Часть 8

— Сука! — протяжное рычание Михаэля эхом отскакивает от стен холла. Подтягивая к себе ушибленную ногу, он сгибается дугой и как мантру повторяет неизвестно кому адресованное: — Сука, сука, сука! Посвящаются эти лестные слова конкретно Беккер, или Кайзер дает характеристику ситуации в целом, Софи решает не выяснять. Сейчас у нее есть дела поважнее. — Тише! — боязливо оглянувшись через плечо и убедившись, что своими воплями Михаэль не призвал Стефана раньше времени, она наклоняется к лицу скалящегося соседа. — Тише, прошу тебя! — Заткнись, дура! — брызжа слюной, огрызается Кайзер. — Какого черта ты творишь?! — Когда все закончится, можешь отомстить мне тем же, — раскрыв ладони, Софи осторожно, едва ли не на цыпочках приближается к нему. Со стороны ее скованные движения напоминают команды неопытного дрессировщика, надеющегося угомонить рассвирепевшего льва. — Моя правая нога в твоем распоряжении. И левая заодно. Я могу даже одолжить тебе свои студенческие туфли на высоченной шпильке, если ты захочешь. Но пока, пожалуйста, подыграй мне. Подыграй мне всего один раз… Задрав голову, озлобленный и крайне несговорчивый Кайзер поджимает губы до дергающихся желваков, а затем, одарив ее испепеляющим взглядом, выплевывает неумолимое: — А не пошла бы ты н… К счастью или сожалению, узнать, куда ведет заданный Михаэлем маршрут, Беккер не удается. Теперь, когда в крови бурлит адреналин, все ее чувства обострены до критических значений. Поэтому она с первых нот улавливает, как там, за дверью, ведущей в их с Хофманном квартиру, раздаются приближающиеся шаги. Она слышит, как Стефан медленно, мучительно медленно выходит в коридор. Миновав его половину, притормаживает возле гардеробной, берет металлическую ложку для обуви и запихивает свои массивные ступни в лоферы из натуральной, скрипучей кожи. С замиранием сердца Софи осознает плачевное — у нее есть лишь несколько секунд, прежде чем он выйдет за порог, и ее хитрый план канет в лету. Она может изменить ход событий, только если переубедит Кайзера, но время явно не на ее стороне. Шестеренки в распухшей голове Беккер работают на износ, прокручивая сотни вариантов подкупов и предложений, перед которыми Михаэль вряд ли смог бы устоять. Третье желание? Годовое освобождение от нападок Фрау Дитрих? Ящик дорогущего виски? Расплата натурой? Но Софи — гонимая страхом, загнанная в угол, не отдающая отчет своим действиям, — выбирает сто первый, не вяжущийся ни с одним из них. — Прости, — сцепив трясущиеся ладони на его затылке, она рывком притягивает Михаэля вплотную к себе. Его острый нос впечатывается в ее живот, отчего желудок будто смещается со своего законного места. Вопреки всей близости, Беккер не ощущает дыхания Кайзера. Да и сама она, кажется, вовсе не дышит. Вокруг внезапно становится так тихо, что в ее ушах отдается пульс. Инстинктивно перебирая пальцами его на удивление послушные и рассыпчатые волосы, Софи едва слышно произносит: — Прости, прости, прости. Но так надо. Умоляю тебя, Михаэль… Не сердись. И помоги мне… — Беккер… — наконец втянув носом воздух, Кайзер крепче впивается в ушибленную стопу, готовясь дать, как Софи хочется верить, положительный ответ: — Я… Увы, непрошенный щелчок дверной ручки и ровный голос, не принадлежащий никому из них, разрывают тишину, и его вердикт разбивается на осколки выскользнувшей из рук хрустальной вазой. — Что происходит? Разряд тока проходится вдоль хрупкого позвоночника Софи. Мгновенно отшатнувшись от Кайзера, она видит перед собой Стефана, застывшего в проходе с непроницаемой физиономией. — Да, тут… — слова застревают у нее в глотке. Связки покрываются тонким слоем цемента, парализующим речь. — Наш сосед, он… — Он, что? — Он, понимаешь… Михаэль, он… — Что он, Софи? — подгоняет ее Хофманн, игнорируя тот факт, что его нетерпение делает