Часть 8

Бёрк зашёл в анатомический театр вечером, перед завтрашним занятием. Сам себе он объяснял это тем, что хотел удостовериться, что предыдущая группа оставила аудиторию в подобающем виде. На самом же деле его вело некое странное чувство - что-то не так. Женщина лет пятидесяти, хрупкого телосложения, никаких внешних патологий. Причина смерти - вероятнее всего, дыра в черепе, явно сделанная чем-то тяжёлым. Этот препарат сидел в его кресле, нога на ногу, а рядом с ним стояла ещё тёплая кружка чая. Бёрк, к своему удивлению, даже не испугался - скорее устало подумал, что не сможет больше спокойно сидеть в любимом кресле. Он решил вскрыть её сейчас, а завтра уже показать студентам. Возможно, не целиком, а отдельными органами, чтобы соответствовало теме занятия. Тем более совсем скоро ему придётся проводить вскрытия на куда большую аудиторию: он просто не может показаться непрофессионалом, надо отработать навык до идеала. С этими мыслями он взял в руки скальпель, хотя, возможно, он и вообще не думал в этот момент. Начал с обычного Т-образного разреза. Кожа, подкожная клетчатка, поверхностная фасция - всё, как по учебнику. Работал быстро, почти механически, руки ещё не забыли годы учёбы, но где-то на третьем разрезе поймал себя на мысли, что не чувствует привычного подъёма. Всё было слишком… правильно. Желудок формы "крючок" - самый распространённый вариант, печень не увеличена, без очаговых образований, жёлчный пузырь один. Петли тонкой кишки без спаек, брыжейка чистая, поджелудочная без изменений. Заглянул под печень - подпечёночное пространство пусто. Проверил слепую кишку - червеобразный отросток расположен типично, серозная оболочка розовая, без налёта фибрина. Селезёнка обычных размеров, надпочечники не увеличены, аорта без атеросклеротических бляшек... Он выпрямился, отложил скальпель и несколько секунд смотрел на свои руки в перчатках. Кровь уже начала темнеть, превращаясь в бурую корочку. - Ничего, - сказал он в пустоту. Голос прозвучал глухо, будто из бочки. Никакой аномалии. Ни одного отклонения. Просто стандартный, скучный, идеально правильный пациент. Такой, каких в учебниках рисуют. Таких, по которым учиться - терять время. Он снова взял скальпель и почти с раздражением начал отделять сальник. Пальцы двигались быстрее, чем требовалось, будто торопились закончить эту бесполезную процедуру. Сколько ещё раз ему придётся смотреть на одно и то же?! Мысль пришла неожиданно и задержалась. Он замер, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое, почти гневное. Ещё пару недель назад он был бы счастлив любому телу. А сейчас стоял над свежим трупом и чувствовал только скуку и разочарование. Бёрк медленно вынул скальпель из разреза, положил его на лоток и снял перчатки. "А ведь если бы я мог выбирать, - подумал он, и мысль была такой естественной, будто всегда жила в нём. - Если бы я сам решал, кто попадёт на стол…" Он представил: редкая аномалия, которую не найти в учебниках, органы не на своих местах, ткани, сохранившиеся идеально, потому что смерть была быстрой и чистой... Тело, которое расскажет студентам больше, чем сто лекций. "Я мог бы выбирать из нескольких, как на рынке". Он почти улыбнулся собственной шутке. Но внутри ему уже не было смешно.

