Часть 18 - Безразличие звёзд

Откинув несколько мелких камней телекинезом, Луна вошла в проход, ведущий в мрачную канализацию. За ней последовала кобыла фестрал с россыпью звезд на боку. Каждая звезда была украшена странными отметинами, которые, если взглянуть издалека, складывались в след копыта. Это был ее талант — находить следы и преследовать. Ее коллеги по цеху не понимали, при чем тут вообще звезды на метке, если кобыла была охотником за головами. Стар Сикер не торопилась удовлетворить любопытство коллег и издевалась над ними, выдавая кучу философской чепухи, что уже стало ее визитной карточкой. Была даже своеобразная традиция — послать к ней новичка и сравнить ее объяснения с прошлыми. Стар Сикер ни разу не повторилась. Но все ждали, когда это произойдет и делали ставки. Кобыла лишь фыркала от глупости этих дураков — она тоже втайне делала ставки. Однажды, она разорит их до последнего бита. Вообще-то она была астрономом, но так уж получилось, что за головы платили куда лучше. Узнав о возвращении принцессы Луны, она отправилась в Эквестрию и присоединилась к разведывательному корпусу. И она ничуть не жалела об этом. Она нашла звезду, которую искала всю жизнь. Что ей не нравилось так это то, куда ее принцесса сейчас направлялась. Владычица Ночи, пачкающая себя зловонием дерьма этих дневных пони? Для Стар это было богохульством и осквернением святыни. Но она не смела говорить об этом вслух — ее принцессе виднее, что делать. Единственное, что успокаивало ее — наличие экранирующего щита вокруг входа. Не хватало ещё, чтобы эти единороги начали распускать нелестные слухи о ее богине. Поморщившись от запаха, Стар внимательно осмотрелась, ища любые неочевидные детали, которые могли упустить ранее. Проход в канализацию был узким и темным, стены обложены грубым камнем, а потолок покрыт слоем пыли и паутины. Странный запах гнили и влаги витал в воздухе, создавая атмосферу давящей затхлости. — Здесь он лишился ноги, — пробормотала Луна, рассматривая кровавое пятно на полу прохода. — Начинай, Стар. Фестралка кивнула и, оглядев пятно, последовала за тянущимися кровавыми разводами. Вскоре след из крови начал обрываться, что несколько удивило фестралку. «Он использовал зелье или заклинание исцеления? — размышляла Стар, продолжая движение по туннелю. — Тогда почему не применил сразу? Скорее естественная регенерация. Если всё так, то это весьма неплохо». Эти мысли кружились в ее голове, когда они вышли в главную часть канализации. Вдоль коридора тянулись решетки, из-под которых стекала мутная вода, создавая хлюпающие звуки. По центру канализации протекал широкий канал, по которому неспешно текла сточная вода, отражая свет от мерцающих магических ламп, висящих на стенах. Свет от ламп был бледным и неравномерным, освещая лишь часть коридора. Но этого света было достаточно — не нужно быть следопытом, чтобы заметить след, как кто-то полз по каменному полу. Тем не менее, Стар относилась к делу серьезно и полностью перешла в рабочий режим, даже позабыв о том, что позади нее идёт принцесса. Луна не возражала. Как только они вышли из зоны, освещенной лампами, она зажгла свой рог, освещая дорогу Стар, и молча последовала за ней. Фестралы прекрасно ориентировались в темноте, но лишь благодаря врождённому таланту к магии звука. Их ночное зрение не было таким уж впечатляющим. Пройдя около сотни метров, дорогу Стар преградил побочный поток сточных вод, впадающий в основной. След уходил вправо, к каменному мостику через поток. Стар перешла мостик и пошла по следу, который вильнул влево, возвращаясь к центральному потоку. Пройдя несколько километров, она начала задаваться вопросом сколько ещё это будет продолжаться? Разве это существо не было на последнем издыхании? Как раз тогда, когда она думала взлететь и ускориться, она заметила хаотичную сцену перед собой. На полу виднелись множество огромных пятипалых и четырёхпалых следов, а всё вокруг было забрызгано алой кровью. То тут, то там были разбросаны куски древесины, которые Стар определила как обломки ящика, оставленного рабочими. — Что здесь произошло? — раздался холодный голос Луны, заставивший Стар вздрогнуть от неожиданности. Быстро поклонившись принцессе, Стар начала