7.

За несколько часов до этого. Назвать Хаматову типичной девчонкой точно никто бы не смог. Статус внучки законника хоть и определял буржуйские замашки, но Алина в роскошных интерьерах, мехах и драгоценностях не жила, да и жить вряд ли хотела. Что и кому этими побрякушками можно доказать? Одноклассницы, что втихаря красились помадами матерей, сторонились пацанки, предпочитая жить в своём уютном мире без пороков. Если бы те сахарные принцессы ещё и узнали, что Алина вполне может огреть какого-нибудь придурка с недобрыми намерениями, то непременно попадали в обморок. Не подобает ведь девочке кулаками махать, надобно книжки читать и развиваться. Саморазвития Хаматова конечно не исключала, но и считала, что молчать в ответ на оскорбления не стоит ни в коем случае. Ещё с самого детства девчушка могла если не ударить, то бросить язвительные словечки в адрес обидчика, за что постоянно оказывалась в кабинете у завуча. Завуч с огромным стажем любила проводить заунылые лекции на тему дружественных отношений с коллективом, и недопустимости ругани, ведь можно решить конфликт дипломатическим путём. Юная Хаматова на подобные речи лишь закатывала глаза, считая, что учитель несет полную околесицу. Ну какая дипломатия, когда тебя могут унизить за наличие кудряшек или даже несуразного почерка? В таком странном мире живут люди… Дед с самого детства взращивал во внучке самостоятельность, а просить помощи у кого-то вообще считалось чем-то заоблачным. До сих пор в голове витала фраза: «если драка неизбежна – бей первым». Этой позиции Алина придерживалась и по сегодняшний день. С течением лет, кажется, что сила, как моральная, так и физическая, глубоко была вшита в кожу, особенно в область часто бьющегося сердца. Алина провела тоненькими пальцами по ткани платья, отмечая про себя, насколько она мягкая и удобная. Стыдно признаться, но в последний раз девочка надевала платье в первом классе. До сих пор вспоминался тот огромный, несуразный бант, своими габаритами занимавший большую половину головы. Безусловно, оно было красивым и подчёркивало достоинства фигуры, но осуждение в глазах людей и их последующий, заливистый смех заставляли врасти корнями в поверхность пола, чтобы не провалиться со стыда. Черт, почему её волнует чужое мнение? Где-то в глубине души плакал одинокий ребёнок, что не мог раскрыться из-за узколобости общества. Не обязательно быть до абсурда похожим на других, чтобы казаться красивым, к примеру. Красота – это куда более глубокое качество, нежели наличие шмоток. Из косметики Алина предпочитала только красный карандаш, однако Дина пошла дальше – сделала взгляд более выразительным, приукрасив его черной тушью. А румяна освежили лицо, придали ему здоровый оттенок. Хаматова посмотрела на себя в зеркало. Словно совершенно другой, обновлённый человек на неё смотрел. Бледность, усталость отошли на второй план, позволив достоинствам взять вверх. Улыбка не могла не появиться на красивом лице. - Тебе идёт! – ухмыльнулся Васильев, положив руки на худые девичьи плечи. В зеркальном отражении виднелась его бритая голова и новые спортивные вещи. -Ты тоже ничего… - повторила реакцию Андрея Алина. - Я могу рассчитывать, что это комплимент? – он мечтательно поднял глаза наверх, будто прикидывая возможные варианты. - Дурак! – хихикнула Алина. Девчонке казалось, что они вечность знакомы. Она была убеждена, что лет эдак сто или двести назад существовали внешне похожие на них личности, но с совершено иным мировоззрением и интересами. Те прошлые версии героев наверняка представляли собой нерушимую дружбу, которая прошла проверку временем. А потом появились Андрей и Алина, что явили новую, но абсолютно похожую судьбу. Но пройдёт ли эта дружба проверку доверием, покажет только время… Андрей всё понял в одно мгновенье, как понимает собака каждую команду хозяина. По телу и особенно лицу пробежался задор, ощущение того, что в нем медленно испаряются те убеждения и черты характера, что были раньше. Будто бы он достал билет в новую, украшенную яркими красками жизнь. Серая обыденность, в которой он жил многие годы, испарилась как по щелчку пальца. Пора открывать двери в абсолютно другую реальность. - Нравится, Есенин? – хитро улыбнулась Дина, разглядывая результат своей работы. Апполона из него вылепила. Апполона в спортивках. Васильев и хотел ответить, но к диалогу подключилась Хаматова. - Видимо, теперь Маяковский. Сравнение с гениями русской поэзии начала века безусловно ему польстило. - Вообще чума! Динка, ты волшебница! – восторженными глазами Васильев оглядывал собственное отражение. - Комплиментами будем обмениваться на дискотеке! – Ильясова улыбку с лица словно не снимала. Казалось, что это её любимая эмоция. – Шевелитесь быстрее, иначе всё самое интересное упустим!

