Глава 10. Часть 2. Sphera

держись, пока сила не иссякнет в твоей душе.

держись, пока сердце не отобьёт последний удар.

держись стойко.

Кюрин закончила петь с блаженной нежностью на лице и блестящими глазами. Тэхён помог ей спуститься со сцены, осторожно придерживая за талию и не переставая смотреть на неё. Девушка ощущала себя невозможно счастливой, ведь она, наконец, поделилась своим творчеством с близкими. И они его приняли. — Ты гениальна, подруга, — широко улыбаясь, произнёс Уён и крепко обнял Кюрин. Девушка потрепала друга по макушке. — Кюрин, это невероятно красиво, — растроганная от нахлынувших чувств произнесла Мия и по примеру Уёна обняла Кюрин. — Горжусь тобой, — прошептал Сонхва на ухо сестре, прижимая её к себе так крепко, словно она могла исчезнуть. Кюрин это смутило, но она не стала спрашивать. Все они чувствовали, что их веселье покрыто завесой страха и грусти. Вот-вот они вступят в финальную битву с самым страшным врагом — с собственными семьями. И никто из них не мог предугадать, что будет дальше. У них было лишь сегодня. Сан и Исыль также поблагодарили Кюрин за прекрасное выступление. И юноша задержал объятие с Пак, наклоняясь к её уху. — Прости меня. Я был сволочью, — прошептал Сан. Кюрин даже вздрогнула, и Тэхён рядом с ней напрягся. — Мы оба ошибались. Ничего страшного, Сан-и, — с трудом ответила Кюрин и нашла в себе силы улыбнуться Сану. Тот неловко отпустил девушку и кивнул. Исыль незаметно для всех остальных осторожно погладила его по спине, и он слегка расслабился. — Следующий трек исполнит великий рэпер Мин Чонхо. Приветствуем, — проорал в микрофон Юнхо, и все собравшиеся звонко рассмеялись. Чонгук бросился к воротам сразу, как только услышал крик Ёсана, но чёртов портал не пустил его. Воздух разрезали разряд молнии и звук рвущейся бумаги. Юношу отбросило назад мощной волной и ударом тока. Ворон больно приземлился на холодную землю, на мгновение потеряв сознание. В голове Чонгука чёрно-белой картиной полыхнули воспоминания. Обрывочные, словно куски пазла, они завертелись с болезненной скоростью в его сознании. " — Чонгук, ты должен быть очень осторожен, — произносит женщина лет тридцати. В чертах её лица угадывается изысканная красота. Волосы убраны в аккуратную причёску, губы нервно улыбаются, а в глазах сквозит животный страх. Женщина бросает короткие взгляды на тёмную долину. Небо полнится тяжёлыми дождевыми тучами. Поместье снова принимается неистово кричать, хлопая дверьми и скрипя половицами. Чонгук испуганно прижимается к матери, обнимая её за шею. Она, сморщившись от наступающих слёз, прижимает мальчика девяти лет к своей груди, поглаживая его по растрёпанной макушке. — Не бойся. Тут тебе никто не навредит. Поместье тебя защитит, — шепчет женщина и горячо целует сына в щёку. Чонгук не плачет. Он пытается понять, что же такое он чувствует. Словно весь страх матери передаётся ему самому по невидимому, ранящему каналу. — Госпожа Чон, они скоро придут за ним, — объявляет Мариана с порога поместья. Её бледное лицо кажется неестественным на фоне чёрных одежд и чёрного дерева дома. Госпожа Чон смотрит на горничную настороженным взглядом, ощущая, как что-то внутри неё кричит от напряжения при виде призрака поместья, той, кто помогала ей ухаживать за маленьким Чонгуком. Но что-то изменилось, словно Мариана вдруг стала совершенно пустой. — Я не отдам им моего сына, — шепчет госпожа Чон, пока Чонгук начинает сдержанно, беззвучно плакать." Чонгук свернулся от боли, схватившись за голову. Он слышал в мыслях голос Анастасии, которая велела ему скорее предупредить Юнги. Но ворон даже встать не мог. Его затянуло в пучину воспоминаний, словно в болото. " — Я прошу вас! — неистово орёт мать Чонгука, когда он, словно упавшая звезда, падает на землю, снесённый крепким ударом боевика по голове. Мальчик невыносимо громко вопит от боли, и из его спины, вдруг, выкидывается воронье крыло. Чонгук громко плачет, но остановить обращение уже не может. Что-то внутри него рвётся наружу, как неистовый поток энергии из генератора. — Уберите оружие! — строго кричит вторая женщина, заслоняя Чонов своим телом. Стан её высок и строен, а карие глаза горят праведным гневом. Тёмные волосы развеваются на ветру длинным флагом. На большом и пустом плато кольцом боевиков окружены две женщины и маленький мальчик. Спасительный Талио виднеется в ничтожных километрах, но добраться туда нет никакой возможности. Дула винтовок направлены прямо в лица женщин. — Госпожа Чон, прошу вас уйти с дороги. Ваш муж не одобрит, — с ухмылкой произносит один из боевиков, чьё лицо скрыто чёрной маской. Женщина в ответ ему также ухмыляется. — Бенг Мин больше не имеет надо мной власти, — сурово замечает она, и её ладонь тянется за заткнутым за пояс пистолетом. — Не