Часть 4

Они оба были в тот вечер изрядно навеселе. - Дурак, уронишь! Отпусти, - для приличия вяло сопротивлялась Линвэнь, когда Пэй Мин нёс её на руках домой. - Желание красивой женщины для меня, конечно, закон, - хохотнул генерал и стрельнул глазами в богиню. - Но запомни, моя дражайшая Цзэ, я воин и подчиняюсь исключительно приказам. Невыносимый. Неотразимый. Но такой невыносимый. Особенно если выпьет лишнего. - Тогда я тебе приказываю, - Линвэнь даже стукнула его по плечу, но, очевидно, была слишком пьяна, чтобы ударить по-настоящему. Её маленький кулак прошёл по касательной, пальцы разжались, и Наньгун Цзэ зацепилась ими за длинные волосы Мингуана. Они были чудо как хороши, эти волосы. Если бы хоть кто-то спросил Линвэнь о том, какая часть у старины Пэя лучшая, она без колебаний назвала бы его волосы. - Приказываешь, значит? - Пэй Мин сдавленно засмеялся, разрушая своим дурацким смехом всю идиллию момента. - Приказываю, - на этот раз Цзэ дёрнула его за волосы намеренно. - Хватит ржать, как конь. Я пьяная, а ты решил воспользоваться моей беззащитностью. В ответ её лишь крепче прижали к горячему телу, и это идиотское ржание сделалось вдвое громче и неприличнее. - Что смешного, а? - Линвэнь хорошо знала Пэй Мина. Слишком хорошо. Похоже, он намеренно выводил её из себя. - Линвэнь... Ха-ха-ха... Моя дражайшая Цзэ... - Смеялся генерал искренне и заразительно. Его смех, вот такой, Линвэнь тоже очень любила. - Конь, о боги!.. - Толком скажи, я ничего не понимаю, - она снова стукнула его по плечу, кусая свои губы, досадуя одновременно и о том, что сама не может себе позволить вот так открыто посмеяться, и о том, что сейчас ей не болтать хотелось, а заткнуть этого идиота поцелуем. - Моя Цзэ... Ха-ха-ха! Ты сейчас приказала коню поставить тебя... на землю! Коню! - он продолжал хохотать, благо, не забывал переставлять свои ноги, и они уже были на территории её дворца. Или его дворца, разница невелика. Линвэнь ощутила, как жаром полыхнуло всё её лицо и шея, особенно там, куда утыкался носом, продолжая смеяться, идиот Пэй Мин. "Ну, я устрою тебе коня!" - грозно подумала Линвэнь и открыла было рот, чтобы набрать побольше воздуха и высказать все свои планы лютой мести вслух. Но... Вдруг, ни с того, ни с сего, тоже стала смеяться. Ей внезапно сделалось так легко, стало так наплевать на приличия, долг и прочее, что всегда сковывало её по рукам и ногам. Как будто последние замки́ были сорваны. И больше не было необходимости притворяться кем-то другим. - Моя Цзэ, - выдохнул ей в шею Мингуан, жарко, так невыносимо жарко и страстно, - я впервые слышу, как ты смеёшься. Что за дурак. Оба идиоты. Они смеялись теперь уже вдвоём, над собой, над тем, как он едва не грохнулся, зацепив плечом какой-то шкаф в коридоре. Над тем, как она не могла избавиться от мерзких сапог и тщетно искала на них ремешки. Потом целовались, сидя на полу, и вновь хохотали, беззаботно и беззлобно, и опять целовались. Эту безумную ночку Наньгун Цзэ долго потом вспоминала как одну из лучших своих ночей.