Часть 23

REDLAMA добавил Hawk в чат REDLAMA: ребята, это Сокол, парень Эйприл, МЫ ВЧЕРА КЛАССНО ПОТУСОВАЛИСЬ ПЕРЕД ЗАКРЫТИЕМ И РЕШИЛИ ДОБАВИТЬ ЕГО ТОЖЕ Mystery: он не мой парень! впрочем, неважно, я спать HAWK: ты еще не открыла мне двери, дорогая~ Mystery: я тебя оттуда томагавком сбрею, лень вставать, окно открыто HAWK: охохо! Вызов принят! ~ *** Со стоном зарываясь ногтями в волосы, Джейми сворачивается калачиком под одеялом, мечтая никогда из-под него не вылезти. Вечер шел так хорошо, все было нормально, но теперь она понятия не имеет, как быть дальше, как смотреть людям в глаза. Как видеть Вортекса, в конце концов, и не показывать всем своим видом, что хочется затащить его в свою лабораторию и залезть ему в голову с приборами и электрокнутом! Если слова не понимает. Что такое он ей налил, насыпал, вколол, пока она спала или не видела? С тех пор как появилась эта троица у нее буквально одни проблемы! Джейми рычит в подушку, изо всех сил сдерживая желание порвать любимую вещь Астро. Все стало только хуже. Она рассыпалась на кусочки, и собрать ее уже не получится. Тщательно скрываемые за семью замками абсолютно ненужные ей чувства вроде дурацкой дружбы или заботы о ближнем вдруг вихрем вырвались наружу, как несчастья из ящика Пандоры, и чтобы загнать их обратно потребуется куча сил, времени и ресурсов, которыми Джейми не обладает, и не помнит, чтобы когда-либо обладала вообще в таких количествах. И сложнее всего признаться во всем именно себе. Джейми не просто хочет разломать свою собственную голову, чтобы добраться до сути этих невнятных кусков и собрать мозаику (в этом признаться было бы не так уж сложно). Джейми любит эти куски. Она была счастлива там, даже если в процессе она проживает свои эмоции, чувства и невыразимую для детских плеч тяжесть снова, смотрит на мир детскими глазами и ничего не понимает. Там ей не хочется понимать. Просто… уснуть однажды среди красного зарева и не проснуться от этих милых мест, странных щекочущих нервы ощущений, ей в конце концов хочется залезть в ту крошечную одноместную ракету, попробовать ее кресло, ее рычаги на собственных пальцах. Она хочет свою воздушную подушку, хочет сожрать тридцать штук бананов с Шиной, чтобы потом болел живот, хочет глупо заплакать над робо братиком, чтобы потом услышать: «Потрясающе, Джейми, ты меня оживила! О давай, давай играть! Кататься, бегать, прыгать, давай!» Она хочет видеть и каждый день обнимать своих родителей спустя года, спустя ссоры, спустя кучу всего, что было между ней и ее семьей. Хочет никогда не создавать клонов и создать их сию же секунду! Хочет прыгать на пружинах над городом! Хочет заново придумать и создать свою гитару, есть кислые конфеты своим собственным ртом и сейчас, а не в теле, которому лет пятнадцать! Хочет сыграть ту первую песню и видеть грустные зеленые глаза напротив. Джейми хочет своих друзей, свою семью, свои приключения, свою жизнь. И своего Сиднея. Не блондинчика, которого она в упор не знает! А друга, который у нее есть только в эти крошечные алые, красные и розовые секунды вспышек, пока Вортекс поет. От этих мыслей сердце сжимается. Джейми зажмуривается, но как только понимает, о чем именно подумала только что, издает рык умирающего животного и с яростью царапает подушку. Наволочка рвется под ногтями и клыками, перья вылетают наружу, и Джейми легче принять то, что глаза предательски слезятся из-за разлетевшихся перьев, чем от горького осознания своих жалких чувств. — Ненавижу, — сдавленно хрипит она, откидывая изорванную подушку от себя. — Как же я это ненавижу… Она не спит до самого утра, хотя сильно пытается, прячется под одеялом, напевает чужие песни, в которых нет скрытых смыслов, в отличие от ее собственных, и заставляет себя не плакать. Ей удается уснуть только когда мартовское солнце уже начало подниматься