стоит этого делать, — предупреждает боевик, наставляя дуло винтовки прямо в лоб госпожи Чон. Та никак не реагирует, замерев словно скала. — Значит, вместо собственного сына ты выбрала оборотня, милая? — разрывает холодный осенний воздух голос Бенг Мина. Господин Чон, словно призрак, выплывает из кольца боевиков в центр, не отрывая взгляда от лица жены. Чонгук обращается до конца и испуганно глядит по сторонам. Его мать, чьё ситцевое платье в цветочек так нелепо смотрится на фоне чёрно-серой картины, безудержно рыдает, видя, как маленькие глазки ворона бегают по её лицу, полные вопросов и страха. Ворон, размером с восьмилетнего ребёнка, касается коленей матери крылом и осторожно поглаживает, пытаясь успокоить. — Что за тварь? — орёт один из боевиков, испуганно наставляя оружие на Чонгука. — Отставить! — кричит в ответ тот, что говорит с госпожой Чон. Но слишком поздно. Пуля боевика, которого тут же расстреливают свои же, вылетает из винтовки. Она неумолимо несётся в тело Чонгука, но его мать быстрее. Она отталкивает сына в сторону и принимает её в свою грудь. Ворон, напуганный громкими выстрелами, отскакивает в сторону, не зная, куда ему деться. Взлететь он не может, поскольку не знает, как пользоваться крыльями. И его тут же скручивают огромными и грубыми верёвками." Чонгук испуганно глядел в пустоту, не веря собственной голове. Выходит, что это не он убил свою мать? Его снова свело приступом боли, на этот раз ещё более невыносимой. " — Пообещай, что не сдашься им. Пообещай, что выстоишь, — требовательно произносит Мана, крепко обнимая Чонгука за шею. Он расслабляется в её объятиях, ощущая, как тело наливается теплом. Юноша коротко улыбается, убирая с лица девушки пряди тёмных волос. Его ноздри заполняет запах ванили, и он с наслаждением вдыхает его. — Обещаю, — говорит он и нежно целует её в губы. Мана улыбается, наваливаясь на него сверху, и скользит ладонями по крепкой мужской груди." Чонгук едва не завопил от боли, когда в сознании полыхнуло воспоминание об её улыбке. Её голос звучал внутри, словно ориентир в абсолютной темноте. Чонгук, хрипя, тяжело поднялся с земли и снова рухнул на колени. Ноги совершенно не держали его, налившись свинцом. — Что ты удумал? — послышался над головой юноши недовольный голос Юнги. Маг ещё в конюшне почувствовал, как его портал кто-то попытался пересечь. Хонджун и Юнги помогли Чонгуку подняться и уставились на ворона в ожидании объяснений. Тот, сфокусировав, наконец, взгляд, наткнулся им на встревоженное лицо Хонджуна. Прокурор был не на шутку напуган. — Где она? — спросил Хонджун, едва сдерживая себя. Чонгук тут же тяжело задышал. — Они забрали её. Они забрали Ёсана, — произнёс юноша. — Простите, я не уследил. Я… Хонджун тут же рванул к воротам, но Юнги удержал его крепкой хваткой. Прокурор, смачно ругнувшись, вырвался и устремился к машине. — Дьявол! — рыкнул Юнги и побежал вслед за Хонджуном. Ладонью он по пути снял портал и велел Чонгуку следовать за ним. Хонджун смерчем залетел в машину Юнги и мгновенно завёл мотор ключом, к счастью, заранее вставленным, сжимая руль мёртвой хваткой. Глаза его горели огнём, а сердце стучало так бешено, что едва не вырывалось из груди. Перед глазами мужчины застыла заплаканная и испуганная Анастасия, которая покинула его несколько минут назад. — Встань, — велел Юнги Чонгуку. Тот перегородил дорогу Хонджуну, и прокурор рыкнул, резко затормозив. Свет фар больно бил по глазам Чонгука, но он смиренно стоял, не давая Хонджуну покинуть дом Юнги. Маг распахнул дверь водительского места и уставился на Хонджуна холодным взглядом. — На что ты рассчитываешь, Ким? — сурово произнёс Юнги, сжимая дверцу машины. Хонджун смотрел прямо перед собой. Губы его были сурово сжаты, а взгляд горел гневом. — Они пристрелят тебя сразу же. — Предлагаешь оставить её там? — спросил Хонджун хриплым, осевшим голосом. Юнги цокнул. — Предлагаю не быть идиотом, птенчик, — фыркнул маг. — Анастасия рассчитывала на это. Хонджун тут же вопросительно посмотрел на мага, нахмурившись. Юнги кивнул, поняв, наконец, что прокурор нашёл в себе силы слушать. — Мы знали, что они придут. Мы знали, что Ёсан захочет увидеться с отцом. Не спрашивай, как. Джухо вернулся в Талио днём ранее, и Ёсан, чёртов компьютерный гений, узнал об этом. Вопрос его нетерпения был слишком очевиден. — У вас что есть план? — спросил Хонджун, тяжело дыша. Юнги коротко кивнул. — У неё на шее гранат, — произнёс маг. — Она сможет связаться с нами с его помощью. Через него. Маг бросил короткий взгляд на Чонгука. Тот понимающе кивнул. — А я-то думал, что мне показалось, будто я слышу её голос, — растерянно произнёс Чонгук. — Да чёрт подери! — взревел Хонджун, вылетая из машины и со всей силы хлопая дверью. Прокурор вцепился в ворот пиджака