28. посетители

      Приглушенный шепот эхом разнесся вокруг Аморы. На секунду ей показалось, что она все еще находится под водой, до ее ушей донесся знакомый голос матери. Вздрогнув, девушка заставила себя проснуться, открыв глаза медленнее, чем ей казалось. Ее веки отяжелели, ресницы приподнялись, открывая более яркий мир.       Она была в больничном крыле, месте, которое знала слишком хорошо; а в ногах ее кровати стояли ее мать и профессор Дамблдор. Амора пару раз моргнула, пытаясь вернуть воспоминания, и слегка сжала челюсти от ужасных картинок перед глазами.       Она вспомнила, как смеялась с Гарри, а потом увидела кого-то позади него в ряду деревьев. У нее было такое чувство, будто лицо этого человека стерлось из памяти, как только он поднял волшебную палочку и отправил ее под лед.       Амора нервно сглотнула. Кто-то пытался убить ее.       — Ах, Амора, — тихо произнес Дамблдор, и его глаза заблестели, когда он увидел, что она пришла в сознание. — Ты здорово всех напугала.       Профессор Бакли ахнула и в одно мгновение оказалась рядом с дочерью. Она убрала темные волосы с ее бледного лба и погладила ее по щеке. Глаза матери наполнились слезами облегчения. Она помогла Аморе сесть, замечая, что сама девочка не справится.       — О, Амора, — воскликнула она. — Моя милая, малышка Амора. Гарри сказал, что кто-то сделал это с тобой!       Амора слабо сжала руку матери, пытаясь успокоить женщину. Это немного подействовало, профессор Бакли, казалось, немного выдохнула, когда сжала руку дочери.       — Я… я в порядке, мам, — сказала Амора, и ее голос прозвучал более хрипло, чем она сама ожидала.       — Ты помнишь, что произошло, Амора? — Мягко спросил Дамблдор. — Гарри изложил нам свою версию истории.       — Я была на озере и разговаривала с Гарри, — она сглотнула. — Потом я увидела кого-то позади него. Все, что я помню, это замешательство и недоумение — почему этот кто-то там оказался, а потом я помню, как испугалась, когда он вытащил свою палочку и направил на меня.       — Ты не помнишь, кто это был? — Спросила профессор Бакли. — Подумай, милая. Профессору Дамблдору нужно привлечь кого-нибудь к ответственности.       — Правда не помню, — нижняя губа Аморы задрожала, а сердце от страха забилось быстрее.       Она изо всех сил пыталась понять причину этой забывчивости. Но это казалось неестественным — казалось волшебным. Облик этого человека был буквально заблокирован в ее сознании, как будто что-то мешало ей получить доступ к его лицу и телу.       — Вероятно, против нее было использовано Заклятие Забвения, — с сожалением констатировал Дамблдор. — В таком случае нам придется быть особенно осторожными. Амора, у тебя с кем-нибудь были разногласия в Хогвартсе? не важно, насколько мелкие.       Драко.       Амора выбросила эту мысль из головы так же быстро, как она пришла ей в голову. Было абсурдно думать, что он мог сделать с ней что-то подобное. Драко мог быть жестоким, но ни одна частичка ее существа не верила, что он способен на такое.       Казалось, она прекрасно ладила со всеми остальными, за исключением того, что произошло с Крэббом и Гойлом после Святочного бала. Однако это было четыре месяца назад, а Амора помнила только одну фигуру. Если бы это затеяли они, то явно стояли бы там вдвоем.       — Не думаю, — Амора потерла горло, которое болело, а также грудь и легкие, которые еще не привыкли к ее нормальному дыханию.       Профессор Бакли успокаивающе погладила ее по спине, когда она взглянула на Дамблдора:       — Амора — милый ребенок. Она бы и мухи не обидела.       Брюнетке пришлось сдержаться, чтобы не поднять брови в присутствии своей матери и директора. Любой из ее друзей понял бы, что это правда, только если бы муха не обидела ее первой.       