Часть 1

«шизофрения – страшная болезнь. галлюцинации, шёпот, стуки, трески, это всё пугает меня. почему именно за мной? почему именно я? почему преследуют меня? – найду ли я ответ на эти вопросы? нет, конечно же нет, кто их сможет дать? верно, никто. заторможенность, потеря критики и множество других негативных симптомов – в этом нет ничего красивого. я боюсь, я по настоящему боюсь. в моей голове мириады голосов, я даже не знаю, кому они принадлежат. они заставляют меня, заставляют делать страшные вещи. я знаю, что это лишь игра мозга, но то, что говорят они мне – пугает с каждым разом всё больше. они угрожают мне. делают мне больно. я чертовски напуган. мне нельзя об этом писать. я сожгу записку.» 09.12.1997. – пожалуйста, подожди, я хочу тебе помочь. я не желаю тебе зла, ты думаешь голосами. – заткнись, уходи. встревоженное лицо осаму освещали лишь фонарные столбы, что стояли неподалёку. взгляд достоевского был напуганным и злым одновременно. только дазай и мог увидеть тот самый и заветный «страх». – повторюсь: я не желаю тебе зла, пойми. ты же знаешь, что они лгут. – лжёшь тут только ты. я сказал: уходи. прочь от сюда! ты хочешь, чтобы я позвонил в полицию? – подожди, выслушай меня. впусти. пурпурные глаза рыскали по пустой улице, осаму, что стоял около двери, при этом с некой грустью смотря на брюнета, так же по собственной прихожей. усмирить злость не удавалось. он имел право злиться. – проходи, но вытворишь тоже самое, что и сегодня в вузе – я вызываю полицию. – произносил фёдор, попеременно мучая свои губы. выглядело это неприятно. шатен промолчал, но прошёл в дом, осматривая тёмное помещение. свет не горел, дом был пустым и мёртвым. предметов и мебели было по минимуму, здесь давно никто не убирался. смрад. парень всё так же злобно глядел на кареглазого. – говори и уходи. в дом пройти не дам. – успокойся, пожалуйста. никто не собирается тебя... – заткнись! ты не знаешь, какого это быть мной и болеть тем же, что и я. – назови название болезни. – нет. говори то, что хотел, либо я вынужден спровадить тебя. – хорошо, хорошо. послушай, я, гоголь, сигма и остальные желаем тебе только хорошего. будь другом, начни следить за лечением. хочешь, чтобы я был честен с тобой? ты делаешь другим больно. – это их проблемы. я не виноват, что у вас такие тонкие души. – нет, не в этом дело. гоголь всё мне рассказал. «трепло» – пронеслось в голове у брюнета. – фёдор, мы хотим тебе помочь, понимаешь? просто пей свои чёртовы лекарства. прими тот факт, что пока ты их не пьёшь – ты вредишь другим людям. зачем избегал сигму? ты понимаешь, что твои голоса в голове тебя обманывают? он не хочет тебе зла. это они тебе наговорили, что он хочет отравить тебя? теперь ты отстранился и от меня и гоголя. объясни мне, в чем проблема? молчание. фёдор не хотел говорить. он пожалел раз сотни, что впустил того. «нужно было его ударить, выгнать, накричать, всё что в голову придёт. это нужно прекратить.» – пожалуйста, уходи. – он больше не смотрел в упор. глаза были больше грустными, слегка стыдливыми. боялись своего уродства. – я пришёл не за этим. прими лекарства. – я попросил уйти. уходи, уходи от сюда! – брюнет впился ногтями в руки осаму, едкая боль, благо, бинты всё так же были на нём. смягчили боль. шатен схватил руки другого, ногти достоевского всё так же немного царапали открытый участок кожи. крови не было. – остановись. я хочу... – да иди ты к чёрту со своей помощью, я сказал: убирайся вон отсюда. – невнятно прошипев, тот постарался выйти из плена дрожащих осамовских рук. – тебе трудно? просто выпей их. почему ты не хочешь лечиться? – потому что я не псих! да, у меня стоит этот чёртов диагноз, но я нормален! врачи ошибаются, а ты и всё остальные им веришь. вы неправильно думаете! это не болезнь, это бог. он со мной говорит, я избранный! я вас