осматривать всё вокруг. «На задних лапах пять, а на передних — четыре пальца, — пришла к выводу фестралка. — И что это такое?» Она выслеживала и охотилась на пони и грифонов, иногда на алмазных псов и минотавров, но не на каких-то монстров из канализации. Все её знания о магических монстрах ограничивались тем, от кого ей следовало убегать в ту же секунду, а кого не стоит бояться. Ну и расценки за части тел редких монстров. Тщательно оглядев следы, она примерно прикинула вес существа и его центр тяжести. В её воображении начал вырисовываться портрет предполагаемого монстра. Получалась какая-то огромная лягушка или жаба. Стар смутно помнила, что жабы, вроде бы, живут на суше. Значит, лягушка? Подойдя к краю, кобыла легла на живот и протянула крыло к воде. Закрыв глаза, она сконцентрировалась на своих чувствах, а по поверхности воды пошли круги. Через несколько секунд она встала и, подняв голову, закричала. По крайней мере так это выглядело. Никакого звука не было. Кобыла так и стояла с поднятой головой, погруженная в свои мысли, изредка покачивая крыльями, словно щупая что-то невидимое в воздухе. «Ничего, — хмурясь, подумала фестралка. — Ни монстра, ни человека в радиусе километра». И как назло — след человека заканчивался здесь. Либо он мастерски замёл следы, в чём Стар очень сомневалась, либо его сожрала эта жаба. Учитывая состояние человека — такой итог был вполне ожидаемым. Взмахнув крыльями, Стар полетела дальше по коридору, надеясь найти хоть какие-то подсказки. Вслед за кобылой метнулся искрящийся шар, освещающий всё вокруг бледно-голубым светом. Через несколько минут Стар вернулась с пустыми копытами — ничего не было. — Итак? — спросила Луна, доставая красный неровный кристалл из-под крыла. Рог принцессы зажёгся и кристалл начал испускать волны алого света. Реагируя на свет, часть крови на полу и стенах начала сверкать. Стар легко определила природу заклинания — маги крови были частыми гостями на розыскных листовках. Взглянув на сверкающие брызги крови на стене, она сразу же поняла эффект заклинания — оно показывало чья кровь принадлежит человеку. Следовательно и кристалл, на который применялось заклинание, состоял из человеческой крови. — Я не смогла ничего найти, Мать, — ровным голосом сказала Стар, склоняя голову и подставляя шею. — Я приму любое наказание. Луна бросила быстрый взгляд на фестралку и мысленно вздохнула. Даже в древние времена за подобное не карали смертью. Ну, разве что иногда. — Это излишне, Стар, — сказала Луна, продолжая использовать одно заклинание за другим на следах битвы. — Расскажи мне, что здесь произошло. Фестралка подняла голову, в ее глазах засверкало восхищение и преданность. Ее богиня была щедра и милосердна. Она не только не наказала Стар, но и дала ей шанс проявить свою ценность. Хотя ее принцесса, вероятно, уже все поняла, она все равно спрашивала. — Зверь выскочил из воды здесь, — начала рассказывать Стар, указывая на определенное место. — По следам можно судить, что это было что-то вроде огромной лягушки весом около восьмисот килограммов. Мне неизвестен этот вид зверя, Мать, поэтому я… — Жаба, — поправила ее Луна, заставив фестралку удивленно моргнуть. — Они также откладывают икру в воде и иногда проникают в канализацию. Продолжай. — Зверь и человек сразились здесь, но исход схватки неясен, — продолжала Стар, стараясь донести сухие факты. — Крови много, но следы обрываются здесь. Тел нет в округе. — Твое мнение? — спросила Луна, оторвавшись от кровавой картины. — Человек был не в том состоянии, чтобы представлять угрозу для зверя, — начала вслух размышлять фестралка. — После ранения — зверь бы рассвирепел и не отпустил его. Даже если он чудом победил — где тело зверя? Без двух конечностей он не смог бы уплыть. Всё это… Стар осеклась, увидев холодный взгляд принцессы Луны. Ей явно нужно было быть более лаконичной. — Я думаю, что человек был съеден, — сглотнув, сказала Стар. Луна лишь покачала головой, услышав это. Даже если всё указывало на это — она ни за что не поверит, что человек мёртв. «Он слишком хитрый, — подумала Луна, глядя на кровь человека на стене. Говорят, что нельзя обмануть смерть, но он, возможно, смог бы». Человеческая хитрость не давала ей покоя