над горизонтом. *** Вортекс почти с криком от странного желания заплакать просыпается среди слепящего глаза солнца, что пробивается сквозь незадернутые шторы прямо в лицо. Голова гудит, в глазах щиплет и Сидней вслепую шарит по тумбочке рядом с кроватью, надеясь, что там будет таблетка от головной боли и стакан воды. Конечно же, все на месте. Сидней глотает живительную таблетку, задергивает шторы и ложится обратно. В глазах всё ещё жгут слезы, на душе тяжело, словно положили груз в сотню тонн, кому-то из его близких тяжело?.. Джейми! Вортекс подрывается вверх и со стоном падает от боли обратно в подушку. Так не получится. Он решает открыть ближайшие криминальные новости на телефоне. На часах восемь утра, а это очень и очень рано для того, кто улегся только в три часа ночи. После относительно спокойной ситуации в городе, погладив свою же грудь, в надежде передать это прикосновение каким-то чудом другому человеку, он надеется еще поспать, и даже проваливается в сон, но треньканье телефона будит снова. BBoy: Ого, рады, рады! а он там вообще жив после такого? HAWK: ЖИВЁХОНЕК! REDLAMA: Классная вчера была вечеринка! Особенно маленькие фруктовые коктейльчики! Mystery: это называется шоты. REDLAMA: Отлично! Губбот! Нам нужны такие стаканчики!.. а, Губбот спит, он вчера полночи общался с э «долбанутой ящерицей» на тему сотрудничества. О, я обещала видео! ВОТ Джей и Си. *прикреплённые видео-файлы* Ultraboy: Уизер… REDLAMA: О, надеюсь, они меня не услышат. То есть, э… я всё так часто путаю! Mystery: объяснение? Ultraboy: ............... Ладно. ДжейСи — ярлык. Общее имя. Mystery: Чувак, ты в курсе, что такое «имя» дают парам? Ultraboy: Я не подумал сразу, окей?! Их обоих это ужасно бесило. Неудивительно. Особенно моего друга-передруга. Но наверное, тогда не было выбора. HAWK: Ох какое жаркое шоу я пропустил вчера! Это прямо-таки зажигает пламя в моей груди! Mystery: Туши его. Опять спалишь что-то на кухне, я тебя больше в дом не пущу. HAWK: Как скажешь, рыбка моя~ Mystery: … Сидней смотрит на это одним глазом, и решает посмотреть немного попозже. В конце концов, чего он там не видел, он сам был там несколько часов назад… Ровно в это же время Бритни, уже проснувшаяся и даже выспавшаяся, едва не давится зубной щеткой, когда видит, какие именно Уизер скинула видео. Онa нажимает на «воспроизвести» и залипает в ванной еще минут пятнадцать, пересматривая моменты, прокручивая запись туда-сюда, делая паузы на лицах старых школьных врагов. — Господи, не может быть, чтобы это было просто ради шоу… — бурчит она, лепя под глаза блестящие патчи. — Двадцать раз я поверю в это, после такого… Она проходит обратно в комнату, минуя кухню, где Бутч колдует над завтраком, что-то мурлыча себе под нос, и, выудив из шкафа несколько папок с бумагами, садится на пол. — Настало время расследования детектива Джонс, — хмыкает она, открывая первую папку. Когда Бутч вносит в комнату поднос с кофе и едой (завтрак в постель, раз уж Бритни не появилась на кухне), он застает великолепную картину: Бритни на полу в окружении разноцветных пластиковых папок, обклеенных миленькими наклейками, и в полнейшем хаосе раскиданных бумаг. — Вохоу, тут что, пронёсся ураган? Или у нас ревизия? К нам приезжает моя будущая теща? Бритни пропускает его слова мимо ушей, не сразу отрываясь от чтения. Спустя несколько секунд она поднимает глаза и молча машет ему рукой, подзывая и двигаясь, чтобы ему было куда сесть. Бутч выгибает одну бровь, а второй хмурится. Он заинтригован. Поставив поднос на кровать, он берет их кружки и садится рядом, с интересом заглядывая за плечо. — Скажи, что ты видишь? — Бритни протягивает ему листок с текстом. Буковски вчитывается в слова и удивленно наклоняет голову. — Наша старая песня? — видя выражение лица Бритни, он сомневается, что должен был дать