только хуже. Оно действует, как транквилизатор, способный вырубить дикое животное весом в несколько тонн. Куда уж там до Беккер и ее жалких шестидесяти килограмм? Опершись о стену, Стефан с барского плеча дает позволение: — Говори, не бойся. — Он… — по-прежнему мямлит Софи, то и дело косясь на Михаэля, не спешащего давать ей подсказок о том, что он решил. — Ну, он… Не смотря на попытки Стефана сохранить внешнее спокойствие и достоинство, Беккер давится раздражением, которое так и вихрится вокруг него. От отчаянной беспомощности перед его напором ее тело бьет мелкая дрожь — противная, назойливая, колючая. Спускающаяся с небес на землю самым жестоким способом. Мысленно сосчитав до десяти, Софи, которая все это время невольно пятилась назад, с трудом берет себя в руки. Однако стоит ей открыть рот, как Хофманн, насмехаясь над ее усилиями, играет на опережение. — Софи… Опять? — устало потирая ноющие виски, он демонстративно прикрывает веки, брезгуя заглянуть ей в глаза. Выдержав паузу, продолжает: — Похоже, тебе и вправду не здоровится. Твоя несвязная речь говорит сама за себя. Тебе нужен отдых. Его приторно-заботливые советы никак не вяжутся с неприязнью, которая кишит в интонациях. Она ползает под одеждой Софи, как ядовитая змея. Пробирается вверх по туловищу, сворачивается в клубок вокруг шеи и сдавливает ее в тиски с такой силой, что кадык чуть не вспарывает ей горло. Захлебнувшись мнимым, немым кашлем, она сжимает кофту в районе груди и словно в замедленной съемке наблюдает за Стефаном, распахивающим входную дверь. — Вернись домой и ложись в постель, — приказывает он, жестом приглашая ее войти. — Я сделаю тебе чай. Балансируя на краю пропасти, она в последний раз бросает кроткий взгляд на Кайзера. Но ее надеждам не суждено сбыться — уставившийся в пол Михаэль не замечает и не хочет замечать ее просьб. Момент упущен. И с чего она взяла, что ей по плечу тягаться с таким неуязвимым человеком, как Стефан, если она не в состоянии уговорить своего падкого на авантюры соседа подсобить ей в этой борьбе за справедливость? Какие дурные амбиции нашептали Софи, что она — сможет? Ощутив глубокое разочарование в себе, Беккер побежденно опускает подбородок и шагает вперед на ватных ногах, как вдруг за ее спиной раздается спасительное: — Я ногу подвернул. Не веря своим ушам, она в удивлении разворачивается на пятках, чувствуя, как Хофманн прожигает в Кайзере сквозную дыру. Но и Михаэль не отстает. Кажется, Беккер впервые видит, чтобы в его лазуритовых глазах плясали настолько опасные, непредсказуемые, напрочь слетевшие с катушек черти. — Она сказала, ты спортивный врач, — не разрывая со Стефаном зрительный контакт, говорит он и выставляет вперед больную ногу. — Может, исполнишь свой медицинский долг и посмотришь, как там дела? В коридоре искрят молнии. Воздух становится наэлектризованным, тяжелым. Легкие Софи отказываются раскрываться, предвосхищая скорый пневмоторакс. В этой щемящей тишине не разобрать ничего, кроме слабого шороха, с которым она скрещивает пальцы в надежде поймать за хвост призрачную удачу. Секунды длятся вечность. Но облегчение не заставляет себя долго ждать. — Пойду соберу аптечку, — недовольно отрезает Стефан и скрывается в коридоре, хлопнув дверью. Беккер едва не вскрикивает от радости, когда фантомное присутствие Хофманна исчезает вслед за ним. Но расслабляться еще рано. Рвано выдохнув, она вновь наклоняется к Кайзеру и не своим голосом произносит: — Спасибо. Михаэль в ответ на ее благодарности и бровью не ведет. Продолжая гипнотизировать место, где еще пару мгновений назад возвышался силуэт Стефана Хофманна, он ощетинивается, словно хищник, готовый вот-вот броситься в атаку. Догадавшись, что сейчас от него лучше держаться подальше, Беккер направляется к своей квартире и на ходу бросает: — Я скоро