2.

Прозвенел звонок, ударил по слуху. Сердце колотилось в горле, готовое выпрыгнуть в любой момент, но девушка старалась не реагировать на бессовестную реакцию собственного организма. Одноклассники, как рой ос, ринулись прочь из кабинета. Пацан глядел на девчонку с примесью победного блеска в глазах. Хитрая улыбочка, больше похожая на оскал, раздражала каждую клеточку тела, каждый нерв, каждую извилину. Хаматова тяжело вздохнула, принялась собирать учебники с тетрадями в ранец, не обращая внимания на его физиономию, по которой читалась способность расставить фигуры на шахматной доске таким образом, чтобы у девчонки не было никаких шансов. Но она так просто сдаваться не собиралась – есть ещё те ходы, благодаря которым она может остаться в выигрышном положении. Как ни в чем не бывало Алина поднялась из-за парты и направилась к выходу. Но пацан вскочил следом за ней и уже в коридоре схватил ее за рукав рубашки. Для него разговор только начинался. - Куда собралась? - География у нас следующая. Надеюсь, с тобой больше не сяду, – Хаматова пыталась вырваться из цепкой хватки, но рука держала крепко. - Не спеши, нам ведь поговорить надо, – вновь обнажил он ряд белых зубов, не отступая ни на шаг от намеченной цели. - Не о чем нам с тобой говорить! – крик её почти не был слышен в какофонии голосов. – Руки убрал! - Не бузи! – рявкнул одноклассник, идя с ней рядом, но руки не отпуская. Сквозь боль девчонка и не заметила, как оказалась за школой. Только на улице он разжал пальцы, и на хрупкой руке Алины остались красные пятна. Недовольно зыркнув на неприятного знакомого, Хаматова дерзко выплюнула ему в лицо: - У тебя минута! – и аккуратно растерла кожу руки. - Этот чушпан тебе брат, что ли? – будто насмехаясь, произнёс мальчонка, поджигая сигарету спичкой. – Иначе я не вижу другой причины спасать его из передряги. - А такой вариант, что я сделала это по доброте душевной, в голову не пришёл? – усмехнулась Хаматова, нагло взяв сигарету из пачки. Марат перевёл взгляд на нее, тщательно осматривая, как командир разглядывает новоприбывших солдат, но ничего разительного не обнаружил. Хитрый взгляд, улыбка, подведенная вишнёвым карандашом, больше походили на сирену, искусно говорящую о благодушии и непорочности, а после заманивающую в морскую бездну, из которой невозможно выбраться. Большие карие, почти чёрные, подобно зимней ночи глаза только больше добавляли шарма и обаятельности юной особе. Суворов был уверен, что доброта в её душе собрана по крупицам. Точно белобрысого в своих коварных целях хочет использовать… Парнишка быстро отмёл от себя чувство жалости. Что ему, лоха какого-то жалеть? Не в этой жизни… - Мне-то всё равно, – стряхнул он пепел на белоснежный снег, искрящийся при солнечном свете. – Раз ты за него впряглась, то ты и должна мне будешь. Завтра десять рублей принесешь, за себя и оленя этого. Алина свела брови к переносице, мысленно уже давно сидя на уроке и записывая под диктовку занудные конспекты. Но чужой голос, словно яд, выводил из себя, заставлял руководить эмоциями, бьющими через край. Дьявол, находящийся неподалёку, расхохотался, что вновь отдали предпочтение ему, а не чистому и непорочному ангелу, что всегда велит действовать согласно разуму. - Это с какого хрена?! – бросила сигарету на снег Хаматова, готовая испепелить его одним взглядом. Кем он вообще себя возомнил?! - Не делай добра, не получишь и зла. Слыхала ведь? – улыбнулся Суворов, подходя к ней ближе. Между их лицами оставались всего несколько сантиметров. Шёпот его ломал последние остатки самообладания. – Не принесешь, хуже будет. Скрылся он так быстро, что она ответить ничего не успела. Состояние её сейчас напоминало жерло вулкана, готовое взорваться, выливая раскалённую лаву на землю. Девушка прикрыла глаза, а после злостно плюнула на снег: - Вот же сука! И как теперь выбираться из этого капкана? Хаматова крутила в голове варианты, но все они за бесполезностью быстро улетучились. Озябнув от зимнего холода, Алина быстро-быстро перебирала ногами, направляясь к школе, пытаясь хоть как-то себя согреть. Она не собиралась оставлять это так просто. Партия ещё не закончилась, осталось время для реванша…