последнее время. Он слишком хорошо понимал ее и легко играл на струнах ее души. После освобождения из заточения она была несколько растеряна, и его обман можно было списать на ее ослабленную бдительность. Но он обманул ее дважды. Она даже думала о возможности того, что на него повлияла Найтмер Мун или он получил часть ее памяти. Те сферы, одна из которых и привела его в этот мир, были изготовлены ею, когда она уже находилась под влиянием Найтмер Мун. Они вполне могли содержать отголоски кошмара. Однако, тщательно обдумав эту возможность, она поняла, что просто ищет оправдание своей наивности. Если он уже мог взаимодействовать с ментальной энергией, то как он пережил ту вспышку? Если там действительно были отголоски кошмара, то с чего бы им оставаться в сфере на тысячу лет? Скорее всего, отголоски Найтмер Мун сразу же выбрались наружу и начали воздействовать на остатки культа в попытке спасти основное тело. Принцесса не отвергла полностью эту возможность, но признала, что это крайне маловероятно. Тем не менее, эта мысль была немного тревожной. Отголоски кошмара ее не пугали, а вот наличие у человека части памяти Найтмер Мун… Луна очень не хотела бы, чтобы они попали к Селестии. Некоторые вещи лучше оставить в прошлом. Только после того, как она поймает человека и тщательно проверит всю его память, можно будет поставить точку в этом вопросе. Если бы человек знал о мыслях Луны, он бы, вероятно, расхохотался. Память Найтмер Мун? Если бы у него была хоть крупица знаний могущественного кошмара — был бы он сейчас в такой ситуации? Вопрос о влиянии он рассматривал ещё давным-давно, когда только заключил сделку с Саадой. Вспышка ментальной энергии определенно повлияла на него, но это было крошечное изменение. Тогда он был слишком чужероден для этого мира. Только после постоянного влияния мира, длительного взаимодействия с призраком и ритуала — он смог едва прикоснуться к ментальной энергии. Даже сейчас он все еще чувствовал себя неполноценным по сравнению с другими обитателями этого мира. О магической энергии не стоило и говорить — там вообще всё было пусто. — Я могу прочесать всю канализацию, — раздался голос Стар, заметивший, что лицо ее принцессы всё сильнее хмурится. — Возможно, найдутся какие-то следы. Услышав это, Луна лишь покачала головой. Стар, должно быть, шутила. Канализация проходила через весь Кантерлот. Может это и было несравнимо с площадью города, но было очень близко. — Не нужно. Даже с его регенерацией — ему понадобится месяц, чтобы восстановиться, — ответила Луна. — Свадьба уже через три дня и у тебя хватает работы. Мы продолжим поиски после нее. Фестралка молча поклонилась, принимая волю своей принцессы. Удивительно, но ее Мать думала, что человек всё ещё жив. Самое главное, что она всё ещё собиралась полагаться на ее навыки! Легкая улыбка скользнула по губам Луны — радость фестралки не ускользнула от ее взгляда. На самом деле принцесса не полагалась на нее. Луна работала над своим заклинанием по поиску человека. И у нее было огромное преимущество. Человек был немагическим существом, но теперь у него была связь с Миром Грёз. По логике вещей она, являясь самопровозглашенной королевой Мира Грёз, должна была легко найти его. Ее сестра, не имеющая никакого опыта в магии грёз, думала, что Луна просто ослабла и ей нужно время на восстановление. Это было лишь частью правды. Всю эту тысячу лет Луна провела в кошмарах, хоть она и не помнит большую их часть. Сначала Найтмер Мун попыталась воспользоваться ею, чтобы через Мир Грёз повлиять на существ Эквуса и вырваться из заточения. Однако, она быстро обнаружила, что это невозможно. Даже если сила Гармонии не смогла полностью отрезать их сны от остального Мира Грёз — она смогла подавить любое взаимодействие с ним, создавая странные помехи. Когда план Найтмер Мун провалился — она начала планомерно уничтожать и искажать память Луны, желая избавиться от потенциальных внутренних угроз. Конечно, Луна отчаянно сопротивлялась и Найтмер смогла уничтожить лишь крупицы ее памяти. Поняв, что грубый подход неэффективен — Найтмер изменила тактику и начала искажать и перемешивать ее воспоминания. Особенно яростно она атаковала всё, что связано с магией грёз. В итоге, Луна