Часть 34 - Просто будь собой

Закатное небо полыхало, озарённое отблесками огня, будто каждый солнечный луч был захвачен и раздроблен яростным пламенем. Языки света и тени, как вихри, кружились, разгораясь в широкой панораме, размытых багряных и алых мазков. Земля, словно окутанная кровавой дымкой, отражала отблески, придавая всему происходящему зловещую, мистическую атмосферу. Внезапно фигура грифона, окутанная защитным куполом молний, с грохотом врезалась в землю, подняв облако пыли и обломков. Удар был настолько мощен, что земля треснула и загудела, оставляя глубокую борозду. Куски земли и клочья травы разлетелись во все стороны, обнажив чёрные корни и обожжённые скалы. Кратер, ещё тлеющий и пропитанный запахом гари, теперь окружал молчаливую и неподвижную фигуру грифона. Эйнар слегка помотал головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. Он поднялся, тяжело ступая, словно под весом собственной усталости. Его перья почернели и обуглились, а в некоторых местах кожа проступала сквозь ожоги, покрытая струпьями и мелкими трещинами. Его, некогда доминирующая, аура ослабла, и упала до шестого ранга. Но, несмотря на это, он не отрывал взгляда от белоснежного аликорна, спокойно парящего в воздухе. — Сильна… Сильна! — зарычал Эйнар, не обращая внимания на кровь, струящуюся по лицу. — Просто превосходно! — Уже сдулся? — насмешливо протянула Селестия, появившись в огненной вспышке неподалёку. — Ты как маленькая кошечка, что распушила хвост, чтобы казаться больше. Крыло Селестии медленно поднялось, и потоки белого пламени собрались у кромки, создавая сияющее лезвие. В её глазах вспыхнула уверенность, что этот надменный грифон, охваченный яростью, немедленно бросится на неё, и тогда… — Я сдаюсь, — внезапно громко заявил Эйнар, совершенно спокойным тоном. — Ты победила, мы уходим. Я проявил неуважение, и прошу прощения за свою горячую кровь. Я компенсирую это. Взгляд Селестии потяжелел, её глаза вспыхнули, словно осенённые древним огнём. — Ты приходишь сюда, бросаешь мне вызов, и думаешь, что можешь спокойно уйти? — прищурилась Селестия, и жар поднялся вокруг неё, словно вырываясь из глубин самой земли. — Почему бы тебе просто не… умереть? Её пылающий силуэт бросился к грифону, намереваясь расколоть его пополам одним ударом. Однако в яростной вспышке молний перед ней возникли двое грифонов и массивный минотавр, каждый с артефактом в форме огромного щита. Эти щиты мгновенно окружили их хозяев, создавая энергетическую полусферу, в которую Селестия на полном ходу врезалась своим пламенем. В тот же миг последовал оглушительный взрыв, и волна жара и света отразилась от защитных сфер. Два артефакта разорвало в клочья, и грифонов отбросило прочь, в то время как единственный оставшийся щит удерживал огненную атаку, за которой стоял минотавр, стиснув зубы и борясь с невыносимым давлением. — Принцесса Селестия, ваши действия чрезмерны, — с трудом произнёс он, дрожа под силой её жара. — Это был дружеский спарринг, и он уже сдался. Воспользовавшись заминкой, несколько грифонов подошли к Эйнару, и тот, едва заметно помахав Селестии, исчез в сиянии телепортации. Глаза Селестии дёрнулись, и она перевела взгляд на минотавра, всё ещё держащего ослабленный щит. Минотавр сглотнул и начал потеть, чувствуя, как ледяной страх пробирается под его кожу. Селестия фыркнула, выпуская струйки пламени из ноздрей, и, развернувшись, медленно направилась к своему войску. Как только они вернут Каденс, она всерьёз займётся этим грифоном и его сворой, и вот тогда… — Всё ещё вспоминаешь тот случай? — её размышления прервал весёлый голос Луны. — Ты смотришь на этот салат так, будто он оскорбил всю твою семью. Селестия моргнула, возвращаясь в реальность. На столе перед ней и вправду стоял салат — она даже не заметила, как слуги уже принесли блюда, так глубоко была погружена в мысли. — Просто немного раздражает, — вздохнула она, скользнув взглядом на Луну, с энтузиазмом накладывающую себе полную тарелку. Переведя взгляд обратно на свою тарелку, Селестия почувствовала невольное разочарование. Листья свежей зелени и дольки ярких фруктов в окружении соуса выглядели аппетитно, но её взгляд сразу зацепился за кусочки грейпфрута, которые она никогда не любила — горьковатый привкус этого фрукта всегда портил ей настроение. Аккуратно сдвинув их вилкой к краю тарелки, она заметила, что Луна уже успела