Юнги и зло глядел на мага. — Почему она?! — Она — защитник, Хонджун, — отеческим тоном произнёс Юнги, даже не пытаясь вырваться. Глаза его были полны грусти и печали. — Она не могла иначе. — Почему она не сказала мне? — прошептал Хонджун. В его глазах Юнги видел и чувствовал боль, страх и растерянность. — Она сказала, — ответил маг и осторожно засунул в карман Хонджуна свёрнутый лист бумаги. Прокурор проследил взглядом за ладонью Юнги. Хонджун тут же отпустил мага, выудил записку и быстро развернул её, отойдя от Юнги и Чонгука на расстояние. Ветер поднялся, и глаза прокурора заслезились. Хонджун утёр нос ладонью и принялся бегать глазами по знакомому, витиеватому почерку, которым Анастасия вывела следующие слова: «Я знаю, что ты сейчас злишься. Не знаю, откуда, но знаю, что это так. Хонджун, прости, что я тебе не сказала. Но ты бы не дал мне уйти. А они слишком сильно опережают нас. Они не будут ожидать того, что мы рискнём проникнуть на их территорию. В случае, если я дам им возможность думать, что они победили — я выиграю преимущество для всех нас. Позволь мне сделать это, прошу тебя. Я обещаю, что буду беречь себя. И ты береги себя, пожалуйста. Я не знаю, почему, но ты снишься мне каждую чёртову ночь. И это изматывает и даёт силы одновременно, Ким. Если выживем, я хочу выслушать тебя. Я хочу узнать, почему меня так сильно к тебе тянет. А пока доверься мне и Юнги. И делай, что он скажет. Я надеюсь на скорую встречу, Ким. Не злись так сильно, как ты делаешь это сейчас.» Хонджун нервно выдохнул и едва сдержался, чтобы в гневе не смять записку. Но после бережно убрал её в карман, кивая, словно соглашаясь с самой судьбой. — Расскажи мне план, Юнги. Сейчас же, — строго велел прокурор Ким, с трудом справляясь с жуткой дрожью в коленях. Исыль осторожно покинула конюшню, когда ощутила лёгкое головокружение. Ей тяжело дался незаметный уход, ведь они с Саном не отрывались друг от друга всю ночь. Но юноша отвлёкся на разговор с Сонхва, и девушке удалось ускользнуть незамеченной. Исыль зашла в дом и, стянув каблуки и приподняв подол платья, быстро юркнула в ванную комнату. Девушка едва успела присесть на колени, как её мучительно вырвало. Боль пронзила тело, а в горле словно сгнили плохо пахнущие овощи. — Чёрт, — простонала Исыль, свернувшись от рези в животе и резкого рвотного позыва. Девушка постаралась дышать ровнее, но это было бесполезно. Пот выступил на спине, каплями скользя по нежной коже. Исыль утёрла испарину на лбу и едва не закричала, заметив в углу нечто странное. Воздух искрился тёмными всполохами. Из облака грязно-коричневого цвета Исыль услышала крик Мии и рёв Уёна, а потом эти звуки резко оборвались, и до слуха младшей Ким долетел встревоженный голос Анастасии. Та о чём-то жарко спорила с обладателем ангельского, скрипучего тембра. Неизвестный говорил ей что-то о крови. Затем Исыль услышала голоса братьев и звуки выстрелов. Хонджун велел кому-то бежать. Снова чей-то крик, и Исыль показалось, что это была Мана, и снова жуткий выстрел. Ёсан и выстрел. Очереди били по сознанию Исыль, словно жестокая и беспощадная дробь дождя по крыше. Девушка вздрагивала от каждого, стараясь отвести взгляд от странных сгустков магии в углу. Исыль показалось, что кто-то постучал в дверь и позвал её по имени. Она затравленно оглянулась. Девушка поползла на коленях к двери и слабой, трясущейся рукой ухватилась за ручку. Оказывается, что всё это время она неистово кричала и молила о помощи. Ладонь соскользнула, и Исыль обмякла на полу, проваливаясь в темноту. Сквозь пелену забвения она слышала голос Сана, Хосока и Мии. Потом Тэхёна. Кто-то осторожно и бережно поднял её на руки, а чья-то заботливая ладонь, очень горячая, притронулась к мокрому от пота лицу Исыль. — Это вирус, чёрт подери. Быстро неси её в спальню, — послышался смутный, словно издалека или из-под толщи воды, голос Юнги, а следом за ним встревоженный голос Хонджуна. Сан ощутил, как его сердце ушло в пятки, когда ночной воздух прорезал крик Хосока, внезапно проснувшегося. — Там Исыль! Скорее! — орал Хосок с порога. Волосы его были взъерошены, и мужчина выскочил из дома босиком. Сан тут же рванул с места, отдав бокал с шампанским растерянному Сонхва. Чхве взбежал по лестнице, ощущая, как сердце пропускало нервный удар один за другим. Следом за ним неслась Мия, стянувшая каблуки на ходу, и запыхавшийся Хосок. — Исыль! — проорал Сан. Он вцепился в дверную ручку, слыша, как Исыль по ту сторону продолжала мучительно кричать. Юноша инстинктивно громко постучал в дверь и надавил на ручку, силясь отпереть несчастный замок. — Тащи отвёртку, хён! — велел Сан Хосоку. И тот скрылся на кухне. Сан ещё раз навалился на дверь, со всей возможной силой, и та послушно поддалась. Юноша едва не наступил на