***

Для молодёжи казанской особых развлечений не было. Существовало два варианта: наиболее выгодная – в бандиты податься, совершая порой очень жестокие поступки. Большинство пришилось к разным группировкам, ведь те, кто втихую информацию разную людям в погонах сообщает, не особо ценится в преступной среде. А быть чушпаном и терпилой, стучащим всем кому не попадя даже непроверенную информацию, а потом показаться рано или поздно на глаза местной шпане не очень-то и хотелось. Все за свою шкуру боялись. А быть в комсомоле – вообще западло. Действие подобное сравнимо со смертной казнью через гильотину – шансов выжить всё равно нет, как не старайся… Андрею жизнь тихого мальчонки-пианиста конечно нравилась, но он понимал, что в таком амплуа далеко не уедешь. Безусловно, упорным трудом можно в люди выбиться, стать известным и успешным человеком, но без связей и огромного багажа денег вряд ли чего-то можно достичь. Невольно вспомнил свою мать, что лепечущим голосом рассказывала, как мечтала стать юристом, работать в органах, но вместо этого, без наличия нужных рублей в кармане, устроилась школьным завхозом. Работа, конечно, тяжёлая, но на жизнь хватает, хоть и приходится иногда занимать деньги. Старый дворец культуры редко проводил какие-либо культурные мероприятия. Всё, на что клевали дети и подростки – были дискотеки, больше, конечно, похожие на пьяный, шатающийся калейдоскоп. По будням стены пустели, бедные технички с больными спинами убирали мусор и протирали полы до следующих выходных. Им, конечно, помогали некоторые особо ответственные ребята, но с каждой неделей их приходило всё меньше, ведь школьные классные часы, внеурочные занятия и тонны литературы, которой необходимо было заниматься для победы в очередных конкурсах, отнимали гораздо больше времени, чем хотелось. Хаматова старалась держаться. Нацепив свою любимую ухмылку на пухлые губы, девушка скрыла неуверенность в себе и страх, ползущий по спине неприятными импульсами. Сотни лиц, мельком обращающих на троицу внимание, вряд ли узнает, что за маской милой девочки прячется человек, способный дать отпор. Да такой, что малейшие попытки её задеть окажутся полным провалом. Им никогда не суждено добраться до той уязвимой части, спрятанной под огромным кодовым замком с уймой вариаций разблокировки. Алина бы сейчас, наверное, сломалась на тысячу мелких осколков и осыпалась на пол, если бы не Дина, придерживающая её за руку. Она смотрела на Алину так по-доброму, так уютно, будто сейчас Хаматову укрыли тёплым пледом. Есть такие люди, что притягивают к себе своей харизмой, поддержкой, искренностью, и сейчас в таком жестоком мире их всё меньше. Но, Алина, явно сорвала джек-пот, когда впервые заметила её в школьном коридоре. - Расслабься, не на казнь же тебя ведём… В ответ Алина лишь закатила глаза. Танцующие старшеклассники двигались под песни популярного «Миража», растворяясь в мотиве. Люди будто пребывали под гипнозом, музыка умело манипулировала сознаниями масс. Хаматова готова была дать голову на отсечение, что эта вакханалия длилась бы бесконечно, если бы не диджей, умело владеющий пультом управления. Девушка постаралась забыться. Диско-шар крутился под потолком, переливался яркими огнями. Увидев, как подруга аккуратно протягивает бутылочку горячительного, Хаматова, стараясь не демонстрировать отсутствие умения пить, сделала два больших глотка. Вид того, как остатки янтарной жидкости плещутся на дне, взбудоражил в ней что-то, и это «что-то» распалялось от громкой, ритмичной музыки. Она была готова поклясться, что в ней просыпается другая личность, которую она искусно скрывала все это время. Движения стали смелее. Алкоголь, бурлящий в венах, диктовал собственные установки. Она танцевала так, как велит сердце, забившееся слишком быстро, но от громкой музыки оно практически не слышалось. Алина танцевала, не обращая внимания ни на что, даже на взгляд сосредоточенных зелёных глаз, изучающих её точеную фигуру. Валера старался сосредоточиться на музыке, но это плохо получалось. Она словно потухла, и в помещении оказались только Туркин и Хаматова. - Ты сейчас дыру в ней прожжешь… – хохотнул Зима, переведя на неё взгляд. Она и не думала поднимать на них большие, карие глаза. Молодой человек предпочёл не реагировать на слова друга. - Новенький этот мутный… - намекая на Васильева и решив кардинально тему разговора перевести, бросил Валерий. - Поди знай… - вздохнул Зималетдинов. Грустные мысли развеяла неожиданная приятная мелодия, означающая начало медленного танца, или обычного медляка, как любили