Глава 3

Несколько дней Билли её не трогал, словно действительно давал время на размышления. Будто реально надеялся, что она возьмёт и запрыгнет ему в объятия после всего, что между ними было. На самом деле ей хотелось просто взять биту и дать ему по яйцам — просто довершить до конца начатое, совершить то, чего зря не сделала раньше, когда он подрался со Стивом Харрингтоном. А затем — влупить этой же битой по нагло ухмыляющейся роже, полной самодовольства. Сделать его непривлекательным, чтобы все вокруг его страшились, чтобы никто не смотрел на его кудри и не думал, какие они классные, или насколько у него красивые глаза, или как соблазнительны его губы. Чем больше Макс думала об этом, тем сильнее убеждалась в том, что быть омегой сущее зло, ведь раньше ей в голову подобные мысли о Билли не приходили — в прошлом он просто казался ей мерзким уёбком. Жизнь Макс превратилась в борьбу с самой собой: она старалась не обращать внимания ни на альф, ни на бет и омег, хотя по понятным причинам её интересовали больше всего первые. Да вот только ничей запах не был настолько интересным и привлекательным, как Биллин, что её и огорчало, и бесило одновременно, ведь ей не хотелось зацикливаться на одном придурке, который слишком много вытрепал ей нервов. Они оба потрепали друг другу кучу нервов, но она защищалась, в то время как он почти всегда был агрессором. Всегда нападал и не давал ей спуску как типичный мудак в веренице других мудаков. Худшим же в этой ситуации являлось то, что Билли перестал водить к ним домой девиц. Он начал игнорировать всех омег, которые пытались привлечь его в школе, и Макс была уверена — его поведение не менялось, где бы он ни находился, ведь в их мире запахи говорили громче слов. Не нужно видеть его в компании кого-то, чтобы понимать — он, блять, реально ни с кем больше не мутил, ибо наметил себе цель гораздо лучше. Возможно, кому-то бы это потешило эго, но никак не ей, ведь она прекрасно знала всю глубину придурошности Билли. Она видела человека, который вырастил его и стал для него примером — Нила. С таким отцом нельзя стать по-настоящему нормальным, ведь даже на неё саму повлияло присутствие Харгроува-старшего — ей пришлось стать более жестокой, пришлось постоянно держать оборону в собственном доме, где наоборот по логике нужно было находить возможность расслабиться и чувствовать себя в полной безопасности. Комфорт и спокойствие давно стали пустым звуком — ещё с момента, как мама развелась с отцом. С того времени, как в их доме всё появлялись мужчины: альфы, изредка беты, меняющиеся слишком быстро для того, чтобы жизнь начала казаться стабильной. Все они не несли настоящей опасности, пока на горизонте не появился Нил — человек, решивший зайти намного дальше предыдущих кавалеров матери. Частенько ходили речи про любовь с первого взгляда, и до сих пор некоторые верили в эту чушь, да вот только Макс больше верила в антипатию — в почти ненависть с первого взгляда. Нил ей не понравился сразу, хотя на Билли, чего она точно бы ни перед кем ни призналась, у неё были надежды. В детстве ей иногда хотелось брата или сестру, с которыми бы можно было круто зависать вместе, да вот только не сложилось, не срослось, ведь он оказался настоящим мудилой. Да, в какой-то момент решения матери привели их в задницу — в Хоукинс, откуда не было пути назад до момента, пока она не окончит школу. Что маме вообще стоило настоять на своём, и воспрепятствовать переезду в непонятную дыру? Может быть, в Калифорнии бы Билли на неё не обратил внимания? Кто знает, вдруг бы он там себе нашёл кого-то, и когда она сама бы созрела, то он бы даже не взглянул в её сторону? Макс хмуро ковырялась в своей тарелке во время традиционного пятничного ужина, который происходил в их доме каждую неделю и прокручивала в голове все эти мысли: она не поднимала взгляда на отчима или мать, или Билли, усевшегося напротив неё и буравящего её слишком пристальным взглядом. Все в доме делали вид, словно всё нормально, будто никто не заметил, что Билли положил на неё глаз. Мама безмятежно занималась домашними делами, а Нил вёл себя как и прежде, — как если бы ничего не поменялось. Это было, пожалуй, таким же невыносимым, как и лишнее внимание Билли. Макс ненавидела, когда слона в комнате — грёбанную проблему — игнорировали. И больше всего