распластавшуюся на кафеле Исыль. Девушка была бледна, но щёки её горели красными пятнами. Всё тело покрывал пот. Сана тут же кольнули болезненные воспоминания об Уёне. Он выглядел точно также. Из-за этого Сан сам едва не свалился с ног, но должен был сохранять спокойствие и силу ради неё. Сан осторожно приподнял Исыль за талию и ловко подхватил на руки. — Исыль, — прошептал Сан на ухо обмякшей в его руках девушке. Подбородок её мирно покоился на его груди, в которой отчаянно билось его сердце. Сан поднял растерянный взгляд на Мию, которая, едва держась, глядела на подругу и сжимала её ладонь в своей руке. — Позовите Юнги, — велела девушка ворвавшимся следом за ней Сонхва и Уёну. Парни кивнули и скрылись во мраке коридора. — Что такое? — горячо прошептал Тэхён, когда Сан вынес Исыль из ванной. Ким погладил сестру по волосам, и на его лице отразилось недоумение. — Исыль! В дом ворвались запыхавшиеся Хонджун и Юнги. Они заставили Уёна, Сонхва и Чонгука сторожить дом на случай, если власти решат ворваться и устроить штурм. Глаза Юнги загорелись недобрым огнём, когда он прикоснулся к лицу Исыль. Маг ощутил волну фантомной боли и огненной рези. Юнги велел Сану отнести Исыль в спальню, а всем остальным оставаться в гостиной и не совать носа со двора. — Что происходит, Юнги-хён? — в нетерпении спросил Чонхо. Он осознавал, что то, что произошло не входило в планы его благодетеля. Но Юнги молча захлопнул дверь прямо перед носом растерянного Чонхо и убитого тревогой Хонджуна. Сан уложил Исыль на кровать, а сам встал в изголовье, до боли и белых костяшек сжимая несчастное дерево. В полумраке спальни девушка выглядела ещё бледнее. Юнги наклонился к лицу Исыль и что-то прошептал на неизвестном Сану языке. Прямо у ресниц девушки загорелся синий огонёк и ловко проник сквозь её приоткрытые губы внутрь тела. Сан едва не вскрикнул, но сдержался. — Он успокоит вирус, — шепотом объяснил Юнги, бросив короткий взгляд на побелевшего Сана. — Нужно её согреть. Исыль била лихорадка, но она не приходила в сознание. Сан тут же стянул с себя пиджак и бережно укрыл девушку. Юнги стянул одеяло с соседней кровати и передал его Сану. Тот замотал тело Исыль и, не стесняясь Юнги, поцеловал девушку в лоб. Сан ужаснулся от того, какой горячей была кожа девушки. — Что с ней? — испуганно спросил Сан, опускаясь на колени перед кроватью и сжимая ладонь Исыль. Веки девушки затрепетали, и она чуть сжала пальцы юноши. Юнги принялся копаться в отварах, ловко смешивая содержимое маленьких баночек. Маг грел их своими пальцами, и в какой-то момент пар скрыл его от глаз Сана. — Тоже самое, что происходит с Уёном, — ответил Юнги. Сан недоумевающе посмотрел на мага. — Они заразили её?! — воскликнул Сан, и Исыль дёрнулась. Юноша тут же ругнулся на самого себя, успокаивающе поглаживая девушку по голове. — Нет, — отрезал Юнги металлическим голосом и глубоко вздохнул. — Я надеялся, что этого не случится. Что я достаточно лечил Исыль отварами, но вирус всё же взял своё. — О чём ты говоришь? — Они заразили вирусом Ким Ын Су, когда она работала в лаборатории на заводе Лекса, — пояснил Юнги, и мороз иглами пробежал по коже Сана. — Они надеялись, что так смогут приструнить семью Ким, но им и в голову не могло прийти, что она пойдёт за помощью ко мне. Родители Исыль бы уже тогда попытались свергнуть власть Талио, но Ын Су узнала, что ждёт пятого ребёнка. — Исыль, — прошептал Сан, не веря своим ушам. Его взгляд скользнул по лицу девушки, и почему-то он вспомнил её в их детстве: маленькая, пучеглазая, и волосы всегда собраны в две смешные косички. Ему часто хотелось подёргать их. — Да, — кивнул Юнги, заканчивая приготовление отвара. По комнате разлетелся густой, мускусный запах вперемешку с вербеной и малиной. — Ын Су была беременна Исыль, когда они ввели ей вирус. Это одна из причин, по которой Чон, Пак и Сон не трогали Кимов всё время после смерти глав семьи. Потому что им хотелось понаблюдать за тем, как вирус будет действовать на ребёнка, выросшего с вирусом в крови. Сан сурово сжал губы, чувствуя, как гнев поглощал его с головой всё больше и больше. Ненависть и презрение снова загорелись в его сознании. — Выходит, что ни Уён, ни Исыль не здоровы окончательно, — заключил Сан, ощущая дурноту. Двое самых близких ему людей носили в себе опасную болезнь, которая в любой момент могла отнять их у него. Юнги кивнул, подходя к Исыль с напитком. Он осторожно приподнял голову девушки и влил в её рот снадобье. Она закашлялась, но отвар послушно проглотила. — Это не тот штамп, который они хотят использовать для массового уничтожения. Исыль заражена тем вирусом, который мы с тобой знаем с мировой эпидемии, но она не заразна. Уёну ввели новый штамп, тоже не заразный. Но этот тоже очень силён. Если бы я не вывел