***

Утром аудитория была полна. Никто не мог пропустить занятие у профессора Бёрка - все знали, что последствия будут ужасными, поэтому приходили в любом состоянии. Два десятка юношей в белых халатах сидели на деревянных скамьях, шептались, листали атласы. На столе перед Бёрком стояли два металлических подноса. Первый, открытый, - на нём лежал мочевой пузырь, вырезанный вместе с мочеточниками из ночной женщины. Тема прошлого занятия, повторение. Второй поднос был накрыт влажной тканью - там лежала матка, яичники и маточные трубы, извлечённые из того же тела. Новый материал. - К этому занятию вы должны были выучить строение выделительной системы, - сказал Бёрк без предисловий. - Сегодня вы выходите, отвечаете по теории и показываете всё на препаратах. Я надеюсь, это понятно, - он окинул взглядом ряды. - Господин Аккерман, начинайте. Студент с левого ряда вздрогнул, даже не пытаясь это скрыть, встал и подошёл к столу. Руки его еле заметно тряслись. - Органы мочевыделительной системы, в переводе - органа уринария, они отвечают за выделение мочи... - начал он почти не слышно. - Громче, господин Аккерман! - рявкнул Бёрк. - Вы что, пациентам тоже будете шептать? Вы не слух им проверяете. Или хотите всем ущербным слух проверять? Тогда тем более надо учиться разговаривать громче, чтобы Вас даже глухие могли слышать. А пока найдите мочепузырный треугольник. Студент взял пинцет и неуверенно зарылся в ткань мочевого пузыря. Он тыкал, перебирал складки, но никак не мог нащупать нужную область. Бёрк наблюдал, скрестив руки. В зале стало тихо. - Вы копаетесь, как слепой щенок, - наконец бросил он пренебрежительно. - Оставьте. Я покажу. Он взял свой потёртый пинцет и точным движением поддел внутреннюю стенку пузыря. - Вот здесь - два устья мочеточников, здесь - внутреннее отверстие уретры. Между ними - треугольник Льето. Его слизистая гладкая, без складок - в отличие от остального пузыря, - он поднял глаза на студента. - Как Вы собираетесь лечить цистит или находить опухоли, если не можете отличить треугольник от складки? Студент опустил взгляд в пол. - Садитесь, - процедил Бёрк. Он откинул ткань со второго подноса. - Сегодня у нас по программе женская половая система, - он указал пинцетом на маленький плотный орган, размером не больше сжатого кулака, от которого вверх уходили два отростка. - Вот матка, яичники, маточные трубы. Прошу: смотрите, разбирайте. Через полчаса проверю. Студенты зашевелились, потянулись к столу. Один из них, рыжий и конопатый, наклонился так близко, что почти касался препарата носом. - Она и правда такая маленькая, - сказал он удивлённо. - Как… Как она вообще может растянуться до такого состояния, чтобы в неё помещался ребёнок? Бёрк повернулся к нему. - Человеческое тело удивительно, - сухо сказал он. - Просто вы подходите к его изучению как… хотя Вы, мистер Ван Дер Берг, вообще к нему не подходите, судя по вашим ответам. - Но я никогда не думал, что в небеременном состоянии она настолько… крошечная, - пробормотал студент. Бёрк ничего не сказал. Он смотрел на препарат матки и вдруг отчётливо представил: такую же матку, но с плодом внутри. Как же интересно было бы их сравнить. А что, если..? Он оборвал мысль, приказал студентам с остальным разбираться по атласам и вышел из зала.

***

В кабинете он сел за стол, взял лист бумаги и перо. Внутренне колебался, но рука уже выводила первые строки: «Уважаемый мистер Бреккер! Пишу Вам с надеждой на Ваше понимание. Моя работа - наука, и без Вашей помощи она, увы, не может двигаться вперёд. Мне очень нужен новый препарат - женщина, беременная, сроком не менее шести месяцев. Тело должно быть свежим, не позднее трёх часов после смерти. Я понимаю, что это большая просьба, но я готов заплатить из собственных средств. Назовите любую цену - я найду деньги. С глубоким уважением, Ваш покорный слуга и друг, профессор Хэйр Бёрк». Он поставил подпись, запечатал конверт и позвал рассыльного. Когда дверь закрылась, Бёрк долго сидел неподвижно, глядя на пустой стол. В голове уже строился план будущего вскрытия. Как бы провести его так, чтобы не задеть матку. Надо же посмотреть на неё во всей красе...

***

Прошла неделя. Ни ответа, ни трупа, ни даже намёка. Бёрк не знал, дошло ли письмо. Может, потеряли по дороге. Может, Бреккер прочитал и выбросил. Может, он вообще уехал из города, бросил свой бизнес, забыл про все договорённости. Новых трупов не появлялось. Вскрывать было некого. Бёрк сидел в кабинете, листал старые записи, перебирал инструменты, смотрел на пустой стол. Он написал снова - аккуратно, вежливо, почти подобострастно. «Уважаемый мистер Бреккер! Прошу прощения за беспокойство. Не могли бы Вы подтвердить получение моего предыдущего письма? Мне очень нужны препараты для занятий. Если беременную достать сложно, я готов рассмотреть любые варианты. Любые тела. Заранее благодарю. Ваш Х. Бёрк». Ничего. Через два дня - ещё одно. Уже короче, но всё также боязливо. «Мистер Бреккер, простите, что отвлекаю. Если у Вас есть возможность, пришлите хотя бы что-нибудь. Любой труп. Мне очень нужно работать. С уважением, профессор Бёрк». Тишина. Бёрк начал замечать, что каждый вечер смотрит на дверь кабинета, будто надеется увидеть под ней конверт. И каждый раз дверь молчала. Он перестал спать. Ложился, ворочался, вставал, садился за стол. Писал новые письма, рвал их, писал снова. В голове крутилось одно: Почему он молчит? Что я сделал не так?