Все ее отношения с Драко были построены именно на этом. Он был единственным человеком, которого она когда-либо оскорбляла, потому что он был единственным, кто оскорбил ее первым.       — В таком случае, возможно, это как-то связано с Гарри, — глаза Дамблдора потемнели от осознавания этого, он нахмурился. — Это, конечно, было бы не в первый раз.       Эта мысль еще больше встревожила Амору. Она не хотела, чтобы на плечи Гарри ложился еще больший стресс, особенно при том, что через несколько месяцев предстояло последнее задание. Она знала, как он беспокоился из-за этого, как он волновался из-за всего.       После этого Дамблдор велел ей отдохнуть и пожелал скорейшего выздоровления, прежде чем уйти с профессором Бакли. По-видимому, он сказал ее друзьям, что она очнулась, когда они выходили, потому что затем послышались многочисленные шаги.       Аморе удалось слегка улыбнуться Леону, когда он вырвался из рук Кэти, подскочил к койке и схватил руку Аморы, лежавшую у нее на коленях.       — Ты меня до смерти напугала, — огрызнулся Леон, стараясь, чтобы его голос звучал твердо, в то время как шоколадные глаза наполнились слезами облегчения. — Гарри сказал, что на тебя напали?       Амора нежно сжала его руку, ее взгляд скользнул, чтобы посмотреть на лохматого брюнета, который ласково смотрел на нее сквозь очки. Она слабо улыбнулась ему, надеясь, что это хоть немного снимет тревогу, которую он, вероятно, испытывал. Если Амора знала Гарри так, как думала, то он, скорее всего, чувствовал себя сейчас по-настоящему виноватым. Хотя она и не хотела, чтобы он так себя чувствовал.       — Да, и я не помню, кто это был, — призналась Амора, заслужив сочувственный взгляд Гермионы. — Дамблдор считает, что я была зачарована и забыла лицо. Я тоже так думаю. Это похоже на… когда что-то вертится на кончике языка, но ты никак не можешь это произнести.       — Мы разберемся с этим, Амора, — тут же пообещала ей Гермиона.       — Гарри считает, что это Малфой, — тихо добавил Рон, наблюдая, как Амора нахмурила брови. — Не буду врать, я тоже так думаю.       Гермиона закатила глаза.       — Они правы, Амора, — Леон снова сжал ее руку. — Кто еще мог желать тебе зла?       — Малфой бы не… он бы не причинил мне вреда, — Амора сглотнула, качая головой.       Она отказывалась верить в то, в чем они пытались ее убедить. Они были неправы. Она чувствовала это и знала. Драко не причинил бы ей вреда, во всяком случае, не таким образом. Она знала его лучше, чем они, и от их обвинений у нее скрутило живот.       Внезапно Амора осознала ту часть себя, о существовании которой даже не подозревала. Ее сердце горело от гнева, а желудок скручивался в узел, потому что они плохо отзывались о Драко, человеке, к которому она прониклась искренней привязанностью. Она и не подозревала, что предана ему, пока ее преданность не поставили под сомнение. Амора не знала, как к этому относиться.       — Откуда тебе знать? — Грубо спросил Гарри. — Я ни на секунду не сомневаюсь, что он не воспользовался бы возможностью причинить мне вред. Даже если бы это нужно было бы сделать через тебя.       — Да, Малфой ненавидит тебя, Гарри, но он не ненавидит Амору, — деловито фыркнула Гермиона, заслужив заинтересованные взгляды Гриффиндорцев и Пуффендуйцев.       — Что ты имеешь в виду? — Тихо спросила Кэти, замечая, как щеки Аморы вспыхнули ярким румянцем.       — Ну, а вы не помните, как он отдал ей свой джемпер? Или то, что он был ее партнером по танцам перед Святочным Балом? Или как ругался с Гарри из-за нее? — Спрашивала Гермиона, получая в ответ несколько кивков. — Ну, я полагаю, что Малфой питает слабость к нашей Аморе. Возможно, даже влюблен.       — Влюблен? — Громко повторил Рон, скривившись. — Мерлин, мне так жаль тебя, если это правда, Амора!       Сердце Аморы слегка заколотилось в груди, когда она высунула язык, чтобы облизать пересохшие губы. Она могла бы дополнить список того, что Драко сделал для нее, но не была уверена, что хочет, чтобы они поверили, что Драко действительно может испытывать к ней чувства.       — Ты думаешь, Малфою нравится Амора? — Леон убрал руку с ладони девушки и слегка сжал челюсти.       — Он, казалось, искренне боялся за нее, — кивнула Гермиона. — Не так ли, Гарри?       Гарри вздохнул, прежде чем слегка кивнуть в знак согласия. Это, конечно, было новостью для Аморы, которая не знала, что Драко приходил проведать ее. Это заставило ее сердце затрепетать, а в голове промелькнули картины их совместных моментов. Те, где он не был невероятно осторожен в своих чувствах и не пытался причинить ей боль.       — Что думаешь, Амора? — Спросила Кэти, нахмурив брови. — Как думаешь, ты нравишься Малфою?       — Я не знаю, — пробормотала девушка, опустив взгляд на свои руки, которые играли друг с другом. — Мы можем просто забыть о Малфое? Я согласна с Гермионой, что он не испытывает ко мне ненависти. Мы… ну, мы партнеры по экзаменам, и у нас было несколько… нормальных бесед.       — На днях ты назвала его засранцем, — резко заметил Леон.       — Это сложно! — Фыркнула Амора. — Я просто не думаю, что Малфой такой злой, как вы думаете. Засранец — да, но не злой.       — А я думаю, что мы думаем о разных Малфоях, — проворчал Рон, слегка косясь на нее.       Амора съежилась под его взглядом:       — Он этого со мной не делал, — прошептала она. — Просто оставьте эту мысль.       После этого ее друзьям довольно быстро удалось увести разговор от тайного бывшего любовника Аморы, к большому ее облегчению. Хотя, казалось, это было все, что было у нее на уме, даже когда она узнала, что пролежала без сознания почти сутки и на несколько минут даже перестала дышать, но мадам Помфри привела ее в чувство. Амора определенно должна этой женщине по меньшей мере букет цветов с благодарственной открыткой.       Мысль о том, что она избежала холодной хватки смерти, не давала ей покоя, оставляя ее в ужасном настроении до конца дня, даже когда ее друзья ушли, а мать вернулась с Седриком, который был вне себя от радости, обнаружив свою сестру в сознании. Мадам Помфри сказала, что ей нужно остаться на ночь, просто чтобы убедиться, что все в порядке.       И Амора была этому рада. Ей не хотелось возвращаться в свою спальню, где Ханна, Сьюзен и Зена, скорее всего, засыпали бы ее миллионном вопросов. Кэти принесла ей несколько книг, а Леон купил сладости в Хогсмиде, которые так и стояли нетронутыми на прикроватном столике. Конечно, кровать в больничном крыле была не такой удобной, как в ее спальне.       Она пошевелилась, засунула руку под подушку и свернула ее пополам, чтобы она казалась более объемной, легла на бок и уставилась на ряд пустых кроватей по другую сторону от нее. Было пугающе тихо. Она не слышала ни храпа Сьюзен, ни тихого шарканья Зены; не могла оглянуться в сторону и увидеть, как Ханна пытается доделать домашнюю работу под одеялом.       В парадных дверях послышались тихие шаги, а Амора замерла. По тишине, царившей в замке, она была уверена, что комендантский час уже начался, хотя и не смотрела на часы. Мадам Помфри отправилась спать полчаса назад, предварительно убедившись, что все потребности Аморы удовлетворены.       — Амора? — От его слишком знакомого шепота у нее по спине пробежали мурашки, а рука под подушкой сжалась в кулак.       