формулу много лет назад, мне бы не достало сил помочь Исыль и Уёну. — Что нам делать? — прошептал Сан. Юнги задумчиво поглядел на юношу и пожевал губами. — Вакцина есть, — произнёс маг. — Но она скрыта за семью замками. Для начала нам необходимо разобраться с династиями Талио. — Но почему ей стало хуже? — отчаянно спросил Сан, не отрывая взгляда от слегка порозовевшего лица Исыль. Юнги покачал головой. — Видимо со временем вирус укрепляется в тканях её тела. Он прогрессирует. Ей срочно нужна вакцина. И Уёну она тоже понадобится, — тихо произнёс Юнги и задумчиво поглядел в окно. У них снова не было времени на промедление. Ману разбудили поздним вечером, грубо потрепав за плечо. Девушка распахнула заспанные глаза и не сразу осознала, что происходит. Один из охранников, следивший за ней, схватил её за локоть и потащил вниз по лестнице. Мана потеряла счёт времени, потому что отец держал её в бункере за городом, как предполагала девушка. Когда её увозили из шатра на военной базе, глаза ей завязали. Смысла в этом было немного, но Джухо явно перестал доверять своей дочери окончательно и бесповоротно. Дни были похожи на бесконечную череду нескончаемой темноты. Охранники намеренно приглушали свет, чтобы Мана плохо ориентировалась и не пыталась сбежать. Хотя девушка не понимала, как можно было сбежать из царства бетона и однотипных коридоров без окон и с запертыми железными дверями. Мана спала сутками, чтобы не видеть реальность, в которой она уже отчаялась найти проблеск надежды. Сон также помогал не ощущать боль в животе, которая с каждым днём становилась всё невыносимее. Мана не до конца осознавала, что носила под сердцем ребёнка. И не простого ребёнка, а существо, которое спасло ей жизнь. Если бы не он, то Ману давно бы убили. Она просто на просто не нужна отцу и тем более его товарищам по грязному бизнесу. Девушка была счастлива, пребывая во сне. Там она вновь заходила на рассвете в комнату Ёсана и будила брата, избивая того подушкой и звонко смеясь. Там она гуляла вдоль улочек парка после школы в компании Тэхёна и Мии, обсуждая всё на свете и беззаботно нежась на солнце. Там она забегала в кофейню, чтобы посмеяться вместе с Анастасией, Намджуном и Хонджуном уютными вечерами. Там она ужинала в компании своей семьи, шутя с отцом и братом. Там она была под защитой в объятиях Чонгука, и его больше не мучило проклятье. Там она была по-настоящему счастлива. Пускай, и её подсознание подшучивало, возрождая тени забытых образов и создавая новые, нереальные сценарии. Там всё было проще. Когда Ману вывели на улицу, она не сразу поняла, где находится. На дворе стояла глубокая ночь, и свет звёзд больно ударил по глазам. Но Мана ощутила радость. Ветер не казался холодным и дарил лёгким свободу и долгожданную свежесть. Глаза заслезились от обилия света фонарей. Ману посадили в машину, пристегнув её запястье наручниками к охраннику. Девушка равнодушно смотрела в окно. Как она и предполагала её держали в бункере: на пустом плато располагался небольшой вагончик, ведущий под землю, и больше ничего, кроме множества боевиков. Она больше сюда не вернётся. Иначе бы ей снова завязали глаза. — Где мой отец? — тихо спросила Мана, пялясь на бесконечные лесные массивы, на большой скорости пролетающие за окном. — Мы как раз едем к нему, — ответил охранник. Мана коротко кивнула, ощущая внутри лишь беспросветную пустоту. К собственному удивлению девушка в какой-то момент осознала, что кортеж из машин приближается к её дому. Знакомые улочки элитного посёлка появились на горизонте, и Мана напряглась. Она давно не была так близко к своим друзьям. Буквально пара кварталов, и Мана смогла бы оказаться в доме Анастасии. Прокурор бы защитила её, но Таламус пустует, ведь его хозяйка мертва. От одной этой мысли на глаза Маны тут же навернулись слёзы, которые, ей казалось, она уже выплакала, бившись в истерике в бункере. Она даже не успела попрощаться со своей онни. Машина затормозила у ворот особняка Ли Джухо. Пост охраны впустил её после предъявления документов. Ману, не отстёгивая наручники, завели в дом. Знакомые каменные стены, казалось, хотели сплющить Ману, раздавить её, как лепёшку, чтобы окончательно уничтожить. Каждый шаг давался ей с титаническим трудом. Запах сандала и знакомого отцовского парфюма вызывал тошноту и головокружение. Горничная и дворецкий приветствовали девушку низким поклоном, но она не смогла ответить им тем же. Её больно толкнули в спину. — Айщ! — воскликнула девушка и пнула толкнувшего её охранника со всей силы. Тот вскрикнул и отвесил девушке звонкую пощёчину, из-за которой на её глазах выступили слёзы. Остальные охранники лишь молча и равнодушно глядели на Ману с абсолютно непроницаемыми выражениями лиц. — Не выпендривайся уже, — сурово предупредил