Часть 8

      — Это что ещё за халупа? — моему негодованию не было предела. Я стояла перед каким-то домом в лесу. Меня заинтересовало, как мы все должны были разместиться.        — Временное жильё, ~ сказал Жан и поднял очередной ящик.        — Это понятно, но почему он такой маленький?        — А ты надеялась на отдельные комнаты?         — Ты серьёзно? — не верила я своим ушам.       — Да. И давай быстрее. А то сейчас Леви придёт и вздрючит нас за уборку, — сказав, Жан понёс ящик в дом.        Взяв из своих вещей новую пачку сигарет, закурила, прислонившись спиной к телеге. Миссия по спасению Эрена прошла сумбурно. Люди не понимали, зачем им это и шли только потому, что Эрвин толкнул воодушевляющую речь, про солдата, который «избран спасти человечество». После на мой вопрос «верит ли он в это сам», ответить толком не смог. Я старалась не терять его из виду и в случае необходимости вытащить из пиздеца, в который он себя отчаянно затолкал. Эрвин не потерял руку. Своего я добилась.        Леви я не говорила о том, что добилась значимого успеха в своей цели - как-то повлиять на события. Стоит хорошо продумать то, как об этом сказать, и стоит ли вообще говорить. После нашей ссоры мы оба стали стараться подбирать слова в общении. Но думаю, со временем всё придет в норму. Возможно, он не ожидал, что я отреагирую подобным образом. Он привык к другой моей реакции, когда происходит ругань, крики и отборный мат. Но почему-то не видела в этом смысла в сложившийся ситуации. Плюс, нельзя принимать лишь те условия, которые тебе предлагают, надо и свои выдвигать.        Я подняла голову и посмотрела на небо. Оно всё такое же, как в тот день под деревом на окраине Шиганшины, когда очнулась уже в этом мире. Прошло почти десять лет с того момента. Могла ли предположить, что окажусь в самом пекле событий? Могла. Об этом надо было думать в то время, когда решила, что обязательно нужно вступить в этот отряд. Это решение было принято на горячую голову, когда моя душа мучилась от неописуемого количества злобы. Глупо жалеть о содеянном, да и тут встретила замечательных людей, которые помогли мне начать жизнь с нового листа. Можно сказать, что многолетняя буря во мне начала успокаиваться. С каждым днем я меньше чувствую связь с тем человеком, которым была в прошлой жизни. Но до конца терять в себе ту девушку не хочу. Всё таки мы с ней одно целое.        В мою сторону шёл капитан, как обычно недовольный и мрачный. Вот что не могла предвидеть, это то, что буду вместе с таким человеком, как он. Иногда, когда смотрю на него, задаюсь вопросом: я ли приняла это решение или он решил за меня. Что же привлекло в нем? Это вышло само собой, и от этого казалось только вернее.        — Что тут стоишь? — спросил он.        — Куриные ножки у избушки ищу.        — Опять бред несёшь.       — Потом тебе эту сказку расскажу, — подмигнула ему я. — А если серьёзно, как мы все поместимся? Да и когда ты сказал, что хочешь жить вместе, я не рассчитывала на Шведскую семью.        — Иногда я тебя не понимаю, говори нормально, — нахмурился Леви, и я улыбнулась.        — Ну, это когда много людей живут в таких же отношениях, если бы их было двое.        — Опять твои гейские шутки? Хватит, ты же знаешь, Эр… — он завис всего на пару секунд, — Лина, что ещё я не знаю?        — Там пыли много, убираться надо, пойду я.       — Нет, ты пойдёшь со мной, — Леви схватил меня за руку и потащил за собой. — Не беспокойся, в ближайшее время много работы не будет. Сможем хорошо обсудить, кто кого ебать будет.        — Сказал он и повел меня в лес, — смутилась я.        Он развернулся ко мне и улыбнулся. Обняв за талию, сказал:        — Шучу. Пошли погуляем, пока эта мелюзга опять с тупыми вопросами не пристала. И почему я должен быть нянькой?         Выйдя к какому то оврагу и, сев на землю, Леви лег, положив голову мне на колени. Мы продолжили наш разговор.        — Лина, от них проблем больше, чем пользы! Я понимаю, когда Эрвин тебя в отряд зачислить приказал. Ты скольких титанов положила?        — Не знаю… — задумалась я. — Давно со счета сбилась. И какая разница?        — Большая разница, блять. Они же толком ничего не умеют. В бою я больше занимаюсь тем, что за ними слежу. Ты сама Жана в Тросте спасла.        — Микаса - Аккерман, идеальный солдат, Армин гений, Жан лидер по натуре, скорее всего, в будущем у него будет свой отряд, — ответила ему, играя с его волосами.        — Допустим. Конни и Саша саботажники дисциплины. Эрен - ходячая проблема.       — Эрен верный своей цели. А Саша с Конни достаточно сообразительны, раз ты их до сих пор не поймал ни за одной их проказой. И сравнивать приказ о формировании нового отряда и приказ о моём переводе нельзя.        — Почему? — спросил Леви.        — Этот приказ стал для тебя слегка личным.        — Что остановилась? Продолжай чесать, — он вернул мою руку себе на голову. — теперь и Криста свалилась. Что про неё скажешь?        — Ничего. Пусть идёт, как идёт. На эшафот я не хочу, — сказала, вздохнув.       — Мы влезем в какое-то дерьмо?       — Можно и так сказать.        Следующие дни выдались спокойными, и мы смогли немного отдохнуть. Ханджи продолжала свои эксперименты над Эреном, я смогла отоспаться, а Леви не знал, чем себя занять из-за отсутствия работы. Он каждый день находил нам кучу дел и сводил всех с ума. Впервые за всё время, мне удалось нормально поговорить с Кристой, на удивление она оказалась весьма приятным собеседником. Но её жертвенность слегка настораживала. Микаса каждый вечер таскала меня на тренировки. На них получала по первое число и ходила вся в синяках.         В один из вечеров я сидела на крыльце и рассматривала ночное небо. Мне не давал покоя тот кинжал со спрятанной запиской. Интуиция кричала о том, что знаю этого таинственного отправителя даже лучше, чем хотелось бы. Всё говорило о том, что он такой же попаданец, как и я. Но главный вопрос - кто это? Не один из людей не подходил, и подходили сразу все. Эти записки писал тот, кто знает меня очень хорошо. Каждая из них относилась к разным людям, а не к кому-то конкретно. Меня это путало только больше.         Рассказав Леви про Эрвина, он разозлился, но быстро остыл. Этот поступок был для него гораздо логичнее, чем просто спасение незнакомых людей. Пришлось выслушать долгую и нудную лекцию без всяких возражений. В такие моменты легче плыть по течению, чем спорить с ним.        — Как дела? — ко мне подсел Армин. — Не спится? Уже поздно.        — Да, бывает. И небо ночное красивое. Ты знаешь какие-нибудь созвездия?          — Ага, вон там Большая медведица, — указал он звёзды.        — Точно, а рядом Малая, — улыбнулась я.        Мы рассматривали звёзды, придумывали новые названия созвездиям и соединяли новые. С Армином всегда было интересно говорить. Такой милый и умный, вызывал у меня ощущения, что общаюсь с младшим братом, который является гордостью семьи. Совсем недавно уговорила его на тренировки со мной. Он долго сомневался и побаивался, насмотревшись моих с Эреном спарингов, но в итоге согласился и уже достиг определенных успехов. Но игра в шахматы куда более приходилась ему по душе.        — Лина, почему ты так часто на небо смотришь? — спросил он.        — Оно прекрасно. Высокое, красивое, недостижимое. И меняет цвет в зависимости от погоды.        — Тебе какое больше всего нравится?        — Серо-синие.        — Почему?        — Не знаю, просто люблю, — улыбнулась я и взъерошила ему волосы. От этого он слегка засмущался.        — Интересно, как там Сэм, — вздохнул он.        — Скучно без неё?        — Угу, — качнул головой Армин.        — Мне тоже. Скорее всего она уже в столице. Мы скоро её увидим, не переживай, — толкнула я его плечом. Оно и не удивительно, что Армину скучно без Сэмми. Они каждый день находят темы для разговоров. Весьма мило то, что подруга обращается к нему только ласково «солнышко» или «котёнок». Армин от этого всегда смущается и просит так больше не делать. Её хватает ровно до следующего утра и она снова здоровается с ним фразой «доброе утро, зайчонок», садясь за стол завтракать. Даже остальные ребята подхватили такую манеру и обращались друг к другу уменьшительно-ласкательными словами, но в какой-то момент это переросло в настоящие клички. Эрена нарекли «солнечным ударом», Жан стал «маленьким пони», а Саша «котик-проглотик». Леви не оценил таких обращений, лишь сказал, что нам нечем заняться, и если он узнает, что и ему придумали что-то подобное, будем все вместе чистить конюшни. Это никого не остановило, и пока он не слышит, все называют его «кот-ворчун». Он как-то узнал об этом почти сразу, но усилено делает вид, что ничего не знает. Эти прозвища мы использовали только внутри нашей компании и от этого создавалась весьма теплая атмосфера.        В один день, когда ухаживала за Плотвой, между делом дурачилась. То шутила, то подтанцовывала. Леви молча наблюдал за мной и занимался своей лошадью. Подняв руки вверх, заявила, что я красная панда и готовлю на него нападение. И пискнуть не успела, как он подлетел ко мне, обнял и поцеловал. И всё было хорошо, пока рядом не прошли Конни с Жаном. Леви не рассчитывал на свидетелей и чуть не прожог в них дыру взглядом. Он не выпустил меня из объятий, только развернулся в сторону случайных прохожих. Жан толкнул Конни в спину, и они быстро ушли. На это мне осталось лишь улыбнуться.        По вечерам мы уходили гулять по лесу. О том, что бы остаться вдвоём и речи быть не могло. Леви сам это понимал, поэтому, хоть и допускал различные намёки, старался вести себя сдержано. Ему важнее было создать мне комфорт, чем его собственное желание. Его терпение вызывало у меня уважение, и всё больше доверяла ему. Мне же самой уже надоедало ходить за ручку, и всячески выискивала момент, что бы начать с ним разговор о сексе и рассказать о своих переживаниях. Но возможности не было. Уже подумывала начать разговор в лоб, а не между делом, как планировала раньше. Меня останавливал страх о том, что он ответит. От Леви можно ожидать что угодно, это уже прекрасно поняла, хотя, возможно, просто накручиваю и из-за смущения оттягиваю ту тему, которая весит в воздухе. Главное, не дотянуть до самого последнего момента и не вывалить на него всё это уже лежа в кровати.        Затишье перед бурей не всегда плохо. В этот период можно и нужно отдохнуть, набраться сил для новых проблем и ситуаций, с которыми придется столкнуться. Зная, что нам предстоят и чем всё закончится, помалкивала и не лезла в события.       До нас дошла новость, что пастора Ника убили. Мы поехали в Трост, а оттуда в столицу. Я стала сторонним наблюдателем за тем, как они развиваются. Но мне не хватало терпения. Хотелось быстрее уже разобраться со всем этим. Любая спешка грозила нам виселицей, а умирать второй раз не хотелось. Так что старалась не отсвечивать.        Ханджи первая поняла, что в этом убийстве что-то не так, и как допрашивали Эрвина, тоже было весьма подозрительно. Поэтому она нашла человека, который может всё знать. Джера Санеса поймали быстро. Мое участие в этом вопросе было завершено. Леви отпустил меня домой, но дотошно расспросил, куда именно пойду.        Моя маленькая квартирка находилась в самом захудалом районе столицы, среди притонов, борделей и кучи баров, в которых почти каждую ночь происходили драки и поножовщина. Но я безумно её люблю. Мне греет душу то, что смогла приобрести себе хоть какой-то угол и, в случае если не смогу больше служить в разведке, у меня всегда было куда идти. Конечно, я могла бы жить у родителей Сэм, они будут в восторге от этого, но меня смущает сам факт такого развития событий. Купив её пару лет назад, она сразу стала не только моим домом, но и местом обитания моих друзей, когда мы проводим своё время в городе.        