сцены, и, судя по движениями и выражению лица, еще один бокал — и найдут этого кого-то в обнимку с унитазом. — А ты здесь один? — раздается от пьяного тела, и улыбка нового соседа Ньютон сменяется ядовитой гримасой разочарования и раздражения. — Я проблема номер один, дорогая, — он ядовито улыбается. — И она станет твоей, если ты сейчас же не сгинешь отсюда. В выражении лица и голосе чувствуется столько приторности и яда, что взаправду ощущается настоящий животный страх: девушка что-то сдавленно и неразборчиво ворчит и отходит от бара, пятясь спиной, и разворачивается только когда натыкается на кого-то и чуть не падает. — Неплохо ты ее, — внезапно реагирует Джейми. Незнакомец меняется парой черт в лице, и из ядовитой его улыбка становится заинтересованной и благожелательной. Как будто где-то щелкнули рубильником в положение «стать добрым». — Спасибо, дорогая, всегда так приятно получать похвалу своим талантам. — Да уж, — тянет Джейми, поджимая губы прежде чем поднести к ним свой стакан. Лед в нем почти можно клыкасто разгрызть, а раз у незнакомца тоже парочка имеется, для Джейми это прекрасная возможность просто… быть собой. — Кстати о талантах. Ты ведь Джейми Мегало? — Мы знакомы? — она приподнимает брови. — Лично не были друг другу представлены. Но, если ты была достаточно наблюдательна, я уже почти представился. Он улыбается, дергая длинными зелеными ушами. Джейми хмурится, пытаясь понять, что от нее хотят, но вспоминает, как он ответил до этого. Губбот же говорил, как его зовут. Что-то там… Трабл. Трабл Мейкер, точно. — … Ах. Понятно. Надеюсь, мне ты проблем не доставишь даже своим сценическим именем. Но насколько я могу полагать из моих источников — ты личный помощник Корки Шимадзу. — Губбот предупредил обо мне? Ах, какая осведомленность. Честно говоря, я люблю открывать свои карты по мере раскрытия своего образа… — Да-да. Я уже думала, ты не придёшь. — Хотел посмотреть на тебя со стороны. Прежде чем мы начнём работать вместе, мне нужно кое-что знать. — Что же? — поворачивается к нему Джейми, приподнимая бровь. — Можешь ли ты что-то большее? — это подобие горлока слащаво улыбается, но его глаза остаются холодными, изучающими, выжидающими, и он не разочаровывается в реакции, что следует за этой, казалось бы, очень неосторожной фразой. — Ну, мой желудок определенно, не будет разочарован в таком… — Джейми хищно оглядывает костюмчик инопланетянина, буквально сглатывая слюну. Она и правда голодна, но сейчас это ей и на руку. — Экстравагантном завтраке. — Аха-ха, полегче, злодейка-гитарист, — так, она слышит это в третий раз. Это новое прозвище? Заметка, почистить морду Вортексу. У него наверняка канапе прилипло не в том месте. — Сначала пригласи меня на апперитив, Мегало. — инопланетянин улыбается еще дружелюбнее и выставляет перед собой руки в примирительном жесте. — К вашей музыке ни у кого нет вопросов, она потрясающая и разнообразная, да и Кевин старается на славу. Но ты никогда не задумывалась, что всегда поёшь однообразно? Джейми издает сдавленный рык непонимания и бешенства в одном. — Значит, не замечала, — сосед изучающе рассматривает её, отмечая каждую деталь в ее образе, отлавливая каждую эмоцию, каждую морщинку меж нахмуренных бровей. — Интересно, это только из-за невнимательности и зацикленности на одной тематике или из-за предела возможностей? — Ну всё, белобрысая ты скотина! Джейми замахивается, и мужчина уже по-настоящему готов защищаться, но кулак мягко перехватывает очень вовремя подоспевшая Эстевес. Губбот написал ей, что за Джейми и какой-то «долбанутой ящерицей» нужно присмотреть, и как иронично, в этот момент Шина как раз докармливала игуану из живого уголка