один из них. — Твой отец сказал нам, что мы вольны делать всё что угодно, чтобы приструнять тебя. — Пошёл ты, — рыкнула девушка, скрывая за гневом жуткую боль. «Всё что угодно». Как он мог? Ману завели в гостиную. Длинный обеденный стол был роскошно сервирован золотыми блюдами и хрустальными бокалами. Он ломился от обилия изысканных блюд, вин и фруктов. Девушку затошнило ещё сильнее. Джухо восседал во главе стола с привычной спокойной улыбкой на лице. На нём был одет дорогой синий костюм, который, Мана знала, отец надевал лишь по особым случаям. И от этого ей стало совсем дурно. Что происходит? Последний вопрос она, не заметив, произнесла вслух, и Джухо беззаботно засмеялся. Как же этот человек был похож на её отца, — только вот глаза были пусты и злы. Ни тени любви и доброты, которую Мана видела раньше. — Семейный ужин, дочка, — ответил Джухо и велел охране усадить Ману по левую руку от него и пристегнуть одну её к стулу. Охранник, не стесняясь Джухо, грубо подтолкнул девушку в нужном направлении и выполнил приказ. Мана показательно дёрнула рукой, едва не зарычав от гнева. — Что ты задумал? — прошипела девушка, не сводя с отца ненавистный и полный разочарования взгляд. Джухо понимающе улыбнулся. Мане захотелось плюнуть ему в лицо, но она слишком уважала и любила его, чтобы позволить себе такое. — Терпение, Мана. Прошу тебя, — сдержанно произнёс Джухо и сделал небольшой глоток вина. — Я приготовил для тебя утешительный подарок. А вот и он. Неожиданно входная дверь с громким стуком распахнулась, и в гостиную прошла внушительная толпа охраны во главе с Сон Монкутом. Мана узнала в нём отца Минги. Но девушка вскрикнула при виде тех, кого вели следом за мужчиной. Мана не сдержалась, и горячие слёзы сами покатились из её глаз. Анастасия и Ёсан, которых с двух сторон удерживала охрана, с немым шоком на лице глядели на Ману. Девушка бы бросилась к ним, если б не наручники. Мана была жива. Это главное. Она жива и здорова. Анастасия старалась концентрироваться лишь на этой мысли. Мана в городе, и у них ещё есть время. Пока что оно у них было. — Вы припозднились, — засмеялся Джухо, смотря на Монкута и Анастасию. На Ёсана он бросил лишь один короткий взгляд, полный немой злости. — Прости. Дом этого проклятого Мина под мощной защитой, — фыркнул Монкут, кивком головы велев охране усадить Ёсана по правую сторону от Джухо, а Анастасию прямо напротив него. — Спасибо Ёсану. Он оказался не бесполезен хотя бы в этом случае. Как и мой сын. На лице Ёсана вперемешку с дикой радостью от долгожданной встречи с сестрой отражался стыд и мощная вина от глупости совершенного самим собою поступка. Он сам вывел прихвостней отца на дом Юнги. Но при упоминании Минги Ёсану стало не по себе. Причём здесь он? — Нужно было убрать его, когда он не представлял угрозы, — сухо заметил Монкут, прикуривая сигарету. Анастасия едва сдержалась, чтобы не усмехнуться. Так уж Юнги им дался. — Оставляю вас, дорогие друзья. С шуточным реверансом Монкут покинул гостиную и исчез на улице. Ёсан и Мана, сидевшие друг против друга, не могли прекратить вести немой диалог. По щекам обоих ползли горячие слёзы. Губы немо произносили слова утешения, которые, разумеется, не могли помочь. Ёсан лишь молился о том, чтобы она выжила. А Мана раз за разом загадывала желание, чтобы Ёсан больше никогда не исчезал из её жизни. Они слишком сильно скучали друг по другу и слишком болезненно ощущали тоску и страх друг друга. Наконец, они снова чувствовали друг друга как раньше, но теперь это причиняло невыносимую, ноющую муку. Анастасия в свою очередь не отрывала холодного и пронзительного взгляда от Джухо. Девушка старалась просчитать его шаги, но выходило паршиво. Она балансировала на краю пропасти, и каждая ошибка могла стать фатальной. Анастасия в очередной раз убедилась, что связь с Чонгуком не потеряна, и он слышит её мысли, правда, отвечает с трудом. Гранат в моменты их связи больно жёг кожу Анастасии, но эта боль была несущественной в сложившейся ситуации. «Чонгук, не отключайся. Я в доме Джухо. Этот толстый ублюдок устроил ужин. Мана здесь.» «Мана! Она в порядке?!» — голос Чонгука прозвучал в голове Анастасии, словно её собственные мысли. Девушка непроизвольно дёрнулась. К этому нужно было привыкнуть. Будто внутри неё находился ещё один человек. «В порядке. Но цвет кожи у вас теперь одинаковый.» Джухо широко улыбнулся Анастасии, и её передёрнуло. — Помните, Анастасия-ши, в нашу первую с вами встречу я обещал вам приглашение на ужин? Я склонен выполнять обещания, — произнёс Джухо мягким и обманчиво участливым тоном. В сознании Анастасии полыхнуло воспоминание о её прибытии в Талио. Кажется, что это произошло многие годы назад. — Что вам нужно? — спросила Анастасия спокойным тоном. Её хладнокровие явно