Квартира находилась на втором этаже, над пекарней, и по утрам, когда проснёмся, мы бегаем туда за выпечкой и свежим горячим хлебом.        Леви весьма удивился, когда узнал, куда я собираюсь. Оно и не удивительно. Откуда у солдата, родом из Подземного города, может быть своё жильё. Да и наше жалование весьма скудное. Вот только я не простой солдат. Что-то хорошие воспоминания мне принесли, а именно знания в сфере экономики и бизнеса. Благодаря им смогла обзавестись стабильным пассивным доходом и небольшими сбережениями на банковском счёте, которые после покупки моей берлоги почти исчезли.       Зайдя к себе домой, я выдохнула. Маленькая прихожая, ванная комната, небольшая кухонька и жилая комната. Тут всё работало по моим правилам, и каждый, кто сюда приходил, должен был их соблюдать. Сэм никогда не говорила ничего против них, зато Адам вечно их нарушал, чем очень меня раздражал.        Сняв обувь у порога, прошла в комнату. Она была сразу и гостиной, и спальней, и, при необходимости, рабочей зоной. Посередине комнаты стояла двухспальная кровать с тумбочками, у стены - шкаф, а рядом с окном - рабочий стол со стулом. Мне нравились большие окна, через которые всегда было много света. Я сразу открыла дверь на лоджию и впустила свежий воздух внутрь. Ветер стал играть полупрозрачными белыми занавесками, которые висели от самого потолка и достигали пола.        Каждый квадратный метр был сделан моими руками. Светлые стены, темная мебель. Мой маленький уютный островок, где могла спрятаться от всех штормов, что бушевали вокруг.        Выйдя на лоджию, села на скамейку, сделанную из деревянных ящиков. Проведя по ней рукой, вспомнила, как её делали. Адам провозился с ней несколько часов и очень сильно матерился на меня из-за такой глупой идеи. Но поставив перед ней небольшой стол и стулья, это место стало нашим любимым во всем доме. По вечерам мы все вместе сидели на лоджии, курили и много разговаривали.        Приятно быть дома. Стоит перевезти все лишние вещи сюда. Они так и остались на базе, так же как и кофта Леви, которую когда-то нагло отобрала.        «Надо отдохнуть, а то неизвестно, что дальше будет»        Меня разбудили, когда спала, и сказали, что Леви требует, чтобы немедленно пришла. Я насторожилась. Видимо что-то пошло не по плану.       — Что от меня нужно? — сказала, спускаясь по лестнице в подвал, где держали пленного.       — Гондона того напугай, — отдал приказ капитан. Он стоял вместе с Ханджи. Оба они были в весьма паршивом настроении. В добавок ко всему помещение было разнесено на щепки. Интересно, кто из них психанул?        — Его ты напугать не смог, думаешь я смогу?        Ханджи взглянула на меня с недоумением. Это был первый раз, когда она видела, как возникают сомнения относительно приказов Леви. Его взгляд был достаточно ясным: это приказ капитана, моего начальника, и не подлежит обсуждению. Мне пришлось разбудить свою безразличную личность.       Вздохнув, сказала:        — Тогда с цепи спусти. И мне нужен шприц, чем больше, тем лучше. Вместе с иглой.       — Хорошо, иди.        Зайдя в комнату, увидела уже сильно потрёпанного человека, сидящего на стуле. Заметив меня, он усмехнулся и сплюнул кровь. Его лицо, одежда всё было в ней, и стало сложно узнать того, которого поймали за сутки до этого.        — Привет, солнышко, — устала произнесла я. — Давай ты быстро расскажешь? И разойдёмся мирно?        — Ха, у тех двоих не вышло, и Аккерман свою псину притащил?       — Значит, по плохому, — сказала, зевнув.        — Думаешь, я испугаюсь капитанской шлюхи? Ваша подразделение только деньги налогоплательщиков жрет. Одни дебилы…        Встав сзади мужчины, положила руки на его плечи.        — Да-да. Негры и пидорасы, девственики, куколды… И так далее. Рассказывай, — мой голос стал спокойным, без примесей каких-либо эмоций. Внутри себя полностью их выключила.       