Глава 4. Поворот.

Время шло рывками: то ползло, как тяжёлый жук, то летело, как птица. Наверное, так происходит потому, что меняется твой настрой. То ты увлекаешься делом, то теряешь к нему всякий интерес. Анорран и Миднрил чувствовали то же самое по отношению к своему упражнению. Сначала поединки разворачивались эпично, ученики летали по залу, выделывая такие трюки, на какие засмотрелся бы любой любивший своё дело воин. Это было несложно: они часто сражались в паре и привыкли друг к другу, знали, чего ожидать, знали, чего соперник себе точно не позволит. Это было весёлое чувство, превращающее такую серьёзную вещь, как битва, в игру. Однако вскоре начало надоедать. Ударов у каждого из учеников насчитывалось одинаково, ребра и пресс уже болели, может, даже покрылись синяками. Руну защиты Анорран и Миднрил не использовали: с ней не почувствуешь удара и не сможешь посчитать победы. Сильно старались не бить и не падать, но тренированному бойцу и так непросто нанести тяжёлую травму. — Попала? — тяжело дыша, спросила Миднрил и отстранилась от "раненного" брата. Анорран встал. — Не уверен. — Не уверен?! — Ты меня жалеешь. Миднрил поджала губы и сурово толкнула парня в плечо. — Эй, — осадил Анорран и поморщился, а потом добавил, — подумаешь, одной победой меньше. Почему тебе так важно это здесь? — Анорран, — Миднрил удержалась от второго толчка. — Молчи. Брат осёкся. Оба прислушались: вроде бы привратника поблизости нет. С его привычкой появляться как из засады надо держать ухо востро. И не болтать о лишнем. — Как рука? — после молчания спросил Анорран. Миднрил машинально накрыла ладонью до сих пор горящую кожу. — Ерунда, я же говорила. В Воинской школе ученики привыкли получать синяки и никогда их не лечили. Хотя бывало и такое, что синяк проходил очень долго и при повторном ударе тянул за собой неприятные последствия. Миднрил была разумна и понимала, что последствия никому в этом доме не нужны. Но она не стала говорить ничего учителю: он и так уже потратил своё снадобье на них. — Утром я схожу в город и куплю тебе лекарство, — сказал Анорран, и сестра улыбнулась. — На какие деньги? — Достану. — Ты забыл, как тебе попало, когда раскрыли в десять лет? Анорран хмыкнул и промолчал. Что же ещё остаётся, когда тебя вроде всем в школе обеспечивают, но личных денег не дают? Иногда ведь появляются такие дела, которые хочется уладить без вмешательства взрослых. Только старшие ученики всегда откуда-то доставали друг другу подарки на праздники, или личные лекарства, или что-то ещё. Маленький Анорран узнал, как, только однажды за ними проследив. Секрет оказался прост: скрывай свою личность и нанимайся на работу в городе. Хотя некоторые даже личность не скрывали: учеников Воинской школы вряд ли будет красить чёрная работа, и всё-таки люди в городе живут разные. Кто-то будет слухи распространять, мол, какой позор, из Воинской школы дети побираться ходят! А кто-то – всё поймёт и даже похвалит, людям, мол, помогать никогда не стыдно. Аноррану в десять лет не повезло с людьми: когда узнали, что из он Воинской школы, сразу начали сплетничать. Учителя наказали, разумеется. И не за то даже, что репутацию испортил (мнением дураков воины не дорожили), а за то, что покинул школу без разрешения. — Змеина всё равно так легко не обойти, — задумчиво уронила Миднрил, и Анорран понял, что отвлёкся. — Какой смысл упражняться друг на друге? — Хочешь попробовать с руной? — предложил Анорран. Миднрил качнула головой: друг против друга им ловкость не нужна. И вдруг тихо спросила про другое: — Почему он нам это рассказал? Зачем так легко выдаёт свои слабые места? Или этот урок на самом деле ничего не стоит? — Не думаю, что он соврал про «второе дыхание», — Анорран тоже перешёл на пониженный тон. — Это слишком