утащить самые спелые ягоды и манго с общей тарелки. Лёгкое раздражение шевельнулось в ней, и она вновь вздохнула, мельком взглянув на салат, который совсем не вызывал аппетита. Луна только понимающе кивнула — Эйнар и вправду посмел использовать Селестию как ступень к собственной славе. После всех испытаний, через которые они прошли в Кристальной империи, они наконец поняли истинные мотивы грифона задним числом, когда его дуэль с Селестией уже закончилась. Минотавры, несмотря на близкие связи с грифонами, не спешили вставать на сторону ни одного из претендентов на трон. Их политика оставалась чёткой: нейтралитет и отстранённость. Эйнар, тем не менее, видел в этом раскладе свою выгоду. Показная битва с Селестией стала возможностью показать сомневающимся минотаврам свою силу, равную аликорнам. Он понимал, что им нужно продемонстрировать, что его решимость и потенциал могут позволить ему на равных противостоять правительнице Эквестрии, пусть даже ненадолго. Луна кивнула сестре и они приступили к трапезе. «Однако, у этого Эйнара есть пара интересных трюков», — подумала она, отправляя в рот кусочек спелого фрукта. Её взгляд стал немного задумчивым. Пусть всего на несколько минут, но он сумел достичь седьмого ранга — уровня, доступного лишь аликорнам и самым искусным мастерам магии. Необыкновенно талантливый грифон. Соприкасаясь мыслями с темой грифонов, Луна вспомнила рассказы Алексея. В его мире грифоны существовали только в мифах, и всё же Алексей и Луна соглашались в одном: земные грифоны были жалкими созданиями. Половина орла, половина льва, чьи части тела совершенно не гармонировали друг с другом. Луна с презрением представляла себе, как те неуклюже передвигаются по земле из-за своей передней орлиной части, а в полёте вынуждены подтягивать задние лапы, чтобы удерживать равновесие. Существа, застрявшие между небом и землёй, потерявшие и ловкость, и грацию. Действительно жалкие создания. На Эквусе же грифоны представляли собой нечто совершенно иное. Их тела и конечности сливались в идеальную хищную форму, а плавные очертания были скорее кошачьими — подвижные и сильные, с хищными клювами и стальным взглядом. Эквусские грифоны сочетали в себе силу земли и стремительность неба, становясь истинными воинами и непобедимыми охотниками. — Думаешь, я переборщила с наградой? — раздался задумчивый голос Селестии. — Нет, — просто ответила Луна, проглатывая кусочек ананаса. — Мы не знаем, что именно он получил, так что твои опасения обоснованы. Селестия, прищурившись, посмотрела на сестру. Ей было сложно понять, стоит ли ей радоваться за сестру или беспокоиться. С тех пор как они вернулись из Кристальной империи, Луна словно получила озарение. Вчера она даже гуляла по Кантерлоту! Обычно избегая выходов в город, теперь она решила посетить выставки и насладиться новыми кондитерскими изделиями, появившимися за время её долгого отсутствия. Селестия не удержалась и поинтересовалась, что вызвало такие перемены. Луна лишь улыбнулась и ответила, что теперь она осознала иллюзорность всего вокруг и приняла решение воспринимать жизнь проще. Селестия не вполне поняла её объяснения, но радовалась тому, что её сестра нашла способ вырваться из собственной тюрьмы, державшей её на протяжении тысячелетия. Разумеется, Луна не только бродила по улицам и наслаждалась вкусами жизни. Спокойствие, которое она обрела, сделало её не только более мудрой, но и более сосредоточенной. Она помогала в поисках Каденс, погружаясь в Мир грёз и прочёсывая его до мельчайших подробностей. Просто ее личность стала менее экстремальной, и она словно обрела духовный покой, что несколько сбивало Селестию с толку. Внезапно тишину зала нарушил стук в дверь, и Селестия, мысленно сдерживая недовольство от того, что ей не дают даже пообедать в покое, негромко приказала: — Входите. Дверь приоткрылась, и в зал вошёл единорог в доспехах стражника. Он поклонился, но не сразу осмелился заговорить, заметно нервничая под пристальными взглядами обеих принцесс. — Эмм… — неуверенно начал он, словно боясь нарушить тишину. — Прошу прощения, ваше величество. Вас просит о встрече… одна зебра. Она говорит, что вы её знаете. Называет себя… провидицей. Селестия приподняла бровь, слегка недоумевая. Это и есть веская причина для прерывания обеда? Конечно, после вторжения Кризалис в королевской страже были новички, и кое-кто ещё нуждался в