Он молчал и лишь дёрнулся, скидывая мои руки. В это время зашел капитан и протянул мне вещь, которую просила.        Поставив иголку на шприц, набрала в него воздух. Леви наблюдал за мной, как и Ханджи. Она стояла в дверном проеме. Схватив военного за волосы, откинула его голову в сторону. Он издал звук, похожий на шипение. Не обратив на это никакого внимания, нащупала пальцами нужное место на шее и начала говорить:        — Знаешь что здесь находиться? Сонная артерия. Одна из главных дорог, что ведет к сердцу, — показав ему шприц, продолжила: — А тут воздух. Мне стоит говорить, в каких мучениях ты сдохнешь, если продолжишь так себя вести?        — Не посмеешь, — оскалился тот.        — Скажи, у тебя есть семья?       — Тебе-то какая разница? — попытался вырваться мужчина.        — Есть, замечательно. Сын или дочь? А в принципе какая разница? По кругу можно пустить в обоих вариантах, — продолжала я давить.        — Сволочь.        — Согласна, человечности во мне нету. А знаешь почему? Падение стены Мария, разрушение Шиганшины, битва за Трост… Знаешь, скольких хороший людей сожрали? Сотни беззащитных людей умирали, пока ты сидел в безопасности за стенами. А пастор Ник? Всего лишь наивный религиозный фанатик. Думаю, вырезать всю твою семью, твоих близких, даже собаку, будет справедливо.         Джер молчал.         — Я сама этим займусь. Живьём буду снимать с них кожу, миллиметр за миллиметром. А тебя заставлю смотреть. Притащу их сразу сюда. Как думаешь, что я сделаю с твоими детьми? — посмотрев на Леви, спросила: — Капитан, это же можно устроить?         Наклонившись ниже, произнесла ту фразу, от которой у мужчины застыл ужас в глазах. Я намерено сказала так, чтобы она осталась только между нами. Ханджи слегка отвернулась, для неё это было уже слишком, а капитан всё так же наблюдал за происходящим.       — Думаешь, меня за красивые глазки отправили к Леви в отряд? Одно его слово, и я убью тебя. Теперь ты понял, кого надо бояться, тварь?        Я приставила иголку к его шеи. Он все молчал, и мне пришлось поцарапать кожу кончиком игры. По ней потекла алая капля крови.         — Ты уже слышишь, как звонят колокола преисподнии по тебе? Как думаешь, сколько людей там тебя ждёт, чтобы расплатиться с тобой по старым долгам? Обещаю, там будет жарко.       — Ты ненормальная.          — Даже не представляешь, на сколько, — рассмеялась я, и развернув к себе лицом, сказала прямо в глаза: — Помнишь дело о продажи УПМ в Подземный город? Вижу, что помнишь. Вспоминай в каком состоянии нашли виновников. Об этом же не объявляли верно? Знает только верхушка. Что мне сейчас мешает сделать то же с тобой? Продажные твари. Вы мать родную продадите, если это вам выгодно будет. Главное определить цену. Или скажешь что ты не такой и ни разу взятки не брал?         — А может, договоримся?        — И что же такая мразь может мне предложить? Говори то, что от тебя хотят услышать. Ты мне уже порядком надоел.       — Информацию о твоем тайном покровителе.        Я воткнула шприц ему в плечо и поставила в горлу кинжал.         — Ханджи! Выйди! — приказал капитан. — Живо!         Когда дверь за девушкой закрылась, Леви поставил перед военным стул и сел, слегка наклонившись вперед.        — Хорошо, договоримся. И семью твою не тронем. Говори.        Я сильнее прижала лезвие к горлу мужчины.        — Псину свою отзови.        — Лина, — сказал Леви. Выполнив его приказ, встала ему за спину.       — Один из меценатов. Весьма зажиточная аристократия. Недавно играл с ним в покер. Он всё хвастался своей красавицей невестой, — произнёс Джер. — Рассказывал, что она служит в разведке и её имя у всех на устах. Попросил меня передать мисс Хилл, что он соскучился.       — Как его зовут?        — Думаешь в этих подпольных клубах кто-то называется настоящем именем?       — Как он выглядел? — задала вопрос я.        — Мужик, как мужик. В черном пальто, шляпа, черная маска на лице. Правда, глаза разные, — ответил пленник.       — Лина, заканчивай с ним, — сказав, Леви встал со стула. До Джера наконец-то дошло, что ему не выбраться живым. Он опустил голову и смотрел в одну точку.         — Стойте. Хистория Райс. Она истинная королева. На троне самозванец, марионетка, которая выгодна верхушке, — прямо посмотрев на меня, сказал: — Я их слышу мисс Хилл.        Выйдя на улицу, закурила, прислонившись спиной к стене. На моих глазах наворачивались слезы, а горло сжалось комом. Я постоянно напоминаю себе главной принцип, которого придерживалась длительного времени: либо они меня, либо я их. Но этот приказ выбил из колеи и заставил стать тем, кто истязал меня долгое время. Мне хотелось разозлиться на Леви, наорать на него, но понимаю, что будь другой выбор, он бы никогда не поставил меня в такую ситуацию. Это был приказ капитана, не просьба. В такие моменты мы на работе, выбора у меня нету. Он прекрасно сыграл на слухах обо мне.       Увидев, что он подошел ко мне, сразу смахнула слезы с лица. Леви молчал, и сказать что-либо не имел права.        Внутри меня бушевал целый тайфун из эмоций, с которым смогу справиться только через время. Но главный вопрос, который повис в воздухе - откуда они появились? Ещё несколько месяцев назад спокойно убила какого-то бандита, влезала в драки и совершенно не думала о последствиях. Теперь же все развернулось на сто восемьдесят градусов, осознавая каждой клеточкой, что только что сделала. Это так больно ощутить их, спустя столько лет полного отсутствия. Они смешались в коктейль Молотова, брошенный в самое сердце, и, столкнувшись с ним, выжигают тебя изнутри. Гнев, любовь, тревога, надежда, разочарование, трепет. Так вот как это быть живой.         — Домой пойду, через пару часов вернусь, — сказав, хотела пройти мимо, но услышала тихие слова:       — Постой, можно я с тобой?       Улыбнувшись, взяла его за руку. Впервые за долгое время не хотела переживать все одна. Он нужен был мне, как воздух.       — Да, пошли.       — Ты что такая недовольная? — спросил Эрен, как только вернулась к своему отряду.        — Не выспалась. Сплошной стресс последнее время. Все собрались?        — Да, капитана ждем, — вздохнул парень. — Ты знаешь зачем нас так срочно собрали?        — Придет, сам расскажет.        Эрен выглядел хреново. Уставший, помятый и с синяками под глазами.        — К видениям кошмары добавились? — прямо спросила я.        — Ага. Как ты поняла? Ты единственная, кто заметил.        — У меня черный пояс по борьбе с этой дрянью. Ничего. Все образуется.        — Обещаешь?        — Нет, надеюсь.        Стало противно от таких слов. Ведь ничего не будет хорошо. С Эреном уже происходят изменения, и в скором времени он изменится до неузнаваемости. Меня ужасал сам факт таких ведений. Я бы точно не выдержала видеть и проживать столько боли. Сломалась бы сразу.        «Одна жизнь против 80% всего мира. Но это же Эрен. Вижу ли я сама другой выход? С агрессорами нельзя договориться.»       Капитан вместе с Ханджи зашли в комнату. Они рассказали про Хисторию и дальнейшие наши действия.       — Именно поэтому, Жан, Армин, станете Эреном и Хисторией. Поедете во дворец, а мы вывезем и спрячем настоящих, — объясняла Ханджи, оперевшись о стол. — Не беспокойтесь, если что, вас вытащат.        «Мне кажется или тут что-то не так. Ладно, пусть идёт, как идёт. Все равно всех нюансов не помню»       — Почему я опять Эрен? — возмутился Жан.        — Заткнись и сиди смирно, — недовольно сказал капитан.        Скрестив руки на груди, я задумалась. Вроде верный план.        — Может меня нарядите в Хисторию? — предложила я.        — Нет, ты будешь охранять повозку вместе со мной, — ответил мне Леви.        — Как прикажите, капитан Аккерман, — вырвалось у меня. Все вокруг переглянулись, а он начал злиться. Внутри всё ещё садило от его приказа про пытки. Фраза вышла чересчур едкой.         — Это всё. Свободны. Лина, останься, — прозвучал очередной приказ.        Когда все вышли, я сложила ноги на стол и посмотрела на Леви.        — Что это было?         — Ничего.        — Ноги со стола убери.        — Не хочу.        — Не выводи.        — А то что?         Мы замолчали и смотрели друг другу в глаза. Атмосфера накалялась с ужасной скоростью. Никто не хотел сдаваться и решать конфликт.        — Хорошо карты разыграл.       — Не было выхода. Ты должна это понимать. Или отупела в момент?        — Видимо физический труд всё-таки не сделал из меня человека.       Снова повисла тишина, от которой Леви вздохнул. Он сел рядом со мной.        — Лина, не было выбора. Сама мне сказала, чем нам грозит провал, — его скула дернулась. — Блять. Если для тебя это слишком, зачем с тобой разрешила пойти?        — Ты о чем? — насторожилась я.        — Дуру из себя не строй. Могли решить всё несколько часов назад и разойтись. Нахуй мозг мне ебешь?        — Что блять? В конец ебанулся? Думаешь вообще, что говоришь?        — Этот разговор это подтверждает.        — Значит, ты глупец, раз так решил, — цокнув, сказала: — Как тебе вообще в голову пришло, что хочу тебя бросить? Я, конечно, знала, что с тобой будет трудно, но если ещё раз подойдешь ко мне с таким разговором, сломаю тебе какую-нибудь конечность на твой выбор.        Леви смотрел непонимающим на меня взглядом, выглядя как нашкодивщий щенок. Это вызвало у меня улыбку.        Убрав ноги со стола, развернулась к нему и сказала, смотря прямо в глаза:        — Обещаю, никуда не уйду. Не придумывай херню. Даже если прогонять будешь не отстану.        — И кто ещё чушь несет из нас, — отвернулся он. Аккуратно взяв за подбородок, снова развернула к себе.        — Леви, послушай, такова наша жизнь и ничего не изменить. Будут взлёты, падения и неизвестно, что дальше. Меня ужасает то, что сегодня сделала, но ты тут не причем. Ведь как бы не старалась сохранять безразличие, больше не могу. Мне страшно от самой себя. Но рядом с тобой мне хорошо. И ничего в этом мире, да и в других, не заставит меня отказаться от тебя. Чтобы ты не сделал, что бы не случилось, буду рядом и за тебя, — слова давались сложно, захотелось плакать, но продолжала говорить. — Это была работа. Просто выбило, пройдёт. Прости меня, мне следовало быть сдержаннее.        Он не показывал эмоций, но на секунду я заметила, на сколько ему были важны эти слова. Крепко прижав к себе, совсем тихо произнес:        — Мне тоже хорошо, любовь моя.        Мы вернулись к остальным уже к началу операции. Он никак не хотел выпускать меня из объятий. Только честное обещание, что как только все закончится, я не буду выдираться, и он сможет таскать меня сколько захочет, сработало. И ведь не забудет же. Его объятия - это стальные, цепкие клешни, из которых невозможно выбраться. Обнимается он редко, но если захочет, просто так не отпустит.       «На что я подписалась? Хотя самой обнимать мне его нравиться. Мда, нежности в нем, как у козла молока»       Подготовка была закончена. Жан все это время ворчал, что ему придется быть лже Эреном. Армин с Хисторией пристально друг друга рассматривали, пытаясь понять похожи они или нет.        И по началу все шло хорошо, вот только Жана с Армином мы потеряли, а в городе началась перестрелка. Мне пришлось убегать и как-то выкручиваться. За мной гнались, и я надеялась, что газа в УПМ хватит, чтобы сбежать.        Разогнавшись, резко нажала на тормоз и отлетела за спины нападавших. Снова выпустив крюк, приготовила клинки к атаке. Но это такая глупость идти в бой с ними против огнестрела. Взяв направление полета немного вверх, снесла одному из них голову. Клинок вошел как по маслу, оставив прямой срез. Пока второй отвлекся, перевернулась в воздухе и полетела вниз на него. Он тоже пал сметью храбрых. Но такова ситуация - либо я их, либо они меня. И снова судьба ставит меня перед этим выбором, как будто мне не хватило. Снова эти игры на выживание. Кровь преследователей окрасила мою одежду брызгами. Она стала липкая и пахла алюминием.        