Часть 3

13.12.1997. все дни казались одинаково короткими. "друзья" приходили и уходили. психиатра тот даже и не искал. бог говорил с ним реже и реже, грешил тот чаще. было стыдно. невыносимо стыдно. дом особой любовью и заботой не веял, здесь было страшно и холодно. отопления не было, хоть и жил тот в частном доме. он не нуждался. всё, о чем думал фёдор – бог. фанатизм зашёл до крайней степени. селфхармом тот изредка баловался, наказывая себя за все грехи. после лжи о враче друзья хоть и не перестали, но теперь вечно спрашивали, дескать, когда приём и нужна ли ему помощь в этом деле. на все вопросы тот отвечал сухо, стараясь перевести тему. ему никто особо не верил. секрет с самоповреждением остался между достоевским и гоголем. тот молчал, а другие даже и не думали о подобном, мол, зачем такому, на первый взгляд, заносчивому и высокомерному парню вредить себе? да и что за бред вовсе? селфхарм? фёдор бы не занимался таким! университет тот тоже прогуливал. педагоги звонили с упрёками и вопросами. фёдор лишь кашлял в трубку, говоря о том, что болен, посему и прийти в универ никак не может. сил на оправдания не оставалось. он знал, что в скором времени всё подойдёт к концу, иначе и быть не может. бог ведь предупреждал его, низшее создание, что всё оно так и будет. конечно, тот и надеялся на другой исход событий, но разве ему суждено? 12.12. *** || не засиживайся до утра. ты выпил лекарства? пришло сообщение. подобная "забота" только раздражала. || выпил. пачка нейролептиков лежала нетронутой. «зачем мне их пить, если они делают лишь хуже? мне от них плохо». желание выбросить их в окно было чрезмерным, да вот только проблема – окна заколочены. обычная фанера закрывала какой-либо вид на улицу. || какой фёдор молодец! гласило сообщение. «умница, не то слово!» – кривлял брюнет в голове. появилось желание выйти на улицу. он ведь так давно там не был, а ведь сейчас декабрь. зима. наверное, улицы выглядят нежно и заснеженно. белый цвет повсюду. белый цвет, он же ведь, святой. о, нежность! уход. уход в себя тоже считается. в голове никто не перечил, не кричал и не разговаривал. всё было, на удивление, тихо. пробираясь на цыпочках к двери, дабы совсем никто не услышал, после чего аккуратно открывая входную дверь, при этом морщась от яркого света. на улице была зима. уйму снега, несколько детей, что под вечер идут домой, светящие столбы. он выглядел как ребёнок, что впервые вышел на улицу, настолько незнакомой казалась ему обстановка. несколько недель не было на улице, а всё кажется совершенно новым и незнакомым. его ли это улица? а видел ли он этих людей? такой снег выпадет ещё раз? он его увидит? может, его бог стал причиной того, что он так давно не видел окружающий мир? последнюю мысль тот отогнал. имеет ли он право осквернять имя его бога? любовь, любовь, любовь. на него может быть направлена исключительно любовь. зима была в этот раз по особенному красивой. очаровывала. черноволосый зиму не любил. около дома стояли сугробы, что давно было пора отчистить, но ему до этого дела нет. с неба сыпались снежинки. в голове пронеслось несколько фактов о них из уроков и книг. была приятная тишина. на небе редко виднелись звёзды, но сейчас их было по особенному много: каждая отличалась, была ярче другой, иные были тусклее. все они образовывали созвездия. на звёзды брюнет смотрел редко, предпочитал больше изучать. он и забыл, каково это – просто смотреть на окружающий мир. без спешки или дурных мыслей, без желания изучить, без надобности. просто по собственному желанию. не по воле божией, нет. из комнаты неподалёку раздался звонок, шум отвлёк от прострации. дверь тот резко захлопнул. «чёртовы...» – подумалось фёдору. звонил дазай. – да? – я же знаю, что ты врёшь. – агрх, – огрызнулся достоевский, зная, что ему снова будут читать морали о здоровье. – иди выпей лекарства! прямо сейчас и звонок не сбрасывай. завтра покажешь, сколько в пачке таблеток. черноволосый молча направился к столь противным нейролептикам. снова взглянул на рецепт, что лежал около самих лекарств. как давно он не был у психиатра? – не тяни только. просто выпей их и всё. вздохнув, парень взял одну таблетку из пачки, проглотил без воды. – можешь радоваться. – выпил? – выпил. – молодчинка. завтра в универе будешь? – нет. – в чём причина? – я погано себя чувствую. и к слову, не думай, что мои лекарства решат все мои проблемы. доброй ночи. – я так и не... звонок сброшен. – как же я устал. – произнёс вслух достоевский, потирая сонные глаза. в последнее время он много спит. голосов не слышит. еда? время на приёмы пищи тот находил. чаще всего это было что-то из фруктов, овощей. даже на еду было жалко тратить время. вспомнились строки из библии о том, что делать, если слабеет вера. «нужно будет перечитать». в комнате было тёмно. больше не хотелось ни разговоров, ни нейролептиков, ни-че-го.