на соседней улице, так что она и решила, что ей точно нужно спасти того от покушений на его жизнь, а шатенку — от покушений на ее психику. — Джейми, пожалуйста, драка нам ни к чему. Она держит крепко, и на них уже поглядывают другие артисты и охранники. Джейми смотрит на ухмыляющегося ящеровидного пантокрита, если она правильно определяет его и его планету, оттуда же, откуда взялись такие же долбанутые Зикс, Траволтрон и Ти; тот водит пальцем по своему стакану, снимая с него капельки воды, и выглядит слишком самоуверенно. Чересчур. Никто не имеет права смотреть так на шатенку. — Ладно! — она вырывает свою руку из хватки брюнетки. Запястье немного ноет, но не сильно, и мысли роятся в попытке найти решение проблемы, а именно — заткнуть самомнение этой зеленой ящерицы куда-то глубоко. Идею ей подают другие артисты. Она указывает на пульт управления караоке. — Я докажу тебе. Выбери любую песню и я спою её на сотню баллов! — Идёт, — ящер соглашается мгновенно, будто это и было его изначальным планом. Со слащавой улыбкой и хитринкой в глазах он выбирает песню в три клика (опять же, будто заранее узнал, какой у нее номер). — Дерзай. — Отлично, — Джейми фыркает, взмахивая рукой и выхватывая микрофон у помощника при выходе на сцену. Она не пела в караоке сто лет, и не сказать, что сильно любит это дело. Баллы рассчитываются криво, музыка иногда отвратительного качества, субтитры не совпадают с текстом… В общем, в караоке она пела давно и исключительно в компании клонов, которым в общем-то было наплевать, насколько круто ты поешь, главное, чтобы орал как можно громче и самые популярные песни. Когда начинают звучать первые ноты, она тут же узнаёт песню. По залу разносится вступление. Джейми слышала её несколько раз в реальности и (бесчисленное количество раз, когда она сильно заела в голове) и, обладая отличной памятью, запомнила наизусть. Со злобным прищуром глянув на Трабл Мейкера, она начинает петь даже не смотря на экран, умудрившись идеально попасть в тайминг. Чувствуешь, здесь слишком жарко. Открой глаза, ты уже на линии огня И повернуть назад нельзя. Эту песню невозможно остановить, Пробуешь нажать на тормоз — но снова мимо. И это твой лимит. На сегодня, Просто мчи вперед и не бойся, Машина не даёт задний ход, Это гонка. Постоянная в груди перестрелка. Ты свернул? Значит повезло, лед слишком тонкий, Жар в твоей крови, и рвется на пульсе — ход твой! Весь первый куплет она сверлит надменным взглядом своего оппонента в споре, глядя только на него: у неё отлично получается эта песня, это отражается у него на лице. Но на припеве Джейми слишком увлекается, отдаётся звучанию, переводя взгляд в зал и начиная играть на публику. Музыка бурлит по венам, разгоняя адреналин и эндорфины, даря необходимый запал, который Джейми с жаром отдаёт залу с каждым словом. Что ты сделаешь, когда пересекутся линии? Пойдешь домой с наградой, сразу за финишем? Или останешься здесь, ведь тебя подбили И эти города, дороги теперь бьются в твоих венах? Отсюда просто не сбежать — пути вечные, Петли и полосы разделительные, Они не соединяются, но где-то, при личной встрече, Ты столкнёшься один раз и навсегда, свечи Зажигания в твоей душе, бензин вместо крови, Когда кажется, что ты уже не можешь чувствовать боли. Он бьется внутри и эта музыка, заменяет что-то, Смотри, не перепутай, не выходи за края; это ещё не победа… Обводя взглядом зал, который заинтересованно на нее обернулся, она натыкается на блондинчика. Тот стоит с бокалом чего-то пузырящегося и смотрит на шатенку широко раскрыв глаза, с румянцем на щеках. Джейми усмехается. Он ведь тоже думал, что на такое неспособна? Твоя метка, когда выстрелы басов