похоже на правду. Слишком слаженно: руна, солнечное сплетение... — Завтра узнаем, — Миднрил поняла, что только что осаждала брата, а сейчас сама начала болтать о лишнем. — Наверняка ещё дней пять будем этот приём отрабатывать. Перевернёшь часы? Анорран не сдвинулся с места. — Чего ты? — Миднрил по лицу поняла, что брата ещё что-то озадачивает. Анорран без предисловий сел и уставился в пол, как будто на нём должно было что-то нарисоваться. — Он странно сражается, — сказал брат под пристальным взглядом Миднрил и забыл, что они говорили в полголоса. — Ты помнишь? Не давал мне уйти, когда я забыл про увеличение силы. Держать противника так близко к себе опасно. Он как будто вообще ничего не боится. У Миднрил было два мнения на этот счёт. Первое: настоящий змеин мог бы воспользоваться положением и высосать магию. Хотя нет, для этого жертву надо сначала обездвижить. А второе... — Я просто очень проницательный, — упало сверху, как капля за шиворот. — Ты так рвался оказаться от меня подальше, я это заметил. А если соперник очень чего-то хочет, надо выполнить его желание ровно наоборот. Без руны увеличения силы ты был для меня не опасен. И – мало ли – задумал что-то такое, что позволило бы тебе издалека обойти мою защиту легче. Запомни тактику, самому пригодится в будущем. Учитель, наверное, наслаждался произведённым впечатлением каждый раз, когда его производил. Как давно он тут стоит? Аноррану и Миднрил стало не по себе от этой мысли, и ещё от той, что привратник не мог оказаться на перекладинах, если через дверь не проходил. Красные глаза змеина прищурились. — Отлыниваем, значит, — подытожил он и одним прыжком оказался на полу. — У кого сколько удачных атак? Ученики наконец вспомнили, что нужно принять стойку, встали и склонили головы. — Пятьдесят семь, — первой ответила Миднрил. Последнюю атаку решила не считать. — Пятьдесят семь. Шайро улыбнулся. — Какая гармония. Что ж, это неплохой результат. Со змеином, конечно, будет сложнее, но я надеюсь, вы хорошо почувствовали разницу в ударах. И ваш кулак запомнил, где находится солнечное сплетение. Запомнило скорее, само солнечное сплетение. Но ученики промолчали. — О чём шептались? — Шайро повёл хвостом и резко остановил его, как будто шелест сгибающихся пластин мешал ему слышать. Ученики испытали разом и облегчение, и напряжение: с одной стороны, их «болтовни о лишнем» никто не слышал, с другой – надо что-то соврать. — Учитель, Вы сказали, Ваш дом покидать нельзя. Однако если Вы позволите, я хотел бы завтра побывать в городе. До того, как начнётся разминка. Миднрил быстро поняла, какую тему выбрал для вранья брат. — МЫ хотели бы, — исправила она. Анорран намёк понял: из них двоих он разбирался в лекарствах хуже. А может, сестра просто решила, что должна сама расплатиться за свою рану. Лицо Шайро, к удивлению учеников, стало как будто слегка разочарованным. — Вот и доверь вам после этого секрет, — то ли серьёзно поверил в искренность учитель, то ли понял, что шептались они о другом, но решил уколоть. — В город? Даже не знаю... Никто раньше не отпрашивался у меня в город. Стало скучно в моих стенах или есть дела? Вот какая ему разница? Учителя в школе ответили бы сразу: да или нет. Вернее, ответили бы сразу: нет. — Одно... маленькое дело, — Миднрил понятия не имела, что надо отвечать, но молчать слишком долго тоже нельзя. Если честно, она ждала, что учитель откажет, им и не нужно его согласие. Анорран просто хотел закрыть вопрос о шёпоте. А змеин выуживал подробности, как на допросе. Шайро какое-то время молчал, а потом вздохнул так, будто битый час пытается объяснить урок, но его в упор не слышат. — Видимо, это действительно последствия воспитания, — сказал он сам себе и ухмыльнулся. — Я, может, испорчу Воинской школе лучших