такой ответ, но ничего другого на ум не шло. Это просто их песня. — Да, и её написал Сидней. — Почти все наши песни написал Сидней. Бритни, что…? — но договорить он не успевает, блондинка настойчиво тыкает пальцем в листок у него в руках. — Ты можешь прочитать этот текст так, будто видишь его впервые в жизни? Бутч непонимающе хмурится, но возвращает взгляд на листок. Абстрагироваться и читать будто не знаешь каждую строчку довольно трудно, ему приходится несколько раз проходиться по одному и тому же куплету прежде чем он начинает понимать. Вчерашний вечер пролетает перед глазами. Дочитав, он смотрит не на Бритни, он смотрит на пол, поднимает ещё листок, вчитывается, за ним другой, третий и только потом снова смотрит на девушку. Она выглядит одновременно самодовольно и озабоченно. — Ты увидел, да? — Эти… Эти тексты про Джейми, не так ли? — озвучивает Бутч после короткого молчания. Бритни не отвечает. Это очевидно. Слишком очевидно. Она обнимает колени, кладя на них подбородок. — Мы совсем не замечали, почему он не останавливается. — Но мы и никогда не имели полной картины, — Бутч слегка толкает её плечом. — Зато сейчас знаем. — Что будем делать? Бутч задумывается на долю секунды, а затем широко улыбается, разводя руками. — Как обычно? Поддержим друга, что бы ни случилось? Бритни улыбается ему в ответ и обнимает, радостно выдыхая. Кофе в кружках рядом уже остыл. *** Когда раздается стук в дверь, Вортекс дергается и едва не роняет телефон из рук. Он проснулся окончательно не так давно, и решив проверить, что там написали в чат, застрял на пересмотре видео со вчерашнего вечера. Он помнил вечер достаточно смутно: много разговоров, караоке… Он понятия не имел, что выглядел настолько… Развязно-отчаянно? От этого слова во рту появляется горькое послевкусие. — Входите, — кричит он, зная, что ребята услышат. Они наверняка пришли проверить, не помер ли он тут от похмелья или стыда, и принести еды. В руках Бутча и правда тарелка бутербродов и кружка кофе, а в руках Бритни — папки с листами. Это настораживает. Неужели их за ночь успели пропихнуть еще на какой-то концерт, и надо срочно репетировать или что-то писать?.. Бритни выглядит обеспокоенно, и Сидней перенимает это волнение почти мгновенно, начиная ерзать в кровати. — Только не говорите, что я кого-то убил вчера, и забыл об этом, — нервно шутит зеленоглазый, делая глоток живительного кофе. — Физически ты не убил никого, а вот морально, мне кажется, всех присутствующих, особенно Ньютон, — так же нервно отвечает Бритни, вспоминая голодные взгляды присутствующих в баре, устремленные на Вортекса. — Ох. Вы пришли сказать, что я вчера переборщил и поступил нехорошо, да?.. Сидней опускает глаза, становясь похож на щенка, которого несправедливо отругали, а это последнее, чего хочет Бритни. Они пришли просто поговорить, а не винить его в чем-то. — Нет, не за этим. Во-первых, тебе надо поесть, — берет все в свои руки Бутч, протягивая парню тарелку. — Во-вторых, ничего плохого ты не сделал. Наоборот, вчера мы выступили отлично, и ты имел всякое право расслабиться после такого успеха. — Тогда почему у вас такой вид, будто я вылил на кого-то пунш, а этот кто-то оказался серьезной шишкой? — спрашивает Сидней, откусывая большой кусок от предложенного бутерброда. Ребята прыскают от смеха, и атмосфера теплеет. Сидней как-то раз действительно так сделал, и миссис Джонс пришлось выгораживать его, ссылаясь на полное отсутствие манер. Это было еще в начале их знакомства с большими залами, на одном из первых выступлений. Было очень страшно, что их карьера может так глупо закончиться, толком не начавшись, и ребята какое-то время припоминали ему этот случай, прося никогда так больше не делать. — У меня к тебе всего лишь один вопрос, Сидней, но для начала дожуй, — просит его Бритни, и Сидней не