проходят в спину, Шины разъедают полотно, режут как мины, Ты опять проходишь поворот и этот последний — Но ты уже не скажешь стоп, отсюда так просто Не выбраться, бензином стал твой воздух и Будка трансформатора, заряжает тебя, как крик диктатора, И снова в бой, не боишься? Держи контроль! Педаль газа в пол, пусть все узнают, Кто сегодня шут, а кто король! Она докажет обратное. Джейми не отводит взгляда от Сиднея (чисто случайно) сосредоточившись на словах и музыке, будто поет песню именно для него. Ей нравится видеть, как Сидней нервно сглатывает, вцепляясь в свой бокал, и как он смотрит, не отрываясь? Джейми это определённо по душе. Даже больше. Это даёт ей какую-то особую энергию, льющуюся через голос, он слышит это. На финальной строчке Джейми вытягивает вперёд руку, указывая на Вортекса, и тот вздрагивает, краснея сильнее, пряча взгляд, впервые за песню отводя глаза. Песня заканчивается, Джейми спрыгивает со сцены и уже не видит, как Сидней снова на неё смотрит, потому что ищет глазами своего «экзаменатора», вернувшись к бару. Судя по довольной и удивленной морде ящерицы, он вполне себе впечатлен. Сидней впечатлен не меньше. Он впервые видел шатенку такой. И по его ощущениям — это определённо был вызов в конце. Вортекс делает два больших глотка из своего бокала, и протягивает его Бритни. — Подержи-ка. В эту игру можно играть вдвоём… Бритни даже не успевает ничего сказать: Сидней решительными шагами уже идет к сцене, ловко уворачиваясь от Бутча, который решил перехватить его и не дать наделать глупостей. Он выходит к автомату выбора песни, и лишь несколько человек из всего бара смотрят на него, узнавая в нем того воина, сразившего зал пару часов назад. Сидней переоделся после всего шоу, боясь запачкать великолепный белый наряд, и остался для афтерпати в простом коротком бежевом полупальто и невысоких туфлях, которые были совсем не в моде и к бежевому не подходили, но подходили к образу самого парня. Плюс, они были очень удобными, особенно после новых и неразношенных сапог на сцене. В таком виде он совсем не был похож на прекрасного эльфийского воина-мечника, но он все еще был уверен, что сразить хотя бы одного противника наповал ему под силу. Вортекс ищет одну определенную песню и коварно улыбается, когда песня оказывается доступна для выбора. Джейми взяла для исполнения песню с таким содержанием? У Сиднея есть кое-что получше. Бритни натурально прыскает остатками коктейля парня, когда начинается песня. — Господи, Вортекс, серьезно?.. Это просто взрыв! Пуля, втопленная в реальность, Дай волю чувствам, Оторвись назло вертикалям. Это внезапное помутнение, Но похоже, мне нравится. Дожидаться пламени, Пока не скажут стоп нам! Оторвись от трассы до крика в сердце, Выделяясь из серой массы, Вылетая из системы! Мы не одни из них! Ну и пусть, Вгрызайся в плоть мою! Остальное забудь, Давай загонем зверя. Это зеро так зеро — по нулю! Дай волю! Бей смело, он уснет на твоих руках. Дай волю! Стреляй без промаха по бортам! Забудь совесть! Она не может нам дать совет! Забей гвоздь в меня! Мне надоел один слепящий свет! Сидней знает строчки наизусть, он даже не смотрит на экран, и Бритни не знает, с чего ей удивляться сильнее. С того, что Сидней знает текст, или с того, что неотрывно смотрит на шатенку, когда поет. — Это что, наш мальчик? — стоя в шоке задаётся вопросом Бритни, пытаясь понять, что же ударило тому в голову. — Откуда он вообще знает эту песню? — не меньше ее удивляется Бутч, глаза которого больше напоминают шары для бильярда. — Да ещё и так хорошо?! — Должна признать, он и сам хорош, — медленно, будто сомневаясь, проговаривает Бритни. — Но я словно вижу другого человека. — Чего