произвело впечатляющий эффект. Всё же в отсутствии чувств были свои плюсы. Джухо осушил бокал, и официант налил ему новый. — Выпейте со мной, прошу, — настойчиво произнёс господин Ли. Официанты, появившиеся из тени гостиной, разлили по бокалам Маны, Ёсана и Анастасии терпко пахнущее вино. Прокурор поморщилась. — В последний раз, когда мне предложили выпить, я едва не приняла пулю в висок, — сухо заметила Анастасия, равнодушно глядя на бокал. Джухо жёстко ухмыльнулся. Ну, наконец, маска доброжелательности дала трещину. Мана встревоженно смотрела на Анастасию, и прокурор нашла в себе силы успокаивающе улыбнуться девушке. — Но вы живы, прокурор, — с металлом в голосе произнёс Джухо. — А вот наш партнёр мёртв. Мана нахмурилась от непонимания и вопросительно посмотрела на Ёсана. — Хонджун убил дядю Сонхва, дочка, — мягко пояснил Джухо. — Хорошенько подумай, на чьей ты стороне. — Тот перед этим пустил пулю почти в сердце Хонджуну! — не сдержался Ёсан. Анастасия шикнула на юношу, но он не обращал внимания, с ненавистью смотря на отца. — Собирался убить Анастасию! Что ты скажешь на это, отец? Улыбка окончательно сползла с лица Джухо. Он, даже не взглянув на сына, выразительно посмотрел на одного из охранников. Тот подошёл к Ёсану и прикладом ударил его по спине. Юноша вскрикнул, рухнув на стол грудью. Мана звонко закричала и рванула вперёд, но вместо этого также как брат опрокинулась на стол, и рука её загорела от боли. — Что ты творишь?! — вопила Мана, с тревогой смотря на то, как Ёсан с трудом смог выпрямиться. Он старался не показывать боли, чтобы не пугать сестру, но выходило туго. После сотрясения он так и не оправился окончательно. — Я ведь хорошо вас воспитал, — с пряной разочарованностью произнёс Джухо. — А вы позорите меня в присутствии многоуважаемого прокурора Анастасии. Холодный, беспощадный взгляд Джухо скользнул по Анастасии. И девушка ожидаемо ощутила мороз, бегающий по спине. Что-то твёрдое и ледяное упиралось ей между лопатками. — Ещё одно ваше неповиновение, и ваш друг пострадает, — предупредил Джухо близнецов. Они испуганно глядели на непоколебимую Анастасию. Она утешила их лёгкой улыбкой, несмотря на то, что один из охраны упирал винтовку ей в спину. — Что вы хотите, Ли Джухо? — спокойно спросила Анастасия и сделала глоток вина. Отравлено оно не было — если бы её хотели убить, Джухо бы не устраивал этот цирк. — Вы получили Ману, вернули Ёсана. Я не могу понять, куда дальше нацелен ваш взгляд. — Насколько мне известно, Бенг Мин принял решение отпустить Сана, Уёна и младшую Хьюз. Если они не глупы, то покинут Талио в ближайшее время, — произнёс Джухо. Анастасия понимающе кивнула. Мия рассказала ей о встрече Уёна с отцом и о содержании их разговора. Именно это и стало отправной точкой для решения Юнги и прокурора действовать незамедлительно. Оба поняли, что времени почти не осталось. — Так как дом Мин Юнги обнаружен, укрытия для вашего партизанского отряда не осталось. На рассвете все, кто находятся там, будут подвергнуты зачистке. На границах Талио выставлены боевики. Город никто не покинет без нашего разрешения. И никто в него не войдёт. Анастасия ловила каждое слово Джухо и передавала их Чонгуку. Юноша старался не перебивать девушку, но она ощущала, как сложно ему это удавалось. — Остаётесь только вы, Анастасия, — ядовито улыбнулся Джухо. — Нам с большим трудом удалось убедить вашу страну в преступлении, совершённом вами и Ким Хонджуном. Для всего мира вы мертвы. Но передо мной вы сидите живая и невредимая. Анастасия нахмурилась. Она ощущала, как Ёсан и Мана передавали ей свой страх. И девушка старалась сохранять хладнокровие из последних сил. — Так вы устроили прощальный ужин в честь моей смерти, — усмехнулась прокурор. «Они хотят тебя убить?!» — взревел Чонгук. Анастасия шикнула на ворона. Не могло всё быть так просто. Джухо заливисто рассмеялся. — К чему переводить напрасно ресурсы? — искренне удивился Джухо, обводя ладонью стол. — Анастасия, вы стали важным человеком в нашей великой миссии. Мы позволим вам поучаствовать в строительстве нового мира. Видя непонимание на лице девушки, Джухо усмехнулся. — В школе Вирмизера не хватает молодых женщин. Нам нужно посмотреть, как вирус действует на таких, как вы. Чтобы не привлекать лишнего внимания к нашей операции, мы сделаем вас знаменем нового отрезка истории, дорогая моя, — произнёс Джухо. Ёсан взревел от ярости и тут же был опрокинут на пол ударом приклада. Мана закричала, но её приструнила охрана, сжав девушке плечи до боли. Анастасия с трудом втянула воздух в лёгкие сквозь зубы. Значит, это правда. Они всё же хотят её убить. Но теперь она хотя бы знает, где и когда они нападут. Главное, чтобы у неё не забрали гранат — последнюю надежду на спасение. — Испытание вируса