всё ещё пыталась распутать клубок своих воспоминаний. Она была очень рада, когда человек захотел научиться магии грёз. Потому что она могла учиться вместе с ним, не вызывая подозрений у сестры. Она не хотела, чтобы Селестия знала об этом. Мало того, что это ставило ее в уязвимое положение, был ещё вопрос реакции Селестии, если она узнает, что Найтмер забралась так глубоко в ее голову. Может ли Селестия быть уверена, что перед ней вообще ее сестра? Нет-нет, всё это должно остаться забытым. Это стоило того, чтобы отвечать на бесконечные вопросы человека. Надо сказать, порой человек задавал такие каверзные вопросы, что она сама была не уверена в своих ответах. Самыми важными качествами для магии грёз были: сила воли, воображение, гибкое мышление, понимание психологии и количество ментальной энергии. Последний пункт у него был равен нулю, но по всем остальным он, вероятно, превосходил даже её. «Замышлял ли он всё это изначально или был движим отчаянием, услышав мой отрицательный ответ?» — размышляла Луна. Не то чтобы вариантов для человека не было совсем — она могла их найти или создать лично. Магия была очень гибкой и выход был всегда. Просто она понимала, что ей придётся экспериментировать на человеке, как на единственном подходящем подопытном, так что она отказала ему. Кто мог знать, что он окажется настолько сумасшедшим, что сам будет ставить эксперименты на себе? Удивительно, но он в итоге преуспел. Луна не была уверена, была ли это чистая удача или талант человека. «Нет смысла думать об этом сейчас, — покачала головой Луна, подзывая Стар для телепортации. — На самом деле, в моей погони за ним тоже нет смысла. Возможно, Сомбра действительно был прав».

***

— Её отец просто ужасен, — вздохнула розовая пони, отбросив книгу. — Как он мог с ними так поступить? — Ну, у него были причины, Каденс, — задумчиво протянул белый единорог, лежащий на диване рядом. — Политическая обстановка была довольно нестабильной и это могло спровоцировать… — Так ты на его стороне, Шайни? — полным недоверия голосом сказала Каденс. — Он разлучил возлюбленных! Ему нет прощения! Как ты можешь его оправдывать? Ты преда… Фыркнув, Шайнинг шлепнул Каденс подушкой по лицу, прерывая её притворно-гневную тираду. Каденс тоже была не из робких и приняла ответные меры. Ситуация быстро накалялась и грозила перекинуться на другую половину огромной гостиной. Вздохнув, Селестия наблюдала за локальным конфликтом с использованием подушек и некоторых грязных заклинаний, которые стоило бы признать незаконными. «Вообще-то я пытаюсь работать, — обречённо подумала Селестия, лениво отбивая несколько случайных снарядов. — Ну, это лучше, чем слушать бесконечные разговоры о любви». Единственное, что её радовало — это было лишь временно. Со временем Каденс успокоится. Селестия, в своё время, тоже безостановочно болтала о солнце. Потянувшись, Селестия решила немного прогуляться по дворцу, заодно проверив приготовления к церемонии. Ещё раз бросив взгляд на всё разгорающийся локальный конфликт, Селестия улыбнулась и вышла из комнаты. Стоило двери закрыться за ней, как вспыхнуло множество рун. Добавив ещё несколько заклинаний на всякий случай, принцесса направилась в сторону тронного зала. Её комната была одним из самых защищённых мест в замке. Даже если появится Дискорд в своём пиковом состоянии — ему понадобится некоторое время, чтобы проникнуть внутрь. Безопасность и скрытность Каденс были приоритетом номер один. Помимо Селестии, Луны и Шайнинг Армора, никто даже не знал, что она уже в замке. Последние годы Каденс провела в отдалённом, тщательно скрытом и экранированном участке Эквестрии. Координаты этого места были известны лишь Селестии. Сюда же она прибыла через пространственные врата, установленные в покоях принцессы. Селестия тысячи раз выслушивала жалобы Каденс, но это было необходимо. Не то чтобы Каденс была в изоляции. Её посещало множество учителей, да и с Шайнингом она часто встречалась. Конечно, память учителей была впоследствии отредактирована. Столкнувшись в коридоре с одной из горничных, Селестия вспомнила, что уже конец рабочего дня и беззаботно пожелала той приятного вечера. — Спасибо за заботу, Ваше Величество, — низко поклонилась