обучении. Возможно, стоит напомнить капитану о том, как важно соблюдать субординацию. — Если она действительно провидица, то должна же была предвидеть, как я на это отреагирую, — насмешливо произнесла Селестия, пристально разглядывая стражника. — Как думаешь? Единорог вдруг собрался, и выражение его лица стало неожиданно серьёзным. — Так и есть, ваше величество, — ответил он, чуть наклонив голову. — Она сказала, что вы прикажете вышвырнуть её прочь, а меня — заменить. Всё из-за того, что вы… недовольны своим салатом. И тем грифоном, который… ну, я не осмелюсь это повторить. Тишина в зале стала осязаемой. Луна замерла, уже позабыв о своём обеде, и весело уставилась на стражника, которого, казалось, насквозь пронзило волнение. Он поспешно полез в карман доспехов и извлёк небольшой предмет. — Вот… это было у неё, — выпалил единорог, протягивая жетон, стараясь не смотреть на лица сестёр. — Я проверил — он настоящий. Селестия и Луна вперились взглядом в знакомый золотой жетон, на котором сияли гравировки солнца и луны, искусно переплетающихся в едином символе. Металл будто бы излучал едва уловимое свечение, переливаясь под дневным светом, и обе принцессы синхронно переглянулись. На одно короткое мгновение они словно читали мысли друг друга. — Неужели… она? — прошептала Луна. Затем они перевернулись к стражнику, и тот вздрогнул, словно их взгляд обладал настоящей физической силой. — Приведи её! — приказала Селестия. Единорог, едва избежавший сердечного приступа, поспешил исполнять приказ. Он только и надеялся, что предсказание загадочной зебры сбудется, и его действительно не уволят.

◄♦►◄♦►◄♦►

Во мраке подземных коридоров Улья мерцали редкие светлячки, словно осколки затерянных звезд, таинственно освещавшие путь. Бледно-голубые грибы, росшие на стенах, источали мягкое, мертвенно-холодное свечение, прорезая сумрак ровными пятнами света. Перевертыши скользили по коридорам, занятые ежедневной работой: кто-то нес запечатанные капсулы с энергетическим концентратом, а кто-то присел на выступ скалы, делая глоток густого, пряного отвара из подземных трав, источавшего терпкий аромат. Вдоль стен сновали мелкие перевертыши, обрабатывавшие материал для укрепления стен, выкристаллизованный и подогнанный так, чтобы ни один луч света извне не проник в Улей. В некоторых нишах раздавался негромкий шепот — наставники обучали молодое поколение хитростям маскировки и тайного искусства превращения, передавая древние знания от одного поколения к другому. Эхо их голосов разносилось по извилистым переходам, сливаясь с гулом, создавая ощущение живой, дышащей структуры, не спящей ни днем, ни ночью. В одной из комнат, скрытой в глубине лабиринтов Улья, на подстилке сидела Каденс. Ее рог был обвит металлическим кольцом, излучавшим холодный темный блеск, будто поглощавшим окружающий свет. Поверх кольца, словно вылитый из янтаря, застыл слой зеленоватого вещества, полностью парализовавший ее магические способности. Усталое, тусклое выражение в глазах Каденс и темные круги под ними говорили о долгих днях заточения. Она медленно жевала скудный паёк, больше по привычке, чем из желания насытиться. Но внезапно ее взгляд сфокусировался на чем-то невидимом. Она вздрогнула, будто ощутив холодную волну, и на мгновение уставилась вниз, к полу, сдавленный замирающий звук вырвался из ее горла. Под Ульем, в самых глубинах, простиралась небольшая, темная комната. Тысячи рун светились на стенах, словно защитный панцирь, охраняющий единственную капсулу посреди комнаты. Зеленовато-прозрачная оболочка капсулы переливалась на свету, а внутри, погруженная в густую питательную жидкость, плавала Кризалис. Ее тело казалось застывшим, лишь редкие пузыри воздуха поднимались к поверхности, вырываясь из ее едва приоткрытых губ. Внезапно, ее глаза распахнулись. Они холодно блеснули, как два ледяных изумруда в темной воде. Мгновением позже копыто Кризалис резко разорвало капсулу изнутри, жидкость брызнула во все стороны, и она медленно, с явным достоинством выбралась наружу. Ее крылья слиплись от влажной массы и висели безжизненно, но Кризалис одним резким движением встряхнула их, заставив разлететься мелкие капли. Крылья мягко расправились, растягиваясь в стороны, будто освежившиеся после долгого сна. Облик Кризалис изменился незначительно, но всё же стал заметно утончённее. Линии её тела обрели плавность, а грациозная