учеников, но... Есть такие полезные слова. Они звучат примерно: «Это. Не ваше. Дело». Можно варьировать степень вежливости. Ученики вскинули головы и тут же опустили их обратно. — Поймите меня правильно, — Шайро прошёл между послушными фигурами и тихонько пнул хвостом, заставив распрямиться. — Слушаться наставников – это хорошо. Они вас учат. И всё-таки... Я не знаю, что такого с вами в этой школе делают, но не обязательно отвечать на каждый мой вопрос, как будто это ваш долг. Я могу спросить что угодно. Спросить просто так. А вы всё воспринимаете серьёзно. Его голос звучал не так, как на тренировках: менял тон, подскакивал, как у человека, простого человека, которого что-то изумляет. Анорран и Миднрил стояли в растерянности. Они не ожидали, что разговор примет такой оборот. — Будьте людьми, — заключил учитель. — Обычными живыми людьми, которые не воспринимают жизнь как череду заданий. Хотя бы ради меня — иначе я начну считать вас за мебель. Со стороны учеников не раздалось ни звука. Он что, разрешает... не слушаться? Хотя оговорка «поймите меня правильно» точно ставила какие-то рамки. Неужели новый упрёк на тему: «Обычные люди так себя не ведут». Или нечто большее? — Так и быть, отпускаю в город, — Шайро, кажется, понял, что стену недоумения сломать не получилось. — Но ровно на один час. Упражнение закончено. Не хочу больше видеть ваши замороженные лица – к себе. Последнее прозвучало без настоящей досады, и, заторможенно склонив головы, Анорран и Миднрил ушли к себе. *** До полуночи оставалось несколько минут, а они всё никак не могли закончить с этим разговором в зале. — Это будет самое худшее, — Анорран ходил из стороны в сторону в необычном для себя волнении. — Но он не мог ниоткуда узнать про задание. — А что, если он всё-таки имел в виду другое? — Миднрил тоже было не по себе. — Что если... Просто привык к другим ученикам? — Было бы отлично, — Анорран сел, потом снова встал. — Нет, это какой-то бред. Он как будто настраивает нас против школы. — Но он же сказал... — Знаю! «Слушаться – это хорошо». Тебе не кажется, что это для... приличия? — Анорран, — Миднрил тоже встала. — Если бы привратник знал о нашем задании, он бы просто нас убил. Или сказал по-другому: хватит всем подчиняться. А он говорил... Про серьёзность. Про череду заданий. Про наши характеры. — Мы слишком для него идеальные? — Анорран отвернулся. Воин и должен быть идеальным. — Не знаю, — Миднрил не хотелось об этом говорить. — Ты же сам понимаешь, что это звучало слишком просто. Анорран свесил голову, как будто это могло спасти её от кутерьмы внутри. — Может, мы и правда... Воспринимаем всё слишком серьёзно? Каждое слово? Брат не ответил, и Миднрил вздохнула. — Давай не усложнять. Просто будем начеку. И не станем забивать себе голову ничем, кроме задания. — Но слушать его тоже не будем, — упрямо заявил Анорран. — Я не понимаю, чего он от нас хочет. В любом случае, уйдём отсюда такими же, какими пришли. Миднрил свела друг к другу брови. Она чувствовала брата, как саму себя: ему всегда было важно не подводить людей, для которых он что-то делал. И в глубине души тихий маленький мальчик, с которым она познакомилась в тренировочном зале, боялся, по-настоящему боялся этого – свернуть с верного пути. Оказаться обманутым, запутанным. Оказаться в руках зла, которое славилось своим чёрным искусством лжи. — Уже полночь, — Миднрил решила, что лучший способ помочь Аноррану – это отвлечь. — Нам пора. Ты справишься, просто ни о чём не думай. Я буду на вышке столько, сколько смогу. Дай мне знак, когда закончишь. Если привратник меня выгонит, и я дам знак тебе. Анорран поднял голову, помолчал и кивнул. Лицо снова стало холодным и уверенным. Он настроился. Миднрил подошла к двери и оглянулась в последний раз. Только бы сегодня