вернусь. Задержи его на столько, на сколько получится. И-и… Еще раз спасибо. Но цепкая хватка на запястье не дает ей сделать и шагу. Опустив подбородок, она смотрит, как широкая ладонь с вытатуированной на ней короной обхватывает ее тонкую кисть. Вспышка боли простреливает конечность от кончиков пальцев до самых ключиц. Тем не менее, дернуться не представляется возможным. Какая-то неведомая сила, притаившись в тени, шепчет ей властное — приказа не было. И Софи не хочет на своей шкуре проверять, что будет, если ее ослушаться. — Три минуты, — заявляет Кайзер. — Три минуты, и я вышвырну этого докторишку обратно на лестницу. Не успеешь — пеняй на себя. От его деспотичного тона все внутренние органы меняются местами. Правда, помимо страха, Беккер ловит себя на другом чувстве — странном, нечитаемом. От которого кишки скручиваются в тугой узел и тело бросает в жар. Сглотнув, она сталкивается с прямым взглядом Михаэля, желая найти для себя хоть малейшие подсказки, но ей, как и всегда, недостает одного — времени. Дверная ручка издает характерный щелчок, и Кайзер отпускает ее тряпичную руку. — Все готово, — сообщает Стефан, держа под боком медицинский чемоданчик. Медленно выпрямившись, Михаэль расправляет плечи и молчаливым кивком приглашает его войти. С трудом дождавшись, когда в замочной скважине повернется ключ, Софи срывается с места и несется в противоположном от них направлении. Не забыв запереть и свою дверь, она принимается хаотично носиться по дому в поисках главной цели, от которой зависит скорость осуществления ее плана — второго мобильного телефона. — Три минуты, — вслух проговаривает она, попутно прощупывая карманы верхней одежды Стефана, висящей в гардеробной. — У меня всего три минуты! Штурм курток и пиджаков не приносит желаемых результатов, но Беккер некогда отчаиваться. Фурией вылетев в коридор, она, спотыкаясь, врывается в их спальню и переворачивает прикроватную тумбочку Стефана с ног на голову. Однако и здесь остается с носом. — Две минуты! — восклицает Софи, принявшая за таймер биение своего сердца. Выскользнув из комнаты, Беккер восстанавливает в памяти маршрут Хофманна и, находясь в другом временном отрезке, следует за ним по пятам. Его силует маячит перед ее лицом. Она в точности копирует все его действия. Обыскивает каждый угол, рядом с которым он стоял. Переворачивает каждую подушку, до которой он дотрагивался. Потрошит каждый ящик, каждую коробку, каждый декоративный элемент их квартиры, в котором гипотетически мог бы поместиться другой смартфон. Но Беккер ничего не находит. — Сорок секунд! Она вынужденно сосредотачивается на данном ей сроке, потому что чутье диктует — Кайзер не шутил. Он не из тех, кто готов торговаться и идти на уступки, когда ему это не выгодно. Баранье упрямство Михаэля давит на психику похлеще металлического пресса. — И все же… Три минуты — лучше, чем ничего, — не давая панике сбить себя с толку, Софи рвано выдыхает и возвращается в исходную точку. Вдруг, она что-то упустила? -Тридцать секунд! Если Хофманн завел второй телефон, то завести потайной карман, расположенный в неочевидном месте, для него не проблема. — Двадцать секунд! Очутившись посреди гардеробной, Беккер ощупывает его одежду сверху донизу. Поймав себя на мысли о том, что сейчас она ничем не отличается от сотрудника таможенного контроля, Софи невольно задумывается, ту ли профессию она для себя выбрала? Ей бы стоять в аэропорту и разворачивать всех неугодных духу пассажиров, а не играть в детектива, жаждущего припереть к стенке неверного избранника. — Десять секунд! Нервное перенапряжение старательно ищет выхода. Беккер скулит, вопит и ноет, но не отклоняется от заданного курса. — Пять секунд! Прорычав сквозь зубы, она хватает вещи в охапку и швыряет их на пол. Силиконовые плечики прокатываются по паркету с противным