Она повернулась, поерзав на матрасе, и увидела стоящего рядом Драко. Его серебристые глаза прожигали ее, мягкие и нетерпеливые, полные губы приоткрылись, плечи расслабились от облегчения при виде того, что она очнулась и дышит. Амора села, ее темные волосы рассыпались по плечам, а сердце автоматически потянулось к нему, покидая ее тело, чтобы оказаться прямо в его руках.       Теперь Драко должен был решить, что с этим делать. Она надеялась, что он отнесется к нему бережно.       — Драко, — Амора сглотнула, ее необычно бледная кожа осветилась свечой с прикроватной тумбочки.       — Ты в порядке, — выдохнул он, делая неуверенный шаг вперед, пока не оказался прямо перед ней.       — В порядке, — тихо подтвердила Амора.       — Слава Мерлину, — выпалил Драко, опускаясь на колени перед кроватью и беря ее за руки, замечая, что они холоднее, чем обычно. Он отчаянно заглянул ей в глаза. — Кто это с тобой? — Требовательно спросил он. — Я избавлюсь от них, Амора. Обещаю. Ничего подобного с тобой больше никогда не случится.       Амора смотрела на него в ответ, слегка ошеломленная. Вот уже почти две недели он избегал ее так же, как и она его, позволяя ей поверить, что он действительно наговорил правду во время их бурной ссоры. Однако сейчас, пока он сжимал ее ладони, глядя ей в глаза, он полностью противоречил сам себе.       — Я не знаю, кто это сделал, — сказала она ему то, что говорила всем — правду.       — Ты мне не доверяешь? — Лицо Драко вытянулось.       — Доверяю, — не колеблясь, ответила Амора, хотя, подумав секунду спустя, она задалась вопросом, были ли ее слова правдой. Должно быть, так оно и было, раз она так быстро ответила. — Я говорю правду, Драко. Дамблдор считает, что против меня использовалось какое-то заклинание Забвения. Я полагаю, он найдет способ снять его.       Лицо парня с платиновыми волосами смягчилось, и он высвободил свои пальцы из ее, став более сдержанным, выпрямившись так, что Аморе пришлось поднять на него взгляд. Он провел рукой по своим мягким локонам и оглядел пустую комнату.       — Что сказала мадам Помфри? — Спросил Драко. — С тобой все будет в порядке, так ведь?       — Будет.       Драко чувствовал напряжение. Он не был совсем уж наивен. Ему хотелось бы забыть обо всех обидах и просто двигаться дальше, не утруждая себя извинениями, но он знал, что для Аморы важно все обсудить. Она не отпустит его так просто, как в прошлый раз, это он понимал. Хотя и не знал, простит ли она его.       Часть его надеялась, что она будет спать, когда он придет в больничное крыло навестить ее. Что он найдет ее мирно спящей, с тихим дыханием, срывающимся с ее губ, и выглядящей спокойной и невредимой. Тогда ему не пришлось бы переживать еще один трудный разговор, и он мог бы заснуть, зная, что с Аморой все в порядке. В то же время было приятно слышать ее голос и смотреть ей в глаза после долгого расставания.       — Почему ты здесь, Драко? — Пробормотала Амора через некоторое время, и он точно знал, что этот вопрос будет.       — Потому что…       Он мог солгать. Мог быть эгоистом и врать, чтобы защитить себя и осчастливить своих родителей, но после сна, который ему приснился, и после того, как Амора была на волосок от смерти, Драко уже не был уверен, что это то, чего он хочет.       Амора приподняла свои темные брови:       — Потому что?       — Потому что я волновался, — выпалил Драко, снова проводя рукой по своим светлым волосам. — Люди болтали о том, что ты мертва и… от одной только мысли о том, что последнее, что я тебе сказал, было то, что я рад, что у нас не было отношений, мне становилось дурно.       Амора молчала, играя с собственными пальцами:       — Я не могу.       