говорить. Не видел Валера в этом никаких для себя перспектив, кроме как пообжиматься с красивыми девками, что непрочь были утонуть в зелени его глаз, а после пожалеть о своей наивности и стать «очередной» в послужном списке пацана. Парень растерянно оглядывался, пытаясь найти себе пару и заприметил Андрея, что слишком близко к себе неизвестную прижимал. - Милое платьице, – усмехнулся бывший пианист, вдыхая запах свежего шампуня. - Спасибо, – смущённо улыбнулась школьница, голову на его плечо положив. – Как тебя зовут? - Андрей. - А я Эля. Элина. Недавно с отцом переехала сюда, – две пары светло-карих глаз встретились внезапно. – Ты мне сразу понравился. У нас получится снова увидеться? И, главное, смотрит взглядом умоляющего щеночка. Как можно такой отказать? - Увидишь. Обязательно увидишь, – улыбка дрогнула на его губах. Она не хотела, чтобы он уходил, чтобы эта мелодия заканчивалась... Странное чувство защищённости рядом с ним не позволяло его отпустить. Стало разительно жарче, так сильно на неё подействовал практически незнакомый человек. Элина обняла его ещё крепче, и вдруг почувствовала, как Андрею это не понравилось. Карие глаза, казалось, почернели и изучали её с неким презрением. Дура, ну какая же ты дура! - Прости… - Хорошего вечера! – он снял её руки от себя и растворился в толпе танцующих. Элина Басманова, дочь военного в отставке, о понятии родительской любви слышала разве что в книгах. Отец, лишившийся глаза в ходе боевых действий в Афганистане, был практически всегда скуп на проявление каких-либо эмоций. Угрюмый взгляд уцелевшего глаза, смотрящий на живописные виды под окном, рассказы о тяжёлых временах и слезы от потери близких людей – вот основополагающие черты характера мужчины. Дочь же была полной его противоположностью – крайняя эмоциональность порой выводила из себя Карима Закировича, за что довольно часто Эля наказывалась домашним арестом. Басманова прикусила нижнюю губу и подняла глаза вверх, чтобы слезы сдержать. Она опять всё испортила! Своими глупыми действиями испортила! Девчонка побежала так быстро, что могла снести с ног любого проходящего мимо. Даже морозный воздух издевался над ней – бил хлесткими ударами по нежным щекам. Тем временем Туркин, всё это время глядевший на сию сцену, напоминавшую драму в сериалах, что любили женщины за сорок, только лишь скривился. До безумия сахарная девка, что от одного обидного слова готова в истерике забиться, вызывала отвращение. Перевёл он взгляд на Хаматову, что со скучающим видом помещение окидывала. Он понимал – пора действовать. - Далеко собралась? – он перегородил ей проход, нацепив на губы свою фирменную ухмылку. - Мне нужно отчитываться перед тобой?! – возмутилась она язвительным тоном. - Что ты, не стоит… - он оглядел её с головы до пят, как ничего не значущий субъект. – Понять вот только не могу, почему все из-за тебя должны страдать? - Вы сами в этом виноваты! – огрызнулась Хаматова. – Не надо было лезть. Туркина выводило из себя высокомерие девчонки. Хотелось сбить эту спесь к чертовой матери, как хлыстом по спине, чтобы у нее даже мысли не было кому-либо перечить. В бандитском мире, где целиком и полностью правили мужчины, сопливым девочкам, строящим из себя королев положения, делать нечего. Он готов был пойти на многое, лишь бы те традиции, что сохранялись не один десяток лет, процветали и дальше. - Скажи судьбе спасибо, что перед тобой стою я, а не тот, кто за такие словечки наказал бы тебя в подворотне. Следи за языком, иначе кто-нибудь тебе его оторвёт. - Угрожать вздумал?! – разозлилась ни на шутку Алина, желая зарядить по его лицу смачную пощёчину, такую, которая горела бы ярким пламенем. Туркин решил действовать решительнее. Обхватил покрепче тонкую талию Алины, закружил вдруг её в неспешном ритме танца. Ошарашенными глазами внучка законника изучала лицо его, про себя отмечая, что иметь подобных хитрых типов рядом с собой – или фатальная ошибка или невероятный подарок судьбы. Хаматова не была уверена, этот уличный хулиган при тяжёлых обстоятельствах ляжет под пули, защищая собственную честь или, развернувшись, сбежит и предаст всех. Она не знала кто он такой, и что из себя представляет, но понимала, что лучше вести себя с ним аккуратнее. Лишних проблем ей не хватало только. Для окружающих она старалась не подавать вида, притворялась, что обстановка её совершенно не напрягает. Но ему гневно прошипела: -Убери руки, иначе я тебе их сломаю. - Давай, попробуй! Казалось, ему было абсолютно всё равно, какие у неё связи, что с ним могут сделать, если