писком, врезающимся в перепонки. — Три! Прыгая на них, как на раскаленных углях, Софи сосредотачивается и проверяет любой бугорок, упирающийся в пятки. Стресс затуманивает разум. Ее совершенно не заботит, что своими шаманскими танцами она может не просто раздавить улику и потерять из виду ценного союзника в лице Кристен, но и накликать на себя более глобальную беду — мнительность Хофманна, которая не терпит оправданий. — Две! Закусив губу, Беккер опускается на четвереньки и взбивает раскиданную по полу одежду. — Одна! Варварское тиканье иллюзорной часовой стрелки стихает. В последнее мгновение, сжалившись, фортуна, сопереживающая ее горю, идет навстречу, и Софи натыкается на прямоугольный предмет, зарытый в нагрудном кармане парадного жакета Стефана. Она с завидным остервенением просовывает в него ладонь, заранее ликуя над тем, что в этой скоростной схватке ей удалось одержать победу. Однако суровая реальность спешит напомнить ей, что она здесь — проигравшая. — Ноль. Таймер истекает, и перед ее глазами предстает совсем не та картина, которую она ожидала увидеть. — Пропуск? — мрачный смешок, полный отчаянной горечи, слетает с ее губ. — Всего лишь пропуск… Сминая в ладонях пластиковую карточку с персональными данными Хофманна, Беккер, вкусившая поражение, подгибает колени к груди и раздосадованно бьет кулаками о пол, выкрикивая исчерпывающее и совсем не женственное: — Твою мать! Твою чертову, гребаную, сукину, мать ее, мать! Входная дверь квартиры Михаэля открывается. Не успев до конца избавиться от разрастающегося в душе возмущения, Софи замирает в неудобной позе. В подъезде эхом разлетается знакомое шарканье. Задержав дыхание, она выползает из закутка, занимающего добрую площадь их квартиры, и поднимается на ноги ровно в тот момент, когда Стефан заходит домой. — Все нормально? — приподняв бровь, спрашивает он, глядя на взволнованную Беккер. — Да, — не колебась, отвечает Софи. Заправив за ухо выбившуюся из прически прядь волос, она закрывает своим телом вход в гардеробную, чтобы Хофманна от учиненного там беспорядка не постиг культурный шок. — А у вас? — Жить будет, — проследовав в обеденную, Стефан выдвигает верхний ящик кухонного гарнитура и шумно перебирает лежащие в нем столовые приборы. — Хочу проверить рефлексы, но мой неврологический молоточек остался на работе. Придется импровизировать. Выудив отнюдь не молоточек, а натуральный молоток для отбивания мяса — массивный и шипастый, он сталкивается с осоловелым взглядом Беккер. — Что? — А это… не слишком? Если, конечно, ты и правду планируешь проверить рефлексы, а не раздробить ему коленный сустав в крошку. Перевернув псевдо-медицинский прибор, Хофманн спешит ее успокоить. — Обратной стороной, — направляясь к выходу, он обходит Софи и опирается о стену рядом с ней, чтобы надеть обувь. — На ладонь он не реагирует, хотя я ударил со всей силы. Крепкий парень. — Повезло ему… — мечтательно произносит Беккер, понадеявшись, что манипуляции Стефана выиграют ей еще немного времени. Да только поможет ли оно ей? Она обыскала все. Все, где гипотетически Хофманн мог бы хранить второй телефон. Остались лишь его автомобиль и офис, к которым у Софи нет доступа. Она невольно опускает подбородок от печального осознания того, что все было зря. Возможно, ей вообще никогда не добраться до Кристен. И самое обидное — до Стефана тоже. — Хочешь посмотреть? — спрашивает он, вырывая ее из раздумий. — Д-да, — глухо соглашается Софи и, запихнув ноги в открытые сандали, выходит в подъезд. — Идем. Что ж. Пора ей собраться с духом и сообщить Михаэлю дурные вести — сегодняшняя поисковая операция с треском провалилась. *** — Я уж подумал, что ты забыл про своего пациента, — с язвительной улыбкой на губах произносит Кайзер, рассевшийся на диване с выдвинутой вперед стопой. Заприметив в