горничная. Дождавшись, пока принцесса уйдёт, горничная подняла голову и вернулась к работе — ей нужно было закончить ещё несколько мелких поручений. Разобравшись с делами, горничная аккуратно сложила свою униформу и покинула замок. Добравшись до определённого жилого дома в центре Кантерлота, горничная застыла у двери. Через мгновение дверь приоткрылась и из дома выглянул оранжевый пегас. Несколько мгновений пегас и единорог молча смотрели друг на друга, словно общаясь телепатически, а затем пегас отошёл в сторону, освобождая путь. Пройдя вглубь дома, горничная добралась до гостиной, где за большим столом, заваленным всевозможными схемами и чертежами, разместилась весьма разношерстная компания. Пегас, фестрал, грифон, земной пони, единороги и даже один минотавр. Во главе стола сидела белоснежная кобыла со светло-зелёной гривой. В Кантерлоте её знали как Мисти Аврора, но здесь её называли исключительно королевой Кризалис. — Вот и ты, — удовлетворённо кивнула Кризалис. — Что тебя задержало? — Племянник Селестии ошибся с заклинанием, моя королева, — поклонившись, ровным тоном ответила горничная. — Я вызвалась помочь другим горничным, следуя обычному поведению первоначального владельца личности. — Блюблад? Что-то серьезное? — подняв бровь, спросила Кризалис. Не то чтобы её хоть на каплю волновало его здоровье, но она привыкла учитывать все мельчайшие детали. — Локальное задымление и легкий ущерб интерьеру, моя королева, — доложила горничная. — Сам Блюблад не пострадал благодаря защитному артефакту. Судя по искаженным частям интерьера — он пытался освоить заклинание телепортации. Кризалис кивнула, отмахнувшись от ненужных деталей — это происшествие не заслуживало ее пристального внимания. — Плевать на формальности, — махнула копытом Кризалис, указывая на свободное место. — Что насчёт комнаты? Ты чаще всех нас была возле её покоев. — Непроницаема, — просто ответила горничная, усаживаясь в кресло. — Даже если разрушить весь замок — покои Селестии останутся нетронутыми. Пространство заблокировано, а доступ есть только у неё — Луна смогла войти только после того, как её впустили. — Ну, ничего нового, — подытожила, ни капельки не расстроенная, Кризалис. Конечно, было бы неплохо, если бы обнаружилась какая-нибудь брешь, чтобы они могли напрямую забрать Каденс и покинуть Эквестрию, но об этом можно было лишь мечтать. У них уже был готовый план и наличие или отсутствие бреши ничего не меняло. Однако, богатство Эквестрии несколько удивило Кризалис. Одни покои Селестии должны стоить как весь замок целиком. Сокровищница вообще была отдельным разговором. Она не была их целью, так что они не собирали информацию целенаправленно, но даже крупиц хватило, чтобы удивить Кризалис. Никакой сокровищницы в замке не было. Были лишь врата, которые при активации вели в изолированный кусок пространства, сжатый в точку, где и располагалась сокровищница. Сами врата были изготовлены из какого-то неизвестного ей сплава и усилены до максимально возможных пределов. Её подданная была права: даже если стереть весь замок в пыль — врата и покои Селестии останутся невредимыми. Не то чтобы артефакты с расширенным пространством были такой уж редкостью, но это был совершенно иной масштаб. Сокровищница явно была куда больше комнаты. А вот меры предосторожности в Кантерлоте вообще не впечатлили Кризалис. Магический анализ, сканирующие заклинания, детекторы ментальных колебаний — все это казалось ей детской игрой. Эквестрия жила в своем мире слишком долго, не видя настоящей угрозы. Перевертыши же не прекращали совершенствовать и улучшать свои методы, постоянно находясь под внешним давлением. Никакие методы, доступные единорогам, не способны раскрыть их маскировку. Будь то сканирующие заклинания или анализ крови. Многие высокопоставленные перевертыши даже имели защиту на их душах и разуме. По сути их разум имел несколько слоёв. Если кто-то залезет к ним в память, всё на что он наткнется — поддельная личность. Возможно, это не остановит Селестию или Луну, но обманет любого единорога. Хотя, без непредвиденных ситуаций все равно не обошлось. Несколько рядовых перевертышей, отправленных в местные банды, погибли и были некоторые шероховатости с проникновением во