знает, жевать ли ему быстрее, или, напротив, тянуть время. К сожалению или счастью, есть хочется больше, чем оттягивать неизбежный разговор, и Сидней расправляется с едой за пару минут, запивая все кофе. Когда он всем своим видом показывает, что готов к разговору, на лицо Бритни возвращается серьезное выражение. Сидней смотрит на Бутча, ища поддержки в нем, но тот тоже будто превращается в ледяную статую. — Сидней. У тебя ведь… Были чувства к Джейми со школы, так? Вортекс ждал какой угодно вопрос, но не этот. Этот застает его врасплох, он застывает с открытым ртом. Чувства к Джейми?.. — С-смотря какие?.. Бритни вздыхает, кладя блондину на колени папку с текстами его песен. — Эти, Сидней. По твоим песням все видно. Мы не замечали раньше, но вчера… Что-то просто щелкнуло. Ты ведь… Все еще ее любишь. Поэтому так держишься. И сколько бы я тебе ни, нет, что бы я тебе не сказала, злодей она или нет… делает больно тебе, вредит, ненавидит, ты не можешь это изменить, так? Сидней сжимает одеяло в руках, смотря на папку, из которой торчат стикеры и записки. Где-то в глубинах шкафа таятся и другие тексты, написанные на эмоциях, в порывах чувств и грусти, забытые, в секрете от друзей. И все же на вопрос, поставленный вот так, прямо, глаза в глаза, он не знает, как ответить. — Брит… Это все… Очень сложно. Очень, я сам не понимаю, что это, — выдыхает он, ласково перебирая листы, написанные его почерком. Где-то красиво, где-то коряво, где-то совсем нечитаемо, потому что писалось набегу. Писалось со всеми чувствами, которые он мог вложить. — Чувства… Были. Я не могу этого отрицать. Я надеялся, что они будут взаимными, и какое-то время я думал, что так оно и есть. Только вот Джейми всеми своими поступками показала, что я ей не нужен. Ей хорошо одной. С этим… Не так-то и просто смириться. Что человек, о котором ты мечтал с совместным будущим, вот так просто все откинул. Голос Сиднея дрожит. Бритни берет его ладони в свои, успокаивающе поглаживая их большими пальцами. — Что насчет сейчас? Сидней хмыкает, прикрывая глаза и тычась лбом в плечо Бритни. — Не знаю. Я рад, что Джейми снова есть в моей жизни, но… Мне сложно видеть, как она отталкивает все и всех вот так. Я не могу понять, что чувствую сам, я больше не знаю, что чувствует она… Иногда хочется просто вернуться во времени и не совершать тех ошибок. Может быть, тогда все осталось бы как прежде… — Ты хочешь повернуть часы, которые всегда носишь с собой? Что это вообще? — Портативная машина времени… Очень хочу. — ЧТО?! — Джейми отдала ее мне после Северного полюса. Если что. — Лааадно, это разговор на потом. Сидней, могу я предположить, что ты всегда был с нашим классом и со мной рядом, потому что как будто за секунду знал, что произойдет, до того как это произойдет? — Я… это… очень личный опыт. — Не говори, если не хочешь, всё нормально, чувак! — Бутч кидается к нему. Вортекс отмахивается от руки на плече и смотрит в лист сквозь текст. — Нет, я… думаю, кто-то когда-то должен был узнать. Я… я просто однажды поцеловал ее. Сам. Я не выдержал! И… через меня как будто прошел разряд тысячи вольтового тока. Мы годами оба считали это своей ошибкой. — Это нормально, парень. Я тоже похожее ощущал, — Буковски тепло смотрит на девушку рядом с ним. — Со мной что-то произошло. Это… очень странно, что я буквально получил в себя кусок ее жизни?! — Вортекс с надеждой смотрит на друзей, но те ещё больше похожи на статуй, чем раньше. — Не нормально, — заключает Сидней и опускает глаза. — Нет-нет! Мы просто слегка выпали из момента! Продолжай! — Бритни пытается спасти своего друга от спирали, из которой они только что еле достали его. — За каких-то несколько секунд через меня пронесся человек, как по проводу. И я понял ее. Понял, что Джейми Ньютон делает всё для других и ничего для себя. Я помню, как в