Она вспомнила о Пэнси и обо всем, что рассказала ей девушка с черными волосами.       — Что ты не можешь? — Спросил Драко, и это прозвучало скорее как мольба, потому что он уже догадывался, о чем она говорит.       — Делать это в третий раз, — призналась Амора. — Это было бы глупо.       — Тогда будь глупой! — Не сдержался Драко. — Амора, я так много думал. Ты… ты меня бесишь до чертиков, но без тебя я не могу. Ты была права, понимаешь? Ты была права, когда сказала, что мы оба противоречим сами себе, будучи вместе, но я готов на это. Я забуду обо всем, мне насрать, что подумают другие, ради тебя я готов быть лицемером.       Амора сглотнула. Она не могла поверить в то, что услышала. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ей уже показалось, что, возможно, она действительно утонула и теперь мертва.       — Ты серьезно? — Тихо спросила она.       — Мерлин, Амора, — Драко быстро кивнул. — Не думаю, что когда-либо в своей жизни я относился к чему-либо более серьезно.       — Но, Драко, наши родители…       — Пошли они к черту, — прошипел Драко. — Им пока не обязательно знать. Сейчас, пожалуйста, просто позволь мне быть с тобой. На этот раз по-настоящему.       Сердце Аморы забилось сильнее. В ту ночь, когда Драко поцеловал ее на Астрономической башне после Святочного Бала, он сказал ей, что не романтик, что считает это жалким, и что она сошла с ума, если думает, что получит от него что-то похожее на сцены из ее маггловских романов, и все же это казалось довольно близким к этому.       Казалось, что на этот раз он открылся ей полностью, и она видела страх, написанный на его лице, несмотря на уверенность, с которой он произносил каждое слово. Мерлин, Аморе хотелось зацеловать его до смерти прямо сейчас.       — Мы должны пообещать, что постарается стать лучше друг для друга, — прошептала Амора, поднимаясь на колени и хватаясь за галстук, свободно повязанный на его шее. — Пожалуйста.       — Я обещаю, — сказал он.       К ее большому удивлению, Драко протянул руку и вытянул мизинец, ожидая, пока она соединит свой палец с его. Амора так и сделала, едва не вздрогнув от ощущения, что его кожа так невинно соприкасается с ее. Драко несколько секунд смотрел на их переплетенные пальцы, прежде чем его серебристые глаза встретились с ее янтарными. Он слегка улыбнулся, и это зрелище вернуло Амору в реальность. Она так привыкла к его холодным взглядам.       — Не могу поклясться, что у меня получится, — пробормотал Драко. — Но я буду стараться изо всех сил.       — Это все, о чем я прошу, — прошептала Амора, и Драко наклонился к ней.       Он был намного выше ее с того места, где она стояла на коленях на жестком матрасе больничной койки, и ему пришлось выгнуть шею, чтобы коснуться ее губ. Прикосновение было подобно глотку свежего воздуха, и Амора поняла, что, скорее всего, все это время это и был язык его любви. Он снова и снова повторял, что не силен в словах, в отличие от нее, но определенно умел целоваться.       Его ладонь соскользнула с ее щеки, и они оба судорожно вздохнули, когда он прижался своим лбом к ее лбу. Амора улыбнулась, прикусив губу. Она не могла отрицать головокружительного чувства, которое охватило ее, позволив почувствовать себя на вершине мира. Драко тоже усмехнулся, покачав головой.       — Полагаю, это пошло тебе на пользу? — Спросил он приглушенным шепотом, его большая ладонь скользнула вниз по предплечью.       — Не просто на пользу, — призналась она. — Это… значит мы вместе?       — Я твой, — искренне сказал парень. — Весь твой, Амора.       — Тогда я тоже твоя, Драко, — сказала ему Амора.       