начнётся завтра вечером, — пояснил Джухо, спокойно потягивая вино. — Вас, мои дорогие дети, сегодня ночью вывезут из города. Я, так уж и быть, пока не буду разлучать вас. Когда Мана родит ребёнка, я постараюсь выбить для вас свободу. Но вы всё равно останетесь под присмотром. — Вы что собираетесь устроить конец света?! — отчаянно прокричала Мана. Её начинала бить дикая дрожь. Ёсана держала охрана, поскольку юноша предпринимал отчаянные попытки вырваться. — Конец старого света, — уточнил Джухо. — Мы собираемся строить новый мир. Людей в нём должно быть чуть меньше, чем сейчас. Мана заверещала, а Ёсан рыкнул. Анастасия молчала, передавая каждое слово Джухо Чонгуку. — Вы — психопаты! — орал Ёсан. Джухо велел охране вывести детей в подвал. Близнецы отчаянно вырывались, кричали и отбивались, получая всё новые и новые удары от беспощадных охранников. Мана начала рыдать, глядя на Анастасию испуганными, как у загнанного зверька, глазами. Прокурор едва ли могла вынести это зрелище, жмурясь и качая головой. Когда крики близнецов стихли, в столовой повисла гробовая тишина. Анастасия могла слышать, как за окном шумят кузнечики. — Вы, Анастасия, пример силы и решимости, — неожиданно произнёс Джухо. Анастасия бросила на него короткий взгляд. Почему-то теперь она по-особенному сильно пожалела о том, что провела мало времени с Хонджуном. Он ярким образом стоял в её сознании. Ей как никогда сильно хотелось хотя бы ещё раз увидеть его. — Какой бы занозой в заднице вы не были, вы стали достойным противником. В другом случае, в другой вселенной, вы могли бы стать одним из наших самых надёжных парнёров. — Ваши слова мне льстят, — произнесла Анастасия, чувствуя привкус горечи на устах. Сейчас ей надо было сдаться. Она уже летела в пропасть, и всё было решено. — Только дайте мне переодеться перед смертью. Платье ужасно давит. Пока Чонгук, Юнги, Хосок и Хонджун заперлись в кабинете мага, а Сан, Тэхён, Кюрин и Мия присматривали за Исыль, Уён и Сонхва мерили сад нервными шагами. Где-то в тишине ночи Юнхо и Чонхо наблюдали за домом, чтобы в случае чего оказать сопротивление. Восстановленный Юнги барьер иногда рябил всполохами синих искр. — Ты веришь в то, что наши отцы могли так поступить? — тихо спросил Сонхва. Уён бросил на друга настороженный взгляд. — Я имею в виду, веришь ли ты в это до конца? Уён глубоко задумался, опустив голову. Он не до конца верил, что чужие ему люди стали ему настолько дороги. Он переживал за Анастасию, Ёсана и Ману так сильно, словно те стали его семьёй. Это пугало юношу куда больше, нежели предательство отца. — Ты не видел, с какой уверенностью и фанатизмом мой отец говорил со мной. Он на все сто процентов уверен, что они поступают правильно. Что они меняют мир к лучшему. В их понимании, — с трудом произнёс Уён. Сонхва внимательно слушал, ощущая внутри бескрайнюю тоску. — Это не те люди, которым мы верили, Сонхва. Мы — их дети. Но мы не обязаны следовать за ними и поддерживать их решения, с которыми мы не согласны. Сонхва понимающе кивнул. Юноша задумчиво глядел на диск луны, висевший на чистом, безоблачном небе. Неожиданно раздался тихий крик. Сонхва и Уён переглянулись и мгновенно бросились в сторону ворот. Сонхва на бегу подхватил валявшийся во дворе лом. Юнхо, ругаясь, держал кого-то, опрокинув того на землю. Этот кто-то был очень свиреп и сильно вырывался. — Да слезь ты! — провопил знакомый голос. Капюшон чёрной толстовки слетел с головы, обнажив серую макушку. — Кто такой? — рыкнул Юнхо, прижимая юношу лицом к земле. — Минги? — шокировано спросил Сонхва. Друг поднял голову, и Пак велел Юнхо отпустить его. Уён и Сонхва, недовольно оглянувшись на растерянного Юнхо, помогли измазанному в грязи Минги подняться с земли. Друзья тут же ужаснулись его внешнему виду. Всё лицо юноши было испещрено свежими царапинами и синяками. Минги сильно хромал и постоянно держался за бок, морщась от боли. — Что с тобой произошло? — ахнул Сонхва, с тревогой осматривая друга. Глаза Минги блестели. Он был сильно измучен. Под глазами залегли глубокие круги. — Я сбежал от отца, — прошептал юноша, хрипя от боли. — Он… это он сделал. Уён зло сжал губы. Сонхва рыкнул. — Юнги тебе поможет, — бодро сказал Сонхва и потянул Минги в дом, но тот как скала замер на месте. — В чём дело?! — Я не могу, — с трудом произнёс Минги, пряча взгляд. Друзья молча и настороженно смотрели на него. — Я… я вас предал. — Что ты несёшь? — прошептал Уён, уже догадываясь, что скажет Минги дальше. Сонхва также понял, в чём дело. — Он пытал меня, — произнёс Минги. — Пытал больше суток. Я… простите, я не смог это вынести. Я выдал ему место, где вы скрываетесь… Уён втянул воздух сквозь зубы и сжал кулаки. Сонхва зарычал. — Живо все в дом! — взревел с порога Хосок. — Они скоро будут здесь!