тумане, что я осмотрелся после этого, а на ее столе друг на друге лежали сваленные ее же идеи. Всё, что она сама хотела воплотить, но никто не дал. Я почувствовал мир ее глазами, ее ушами, как будто ее сердцем даже, что весь этот мир ненавидел ее, боялся ее, человека, чей ум способен создать бомбу из консервной банки и уничтожить всё. Ее собственная семья своими инвистициями в ее развитие заперла на годы в лаборатории. Конечно, внешне не скажешь. Ньютоны на порядок лучше других родителей… Но все эти детали для литейного завода дяди Гомера, молекулярный лучемет трехсотого калибра — потому что ее мама просила что-то мощное, чтобы справляться с домашними загрязнениями, чудо духовка с кучей ненужных навороченных функций в обычном доме, автоматическая установка для сканирования и определения повреждений ещё до того, как подъедет машина на техосмотр — в Мувинг Моторс — организация где работал ее отец… дурацкий мини-туалет в портфеле, над которым я посмеялся, но уже не мог этого сделать, когда понял, что под категорию «деловых людей» попадает и мой отец! Полностью автоматизированная кухня Сэму, так же, как робот уборщик, потому что старикашке было лень самому мыть своё кафе, где мы зависали каждый день, и я всё ждал и был рад думать, что Ньютон просто приходит ночью или вообще невесть когда со своими чокнутыми подружками. Но я шел домой и видел, как она только-только выходит из лаборатории, и проводит гаечным ключом по голове, разговаривая со своей кошкой. Она делала всё и сразу, лишь бы потом немного отдохнуть для себя! Буквально всё, что могла услышать за день и никому не отказывала в просьбе, выматывала себя до потери сознания, работала в самые короткие сроки. Сидней переводит дыхание. Когда я однажды увидел ее голову из танка, я ошалел от даты. Собрать школьнице у которой в кармане 200 баксов максимум танк за две недели! Что она ела? Когда спала? Это хотя бы интересовало ее родителей? Что-нибудь кроме ее настроения и постоянных успехов было им понятно из ее жизни?.. Ее забракованные идеи, заблокированные мысли, хоть пара предложений, которые она могла сказать кому-то кроме кошки робота… Вортекс срывается на эмоции и чтобы не смотреть в лица, снова утыкается в бумагу у себя в руках и на коленях. - Я был тогда так рад, что у нее есть эти две чокнутые рядом… но с другой стороны, после этого мы оказались будто в одной тонущей лодке с дырой. Я всеми силами старался доказать своей семье, что существую и достоин! Но меня не приняла семья, а ее либо боялись, либо смеялись — абсолютно все, и я сам тому пример. Ее существование не принял весь мир. Меня осенило. Джейми создала клонов, не чтобы всё разрушить и даже не для успехов своего папочки за день, и мегаломаниум тоже не поэтому. Она создала что-то для самой себя, в отчаянной попытке доказать миру, что клоны живые. Она — Живая! Человек, а не робот или камень. И хочет мир или нет, она достойна просто жить в нем. Постоянные полеты, сумасшедшие приключения, города и страны, когда ни у кого из нас не было даже визы, нарушение всех правил — это была единственная отдушина. Космос — место, где маленькая девчонка, на которую взваливали даже убирать космический мусор, оставленный кем-то другим (ты же гений, сделай за нас нашу работу), могла просто дышать. И никто не спросил — может, она не хотела делать что-то полезное, может, вовсе железных игрушечных бабочек! Она могла стать режиссером, художником, хоть создавать новые оригами или ремонтировать телевизоры! …чего хотела она? Что было нужно ей самой? Никто так и не спросил… Сидней переводит дыхание и ненадолго тычется в кружку с горячим успокаивающим чаем, щедро протягиваемым Бритни. — Я поговорил с Джейми недавно. Это.. было сложно, скажу так. Она не хотела всего этого. Жила себе спокойно у речки в лесу со своими клонами… Но люди сами