ещё мы о нем не знаем?.. — Похоже, что многого, — Бритни толкает Бутча под локоть. — Проследи за его взглядом, он же смотрит прямо на Ньютон, не отрываясь. — Ну, судя ее по виду, она в таком же шоке, как и мы. Она вцепилась в стол, и в стакан и… — Она злится? — Не думаю, кажется она… очарована? Джейми не была очарована. Все ее тело полыхало, но она не могла даже пошевелиться, чтобы заткнуть уши или отвести глаза, все, что было ей под силу — это оставаться на месте, жадно пожирая Вортекса взглядом. Стакан в ее руке перестал ощущаться, ровно как и стол рядом. Все, что имело смысл в данный момент — голос Сиднея, этот тупой текст и его чересчур хитрая улыбка. Рви на части, Мне не важно, что будет сегодня! Срывай цепи, И расстояние не встанет в спину! Потрать пули — это наши карты, наши масти! Их перевернули, что ж, я кровавый мастер! А ты стань моим адреналином! Джейми несколько раз моргает, окутанная атмосферой этой песни, не в силах сопротивляться тому, что с ней происходит. Разум плывет в красном тумане. Когда Сидней допевает последний куплет, Джейми уже возле сцены: как только Сидней спускается, она хватает его за руку и быстро тащит за собой в небольшую подсобку, где за шторкой хранятся лишние стулья и столы. Она разворачивает Вортекса и толкает к стене. Получается грубовато, но Сидней не выглядит раздраженно, скорее заинтересованно, и у Ньютон в голове миллион вопросов и ноль ответов, все слова кажутся неподходящими и невероятно глупыми. Сидней тоже молчит. Тогда, Джейми приближается и протягивает руку, упираясь в стену ладонью рядом с чужим лицом. Сидней не отшатывается, он просто смотрит, выжидая, чуть приподняв одну бровь, что будет дальше. Будто спрашивая, что Джейми задумала и хватит ли ей на это дерзости. Следующим действием в стену летит микрофон, который… растягивается как осьминог и мешанина из пикселей заливает девушке глаза. , что Джейми даже не успевает подумать, она подаётся вперёд и бросает банан из руки на каком-то заднем дворе, затем в таком же сброде частиц переворачивается животом на Вортекса, прижимая того к земле. Комья от их драки попадают в… Лил Би? Что он там делает?.. А там, это вообще где? Юстас Стрич? Что это за пижон, одетый как петух расписной? Огромные часы, курица… говорящая? Жених-курица? О Боже, что было в ее стакане? Всё красное, судя по запахам и ощущениям похоже на породы Марса. Сидней исчезает? — Вортекс, ты откуда?! — Из твоего гипер-куба, умница! Вау! Северный полюс? — А я не одет по случаю… -Лил Би смотрит и на свою одежду и на них, Карла Уизер мимо разъезжает на Северном олене Санты… Санты?!.. Джейми подпрыгивает от своего собственного голоса. Опять эти два мальчишки значит? Откуда они берутся в ее голове? Эта мысль пугает её. Ммм, похоже на школьное здание, нет, стеллажи. Библиотека, точно! И хотя Сидней совершенно точно ответил на своей гитаре на ее аккорд, Джейми поворачивается со своего места, чтобы слегка испуганно посмотреть на него? Сидней недовольно ворчит и хмурится, выглядя растерянно. Он протягивает руки и касается открытой ранки на щеке Ньютон, проходится по ней пальцами, уводя руки за спину и притягивая к себе, сцепляет за спиной маленький замочек. Между… ними плюшевая игрушка? Чья? Джейми никогда не умела контролировать свои порывы и тем более эмоции, но эти прикосновения проходятся по ней сквозь пол и обратно через всё тело сродни заряду электричества, лишают её последних остатков самосохранения и подбрасывают куда-то. Хм, с ним ей было безопасно? Но когда, где? И почему, в конце концов на ней цветная кепка и ей лет десять?! Блуждающие по телу костлявые руки, закрытые кляпом губы, удары в скулы, надрыв на мочке