всё вышло как следует. А о наставлениях в зале они ещё поговорят. *** Путь до вышки оказался продолжением лестницы: она робко вылезала из стены и вилась по ней на протяжении всего дома. Из зала приводила в холл, из холла – к комнате привратника, с порога комнаты – на вышку. Миднрил поймала себя на мысли, что замедляет шаги – кто бы мог подумать, что это будет так сложно! Просто заставить себя говорить. Она не боялась разговаривать с привратником. Она боялась, что опять сделает что-то не так. Ладно, хватит. Полное хладнокровие. Никаких лишних мыслей. Настрой как перед боем. Есть чёткая цель и набор рун, который поможет её достичь. Просто в этот раз вместо рун будут слова. Учителя на вышке не оказалось. Прежде, чем позволить сердцу уйти куда-то в живот, Миднрил осмотрелась – и заметила наверху два блёклых огонька. Это глаза в темноте светятся? Отлегло. Змеин просто забрался под крышу. Надо уже привыкнуть, что он любит высоту. — Доброй ночи, учитель, — Миднрил знала, что он заметил её ещё с лестницы. Вряд ли привратник может не заметить, как кто-то без особой осторожности передвигается по его дому. Шайро отцепился от потолка и легко приземлился. — Я, кажется, упоминал, что ко мне на вышку вы не поднимаетесь, — строго начал отчитывать он. — Мало будущей прогулки по городу? — Я искала вас, — Миднрил задушила новый поток волнения. — Я... Хотела кое-что спросить. Шайро нахмурился. В небе светила луна, делая вышку серебристой, а чёрные пески змеинских владений впереди – красивыми. Где-то он уже это слышал: искала, спросить... И чего этим детям по ночам не спится? — Спрашивай, — учитель сел на пол и жестом предложил Миднрил сделать то же самое. — И сразу спать. Ученица незаметно выдохнула. Первый этап пройден. — Я хотела, чтобы Вы кое-что рассказали, — со вторым этапом нечего мудрить. — Вы приняли облик человека, когда остались жить здесь. Почему... Почему Вы не смогли убрать себе хвост? Это должно сработать. Именно это и ничто другое. Наивность вопроса не вызовет подозрений – обычные люди ведь страдают любопытством? А после того, что сказал учитель сегодня в зале, он должен подумать, что достучался до своих учеников. Если дойдёт до третьего этапа, длинный рассказ даст Аноррану в два раза больше времени. Единственным движением, произошедшим со стороны учителя, стали нахмуренные брови. — Ты не думала, что отвлекаешь меня от поста? Миднрил сглотнула. Конечно. Об этом она и думала. — Но ведь днём Вы тренируйтесь с нами и надолго оставляете вышку. — Это совсем другое, — Шайро вернул голосу строгость. — Во-первых, в моём доме не просто так открыты все окна и двери. Если кто-то проникнет за Врата, я это замечу. Во-вторых, у моего тела есть полезные преимущества в деле охраны... Миднрил не поняла, что он имеет в виду: острый слух, зрение или какие-нибудь шестое чувство. — В-третьих и в-главных, ночь не то же самое, что день. Днём нападать может только очень голодный змеин. Его заметят, легко призовут недремлющие силы школы, и охота закончится до первой добычи. Миднрил постаралась не задаваться вопросом, знает ли он по собственному опыту то, о чём говорит. Третий этап панически цеплялся за последнюю опору. Ученица вспомнила, каково изображать грустное лицо, изобразила и отвернулась. Уходить не спешила до приказа. Надо дать плану хотя бы шанс! Она весь день думала над ним. Шайро не торопился отдавать приказ. В голове у него происходила усердная работа, и Миднрил надеялась, что она связана с удачным давлением на жалость, а не с подозрением. — Моё перевоплощение частично, — наконец ответил привратник и без особой охоты. — Думаю, ты могла догадаться до этого сама. — Как понять – частично? — Миднрил старалась не выдать свой восторг – разговор продолжается! Шайро хмыкнул. — Разве я стал