виноваты. ОНИ просто разбили в осколки человека, который хотел кусочек свободы для себя, а не для всех… И она тоже что-то поняла вот таким вот отравленным мозгом и существованием — люди одинаковы. И если они не принимают ее, она тоже не станет принимать их. У людей есть жадность, как у детей до игрушек. Мы хотим и берем всё больше и больше. Они забрали слишком много. У Джейми не осталось выбора. Это ее причина… И моя причина, почему я так хочу развернуть время. Для нее. Я не делаю этого из-за миллионов других людей. Да и Ньютон говорила: Прошлое нельзя изменять. Вроде как, я повлияю на будущее… Так я и хочу на него повлиять! Я не знаю… я просто хочу держать в руках этого человека, так близко, чтобы защищать и оберегать, чтобы никто больше не смог причинить ей боль… Я хочу дать ей эту свободу, которую сам никогда не имел. Но если бы я нажал на часы, если бы изменил всё, тогда я бы уже не встретил вас снова в том городе. — Ооох, приятель. Подытожив, получается, ты через один поцелуй э… научился как бы, чувствовать Джейми на расстоянии? — Бутч, погоди… Джейми тоже тебя чувствует? — настойчивое пихание локтем в ребра не может остановить Бритни, а только подстегивает ее. — Что?! Я начинаю верить в космическую связь! — О, — Вортекс как будто немного оживляется от шутки, но едва ли. Его далекий взгляд блуждает по строчкам текста. — Я не знаю… Несколько раз, помните железную лестницу у нас в школе, которая постоянно падала? — двое неразборчиво и энергично кивают. — Ну, совпадало так, что если я шел по коридору, меня ловила Ньютон. Сперва я стоял в ее закрытых руках и не понимал, в чем дело, а в следующий момент эта несчастная вещь с грохотом валялась на том месте, где я был секунду назад. Потом Ньютон как ни в чем не бывало отряхивала руки и уходила по своим делам, довольная, что кого-то уже спасла. Как будто ее просили об этом. Ни два раза, а намного больше это меня смущало, но может, и чувствовала… Но у нее же ничего не спросишь… На удивленный взгляд друга Сидней закатывает глаза. — Джейми настолько прямолинейный человек, что ранит своей прямотой, сама того не подозревая. Это как она каждый раз говорила Эстевес, что Ультраледи — не существует. — Да, - протягивает Биртни. — Разбитые мечты ребенка это что-то… Но вау! Космическая связь между людьми действительно существует! Эх, почему я не встретила парня, который меня почувствует? — А я тебе на что? — Бутч обижается и Вортекс наблюдает за драмой с двойным интересом. Особенно, когда Джонс отмахивается и одним взмахом ног «ножницами» запрыгивает на спину своего парня. Теперь он даже хохочет. И друзья тоже улыбаются его реакции, продолжая шуточную борьбу. — Да ты ничего не понимаешь! Дело-то в ромааантике… - тянет Бритни, выгибая спину колесом как кошка. — Романтика, семантика, я уже запутался во всех этих вещах! — жалуется рыжий и его, такого запутавшегося, радостно целуют в лоб и гладят по голове как маленького. И всё бы ничего, если бы Бритни ещё не сидела у него на этой самой голове. — Что-то вроде, — Сидней слабо усмехается. — И я бы рад не верить во всю эту чушь, но так уж есть! Я… просто знаю, когда ей плохо, когда подойти или оставить в покое, это не раз помогало даже в опасности… Не знаю только одного — способен ли сам остановиться. И это как раз пугает. — Мы совершаем ошибки, с этим ничего не поделать… — мягко говорит Бритни, встретившись с полом босыми ногами. — Но я рада, что встретила тебя однажды снова, даже если ты не совсем рад. А сейчас рада, что наконец, вижу полную картину. Мы поддержим тебя в любом случае. Со временем, без него — мы здесь для тебя. Бутч кивает и тоже присоединяется к групповым объятиям. — Бритни права. Мы всегда на твоей стороне. На то и нужны друзья! Сидней всхлипывает. — С-спасибо вам. *** MegaloJamie покинул (а) чат Чат-бот добавил MegaloJamie