Глаза Драко закрылись, когда она обняла его за талию, притягивая ближе. Он тоже обнял ее, положив подбородок ей на макушку, и задумался о том, какое огромное обязательство он только что на себя взял. Он покидал свое общежитие, не планируя возобновлять отношения с девушкой, которая нравилась ему больше всего на свете, но жаловаться не собирался.       Это было приятно. Пугающе, но приятно.       — Если для тебя это станет слишком, дай мне знать, пока это не привело к новой ссоре, — прошептала Амора ему в грудь, отчего дрожь пробежала по его телу. — Ты мне небезразличен, Драко.       — Почему? — Драко нахмурился и отстранился. — Это единственное, что у меня не укладывается в голове. Почему тебе понравился кто-то вроде меня. Я всегда думал, что в итоге ты выберешь Поттера или Холлоуэя.       Он выплюнул их имена так, словно они были ходячими диагнозами.       — Ты опасен, — призналась Амора, рассеянно проводя пальцем по длинному рукаву его рубашки. — Думаю, именно это заставило меня захотеть узнать тебя получше, когда ты был так мил со мной в библиотеке той ночью. Я была в замешательстве, но, поскольку ты — это ты, это сделало твое поведение ко мне еще более лестным… Я знаю, ты бы ни для кого так не поступил. И… И ты красивый, невероятно умный и остроумный, и… Я уже упоминала, что красивый?       На лице Драко появилась искренняя улыбка, и он тихо рассмеялся, покачав головой:       — Упоминала. Это все гены Малфоев.       — Ах, — подыграла Амора. — Значит, у тебя тоже будут длинные блестящие локоны, как у твоего отца, когда ты станешь старше?       Драко, дразня, толкнул ее, закатив глаза.       — Нет, серьезно, если бы ты просто рассказал мне о его уходе за волосами…       — Амора, — игриво предупредил Драко. — Хватит о нем. Я не хочу сейчас думать о своем отце.       Девушка слегка нахмурилась, ощутив более глубокий смысл в его словах. Когда он сел на кровать рядом с ней, их плечи соприкоснулись. Однако она не пыталась выпутать это у него. Он и так уже слишком много рассказал ей сегодня вечером, и она была уверена, что если бы он захотел поделиться этим, то сделал бы это.       — Не хочу показаться сентиментальным, но ты мне тоже небезразлична, — сказал Драко, имея в виду предыдущие слова Аморы. — Иногда я слишком много думаю.       Драко даже не нужно было произносить это вслух, чтобы сердце брюнетки забилось сильнее. Ее рука легла на его, и она переплела их пальца вместе. Парень взглянул на нее, когда она прижалась головой к его руке. В холодном и мрачном больничном крыле ее окутал аромат его одеколона.       — А ты расскажешь мне, когда понял, что я тебе нравлюсь? — Тихо спросила она. — Мне любопытно.       — Думаю, когда Хагрид вбежал сюда с тобой в прошлом году. В то время я не понимал, почему меня это так волнует. Не думаю, что я вообще осознавал это до этого года, — сказал Драко. — Знаешь, он не заслуживает того, чтобы ты была его другом. Я имею в виду, Поттер. Он позволил этому случиться с тобой.       — Драко, — предупредила Амора, ее голос был едва громче шепота.       Это заставило его замолчать. Они просидели так несколько часов, наслаждаясь обществом друг друга, пока, наконец, в окна не начало светить солнце, и Драко не пришлось вернуться в свою спальню, чтобы мадам Помфри не застукала их вместе.       Слова Драко что-то зажгли в ней; воспоминания о том, как ей было больно и страшно, когда она обнаружила, что Золотое Трио оставило ее под Гремучей Ивой после того, как она попыталась им помочь, заполнили ее разум. Она отмахнулась от них, убежденная, что просто позволила его словам подействовать на нее, потому что Гарри и Рон разозлили ее ранее, настаивая на том, что нападавшим был Драко.       Амора просто надеялась, что все вернется на круги своя.