человеком? — повернув голову к пескам, философски спросил он. — Нет, не стал. Во мне по-прежнему моя природная сила, моя кровь. Я просто выгляжу, как человек. И всё. Миднрил почувствовала, как во рту немного пересохло. На этот раз не от волнения, наоборот. Она поняла, что из наивного детского разговора может получиться извлечь полезную информацию о враге. То есть, изменить свою сущность полностью – невозможно? Или он почему-то не стал? — Возвращаясь к твоему вопросу, — Шайро покрутил хвостом, и это выглядело немного игриво, будто что-то в разговоре подняло ему настроение, — я мог убрать себе хвост. Но я не стал этого делать. — Почему? — удивилась Миднрил. — Не смог без него обходиться. Не привык. Привык иметь ноги и даже два глаза... А хвост... Миднрил повела плечами. Частичное превращение в человека наверняка стоило привратнику множества хлопот. Она попыталась представить его хотя бы с прежними глазами – три горящих красных огонька без зрачка слева и справа. Нет, людей бы это слишком шокировало. Неожиданно. Всё это время она думала, что проблема в магии, что на полное перевоплощение просто не хватило сил. А причина оказалась такой забавной – простая непривычка. И хотя Анорран решил, что они не будут ни в чём слушать змеина, Миднрил не хотелось думать, что сейчас он лжёт. Вряд ли в том, чтобы оставить себе хвост, было много толку для злодейского плана. Вряд ли была какая-то другая причина. — Я ответил на твой вопрос? — Шайро не дал много времени на рефлексию. — Теперь как договорились – спать. Чтобы заснуть, можешь помечтать, как рассказываешь всему городу эту великую тайну. Миднрил не смогла не улыбнуться. Она не поняла, почему: потому что надо было поддержать образ или потому, что на самом деле хотелось улыбнуться. А потом Миднрил поняла, что не может уйти, не узнав ещё кое о чём. — А Ваше частичное перевоплощение? Почему вы не стали человеком по-настоящему? Чтобы не терять свою силу? Шайро как будто её не слышал, но Миднрил хорошо понимала, что это не так. Разговор вдруг приобрёл какой-то новый оттенок. Из-за этой луны и красивого вида впереди, из-за лирического молчания. Миднрил напрягло это осознание. — Потому что переделать свою природу невозможно, — неожиданно серьёзно заметил привратник. — Даже если ты очень этого хочешь. Мы те, кем мы родились, и никогда этого не изменим. Можем только думать, что изменили. Повисла долгая тишина. Значит, изменить свою сущность невозможно? Даже с помощью неведомой магии перевоплощений? Об этом в первую очередь должна была подумать Миднрил. Но она подумала о другом. Привратник сказал это абсолютно ровно, но ученицу что-то укололо. Прозвучало... Безвыходно. Так, что где-то глубоко в душе даже захотелось поверить, что этот змеин на самом деле перешёл на сторону людей. На самом деле попытался из злодея стать героем, только понял, что никогда не сможет этого сделать, как не сможет хищник отказаться от зубов и когтей. — Это... грустно, учитель, — вышло само собой. Это действительно грустно. Шайро наконец посмотрел на ученицу. Глаза улыбнулись. — Вовсе нет, — серьёзность из голоса исчезла, уступив место обычному приподнятому тону. — Ни одно живое существо не создано только плохим. В этом просто нет смысла. И если мы хотим измениться, изменение сводится к банальной детской истине: веди себя хорошо и не веди себя плохо. Насколько это возможно. А это всегда возможно, какой бы ты от природы ни был. Надо только поискать путь. Это прозвучало как будто не для Миднрил или для неё, но не сейчас. Прозвучало слишком запутанно. Это он говорит о себе? Он стал тем, кто при своей природе не ведёт себя плохо? Или хочет сказать, что... — Не создано только плохим? Даже змеины? — ученица опустила голову. — Но они... Я не понимаю... — И не поймёшь, — философски