узнают. Какая незавидная судьба его ждёт после. Музыка остановилась. Две пары глаз всё ещё смотрели друг на друга, подобно льду и пламени. Хаматова опасалась, что молодой человек опустит руки ниже, начнёт её лапать, опозорив её при всех, но он не делал этого. Не собирался. Туркин победно улыбался, глядя на неё сверху вниз. Она словно являлась букашкой в умелых манипуляциях более разумного и жестокого существа… Наконец он отпустил её. Алина подобного поступка не понимала. Какого чёрта сейчас происходило?! Она не озиралась по сторонам, ища глазами реакцию других людей. Сейчас на это было плевать. Более всего девушка опасалась, что злобные языки будут шептать про неё всякие гнусности, а те могут дойти и до ушей влиятельных людей. Она боялась, но не показывала этого. Она не собиралась быть трусливой овечкой и потакать чужим желаниям… Сильно оттолкнув Туркина от себя, Хаматова быстрым шагом убралась подальше от этой вакханалии. Это изначально было плохой идеей, не приносящей ничего, кроме чувства, что гордость и достоинство втоптали в грязь…

***

Ночь эта выдалась бессонной. Алина, то и дело ворочалась, вздрагивала, долгое время не могла окунуться в царство Морфея. Тревожные мысли, одна за другой, не давали сконцентрироваться и позволить себе расслабиться. Хаматову клонило в сон на уроке, и она не сдержалась и закрыла глаза, ощутила внезапную лёгкость в теле. Облокотив голову на руку, та позволила себе хоть немного поспать, отдохнуть, восстановить силы. Жаль только что мечты не всегда совпадают с реальностью… За маленькой девочкой с кудряшками цвета шоколада наблюдал отец. Мужчина с доброй улыбкой глядел на собственное чудо с пухлыми щечками, что цветными карандашами рисовало свою семью. Папу, маму, дедушку и конечно себя. Малышка понесла собственное творение в руки отцу. Артур Айдарович долго рассматривал его, улыбался, гладил по мягким волосам свою кровиночку. Младшая Хаматова хотела бы, что лицо отца было таким всегда, а не искривленное презрением и злобой. - Ужин стынет! Идёмте же скорее! – послышался ласковый голос матери. Такой, который никогда не услышать, потому что любовь к собственному ребёнку в ней никогда не жила. Лишь жалость к себе и жажда наживы питали жестокую душу. Мужчина поднялся, и неожиданно остановился, схватившись за вспоротое горло. Кровь хлынула на руки и рубашку. Испуганная донельзя Алина закричала, заплакала... Папа упал на пол, и разлилась под ним огромная лужа крови, что попала даже на детские туфельки. Осуждающий голос матери эхом прозвучал в ушах, как наказание: - Из-за тебя все мои беды! Все мои страдания! Когда ты сдохнешь, конец будет моим мукам! Почувствовав, что кто-то её трогает за плечо, девушка медленно приоткрыла глаза. Злобным взглядом на неё глядела учительница под чьи-то злорадные смешки. Хаматова внимания старалась не обращать. - Чем вы ночью занимались?! Хватает ещё совести спать на уроке! Язвить сил совершенно не было. - Простите… Дверь кабинета приоткрылась. В помещение ввалился Суворов-младший и, ни на секунду не поколебавшись, сел рядом с Хаматовой. На ошарашенные взгляды учительницы и одноклассников ему было совершенно плевать. Существуют дела поважнее, нежели одобрение в чужих глазах… - Нам надо поговорить… - начал диалог Марат, но ответом ему послужил лишь звонок на перемену. Девушка как можно быстрее поднялась, и юркнула в коридор, растворившись в толпе. Вот же зараза вредная! Не желала она с ним разговаривать после всего, что произошло. Наверняка выскажет какую-нибудь колкость в глаза, чтобы Алине стало побольнее. Она этого не хотела ни при каких обстоятельствах! Что может быть хуже? Внезапно, она почувствовала чужие руки, что толкнули её в кабинет. Суворов глядел на неё, как на умалишенную, бегавшую от врача-психиатра с разноцветными таблетками. Что за дрянной характер?! - Я же сказал, что нам надо поговорить! - Не о чем нам говорить! – язвительно бросила Хаматова и хотела уходить, однако Марат собой загородил проход. – Что тебе нужно?! - Ты бы знала, что вчера произошло! Ералаша с Фантиком какие – то сволочи забили! Дядя Толя пришёл к Кузьме заплаканный, прощения у него просил, понимаешь? - Что?.. В горле моментально пересохло. Она не могла в это поверить. Просто не могла. Пока Алина веселилась, кто-то посмел наносить удары по близким ей людям, глумится над ними. Кому перешли дорогу два мальчика, которые ещё в криминале не успели погрязнуть? - Они живы? - Не знаю… Нам срочно нужно ехать в больницу! - Черт, ещё эти уроки! - Похрен сейчас на эти уроки! Чем быстрее мы там окажемся, тем лучше!