осанка усилила красоту, делая её образ почти идеальным. Моргнув, Кризалис ощутила приятную тяжесть силы и с довольной улыбкой подняла взгляд. Её рог засиял, и свод над головой медленно разошёлся, как живое существо, уступая ей дорогу. Она встряхнула крыльями, разгоняя остатки слизи, и, уверенно взмахнув, взмыла вверх по длинному туннелю, устремляясь в центральную часть Улья. Её внезапное появление в общей зоне немедленно привлекло внимание множества перевертышей. Один за другим они замерли, поднимая взгляды на свою королеву; кто-то отложил кубок с густым настоем трав, кто-то, оставив свои текущие дела, повернулся к ней, потрясённый её величественным обликом. Весь Улей замер в удивлении, ни один подданный не проронил ни звука. Кризалис, едва заметно улыбнувшись, обвела взглядом собравшихся и закрыла глаза, сосредотачиваясь. Она замерла, паря в воздухе и расправив крылья. Внезапно в её груди раздался глухой удар, и по Улью прокатилась мощная волна розовой энергии, разливаясь по узким коридорам, питая стены, потолок, пол и всех, кто находился поблизости. Мгновение подданные стояли ошеломлённые, но в следующую секунду в розовом свете узнали знакомую энергию любви и тут же начали жадно её поглощать. Их глаза затуманились розовым, изменяя взгляды на нечто более тёплое и пьянящее, а выражения лиц смягчились. Кто-то, вздрогнув, расправил крылья, поглощая энергию с наслаждением; другой наклонил голову, закрыв глаза, предаваясь этому невыразимому чувству. Весь Улей погрузился в тихий восторг, и даже сами стены, казалось, впитывали розовое сияние, подчиняясь его притягательной силе. Кризалис хихикнула, наблюдая за подданными, опьянёнными избытком дарованной им любви. Её довольная улыбка превратилась в лёгкую усмешку. Понаблюдав за происходящим несколько минут, она зажгла рог, исчезая из поля зрения — настало время провести ещё один тест. Телепортация перенесла её в самую дальнюю часть Улья, туда, где неподалёку от стен простиралось озеро раскалённой лавы. Мрачный свод, залитый оранжево-красным сиянием, нависал низко, а стены, оплавленные в самых жарких местах, выглядели как застывшая кровь. Поверхность лавы вспыхивала и булькала, наполняя пространство густыми клубами едкого жара. Кризалис шагнула вперёд, не останавливаясь, даже когда температура поднималась до невероятных значений. Под её копытами шипела земля, испуская струйки дыма, но жар не причинял ей никакого вреда. Кризалис уверенно подошла к самому краю озера, остановившись лишь на мгновение, а затем шагнула вперёд и вошла в лаву, не замедлив хода. Её тело погружалось в огненные волны, и, сделав несколько шагов, она полностью исчезла под раскалённой поверхностью. Молчание воцарилось в пещере. Единственными звуками остались редкие всплески лавы и слабое шипение от разломов камня, отчего казалось, что сам воздух наэлектризован, готовый взорваться от малейшего движения. Углы зала на мгновение озарились отблесками раскалённого свечения и только бесконечный жар продолжал согревать воздух. Через несколько минут лава на противоположной стороне забурлила, и Кризалис, совершенно невредимая, шагнула наружу. Она стряхнула с себя капли густой, вязкой лавы, кристаллизовавшиеся в тонкий налёт минералов, и её расправленные крылья блеснули, отливая радужными оттенками, будто отражая весь свет озера. Её тело выглядело таким же совершенным и неповреждённым, словно она совершила лишь прогулку по прохладной лужайке. Окинув озеро лавы последним взглядом, Кризалис фыркнула и вдруг разразилась диким, ликующим хохотом. Сегодняшний день стал её триумфом. Она не только получила кровь Каденс, но и сумела заполучить каплю крови самой Селестии во время сражения в Кантерлоте. Метаморфоза прошла успешно, и вот она здесь, невредимая, купается в лаве, а её тело стало воплощением мощи. Словно откликаясь на её мысли, рядом появилась алебарда, сверкнувшая мощной аурой и затанцевавшая вокруг неё. Кризалис встретила её взглядом, полным удовлетворения и тепла, но вскоре её лицо стало серьёзным, а триумф стал уходить, оставляя место для холодного разума. Она знала: хотя теперь она получила пару новых сил, её основная проблема оставалась нерешённой. Даже кровь аликорна Любви не стала тем ключом, что мог бы даровать свободу перевёртышам. — Этого всё ещё недостаточно, — нахмурившись, пробормотала Кризалис. — Мы всё ещё не можем вырваться из Его хватки.