согласился Шайро, — что бы я тебе ни рассказывал. И вообще, не стоит говорить об этом на ночь. Такие сложные размышления мешают заснуть. Так что иди спать, Миднрил. Но Миднрил не договорила. — Можно последний вопрос? Шайро вздрогнул. Предыдущий вроде и должен быть последним, но ответить учитель не успел. — Говорят, змеины когда-то тоже умели черпать магию из мира, но перестали, потому что проще было добыть её из людей, — Миднрил выпалила всё на одном дыхании. — Вы хотите сказать, что это правда? Хвост привратника подмёл землю, как у кошки. — Спать, Миднрил. От того, что я отвечу тебе сейчас, твоя жизнь сильно изменится? И вместе с тем, как Миднрил поняла, что лимит настойчивости исчерпан, что-то невесомое коснулось её плеча. Анорран. — Простите, — ученица встала и наклонила голову. — Я не хотела Вас беспокоить. Доброй ночи, учитель. Спасибо за Ваше терпение. И она скрылась раньше, чем Шайро успел остановить. Услышать, что он ответит, показалось Миднрил испытанием. Она не могла больше ни минуты находиться на вышке. *** Путь в холл показался коротким, в отличие от пути наверх. Миднрил почувствовала, как что-то остывает в этих стенах, где учителя нет. Шайро был прав – сложные размышления. Она хотела всего лишь отвлечь его болтовнёй, а сейчас... Чувствовала себя так, будто вскрыла муравейник. И муравьи – её собственные мысли. Эти грустные слова о природе. Эта забавная история про хвост. А главное – эта истина «ничего не создано только плохим». Даже если он пытался её запутать (хотя сомнений не было – не пытался), даже если говорил не искренне, а с каким-то злым расчётом... Звучало слишком важно, слишком правильно, чтобы просто забыть. Из ничего появился Анорран, и Миднрил чуть не задохнулась. — Всё хорошо? — брат сжал её плечи так, будто она должна упасть в обморок. Миднрил покачала головой. — Всё хорошо. Потом расскажу, если тебе интересно, — она была не готова делиться этим с Анорраном. Не готова потому, что разговор на вышке пробудил самое нелюбимое чувство. Сомнение. Сомнение в том, что привратник – злодей. Сомнение в том, что змеины только плохие. Сомнение в том, что в этом доме нужно чего-то опасаться, держать себя в броне. Миднрил не могла жить, как брат. Вообще ни в чём не сомневаясь. Что-то внутри всегда тянуло самой увидеть истину, самой подставить руку под кипяток, чтобы узнать, что будет больно. А сейчас... Этот недостаток вернулся слишком не вовремя. — Эй, — лицо накрыли тёплые ладони Аноррана, он делал так, только когда был сильно обеспокоен. — Что он тебе сказал? — Неважно, — Миднрил попыталась отвернуться, но не получилось. — Просто... Забудь, что он что-то знает о задании. Я уверена, что нет. — Почему? — Анорран нахмурился. Миднрил не стала отвечать. Рядом с тем, что она услышала минуту назад, наставления про серьёзность просто не могут быть игрой с юными умами. Если бы привратник пытался ей что-то внушить, стал бы он уходить от расспросов? Да ещё таких, положительный ответ на которые помог бы ему выставить себя хорошим. — Расскажу потом, — повторила сестра и выдохнула. — Что с обыском? Анорран не сразу услышал. Но понял, что вернуться к заданию сейчас важнее. И отпустил лицо. — Пойдём, — коротко скомандовал брат и исчез в её спальне. — Эй?.. — Миднрил так растерялась, что не сразу вошла за ним. Куда? А как же задание? Анорран стоял на кровати и хватался руками на потолок. Вернее, за украшение на потолке. Миднрил не знала, что это и зачем здесь повешено: с первого дня она обратила внимание на морду сильного и красивого животного, которая тянулась к ней из широкого, раскрашенного стеклами шестиугольника. Наверное, привратник хотел разнообразить спальни своих учеников и заказал мастеру эту фигуру. Всё равно, что мозаика, только из середины вылезает отлитый медный