ненавижу, правда. сгинь, сгинь! – от злости на глазах появились едва заметные капли слёз, но фёдор боялся опустить глаза. смотрел в упор на дазая. слёзы не текли, оставались в глазах. #дисфория дазай не видел смысла говорить что-либо дальше. «оставить его одного? кем я тогда буду? разочарованием. у него болезнь, и её нужно вылечить. он неуравновешенный.» – уйди. – с трудом вымолвил брюнет, – оставь меня одного. – я уйду, но пока ты болен – один ты не будешь. – произнёс осаму, попутно отпуская фёдора. он молчал, а осаму боялся уйти. «могу ли я оставить его? что мне нужно делать?» послышался шорох и всхлип. достоевский всё таки опустил голову. осаму ещё раз посмотрел на согнувшегося и явно в плохом самочувствии фёдора. смысла оставаться нет. – мы не желаем тебе зла. – последняя фраза перед громким и резким хлопком двери. – ненавижу вас. – шёпотом молвил тот, попутно скатываясь на пол от бессилия. в голове всплыли воспоминания о вузе, о недавнем срыве при гоголе, о голосах, что говорили об опасности, угрозе, смерти. сегодня дазай пытался помочь. снова. после увиденной панической атаки он не оставлял того ни на минуту. разговоры только о лечении и были. «почему ты отстранился от нас?», «начни лечение», «ты понимаешь, что добром твоё игнорирование болезни не кончится?», «тебе нужен врач, я могу помочь. только попроси.», «ты сумасшедший, тебе нужна помощь», «мы хотим тебе лишь хорошего». – добра мне желаете? – шептал «про себя» фёдор, – добра? я вас лучше знаю. я всё знаю. мой бог, мой бог всё знает. бездари, обмануть вздумали? сумасшедший? я провидец, я мессия, я избранный богом! – ногти впились в щеки. красные отметины, что сойдут через несколько минут, появлялись на белоснежной коже. щеки горели. перед глазами муть из-за нахлынувших слёз и темноты, что подступала, окутывала сонный и усталый разум. глаза закрывались. уснёшь? память не хотела отпускать в забытье. всё новые и новые фрагменты всплывали в голове. 04.12.1997. – я хочу с тобой поделиться сокровенным, ты сохранишь это в тайне? гоголь в недоумении и слегка в восторге смотрел на приятеля. глаза искрились. – конечно, что за глупые вопросы? говори, говори! – о сигме. – сигме? – не перебивай меня. – николай извинился и сделал жест «рот за замке», после чего помахал рукой, мол, продолжай. фёдор выждал паузу, затем продолжил рассказ. – я знаю, что с ним что-то не так. – гоголь изобразил удивление, но всё так же молчал, – понимаешь, он хочет меня подставить. – чего-о-о? сигма? зачем ему это? – я попросил. кхм, не спрашивай, откуда я это знаю. ему ничего не удастся сделать. «мне сказали об этом, дескать, твой друг что-то замышляет. главным вопросом было «какой именно друг?». сигма. пару наблюдений и личная неприязнь, кто ещё, если не он?» – он опасен для меня, я чувствую. не говори ему о моих подозрениях. я... справлюсь сам. мне нужно было, чтобы меня выслушали, понимаешь? – угум, но разве сигма способен на подобное? да и зачем ему? ты проигнорировал мои вопросы! – я не могу сказать, это тайна. скоро сам всё поймешь. я должен избегать его компании. советую тебе сделать тоже самое. – ну, как знаешь. я всегда на твоей стороне! *** ланиты горели. глаза мокли, не хотели ничего видеть. — мир опасен и ты знаешь об этом. – раздался мужской голос. – конечно, знаю, как я могу не знать? – шептался достоевский. — нужно быть осторожнее. — другие люди злы. «маленькие» голоса, которые брюнет именовал как «ангелы», были тише, чем сам голос его бога. другие говорили сплоченно, ничего не разобрать. их много, слишком много слов за считанные секунды. ты ничего не слышишь. – я знаю, знаю, они желают мне зла. я не пойду лечиться, они просто не понимают всю суть моего дара. я выше их. сил на то, чтобы царапать собственные щеки не осталось. сил плакать или говорить с кем-либо тоже нет. память отпустила.