руках Хофманна поблескивающий металлический предмет, он безошибочно угадывает его фактическое назначение и, нахмурившись, вежливо уточняет: — Это че? — Обратной стороной, — повторяет Стефан и усаживается перед ним на колени. — Согни и слегка раздвинь ноги. — Это моя реплика. — Не в этот раз. Пока двое взрослых мужчин, занимающих сейчас центральное место в жизни Беккер, увлечены флиртом, она фантомом просачивается в гостиную и встает возле окна, из которого открывается вид на зеленую зону. Как Софи в свое время и мечтала. Их со Стефаном квартира хоть и обставлена с иголочки, но смотрит на автостраду — оживленную, шумную и безликую. Если не брать во внимание обстоятельства последних дней, Беккер обожала свой дом. Однако этот недостаток она так и не смогла ему простить. Вдоволь насладиться покачивающимися на ветру деревьями и шелестом листвы ей мешает испытывающий взгляд Михаэля, от которого у нее мороз по коже. В надежде подавить чувство неловкости и оттянуть момент горького признания, она шустро пересчитывает пальцы, заламывая их на фалангах. Но Кайзер все понимает без слов. — Хах, — несдержанно хмыкает он, напрочь игнорируя присутствие Стефана. — В чем дело? — А ты как думаешь? Щекотно. Его талант и умение быстро ориентироваться в экстремальных ситуации выбивают из легких Софи облегченный выдох. — А должно быть больно. Ну, или, по крайней мере, неприятно, — задумчиво сведя брови к переносице, Хофманн кладет на пол отбойный молоток, пододвигает к себе медицинский кейс и начинает перебирать свои врачебные приблуды. — Предлагаю сначала проверить чувствительность, а после вернуться к рефлексам. — А чувствительность чем будем проверять? Зубочисткой? Швейной иглой? Или, может, сразу отверткой? — Не беспокойся. Колесо Вартенберга в моем арсенале имеется. Помолчав с мгновение, Кайзер между делом подмечает: — Крутой чемоданчик. Ты его везде с собой таскаешь? — Профессия обязывает, — отмахнувшись от его иронии, Стефан с энтузиазмом прокручивает в руках нужный инструмент. — Нашел. Теперь сядь ближе ко мне и… Их дальнейший диалог Беккер уже не слышит. Ее словно окатывает ледяной водой. Медицинский кейс. Он же — крутой чемоданчик. Он же — продолжение самого Стефана Хофманна. Он же — единственное место, которое она не проверяла. Да во всем чертовом мире не найдется лучшего тайника, чтобы хранить в нем свои грязные секреты. И как она сразу не догадалась? Ретировавшись за спину погруженного в работу Стефана, она активно размахивает ладонями, надеясь привлечь внимание Михаэля. Кое-как дождавшись, когда тот оторвется от слежки за своим заклятым врагом и вынужденным союзником, Беккер указывает на чемодан и тихо шепчет: — Там… Не спеша понимать ее намеков, Кайзер вопросительно прищуривается. Тогда Софи, перевозбудившись, повторяет чуть громче: — Там…! Он… там! Телефон… там! — М-м? — отзывается Стефан, не оборачиваясь. — Ты что-то сказала? — Нет! Это я так, мысли вслух… Не разрывая с Михаэлем зрительный контакт, Беккер достает из кармана свой мобильный и разыгрывает целую пантомиму, однако Кайзеру ее театральные навыки до лампочки. Разочаровавшись в его дедуктивных способностях, она поворачивает гаджет экраном к Михаэлю, демонстративно открывает его личную страницу на фейсбуке и печатает сообщение. «Телефон в его медицинском чемодане!» Нетерпеливо перетаптываясь с ноги на ногу, Софи наблюдает, как Кайзер скучающе зевает, а затем, дотянувшись до своего новенького айфона, сначала отвечает на пару-тройку любовных писем от многочисленных поклонниц, и только потом заходит в диалог с ней. Его невозмутимая физиономия никак не коррелирует с тем, что приходит от него в ответ. «Это я сразу понял». Одарив гнусного пакостника осуждающим взглядом, Софи, не обращая внимания на его усмешку, возвращается к обсуждению. «Их надо разделить. Стефана и