◄♦►◄♦►◄♦►

Под густым зелёным сводом леса царила глухая тишина, лишь изредка нарушаемая мягким шорохом листьев и тянущимся эхом отдалённых криков. Деревья здесь возвышались, словно исполины, их кроны сплетались на высоте, не пропуская почти ни единого солнечного луча. Из-за этого казалось, что весь лес укутан в полумрак, словно окутанный живым покрывалом теней. По едва заметной тропинке, проложенной среди этих деревьев, неспешно шли три зебры, каждая нагруженная тяжёлыми сумками. Из их походной поклажи торчали разные инструменты, в том числе и серпы, предназначенные для сбора редких растений. Это был сигнал всем знакомым с их ремеслом: они прибыли сюда не просто для прогулки, а для поиска и заготовки алхимических ингредиентов. Зебры весело болтали, их негромкие голоса, казалось, вливали жизнь в молчаливый лес, но, несмотря на это, они то и дело сканировали взглядом окружающее пространство. Хотя эта часть Вечнозелёного леса считалась относительно безопасной, они знали, что здесь всегда следует быть настороже. Лес жил своей жизнью, с непредсказуемыми правилами и внезапными опасностями, что превращало даже знакомые тропы в потенциальные ловушки. Вдруг одна из зебр, словно вспомнив что-то, залезла в сумку и достала новенькую, словно только что отпечатанную, листовку, развернув её перед глазами товарищей. На листовку тут же обратили внимание остальные и мигом завязалось бурное обсуждение. Они делились мнениями, шептались, указывая на слова и изображение на листке, будто обнаружили там что-то весьма любопытное. Однако вскоре их интерес к листовке поугас. Зебра пожала плечами и попыталась запихнуть её обратно в карман. Но в тот момент, когда она уже собиралась забыть о бумаге, случайная ветка на тропе задела её сумку, и листовка плавно выскользнула наружу, приземлившись у края тропинки. Никто из троих этого не заметил, и они продолжили путь дальше, погружённые в разговоры и лишь мельком оглядываясь по сторонам. Прошла минута, и из-за деревьев появилась двуногая фигура — человек в черной одежде, шедший по следам зебр. Алексей взглянул в сторону ушедшей троицы, словно проверяя, что они ушли достаточно далеко, и подошёл к листовке, осторожно подняв её с земли. Перед ним оказался его собственный портрет, исполненный в чёрно-белых тонах, а чуть ниже — крупные буквы, гласившие, что он находится в розыске. Имя, приметы, данные — всё было расписано аккуратно и наглядно, чтобы любой, даже не слишком внимательный, сразу понял, с кем имеет дело. Но особенно щедрым оказалось обещанное за его поимку вознаграждение. Власти Эквестрии не скупились на любые ресурсы, заклинания или техники, подходящие для пятого ранга. Эти слова были выделены крупным шрифтом, явно привлекая внимание потенциальных охотников. «Только живым» — жирный шрифт подчёркивал, что доставить его мёртвым, видимо, не удовлетворит требования заказчиков. Алексей хмыкнул, разглядывая длинный и красноречивый перечень обвинений. …убийство, массовое убийство, преступления против понивида, каннибализм, эксперименты на разумных существах, использование магии крови и тёмной магии… Список, казалось продолжался бесконечно, упоминая вандализм, грабежи, похищения, сопротивление при аресте, создание организованной преступной группировки и, наконец, производил странно будничный аккорд: «неуплата налогов». — «Просто будь собой», — говорили они, — усмехнулся Алексей, складывая листовку и убирая её в карман. Затем, оглянувшись на след троицы зебр, он зашагал в ту же сторону, что и они, погружённый в свои мысли. В последнее время пауки взрывались уже не так часто — и это, безусловно, было хорошим знаком.