ненавидела в этой ситуации то, что с этой проблемой ничего не поделать. Ей не повезло родиться в таком мире, у неё нет суперсил, и она в довесок стала омегой, а не альфой, как на это надеялась раньше. Организмы всех людей менялись вместе с течением времени — изначально каждый ребёнок рождался совершенно нейтральным, и по нему нельзя было сказать, что он по определению станет альфой, омегой, или бетой. Они все рождались с недоразвитыми органами половой системы, и в момент созревания те в кратчайшие сроки развивались, выдавая каждому то, что было заложено биологически, но не было видно до поры до времени. Каких-то двадцать четыре часа, и ты уже совершенно другое существо. И, что самое главное, не имело значения, в какой семье ты родился, хотя, конечно, в браке альфы и омеги всегда была большая вероятность родить таких же детей. Однако историй, когда у таких пар дети оказывались только бетами, или у бет — альфа или омегами — куча. Их мир в каком-то смысле удивительный, но Макс его ненавидела. В особенности сейчас, ведь сил смириться со своим положением у неё не находилось. — Мы завтра вместе с друзьями поедем к озеру влюблённых, — нарушила она разговор между матерью и отчимом о его делах на работе, и впервые посмотрела прямо на людей за столом. Билли же она игнорировала. — Хотим потусить на природе с ночёвкой. — Что ж, хорошо, — мама, переглянувшись с отчимом, улыбнулась. — Только будь осторожна, ладно? Ещё недостаточно тепло, и ты легко можешь простудиться. И не забудь таблетки. — Не забуду. Демонстративно прикончив еду, она поднялась из-за стола и, поблагодарив мать за ужин, направилась к себе в комнату. Макс видела, как мама посмотрела на Нила перед тем, как ответить ей, и от этого было тошно — от того, что та всегда ждала его одобрения. Однако это не имело значения, ведь она получила разрешение находиться где её душе угодно — на озере, или дома у Джейн, куда она на самом деле собиралась. Ночёвка у озера же лишь прикрытие для Билли — пусть ищет их, если захочет, ибо её там всё равно не будет. У него не получится испортить её веселье. С приподнятым настроением Макс сделала все нужные уроки и пошла в душ, а затем, ночью, вышла из комнаты на кухню, чтобы приготовить себе чая и утащить из шкафа чего-нибудь вкусненького. Она действовала с привычной уверенностью, ведь частенько таким промышляла, и, когда всё было готово, водрузила и чашку, и тарелку на поднос, после чего вернулась обратно в комнату, где кроме пустоты оказался нежданный гость. — Какого хрена ты сюда припёрся?! Свистящий шёпот сорвался с губ Макс, а её руки крепче сжали поднос: Билли уселся прямо туда, где она предпочитала лежать, и довольно ухмылялся. Его волосы не были уложенными и просто неаккуратными кудряшками торчали во все стороны, а мятая футболка с Led Zeppelin добавляла неожиданного уюта его внешнему виду. Похоже, он припёрся к ней ровно в той одежде, в которой предпочитал спать. — У тебя тут миленько, — вместо ответа на вопрос прошептал Билли, и обвёл её слишком внимательным, откровенным взглядом с ног до головы. Да, она была в пижаме: в обычной длинной белой футболке с принтом акулы, в коротких шортах и тапочках. Её ноги были голыми, и она чувствовала, как Билли смотрел на них, не имея больше никакой пищи для зрения — мешковатая футболка надёжно прикрывала и её фигуру, и задницу, создавая иллюзию того, что под ней больше ничего нет. — Проваливай отсюда. Макс медленно подошла к столу и поставила на него поднос, после чего села на стул и сложила руки на груди, с возмущением уставившись на Билли, продолжающего на неё пристально смотреть. — Я тебя не звала, так что вали! — Неа, — он ответил всё так же тихо, и низко рассмеялся, внезапно улёгшись на постель и ткнувшись лицом в её подушку. Макс не видела, но могла с уверенностью сказать, что его лицо приобрело блаженный вид — слишком он довольный вздох издал, когда вдохнул запах. — Твоя постель, подушка, и вещи охуенно пахнут тобой. Твой аромат превращается для меня в наркотик, Макс. Он повернулся на постели и подложил подушку себе под голову, и Макс только сейчас заметила, что Билли не был одет в шорты — только в обычные боксёры, которые... Она отвела взгляд, почувствовав, как начала стремительно краснеть. — Ты оскверняешь мою комнату своим присутствием, идиот. Привычное