***

День шёл утомительно медленно – куча информации слилась в одну невыносимую ораторскую речь, которую попросту невозможно было воспринимать. Голова нестерпимо болела – плохое настроение отложило отпечаток на последующие часы, проведённые за самостоятельными, которые так любила устраивать физичка. Ученики, как одна огромная удручающая субстанция, слушала её мерзкий, грубый голос, похожий на лай собаки, изредка записывая что-то в тетради. Марат после недавнего происшествия и вовсе перестал обращать на Алину внимания – садился с другими девочками, скучающе изучал материалы, опускал взгляд в пол, когда она проходила мимо него на переменах. Будто делал вид, что её рядом не существует, что она – всего лишь материя, лишняя в этой игре. На подобные манипуляции девушка только усмехалась, не реагируя на явные провокации в свой адрес. Нашел с кем тягаться. Погода после уроков стало намного лучше – солнце немного отогревало, сугробы были убраны дворниками, детишки, что освободились намного раньше, чем Алина, бегали возле школы, заливисто смеясь. Хаматова не могла не улыбнуться – вернуться бы в детство, в ту пору, когда все казалось таким безоблачным. Жаль, что былые года уже не вернешь… Раздобыв сигареты, школьница поднялась на самый последний этаж дома, что находился напротив. Девушка каким-то шестым чувством осознавала, что там её ждали больше всего. Постучав несколько раз, услышала копошение. Дверь медленно приоткрылась с характерным скрипом. На пороге оказалась старушка, улыбающаяся так тепло, что, казалось, Алина согрелась. - Здравствуй, Алиночка! - Здравствуйте, Полина Филипповна, – уголки по-доброму поднялись вверх. – А Миша дома? - Нет, – махнула рукой пожилая женщина. – Вечером появится вместе с Кириллом. - Жалко, – грустно вздохнула Хаматова. – Давно их не видела. Бабушке заметно взгрустнулось. Не видит внука почти, в одиночестве большую часть времени проводит. Единственным спутником остаётся радио, подаренное Айдаром Азаматовичем на восьмое марта. Незаметно ото всех слезы проливает по умершей дочери, по тем дням, которых уже не вернуть. Смотрит на Алину так отчаянно, что хочется в ответ обнять, выказать поддержку и уважение. Не каждый сможет пережить то, что пережила Полина Филипповна. - Может быть, у меня до вечера останешься? Тяжело мне одной... - Да, конечно, - согласилась девушка, переступила порог квартиры. – Постараюсь помочь всем, чем смогу. Вечер наступил незаметно – Алина помыла полы, посуду, почистила картошку, в том числе и умудрилась достать банку солёных помидоров. Благо не свалилась со стремянки, и на том спасибо. Присев рядом с Полиной Филипповной, девушка тяжело вздохнула. Усталость дала о себе знать. - Ой, вот спасибо, Алиночка, что помогла, – аккуратно расталкивала сваренную картошку бабушка. – А то я с этими домашними хлопотами столько бы возилась… - Мне не сложно, – подбодрила её Хаматова, аккуратно доставая помидоры из банки и складывая их на тарелку. - Жених хороший тебе нужен, – положила руку на плечо девушки Полина Филипповна, благодушно хохотнув. - Скажете тоже! Эти слова смутили, вогнали в краску. Раньше она и не задумывалась над подобным. Какие женихи, ей же всего шестнадцать – вся жизнь впереди. Дверной звонок вывел из раздумий. Вытерев руки о полотенце, Хаматова вышла в коридор, быстро расправившись с замком. На пороге оказались Миша и Кирилл – запыханные, но при этом радостные. Друзья детства сразу же налетели на Алину, не выпуская её из объятий, обдавая девушку зимней стужей. - Ну вы чего, холодно же!.. - Мы скучали! – весело протянул рыжий, постепенно от неё отдаляясь. – Совесть у тебя есть, месяц