уха, подземелье… Тюрьма? При чем здесь желтокианцы? Откуда-то снизу сквозь прутья на нее смотрят живые и горящие зеленые глаза блондинчика. Это сводит с ума! — Я знаю то, чего ты не знаешь. Мы никогда не выберемся отсюда без тебя. Перестань плакать. Почему бы тебе не собраться?.. — Сидней, почему ты говоришь мне всё это? — Здесь же столько детей, которым ты нужна, и… мне тоже. — Эмм, спасибо? — Джейми ощущает себя импульсивно, она хочет услышать больше, даже сама не знает, чего, наверное, этого голоса. Где-то над камерами в пределах Йолкианс льется песня таким же голосом, но словно лет на двадцать постарше. Ньютон отстраняется от всех звуков и мыслей и в сырой камере подцепляет лазерной ручкой без заряда взамен руки лямку майки Сиднея, спуская её немного с плеча мальчишки, следуя за его ожогом холодной ручкой. Маленький Вортекс подавляет стон, прижимаясь к спасительному холоду боком, и неудобно, он так же связан как и гений, только его руки не за спиной сцеплены, а вокруг согнутых коленей, ему ещё неудобнее. Джейми случайно проводит металлом по шее и слышит, как Сидней резко вдыхает от этого движения, и не может удержаться, чуть прикусывая губу. — Судя по тебе, это плохо. Ожог будет сходить долго. Джейми двигается одной занемевшей рукой вниз по шее, к плечу, задевает маленькую ямочку на ключицах, когда одноклассник слегка приподнимается по царапучей острой каменной стене камеры, и, наконец, спускается к груди. Вортекс кричит. *** В этот момент краем глаза Джейми замечает, как в сторону что-то движется мимо ее глаз, словно отъезжает шторка, испуганный взгляд метается от этой невидимой предполагаемой шторки к алому свету и обратно, и тут Джейми уже начинает паниковать. В попытке стряхнуть нервозность девушка запускает пальцы в волосы, откидывая их со лба назад и шумно вдыхает. Это просто вышибает дух, что Джейми может чувствовать какой жар пробуждают эти картинки в ее голове. Она медленно проводит рукой по своему кипящему лицу вверх, по лбу. Джейми немного страшно, знакомый и чужой голос так кружит ей голову, что она ничего не понимает вокруг, пока вся сцена, весь силуэт парня перед ней, столы, стулья, она сама — пока абсолютно всё не окрашивается в красный. Только тогда Ньютон чувствует, как ее клыки выступили и давят на сомкнутые губы, откуда наружу вытекает струйка голодной слюны. Джейми окончательно приходит в себя, когда на какой-то строчке у неё в руке лопается стакан, и его приходится резко отпустить, чтобы не порезаться. Остатки коктейля растекаются по столу, когда Сидней на сцене заканчивает последний куплет и переходит к финальному припеву. — Что за! — выругивается Джейми, осознавая, что именно она только что себе представляла. Или не она? Шатенка мысленно произносит ещё несколько отборных ругательств, пытаясь встряхнуть себя, и, не дожидаясь конца музыки, убегает. Ей нужна холодная вода. Много холодной воды. Сидней получает щедрые овации за своё исполнение, особенно от женской части зала. Но не обращая на них внимания, лишь дав «пять» паре знакомых человек, он соскакивает со сцены и возвращается к Бритни и Бутчу, улыбаясь и выглядя — очень довольный собой. — Ну как вам? — Что ж, это было… — неуверенно начинает Бутч, понимая, что слов у него нет. — Впечатляюще, — заканчивает за него Бритни, прекрасно его понимая. — Правда? — с детской радостью в голосе спрашивает Сидней, широко улыбаясь. — О да! Но знаешь, кажется, нам пора домой, — Бритни звучит немного нервно, а улыбка на её лице подрагивает. — Оу… ладно, — отвечает Сидней. — Я только в уборную заскочу. Джейми приходится умыться раза четыре, прежде чем она ощущает прежнюю способность мыслить ясно, но это чувство в миг