в чат MegaloJamie покинул (а) чат Чат-бот добавил MegaloJamie в чат MegaloJamie покинул (а) чат Чат-бот добавил MegaloJamie в чат MegaloJamie покинул (а) чат Чат-бот добавил MegaloJamie в чат MegaloJamie покинул (а) чат Как же надоело! Технология настолько допотопна, что она никак не подберет кода! Джейми откидывает трекпад на стол. Ей не хочется пересматривать видео, она прекрасно все помнит. А хотелось бы забыть. Все-все-все это забыть. Она проснулась под вечер, разбитая и расстроенная. Шина еще не вернулась с работы, хотя вот-вот должна. Джейми не хочется никого видеть, и она закрывается в комнате с кружкой кофе. Аппетита нет вообще, и еда, приготовленная рыжей с утра, так и осталась в холодильнике. Астронавт трется об ее ноги и мурчит. — Ты единственное хорошее существо в моей жизни, — усмехается Джейми, проводя рукой по мягкой шерсти кота. Стук в дверь болью отдается в ее голове. Брюнетка вернулась с работы и ей что-то нужно. — Я в порядке, — рявкает Джейми. — Поем потом. — Джейми, нам… Нужно поговорить, — раздается из-за двери. — Это серьезно. — Твою орбиту… — рычит Джейми себе под нос и резко открывает дверь. Эстевес выглядит виноватой и грустной, но Джейми все равно. У нее нет таких проблем, как у нее, у гиперактивной всегда все замечательно. — Я… На какое-то время останусь без работы, — девушка трет затылок, неловко улыбаясь. — Наш фитнес-центр закрывают из-за каких-то долгов и одного.. строительного момента, зарплату за этот месяц не выдадут… Джейми трет глаза. Какого вообще. Ей не до этого. Это не ее проблемы. — …я не смогу заплатить за твой… бункер на этот месяц, и, возможно, на следующий… Ты сможешь?.. — Нет. Ответ Ньютон звучит сухо. Шина замирает, смотря Джейми в глаза и не видя там ничего, кроме алого безразличия. — Чт- — Если ты не можешь решить свои проблемы сама, и не можешь платить за проживание в бункере, то можешь выметаться, — практически шипит Джейми, вцепившись в дверную ручку. Ей не нужны чужие проблемы. Хватает своих, все и без этого плохо. Она не чья-то нянька. — Но… — Я все сказала! — рявкает Джейми, захлопывая у девушки дверь перед носом. — Карла не вернется! На несколько мгновений воцаряется тишина, а затем Джейми слышит тихое и быстрое: — Вчера, после того, как ты подорвала зал Молла с утра, где была Уизер… Джейми, зачем! — Шина дергает дверь обратно и хватает девушку за плечи, встряхивая. — Зачем ты это сделала? У нее ранена нога и… в общем, — она быстро убирает руки за спину, видя ярко алые радужки, медленно-медленно перетекающие обратно в розовый. — Они с Губботом переехали. В свою квартиру, вот адрес, на углу, если надо… Когда Ньютон откидывает бумагу прочь, Шина ломается. — Съешь завтрак. Я… уезжаю к Лил Би… Джей… нет, Мегало, я… это из-за тебя! Ты взорвала именно тот фитнес центр, где работаю я! Мы еле ушли живыми! Тебе совсем плевать на нас?! — Джейми вздрагивает. Ой, кажется, взрывная волна ушла немного не туда. Она хочет извиниться, когда слышит то, что заставляет ее передумать: — Раньше любая жизнь стоила для тебя больше, чем твоя собственная! Кто ты теперь! Кто ты!!! … О Леди Ультра, мне так надоело… — Шина снова непроизвольно опускает руку на плечо Ньютон, которая напоминает каменное изваяние. — Мне надоело, Джейми! Надоело скучать по тебе, даже когда ты в метре от меня, надоело постоянно получать от тебя боль! … Один день. Неужели я так многого прошу? Просто вернись на один день! Моя Джейми! … Я… я больше не выдержу. Прости. О, ещё один человек. А какая ей разница? Как будто удивили. Они все уходят. Джейми не отвечает. Они вообще не друзья, и ей все равно, она не выходит из комнаты даже когда слышит шебуршание через стенку от Эстевес, ей наплевать. Она просто чувствует себя пустой, глядя в зеркало. Ньютон разбивает кулак в кровь, превращая картинку в осколки, с нее хватит.