оскорбление сорвалось с губ совершенно естественно, вызвав новую порцию смеха Билли — о, он точно заметил, куда она посмотрела. — Знаешь, раньше я не знал, что ты умеешь так мило краснеть, Максин, — в голосе Билли всё ещё звучал смех, но в него так же добавились какие-то особые низкие, хриплые нотки: обволакивающие, завлекающие. — Любопытно узнать, что же будет дальше, и насколько сильно твоё личико ещё способно покраснеть. Вместо ответа Макс просто вскинула руку со всем известным прозаическим жестом — средним пальцем, и лишь затем подняла с подноса чашку, чтобы, нахохлившись как недовольная птица, начать медленно пить всё ещё слишком горячий чай. Заедала она его так же медленно конфетами — шоколадными, с кремовой и вишнёвой начинкой. Настолько вкусными, что ей хотелось съесть все, но это будет слишком, да и мама начнёт вздыхать, что она кондитерский троглодит. Когда она доедала последнюю конфету, Билли, видимо, надоело просто лежать и смотреть, поэтому он рывком поднялся с кровати и прямо босиком направился к ней, от чего Макс сильно напряглась, не зная, что лучше сделать — заорать и перебудить всех в доме, бросить в него чашкой, или постараться улизнуть от него каким-то другим способом. Заметавшись взглядом по сторонам, она поняла, что побег практически нереален — он её в любом случае догонит, в какую бы она сторону ни ломанулась — из комнаты, к окну, под кровать, или куда-либо ещё. Он поймает её и зажмёт прямо так, как в школе. — Не подходи ко мне. — А то что ты мне сделаешь? — насмешливый тон Билли раздраконил Макс, и она зыркнула на него почти с яростью. — Укусишь? Ну, знаешь, я не против таких постельных игр. Билли навис над ней, и Макс, скривившись, старалась смотреть куда угодно, но только не на него, продолжая держать в руке надкушенную конфету. Она подвинулась на стуле назад, чтобы немного увеличить дистанцию, но он всё равно подошёл ближе и присел на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. — Ты подумала над тем, что я тебе говорил? Я дал тебе даже больше времени, чем собирался изначально. Билли спокойно опустил ладонь на её колено и провёл ею немного выше, после чего слабо впился в плоть пальцами. Почему-то этот жест заставил сердце Макс забиться быстрее, а зрачки — расшириться. Его прикосновение вызвало волну приятных мурашек, чего она совершенно не ожидала. — Подумала и считаю, что тебе нужно пойти к чёрту. Резко поднявшись со своего места, Макс оставила огрызок конфеты на столе и решила метнуться к двери, однако Билли оказался быстрее — он оттеснил её к стенке и опёрся обеими руками по обе стороны от её лица, не позволяя ей от себя уйти. — Не будь глупышкой, Ма-а-акс, мы оба знаем, что в тебе говорит лишь гордость, — он придвинулся к ней ближе — вплотную, ровно так, чтобы между ними оказалось минимальное расстояние, и коснулся губами её щеки, продолжая шептать. — Мы оба знаем, что ты на самом деле хочешь меня точно так же, как и я — тебя. Последнее слово он шепнул ей на ухо и потёрся об него носом, горячо выдыхая и вызывая в её теле дрожь, к сожалению далеко не от нервов или страха. — Уйди от меня, придурок! — Макс протиснула обе руки между их телами, и попыталась упереться ладонями в чужую грудь, чтобы немного от него отгородиться. — Нет-нет, — вместо этого Билли просто перехватил обе её руки собственной и вынудил задрать их над головой, без особых усилий убирая у неё любую возможность вырваться из хватки. Да, со становлением омегой вся её физическая сила, которую бы она могла получить, ушла в пень. — Когда я сказал, что и не подумаю оставить тебя в покое, то был совершенно серьёзен. Ты меня знаешь, Макс. Он резко раздвинул ей ноги коленом, когда она попыталась от него опять отодвинуться, или отойти в сторону, и задрал его повыше, вынуждая её приподняться на носочках, лишь бы не тереться, как Билли того добивался. — Билли, чёрт побери, останов!.. — она повысила тон голоса и за это поплатилась — или же он просто ждал удобного момента, что было очевидно. Билли закрыл ей рот собственным — прижался своими горячими губами к её, и нагло, напористо скользнул в рот языком, вынуждая принять правила своей игры. Макс не хотела его целовать и старалась не отвечать, однако он явно слишком сильно хотел добиться своего, и, оттянув её губу, достаточно чувствительно укусил. Болезненно, но