дворец. Один умер из-за несчастного случая, двое других попали в лапы к теперь уже мёртвому темному магу. Четвертый же погиб от рук человека. Перевертыши только вышли на след его банды, как человек попался королевской страже. Кризалис знала о нём и раньше, ещё когда он прибыл в Кантерлот и поднял шумиху. Ей даже было известно, что он не из этого мира. Он не особо заинтересовал её и не имел значения для её планов, но всё же это было существо из другого мира — ей хотелось вскрыть и изучить его. Однако, момент был неподходящим — человек постоянно крутился возле аликорнов, а ей не хотелось разрушить все приготовления одним неосторожным действием. Теперь она могла захватить и его — перевертыши уже затесались в банду нищих и терпеливо ожидали возвращения человека. После свадьбы они покинут Кантерлот и её не волновало сколько шума они здесь наделают. А вот этот яд, созданный человеком, действительно удивил Кризалис. Его воздействие вызывало помутнение рассудка и серьезные повреждения внутренней магической энергии. У перевертыша, попавшего под воздействие этого яда, должно быть, начался припадок и он инстинктивно сбросил маскировку. Такие яды были довольно редкими. Причина проста: алхимик, создающий подобный яд, с высокой вероятностью сам получит повреждения. Человека, не имеющего магической энергии, это, конечно же, не волновало. Ровно как и здоровье его подчиненных. Ей также было известно, что человек захватил перевертыша живым и допросил. Но у перевертыша не было никакой важной информации, и это не могло пошатнуть ее планов. — Что там с Элементами? — спросила Кризалис у коричневого земного пони, выбросив человека из головы. — Мы следим за каждым их движением, — ответил встрепенувшийся пони. — Мы можем захватить или убить их в любой момент. Вам нужно только отдать приказ. «Счастье действительно в неведении, — мысленно усмехнулась Кризалис, но ее лицо тут же нахмурилось. — Если кто-то из Элементов умрет — эта проклятая тварь может проснуться». Кризалис посмотрела на определенную точку на стене, но ее глаза, казалось, смотрели куда дальше. Взгляд Кризалис постепенно наполнился чистой дистиллированной ненавистью, а окружающие перевертыши переглянулись, боясь сделать лишнее движение. Вскоре ярость Кризалис исчезла, но ее взгляд выражал глубокую задумчивость. Перевертыши так и сидели, не двигаясь, боясь прервать ее размышления. «Твое правление привело бы нас в тупик, глупая мать, — с некоторой грустью подумала Кризалис. — Слившись с аликорном Любви, мы выйдем за пределы Их замысла. Тогда мы сможем сбежать из этого дерьмового мира».

***

Ночь опустилась на Кантерлот, обволакивая город своим мраком, словно покрывалом из тьмы. Узкие улочки превратились в зловещие коридоры, а звездное небо просияло яркими огнями, словно бриллианты на черном бархате. Между решетками, скрывающими вход в канализацию, появилась голова человека. Его оставшийся глаз был устремлен наружу, внимательно сканируя окружающую обстановку. Из его тела выполз небольшой клубок дыма, который мгновенно превратился в черную бабочку, покинувшую укрытие. Человек терпеливо ожидал внутри. Скоро бабочка вернулась и слилась с его телом. После мгновения размышлений, человек начал вылезать наружу. В отличие от предыдущих, эти решетки были старого образца и, пусть и с трудом, человек всё же мог протиснуться. Встав на одну ногу, Алексей подпрыгнул и схватился рукой за край канала. Напрягая мышцы, человек начал подтягивать своё тело наверх. Хоть на Земле он и был в неплохой форме — подтянуться одной рукой он бы не смог. Но всё это было на Земле. После длительной жизни в лесу, бесконечных сражений, кучи усиливающих зелий и ритуалов, его тело уже поднялось на уровень профессиональных спортсменов, а регенерация далеко превзошла человеческие пределы. Вслед за ним, из-за решетки показалось несколько крыс, поползших наверх, цепляясь за камни. Выбравшись на мостовую, он огляделся вокруг и пополз к заброшенному зданию. Вокруг него метались крысы, испытывающие тревогу за своего хозяина. Алексей проскользнул сквозь завалы мусора и попал внутрь здания. Укрывшись от посторонних глаз, человек повалился на спину — он очень устал. Но даже сейчас он не мог отдохнуть — громкая