его чемодан». «Они что, сиамские близнецы?» «Прибереги свое остроумие для другого случая. А сейчас — действуй!» «И не подумаю. Как ты себе это представляешь?» «Не знаю… Попроси его что-нибудь принести.» «Он, скорее, переадресует эту просьбу тебе, не находишь? Ты одна тут торчишь без дела, кислород переводишь». «В каком смысле?!» «В прямом. Растения старались, участвовали в фотосинтезе, а ты?» Хмыкнув, Беккер злобно поджимает губы и вдавливает сенсорные клавиши в дисплей с таким упорством, что у нее, по ощущениям, стираются отпечатки пальцев. «Хватит валять дурака! Михаэль, пожалуйста!» Но даже десяток молебных смайликов, поставленных в конце предложения, не спасают ее от неумолимого: «Беккер, я тебе уже помог. Аттракцион невиданной щедрости для тебя исчерпан. Сегодня и навсегда». Не успевает Софи до конца прочесть сообщение, как голос Кайзера разрывает тишину: — Ну? Долго еще? — блокируя телефон, он заваливается назад, упираясь кулаками в мягкую диванную обивку. — Торопишься? — Представляешь. — И что же стряслось? Глядя на Стефана сверху вниз, Михаэль грубо отчеканивает: — Дела есть. — Полагаю, наверняка очень срочные? — Именно. — По своему опыту скажу. Любое дело можно отложить, если от него не зависит чья-то жизнь, — Стефан распечатывает спиртовую салфетку и принимается медленно водить ею по коже, попутно наседая на Михаэля своим авторитетом. — Лично я, например, планировал после трудного рабочего хотя бы немного поесть. Отдохнуть. Почитать книгу. Выпить бокал вина. Набросать пару идей для научной статьи и провести приятный вечер в компании Софи. Но, как видишь, я здесь. Потому что долг зовет. — Какая жертвенность. И много жизней ты спас, пока штопал мне ногу? М? — заводится Михаэль. — Давай, великий лекарь! Не скромничай и ответь мне. Тучи над ними сгущаются. Из воздуха словно исчезает весь кислород. На смену ему приходит ядовитый, удушающий газ, склеивающий легкие. У Беккер к горлу подкатывает ком. В такой обстановке медицинский чемоданчик — наименьшая из ее проблем. Она, признаться, и думать о нем забыла. Сжимая кулаки, Софи мысленно умоляет Хофманна промолчать. — Не волнуйся, — произносит он поперек ее душевных просьб. Задрав подбородок, Стефан встречается прямым взглядом с Михаэлем и непроницаемым тоном отчеканивает финальное, хлесткое, оскорбительное: — Бары и проститутки доступны круглосуточно. Перчатка брошена. Беккер едва умудряется удержать за зубами рвущийся из глотки скулеж. Прикрыв ладонью рот, она смотрит на их немое противостояние и ужасается тому, с какой злобой Михаэль поджимает губы. Кайзер не просто в гневе. Он в бешенстве, которое не входит ни в какое сравнение с тем, когда она из благих соображений целенаправленно отдавила ему ногу. — Так, — прерывает гнетущую паузу Стефан и возвращается к своей главной задаче. Стоит ли говорить, сколько чертовых раз Софи пожалела о том, что подтолкнула его к этому? — Попробуем еще раз проверить рефлексы и покончим с этим. Приблизившись к Михаэлю, Хофманн разминает затекшую шею и, сжимая в ладонях импровизированный неврологический молоточек, прицеливается, чтобы попасть в определенную точку. А дальше — пустота. Только замах, удар и хруст костей. То, что произошло в эту секунду — стало загадкой для всех. Кроме одного человека. — Упс, — говорит Кайзер, с неприкрытым, садистким удовольствием рассматривая схватившегося за нос Стефана. — А вот и рефлекс. Вспышка нестерпимой боли вынуждает Хофманна завалиться назад. Софи, испугавшись, против воли вскрикивает, когда он убирает от лица руку, окрашенную алой кровью. В какой момент это случилось? Когда Михаэль успел применить силу? — Боже, ты в порядке? — инстинктивно, по старой памяти приблизившись к Стефану, обеспокоенно спрашивает Беккер. — Я… Я принесу лед! — Из-за такой ерунды? Не смеши. Подумаешь, царапина, — вмешивается