здесь не появлялась! - Уже думали Айдару Азаматовичу пожаловаться, – продолжил Кирилл, вешая куртку, и прошел на кухню. - Да ну вас! – рассмеялась Алина, протягивая им тарелки. Алина была для ребят своего рода старшей сестрой, к которой всегда можно было прийти за советом, помощью и пониманием. Не увидишь в её глазах осуждения или запредельной лести, она всегда действовала искренне, дорожила близкими людьми. Миша вспоминал, как случайно потерялся в детстве, а Алина довела его прямо до квартиры Полины Филипповны, которая потом ее благодарила самыми чистыми словами. Припоминал и Кирилл, когда на физкультуре упал и заработал растяжение, но Хаматова, не растерявшись, позвала школьного фельдшера и помогала перевязывать рану под чужим, чутким наблюдением. Ни на секунду никто не задумывался о предательстве, лжи и лицемерии. Все друг другу доверяли. На секунду Алина поколебалась. Вновь вспомнился Марат, его угрожающий шепот над ухом. Более худшего для себя она и представить не могла… Как можно так глупо встрять в опасные авантюры? - Что с тобой? – вывел из раздумий ласковый голос Миши. Не хотелось посвящать друзей в свои проблемы, к тому же у Полины Филипповны сердце слабое, распереживается, спать тяжело будет, да и таблетки нынче найти тяжело… - Ничего, все в порядке, – мимолетно улыбнулась Хаматова. – Простите, меня уже дедушка заждался, завтра обязательно загляну… - Как же так? Чайник только вскипел… - грустно произнесла Полина Филипповна. – Хотя бы еще минут десять с нами посиди… Девушка пыталась сдержать подступившие слезы как могла. Горло засаднило. Хотелось расплакаться, выплеснуть накопившиеся эмоции, но не получалось этого сделать. Не хотела показывать слабость другим, не в тех условиях она выросла. Схватив сумку и куртку, Хаматова ломанулась из квартиры. Слезы хлынули градом. Она, не справившись с потоком навалившегося на неё груза, скатилась по двери вниз, плача навзрыд. Как же надоело жить как тряпичная кукла – без сил, без эмоций…

***

Алина не помнила, как спускалась по лестнице. Головная боль стучала по вискам. Картинка вокруг двоилась, расплывалась, грозилась превратиться в темень. Чтобы не упасть, девчонка схватилась за перила, крепко зажмурив глаза. На мгновение стало легче. Кое-как расправившись с замком, Хаматова оказалась в прихожей. Взглянув на себя в зеркало, увидела покрасневшие глаза после продолжительной истерики. Руки покрылись синяками и ссадинами после хваток и попыток Марата остановить ее. Видом своим она напоминала пациента городского морга, нежели школьницу, вернувшуюся после учёбы. Чертов Марат Суворов, почему ты появился так невовремя?! - Ты чего? – поинтересовался Айдар Азаматович, обратив внимание на потерянный взгляд девушки. Та испуганно смотрела на него, словно искала спасения, но вслух сказать об этом не могла. - Не волнуйся, у меня полный порядок. - Не ври! Что у тебя с руками?! - Упала неудачно… - глупо оправдалась Хаматова, но дед ложь быстро раскусил, понимая, что внучка точно во что-то вляпалась. Айдар Азаматович не мог так спокойно на неё смотреть, будто ничего не происходит. Он не собирался сидеть и ждать чуда с небес, как бестолковый сын, а действовал. Последствия интересовали в последнюю очередь, главное место всегда занимал результат. Старик отвёл девчушку в зал, усаживая на старенький, повидавший время диванчик. С сильной, но родительской любовью рукой неторопливо провёл по худой спине с ярко выпирающими позвонками. Присутствие рядом деда придавало спокойствие и умиротворение, и проблемы отошли на второй план. - Алина, я прошу тебя. Скажи правду. - Сам говорил, что из трудностей надо выбираться самостоятельно. - Боже, ну в кого ты такая упертая? – закатил глаза Айдар Азаматович. – Я ведь могу и Кузьму позвать! - Не надо никого звать! Сама со всем разберусь, вот увидишь! Старший Хаматов не успел ничего ответить, как дверь комнаты внучки тихо прикрылась. Нет, так