***

На десятый день Бёрк решил, что ждать больше не может. Он оделся, вышел из дома и пошёл в Бочку. Не как в тот раз, когда его везли на извозчике, дрожащего и неуверенного. Сейчас он шёл твёрдо, почти зло. Улицы сами расступались перед ним или ему просто казалось. «Серебряная шестёрка» выглядела как всегда: серебряная вывеска, тяжёлые двери, свет из окон, запах табака и дешёвых духов на пороге. Бёрк толкнул дверь и вошёл. Внутри было людно. За столами играли в карты, пили, смеялись. Никто не обратил на него внимания. Он подошёл к стойке, за которой стоял молодой человек с гладко зачёсанными волосами. - Мне нужно к мистеру Бреккеру, - сказал Бёрк прямо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Передайте, пожалуйста, что профессор Бёрк спрашивает. У меня назначена встреча. Молодой человек поднял бровь, но ничего не сказал, кивнув кому-то за его спиной. Через минуту из полумрака вышел вышибала - бритоголовый мужчина в тёмном жилете, с цепью от часов, свисающей из кармана. - Пройдёмте, - сказал он и повёл Бёрка к лестнице. Он наконец почувствовал, как внутри поднимается надежда. Может, всё обойдётся. Может, письма просто затерялись, а он здесь, его помнят, его ждут. Вышибала поднялся на второй этаж, скрылся за дверью. Бёрк остался стоять в коридоре, разглядывая тёмные стены, тяжёлые портьеры, запах воска и ещё чего-то горького. Вышибала вернулся быстро. Лицо его не изменилось, но в глазах появилась усмешка, или сожаление, или просто усталость от таких, как Бёрк. - Я передал, кто Вы и зачем пришли, - сказал он негромко. - Мистер Бреккер велел сказать, что он не знает никакого профессора Бёрка. И никогда не знал. - Это ошибка, - сказал Бёрк, чувствуя, как холодеют руки. - У нас договорённость. Он сам… Я ему писал. - Я всё передал, профессор, - вышибала выделил последнее слово с лёгкой насмешкой. - Мистер Бреккер не знает о Вас и Вашей встрече. - Но я заплачу, - Бёрк услышал свой собственный голос - тонкий, почти умоляющий. - Передайте, что я заплачу. За встречу. Сто крюге. Двести. Пятьсот. Вышибала вздохнул, покачал головой. - Я не собираюсь подвергать сомнениям слова мистера Бреккера. Если он сказал, что встречи нет, значит её нет. Можете пройти в зал, заказать выпивку, сыграть партию. Или можете уйти. Но наверх - нельзя. Бёрк попытался сделать шаг вперёд. Рука вышибалы легла на плечо Бёрка - не больно, но тяжело, как клешня. В зале кто-то засмеялся. Бёрк обернулся, но так и не понял, над ним или над чем-то за столом, но всё равно Бёрк почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он развернулся и пошёл к выходу, стараясь не смотреть по сторонам. Спина горела, будто в неё смотрели десятки глаз. На улице он остановился, прислонился к холодной стене. Дышал тяжело, как после бега. Он меня бросил. Просто взял и вычеркнул. Как ненужную вещь. Он достал из кармана смятое письмо, то, что не успел отправить сегодня утром. «Дорогой мистер Бреккер, если Вас не затруднит, не могли бы Вы…» Он разорвал лист пополам, потом ещё раз, бросил в лужу и пошёл домой. Не оглядываясь.

***

Он шёл по набережной, сам не зная куда. Мысли прыгали, цеплялись за прохожих, за вывески, за тени, но ни на чём не могли удержаться. И тут он увидел их. Двое мальчиков сидели на скамейке, лицом к воде. Один постарше, лет наверное двенадцать-тринадцать, другому на вид не было и десяти. Но лица - одинаковые. Те же скулы, тот же разрез глаз, та же манера держать голову. Братья. Будто бы близнецы, рождённые с разницей в несколько лет. Старший что-то говорил, младший слушал, и вдруг оба засмеялись - одинаково, запрокинув головы, открывая рты. Бёрк замер. Как они устроены внутри? Так же похоже, как снаружи? Или возраст сделал своё дело? Он представил два стола. Два скальпеля. Два разреза одновременно. Сравнить селезёнки, печень, расположение аорты... Увидеть, где природа повторяется, а где - нет. Идеальный эксперимент. Контрольная группа. Он постоял ещё минуту, глядя на них, потом развернулся и пошёл дальше. Ничего не сказал. Ничего не сделал. Но запомнил их лица.

***

Дома он сел за стол и написал ещё одно письмо. «Уважаемый мистер Бреккер. Я не буду больше Вас беспокоить. Но если Вы передумаете, Вы знаете, где меня найти. Всегда Ваш, Х. Бёрк». Он не отправил его. Положил в ящик стола, сверху придавил старыми журналами. И долго сидел в темноте, глядя в одну точку. В голове тихо, отстранённо, будто чужой голос, прозвучало: «Если он не вернётся, я сделаю это сам. И мне никто не нужен. Ни Бреккер. Никто». Он не испугался собственных слов.