музыка и пьяные крики с соседней улицы нарушали его покой. Ничего удивительного в этом не было — вокруг была куча развлекательных заведений. Но винить их он не мог, он выбрал это место специально — у фестралов начнётся мигрень, если они будут летать здесь слишком часто. Крысы кружили вокруг и терлись об него, ощущая его изнеможение и пытаясь подбодрить, но он не обращал на них внимания. Его взгляд устремился на звездное небо сквозь дырявую крышу, словно ища ответы на свои внутренние вопросы. — Блядь! — внезапно рыкнул человек, с силой ударив по полу. Осколки черепицы разлетелись во все стороны, а крысы испуганно разбежались. Не обратив на это внимание, человек яростным взглядом буравил ночное небо, словно оно было его заклятым врагом. Его бока вздымались и опускались от подавляемого гнева, но больше никаких действий не последовало — этот удар лишил его последних сил. Сначала побег от стражи, потом он полз несколько километров по канализации, затем он наткнулся на эту чертову жабу. Выпрыгнув из сточных вод, она застала его врасплох и, судя по пульсирующему отростку внизу живота, жаба оказалась самцом. Он не особо хотел есть человека, но был заинтересован в близком знакомстве с ним. Человека такие отношения не устраивали. В итоге всё закончилось насилием. После непродолжительного боя, человек воткнул в глаз жабе обломок доски и, пока тот пытался выдрать ее из глаза, прыгнул в канал и ретировался. Благо вокруг плавало несколько досок от ящиков, разрушенных атакой жабы, на которых он мог дрейфовать по потоку сточных вод. Подобные существа в воде и были причиной по которой он упорно продолжал ползти по суше. Но теперь у него не было выбора — он потерял слишком много времени из-за жабы. Помимо пары мелких стычек больше ничего не произошло и он даже встретил почти всех своих крыс по пути, но прямо возле места назначения на него набросилась какая-то ящерица-хамелеон с шипастым языком. Пять крыс пожертвовали собой, чтобы он смог сбежать. С учетом его прошлых потерь — у него осталось одиннадцать крыс. Он не мог подчинять их до бесконечности. Максимум, который он мог иметь — двадцать крыс. Не говоря уже о том, что нужно было потратить довольно много времени на их дрессировку. Теперь у него осталась лишь половина. Но раздражён человек был не из-за гибели крыс и даже не из-за потери конечностей. Восстановить конечности не было такой уж большой проблемой. В лесу, после встречи с мантикорой, он потерял правую руку, но смог восстановить ее за несколько месяцев. С его нынешней регенерацией, даже без зелий, его конечности отрастут уже через месяц. Были способы ускорить процесс, но придётся заплатить высокую цену. Причина злости Алексея была в другом. Его гоняли по Кантерлоту как бешеную собаку, избили до полусмерти, а затем он полз по дерьму несколько километров. Собственная слабость выводила человека из себя: реальность снова ударила его по лицу, указывая ему на его место. И дело было не только в сегодняшнем дне. Он пробыл в этом мире уже почти пять лет, и все это время он только и делал, что пресмыкался перед сильными и прятался. Он надеялся, что хоть в этом мире он может быть собой, но ему постоянно приходилось носить множество масок и выдавать себя за кого-то другого. Он подавлял все эти чувства и игнорировал свою гордость — это было необходимо для выживания. Но всё же он был мужчиной — он не мог не чувствовать раздражения. Его стресс постоянно накапливался. Селестия была высокомерной? Человек был ещё более высокомерен. Аликорны и весь этот мир в глазах человека были не более чем ступенькой к его цели. А его цель была ещё выше, и даже он признавал, что она вряд ли вообще достижима. Но он все равно намеревался продолжать идти к ней. Естественно, он был высокомерен. Внезапно, безудержный смех разнёсся по всему зданию. История повторялась — человек вновь смеялся над собой, над жизнью и над всем миром. — Я действительно жалок, а? — всё ещё посмеиваясь, спросил человек у неба. — А кто нет? Звездное небо ничего не ответило. — Тогда будь свидетелем моих слов, — раздался твёрдый голос человека. — Клянусь. Это последний раз, когда кто-то заставил меня бороться со смертью за свою жизнь. С этого дня я буду причиной борьбы других.