просто он это оставлять не собирается… Утро началось вовсе не с кофе, а со звонка домашнего телефона, что раздражал дребезжащей мелодией. Девушка, сонно озираясь по сторонам, сунула ноги в тапочки, вышла в коридор и взяла трубку. По ту сторону послышался знакомый, с бархатистым тембром голос. - Привет, подруга. Рассказывай, во что успела вляпаться. - Ты о чем, Дина? - Как это о чем? Айдар Азаматович велел Кузьме каждое утро до школы и обратно тебя провожать, говорил, что ситуация серьезная. Алина так и знала, что дед непременно расскажет обо всем собственному помощнику. Кузьма, или по паспорту, Евгений Фёдорович Кузьмин, стал чем-то вроде правой руки для Айдара Азаматовича. С ним вместе они строили бандитскую карьеру – ранее могли взять в оборот даже целые казанские предприятия, но вскоре все пошло наперекосяк – деда отправили в тюрьму за убийство крысы, что всю информацию милиции сливала, а Женя отделался условно-досрочным. Спустя долгие годы дедушка стал вором в законе, влияние которого неформально распространилось на весь многомиллионный город. Для всех он являлся обычным дедушкой, что живёт со внучкой, а Кузьмин – обычным студентом затрапезного вуза. Надо же где-то корочку получить… Дина Ильясова, подруга Алины, являлась сводной сестрой Кузьмы по матери. Девушки дружили ещё с первого класса, и за все это время их взаимоотношения стали намного искреннее, чем прежде – могли доверить друг другу тайны и секреты, не боясь, что их потом раскроют. Хоть и учились они в параллельных классах, но постоянно встречались порой то в столовой, то в перерывах между уроками. Окружающие и вовсе считали, что они похожи на сестёр своими шоколадными локонами и карими глазами. Алина и Дина лишь отшучивались, но подобные эпитеты безусловно льстили. - Меня на счётчик поставили… - шепнула Хаматова, обернувшись и услышав негромкое храпение. Дед все-таки спит… - Вот же черт… - в такой же манере ответила Ильясова. – Но ты не переживай, мы тебе защиту дадим. - Спасибо большое, – хмыкнула Алина. Выбора в одежде у девчонки не было – чёрные спортивные штаны, теплая кофта и куртка сверху. Оделась она быстрее, чем обычно, ведь на улице уже ждали Кузьма с Диной. Их она увидела из окна. Закрыла дверь, спустилась вниз, подошла к ним. Женя совершенно отличался внешним видом от сестры – высокий, статный красавец, с рыжими, как ласковое солнце волосами. Голубые глаза походили на морскую утреннюю гладь, завораживали, будто картина художника. Махнул рукой он в знак приветствия, а будто заставил остаться в плену больших очей, что немного сощуривались, когда он улыбался. Шли неторопливо. Алина боялась поднять глаза, потому что понимала, что столкнется с осуждением. Конечно, вряд ли это казалось явью, но все равно становилось стыдно за саму себя. Можно сказать, заставила решать её проблемы. - Только не вздумай отдавать ему деньги! До конца жизни будешь должна! – произнёс Кузьмин, закурив сигарету. Сизый дым распространился по воздуху. - Я на дуру не похожа, – буркнула Хаматова и поспешила к школе. Обида всколыхнуло совсем юное сердце. Не обращая внимания ни на что, девушка и не заметила, как налетела на молодого человека, что аккуратно придержал её руку для того, чтобы их лбы не столкнулись. Хоть не больную руку схватил, и на том спасибо. Зелёные глаза неизвестного сосредоточенно изучали девушку, наверняка подмечали что-то в голове. Алина, как ни странно, тоже глаза решилась не опускать, как раньше, а рассматривала неизвестного. Губы его дрогнули в лёгкой ухмылке, которая очень ему шла, хоть убей… Осознание щелкнуло в головном мозге, как выстрел пистолета. Школьница выдернула руку и побежала за друзьями. Рядом с зеленоглазым стоял друг – бритоголовый, в старой спортивной куртке и ботинках, доставшихся по наследству от отца. Тот, проводив взглядом троицу, нахмурился. Больно странные они. - Турбо, ты чего застыл? - Да так, задумался…