Кайзер. — Лучше отведи его в ванную, пока он не засрал мне весь пол. — Я сам, — Хофманн выпрямляется и, пошатываясь, хлопает Софи по плечу. — Спасибо. — Прямо и направо, — бросает Михаэль ему вслед. Дождавшись, когда дверь за Стефаном закроется, а из крана хлынет вода, он цокает. — Вот же напыщенный индюк. Как ты спишь с этой неженкой? — Ты обалдел?! — шипит Беккер, вплотную подлетев к нему. — Зачем ты ему врезал?! — Я же сказал — рефлекс. — Твой рефлекс ему, черт побери, нос сломал! Дьявол! — И чем ты недовольна? Может, если чувак перестанет чувствовать запах других баб, вы снова заживете дружно и счастливо? — презрительно скривив губы, Михаэль указывает большим пальцем через плечо и добавляет: — Но, на твоем месте, трахаться с этим слюнтяем я все равно бы не стал. — Да никто тебя и не просит! — схватившись за голову, вопит Беккер. — Мать моя, Михаэль, что с тобой не так?! — А с тобой? Я выиграл тебе доступ к его чемодану, и где благодарность? Охнув, Софи отступает на шаг, осмысливая слова Кайзера, а затем резко разворачивается на пятках и опускается перед медицинским кейсом на четвереньки. С головой закопавшись в многочисленных лекарствах и врачебных приборах, она яростно перебирает содержимое. В ее ушах вновь звучит таймер. Десять. — Ну что там? — любопытствует Кайзер. — Я ищу! Девять. — Вытряхни ты это барахло! — Нельзя! — протестует Беккер, истерично сгребая содержимое чемодана то на одну, то на другую сторону. — Он поймет! Восемь. — У таких чемоданов может быть двойное дно, — приблизившись, Кайзер ощупывает кейс и, ухватившись за него обеими руками, вдавливает его в пол. Раздается характерный щелчок, после которого Михаэль поднимает верхний ярус чемодана и радуется своей правоте. — Та-дам! Семь. — Ушлый ублюдок… — риторически заключает шокированная находкой Софи, увидев в потайном отделении не только второй телефон. — Зачем ему все это? Кредитки, ключи, флэшки… Да у государственных спецагентов более скудный набор, а тут всего лишь изменник! Шесть. — Потом полюбуешься, Беккер, быстрее! — Да! — трясущимися пальцами схватив плутовской мобильный Стефана, она нажимает на кнопку разблокировки и замирает от увиденного. Здесь все, как в оригинале. Шрифт. Время. Даже иконки приложений расставлены по своим местам. Только заставка другая. Кристен смеется. Улыбается во все тридцать два. Так лучезарно и искренне, что солнце на ее фоне меркнет. Хофманн гордо приобнимает ее за талию. Но большую часть кадра занимает кольцо на ее безымянном пальце, которым она тычет в камеру, требуя предоставить красноречивому аксессуару крупный план. В сердце Беккер махом втыкаются сотни иголок. Голос предательски дрожит. — Он ведь и пароль не поставил… Думал, что я никогда не узнаю. Думал, что я никогда не найду… Пять. — Некогда нюни распускать! — наставления Кайзера воспринимаются как пощечина, оставляющая на щеке красный, обжигающий след. — Вернешься домой, и хоть заревись там! А пока, сделай одолжение, соберись! Зайди в его телефонную книгу! Еще неизвестно, как она там записана! Четыре. — Сразу видно, что у тебя нет постоянной подружки. — Мое упущение. Но не могу же я быть во всем идеален. Три. — Если и искать, то… В первую очередь… здесь, — открыв раздел исходящих вызовов, Беккер тыкает на последнего абонента, а затем берет свой телефон и фотографирует экран. — Готово. Две. — Молодец. А теперь сгинь! — отпихнув ее подальше, Михаэль выхватывает мобильный Стефана и бросает его к остальным вещам, похороненным под верхним ярусом врачебного чемодана. Кое-как совладав с защелкой, Кайзер отпинывает от себя кейс и усаживается в исходное положение, судорожно вдыхая носом воздух. — Веди себя как обычно. Одна. — Софи, — отперев дверь в ванную, обращается к ней Стефан, по-прежнему прикрывающий лицо ладонью. — Пожалуйста, подай мне