зверь. У Аноррана был такой же. Как раз за его морду и держался брат. — Смотри, — Анорран напрягся и потянул вниз, так что Миднрил забеспокоилась, не выдернет ли он кусок потолка вместе с этой фигурой. Но случилось другое – рисунок отошёл, как люк, в сторону. У Миднрил вытянулось лицо. — Я ничего не нашёл в комнате, — сказал Анорран, протягивая ей руку. — Кроме книжки и переписок – пусто. Даже шара с барьерной магией нет. А ящики не заперты. Хранить что-то важное в открытых ящиках не станет и дурак, и я подумал, что в комнате могут быть тайники. Поискал и нашёл вот это. Миднрил, которая уже приняла его руку и встала на кровать, взглянула в дыру люка. Деревянные перекладины, настил из мягкой доски. Над ними, что... кровать? — Я подсажу, — Анорран, видимо, решил, что показать лучше, чем рассказывать. Когда голова Миднрил прошла через люк, чуть не ударившись о низ кровати, девушка наконец поняла. Это комната привратника. Ведь она находится прямо над ними. Поразительно. У него есть люк под кроватью, ведущий вниз, к ученикам. Но... Зачем? — Опускай, — шепнула Миднрил, на всякий случай убедившись, что хозяина в комнате нет. Анорран опустил, сестра слезла с его плеч, и закрыли дверцу они уже вместе. — Это же значит, — Миднрил начала соображать, — что мы сможем проникнуть к нему, когда угодно! Не выходя за стены! Никаких больше окон, и... — Боюсь, это единственная польза от находки, — Анорран не выглядел таким довольным. — А я думал, это и есть тайник. Миднрил не понимала одного: почему люк открывается вниз? Стоит там, наверху, поднять кровать – и дыру, закрытую с другой стороны крышкой, легко заметишь. А ещё это неудобно. Как Анорран вообще её открыл из комнаты? Толкнул вниз ногами? — Неважно, что не тайник. Ты молодец, — Миднрил первая спустилась на пол. — Ты облегчил нам задачу. А главное – это зацепка. Зачем-то привратник ведь сделал этот люк. Аноррану, видимо, не хотелось об этом думать. — Меняемся комнатами, — вдруг предложил брат, и Миднрил это даже рассмешило. — Ни за что, он что-нибудь заподозрит. Ты пробовал свой рисунок открыть? — Как ты думаешь? Миднрил не пришлось объяснить, что тот оказался просто рисунком. — Придётся отложить всё на завтра, — Миднрил поняла, что за окном уже не так темно, как было. — Мы собирались идти в город. Если не ляжем сейчас... — Да, — неохотно согласился брат. Но люк над кроватью Миднрил не перестал его напрягать. — Разбуди меня, — Миднрил точно знала, что сама не проснётся – потому что ещё долго не заснёт. — Не думай ни о чём на ночь. Это мешает спать. А нам нужны силы, чтобы выполнить задание. Сама Миднрил действительно заснула поздно. Ворочалась часа два, думая о разговоре на вышке. Не только история про хвост, слова про плохое, но и доверительный, немного снисходительный тон привратника оказались неожиданным оружием. Они выбили её из колеи. Да, змеин с самого начала напрягал своим поведением, отвлекал от задания, но в этот раз всё было сложнее. Только сейчас ученица поняла, что именно – сложнее. Учитель... как будто понравился. Протянул ниточку симпатии, которую невозможно испытывать к злодею, к тому, кого ты пришёл обыскивать в надежде найти доказательство на обман, неверность. Так не должно быть. Миднрил долго искала в себе голос главы школы, чтобы он подсказал ей, как быть. И нашла такой совет: «Всё это игра, хитрость, которая бросает вызов твоим чувствам. Даже простые люди умеют играть на симпатии. Не будь такой наивной, Миднрил. Не подставляй спину для ножа». Слова звучали знакомо, убедительно, и стало чуть-чуть легче. Да, это игра, да, это обман, именно к такому их готовили, когда отправляли на задание. Только один червячок внутри всё ещё шевелился: нечто в отношении к учителю всё равно изменилось. Без надежды вернуться к прежнему.