***

В больнице оказались быстрее, чем ожидалось. Оттого, что быстро бежали, воздух в лёгких будто бы кончился, и жар распространился по телу. Больничный коридор обдал замогильным холодом, который прошёлся по спине, и девушка, прикрыв глаза, прикусила губу, чтобы не разреветься прямо здесь. Судьба, видимо, ещё не наигралась ее душой и теперь наносила новые удары. Рядом с палатой сидела Полина Филипповна. Навзрыд плача, она повисла на плече Туркина. Молодой человек сочувственно оглядывал пожилую женщину, старался успокоить, утешить, но это должного эффекта не приносило. Старушка лишь сильнее всхлипывала, только услышав имя любимого внука. Хаматова не знала, куда себя деть. Паника взяла вверх. Сердце забилось в бешеном ритме, потемнело в глазах, дыхание только сильнее участилось. Словно она вросла ногами в поверхность ледяного пола. Боясь пошевелиться, стояла как вкопанная, мокрыми от слез глазами исследуя окружающее пространство. Дверь палаты приоткрылась. Вышел оттуда мужчина средних лет, с пышными усами и очками, украшающими мужские черты. Всем своим видом он показывал, что спорить с ним бесполезно, оппоненты, что рискнут подставить ему подножку, упадут сами. Он приблизился к заплаканной Хаматовой, достал ксиву и уверенно произнёс: - Добрый день! Я старший оперуполномоченный РОВД Казани, Ильдар Юнусович. Пройдемте со мной в палату. - Мне очень тяжело, гражданин начальник. - Всё будет в порядке. В палате стало ещё холодней. Ералаш и Фантик были подключены к аппарату ИВЛ. Их грудные клетки еле-еле поднимались. Хаматовой стало по-настоящему страшно. Вот, пожалуйста – исход пацанских разборок. Девушка закрыла лицо руками и начала плакать. Слезы покатились по щекам, и кажется, окропили куртку. Не могла она больше сдерживаться, изображать из себя сильного человека, когда в жизни происходит такой ужас. - Знаешь их? Та кивнула. - Шли себе ребята и какой-то гнили на глаза попались. Просто автобуса ждали. Вот и не дождались. – грустно вздохнул мужчина – Может быть эти его и забили… - он кивнул в сторону дверного прохода, очевидно намекая на принадлежность бригады Кащея. - Они не могли! - А кто тогда? Может, дед твой? - Ему незачем! - Херню не лепи. – горько усмехнулся Ильдар Юнусович. – Я твоего деда давно знаю, так что можешь не врать. - Если нет у вас доказательств, то и нечего его обвинять! - Ты права, доказательств нет… Пока. – внезапно улыбнулся сотрудник милиции. – Что ж ладно, дельная была беседа. До скорого! Алина и хотела послать его куда подальше , но не успела. Мужчина вышел. Это прсто страшный сон. Вот сейчас она вновь откроет глаза и покажутся Кирилл и Миша, живые и здоровые. Ответом ей послужил очередной короткий сигнал, обозначающий, что это не грёзы, не чья-то больная фантазия, а реальность. Удручающая, тянущая в бездну неизвестности. Оказавшись в дверном проёме, сильное головокружение почувствовала. В глазах всё больше темнело. Алина пыталась сопротивляться, но не получилось. Глаза закрыв, школьница сознание потеряла. Последнее, что она почувствовала – тепло чужих рук, что аккуратно подхватили её…