тампон. — К-конечно! Игнорируя тихий комментарий Михаэля о том, что «у нашей девочки начались месячные, как мило», Беккер старательно штурмует больничные принадлежности Хофманна, изображая девственно-чистое неведение. Будто это не она полминуты назад провела полную ревизию содержимого и запомнила, где что лежит. Поднявшись на ноги, она уверенными шагами направляется к пострадавшему в незапланированных единоборствах Стефану и протягивает ему шарик ваты, надеясь, что он не заметит, как выступивший пот заливает ей брови. — Спасибо. — Извини, чувак, я не нарочно, правда, — положа руку на грудь, говорит Михаэль. — Сам не понял, как это случилось. — Забыли, — добравшись до центра гостиной, Хофманн наспех упаковывает свой кейс и выходит в коридор. Проходя мимо Софи, он обращается к ней довольно ласковым голосом: — Идем домой. — Д-да. Дождавшись, когда он отойдет на безопасное расстояние, Беккер поворачивается к Михаэлю, не потрудившемуся сдвинуться с места, и складывает ладони домиком, вкрадчиво шепча: — Спасибо. Благо, она успевает отвести взгляд раньше, чем в ответ на ее благодарности ей в затылок летит задранный вверх средний палец, сопровождаемый натянутой улыбкой. — Чем займемся? — желая перевести тему, интересуется Стефан и, отперев входную дверь в их с Софи квартиру, пропускает ее вперед. — Может, устроим кино-вечер? — Я не против, — шустро скинув обувь, Беккер выставляет перед ним раскрытые ладони и крабом пятится в сторону ванной комнаты. — Ты пока выбери фильм, а мне нужно в уборную. Скоро вернусь! Закрывшись на внутренний замок, она махом достает из кармана свой мобильный телефон и лезет в фотопленку. Продублировав нужные цифры в быстром наборе, Софи клацает по клавишам и набирает сообщение, которое должно остаться без ответа, но от которого зависит слишком многое. «Это Софи. Если ты еще не ушла от него, приезжай завтра в Мюнхен. Есть идея получше». *** — Разрешите полюбопытствовать, но… — наполнив свой бокал односолодовым виски, Кайзер отходит от барной стойки и, одарив всех присутствующих раздраженным взглядом, спрашивает: — Какого черта вы здесь делаете? — Ничего удивительного, — без промедлений отвечает Кристен, восседающая на его кресле. При дневном свете и здравом рассудке черты ее лица кажутся еще более выразительными. — У тебя уютно. — Беккер? Отпивая щедрый глоток джина, в равной пропорции смешанного с содовой, Софи стучит пальцами по диванной обивке. — И потому что у меня дома — небезопасно. Стефан может вернуться в любую минуту, а нам с вами нужно многое обсудить. — Лично мне с вами обсуждать нечего, — безучастно отрезает Михаэль. — Это ваши треугольные разборки, участвовать в которых у меня нет ни желания, ни времени. Подстегиваемая алкоголем, постыдно впитывающимся в ее кровь в глубокий полдень, Беккер швыряет в воду удочку с чересчур аппетитной наживкой. — Уже забыл, как высокомерно Стефан отзывался о тебе вчера? Считав, как нутро Кайзера бьет в гонг после брошенной ею фразы, Софи, применившая запрещенный прием, победно ликует. Она давно ждала удачного момента, чтобы схватить его самолюбие за горло. Кто бы мог вообразить, что именно Стефан Хофманн подарит ей такой шанс? — Клубы и проститутки, или как он там говорил… — Хо-хо-хо! — злорадно отсмеявшись, подхватывает Кристен. — Я не в курсе этой истории. Расскажете? — Нечего рассказывать, — упрямится Кайзер, усаживаясь рядом с Софи. — А мне так не кажется. Неужели мышка посягнула на слона? Ее хвалебные аллегории попадают точно в цель. Приподняв уголки губ, Михаэль смачивает горло и, по-хозяйски закинув руку на спинку дивана, заявляет: — Так и есть. — В таком случае, может, пора этой мышке оказаться в мышеловке? — подавшись корпусом вперед, Кристен упирается локтями в колени и с огоньком в глазах уставляется на Софи. — Итак, Беккер… Каков наш план?