не настолько, чтобы это было невыносимо. Остаются ли после такого на губах синяки? Макс не знала, и, замычав, задёргала головой, стукнувшись затылком об стену. Билли, матернувшись сквозь зубы, отстранился и ткнулся ей лицом в сгиб шеи, медленно вдыхая её запах и продолжая прижимать к стене своим телом. — Сейчас ты ещё можешь сопротивляться, — медленно произнёс он, и мазнул губами по шее, от чего вызвал новую волну дрожи в её теле. Он поднял колено выше, заставляя её опуститься на него, и Макс тихо зашипела от негодования — в нормальной ситуации происходящее бы должно было вызвать только отвращение, но вместо этого она лишь чувствовала усиливающееся возбуждение, хотя старалась ему сопротивляться. — Но я чую твой запах — он становится ещё сильнее и привлекательнее, Макс. Свободной рукой Билли с силой провёл по её талии и скользнул под ткань футболки, касаясь пальцами её голой кожи — лаская её медленно, вдумчиво, слишком приятно; и если её запах действительно усиливался, то что можно было сказать об его? Он, чёрт побери, почти подавлял. Макс казалось, что она полностью пропахлась им за этот короткий промежуток времени. За те минуты, пока он вжимался в неё всем телом. — Остановись, блять, — Макс невольно заёрзала, ведь колено давило, даже немного натирало всё внизу от любого, даже минимального движения. — Отвали от меня. — Нет, — рука Билли скользнула под резинку шорт, а затем — трусиков. — Я знаю, что ты меня хочешь. Он уверено двинул пальцами вниз, прямо туда, куда Макс не касался больше никто кроме неё самой, и играюще провёл дорожку по ставшим слишком влажными складочкам, вызвав у неё поражённый вздох — и возбуждения, и негодования. — Ты же вся течёшь для меня, маленькая лживая сучка, — Билли опять прижался ртом к её шее и начал выцеловывать кожу — нежно, чувственно, параллельно вынуждая Макс раздвинуть ноги чуть шире и находя пальцем чувствительную горошину, от прикосновения к которой она сразу же сжалась от новой волны возбуждения, прокатившейся по телу. — Я хотел тебя трахнуть ещё с момента, как впервые почувствовал твой новый запах. Билли двинул пальцами, и вырвал изо рта Макс новый судорожный вздох, — она уже не могла сопротивляться, и просто сильно зажмурилась, чтобы хотя бы его не видеть. Ей оставалось только проклинать омежью сущность и то, что запах Билли её заводил. Его поведение. Он сам. Всё это вызывало в ней бурю противоречивых эмоций и желание — возбуждение, граничащее с абсурдом, ведь так не должно быть. — Не будь лгуньей, Макс, не притворяйся, — она вздрогнула, почувствовав слабый укус на шее, но почти сразу от него отвлеклась, ведь то, что он вытворял пальцами, было невероятным. Теперь было понятно, почему все те девушки с таким нетерпением бежали в постель к Билли даже если знали, что не получат от него ничего, кроме нескольких часов в его постели. — Заткнись, придурок, — возбуждённо прошипела она, от чего он с удовольствием рассмеялся, наконец-то отпустив ей руки, которые сразу же опустились ему на плечи. Билли продолжил её целовать — беспорядочно ласкать кожу, захватывать её губами и зубами, и вместе с этим двигал пальцами — легко, умело, словно родился с пониманием, как делать другому человеку приятно. В какой-то момент он повернул Макс лицом к стене, и она не сопротивлялась — позволила ему опять скользнуть влажной рукой в трусики, и тихо застонала, когда он опять вернулся к клитору и прижался возбуждённым членом к её заднице. Несколько долгих мгновений — и её тело напряглось, желая удержать в себе знакомое ощущение блаженства — экстаз, которого она никогда не достигала в чужой компании. В этот момент она не чувствовала, как Билли оставил на её коже слишком сильный укус, и даже не осознавала, насколько холодной по сравнению с его горячим телом кажется стена. Ощущение лёгкости заставило Макс улыбнуться — Билли подхватил её на руки и опустил на постель, улёгшись рядом. Она хотела выгнать его из комнаты, послать к дьяволу, но не нашла в себе сил на это, ведь его запах, и присутствие, и неожиданно нежные прикосновения и объятия были слишком приятными. А ещё ссора и оргазм, видимо, забрали у неё слишком много энергии, которой и так оставалось мало, учитывая позднее время суток. Она уснула в его руках слишком быстро, и всю ночь ей снилось что-то хорошее — чертовски хорошее.