улетучивается, когда на выходе она врезается дверью в бок Вортекса, который шел мимо по коридору. — Ты! — Джейми хватает его за плечо и отводит в ближайший безлюдный угол, отрезая ему путь к отступлению. — Джейми, что ты делаешь? — зеленоглазый выглядит возмущённо и Джейми чувствует, как теряет уверенность во всем, что было в ее фантазиях. — Что это было?! — раздражаясь, спрашивает она, чуть не рыча. Лицо Сиднея смягчается, приобретая игривое выражение. Из-за близости он чуть медленнее осознает своё положение, поэтому наклоняется немного вперёд, сокращая расстояние между ними ещё сильнее, хотя они и так находились слишком близко для разговора. Джейми на мгновение думает, что блондинчик хочет её поцеловать. Ну уж нет. На его счастье Сидней наклоняется дальше, к самому её уху, чтобы было слышно слова за громкой музыкой. — Это называется караоке. Внезапное разочарование такой отчаянной волной топит шатенку, что она с силой ударяет стену рядом с лицом парня. — Ты издеваешься надо мной?! — срывающимся голосом кричит она. — Ты знаешь о чём я! Что ты сделал со мной! Что ЭТО было! Они стоят слишком близко. Сидней улыбается удавшейся шутке. Ему редко удавалось утереть нос Джейми в словесных перепалках и сейчас он очень горд собой, но слишком высоко от полученных эмоций и внезапной победы над гением, чтобы осознать хоть какую-то картину. Его взгляд блуждает по лицу Ньютон, пытаясь считать некоторые веснушки и шрамики, которые он уже не помнит. Это так приятно — уткнуться кончиком носа в щёку, едва видя один зрачок ее ошарашенного лица. Или дотронуться самым кончиком до ресниц. Провести линию до упрямой морщинки на лбу. Она подпустила его так близко, даже если совсем не понимает, что происходит. Сидней делает короткие вдохи, чтобы удержать себя на месте. Просто ещё на секунду или две позволить слабость и оторвать себя, как бы ни хотелось остаться так навсегда и остановить время старыми карманными часами Ньютон, которые аж жгут в нагрудном кармане «Сделай это, сделай!». Парень не слушает. Как же он скучал. По ее осторожной заботе, по незаметным попыткам помочь, когда ещё не успел подумать, а оно уже явилось, как с неба свалилось… От глаз Вортекс с неохотой спускается ниже, задерживаясь на губах, когда Джейми только раскрыла их чтобы что-то сказать, но не успела. — Ой, чуваки! Вы что, опять ссоритесь? Не нааадо! — замечает их проходившая мимо Эстевес, как ни в чем не бывало отряхивая руки от капель воды. Джейми срывает руку со стены и скрещивает их на груди, отворачиваясь, как будто выпадая обратно в реальность. Блондин выскальзывает из угла и хлопает по плечу гиперактивную девушку, проходя мимо. — Всё в порядке. Мы с ребятами уже домой, так что пока! — говорит Сидней, уходя обратно в зал. — О, погоди, я хотела сказать, что сняла твоё выступление, — добродушно улыбается брюнетка, и поворачивается к Джейми. — И твоё тоже, Джей Би. Это было не совсем в ваших стилях, но очень круто! Скину позже. Джейми пытается сосредоточиться на звуках. Как странно в ее… голове или этом непонятном банке чьей-то разбитой памяти голоса из ее жизни для этих знакомых людей совпадают по вибрациям и мельчайшим тональностям с их же фигурами, только… как будто в детстве. У нее какой-то синдром? Внутри ее разума словно есть другая жизнь, которая иногда высовывает уродливую голову. — О, вау, круто! — Сидней показал пальцы вверх. — Спасибо, девочка. Тогда до связи. В ответ Эстевес машет ему рукой на прощание и снова поворачивается к Джейми, которая всё ещё стоит, крепко скрестив руки, и смотрит куда-то перед собой в одну точку. — Джейми, ты в порядке? — Не твоё дело, — ворчит она, и, развернувшись, шагает в сторону выхода.