Из-за угла появились ещё люди, на этот раз их было больше. Запрыгнув на крышу, побежала зигзагом, стараясь спрятаться за каждой дымовой трубой. Совсем рядом пролетела пуля и оцарапала мне правое бедро. От боли я слегка пошатнулась, но продолжила бежать. Мельком взглянув на рану, увидела порванную ткань и пятно крови, которое распространялось по ней. Спрыгнув на соседнюю улицу, снова выпустила крюк.        Меня загоняли, как на охоте. Куда бы не поворачивала, везде были они. Остался только один вариант - полететь прямо на них и надеяться на удачу. Беспокоило то, что стрелки не пытались в меня попасть, только корректировали мои передвижения.  Снова выжав газ до упора, атаковала людей. Одному подрезала руку, второго, резко развернувшись, проткнула клинком. Посмотрев назад, увидела тупик.        «Суки, поймали»       Я спрыгнула на землю, нападавшие тоже. Вступать в рукопашный бой сейчас рискованно, особенно с раной на ноге.         — Снимай УПМ, — приказал один из них.         Усмехнулась и скинула его. Возможно без этой махины мои шанса возрастут, ведь оно предназначено для борьбы с титанами, а не людьми.         — Это сука троих положила и нескольких калекой сделала! — орал кто-то из них. — Мы её просто так Кенни отдадим? Нахуя она вообще ему?         — Я откуда знаю? Хватайте девку и идем.        Подошли сразу трое, и мне пришлось подчиниться. Поодиночке как-то бы с ними справилась, но не сразу со всеми. Пятно на бедре знатно выросло, и теперь хромала на одну ногу. Видимо, пуля задела куда сильнее, чем сначала показалось. Когда мне стали связывать руки, сильно напрягла их, развернув слегка боком. Эти дурни ничего и не заметили.        Меня забросили в какой-то бар, где Кенни сразу схватил и приставил к горлу нож.        — Леви, выходи! Пошли поговорим, поганец. Тут тебя ждут.        — Слышь, дядь, зубочистку убери, — устало сказала я, оценивая ситуацию вокруг.       Мне срочно надо было что-то придумать. Расслабив руки, быстро выпуталась из веревки и теперь только делала вид, что связана.       — Блять, — Леви поднялся из-за барной стойки. — Отпусти ее. Это наши дела.       — Она моя гарантия, что ты не сбежишь. Мне тут сказали, что это девчонка хорошо поработала над моими ребятами. Что ж ты нашла в таком, как этот гадёныш? — язвил Кенни. В отражении стекла увидела у него на поясе незакрытую кобуру и подмигнула Леви. Он сразу меня понял и стал отвлекать его разговорами.         — Размер члена устраивает, блять. Вижу, ты уже последние свои мозги пробухал. Что тебе надо?        — А ты размяк, смотрю. Не этому я тебя учил.         — Мне перед тобой в благодарностях валяться?         — Было бы неплохо.       — А рожа не треснет? Мерзкий старый ублюдок. Еще раз, что тебе надо?       — Собственно ничего. Лишь приказ вас всех перебить. А тут так…       В этот момент я приставила к голове Кенни оружие, которое стащила у него же.        — Я сказала, ножик убрал, дедуля.       Кенни рассмеялся:        — Дерзкая, однако.        — Гнида, блять, что сказала сделать? Либо так, либо вместе со мной на тот свет отправишься! Проверить хочешь? — вышла я из себя. Кенни повернул нож, слегка оцарапав мне шею.       — Ладно, красавица, ладно, — он отпустил меня, и я отошла от него, все так же держа его на мушке.        — Кольт сорок пятого? Уважаю. Но это не меняет того, что ты гондон, — сказала я.         — Ох, Леви, умеешь ты женщин выбирать, — Кенни все воспринимал через шутку. Этим только больше бесил.        — Псов своих отзови и, возможно, поговорим, — сказал капитан. Опустив кольт слегка вниз, нажала на курок и выстрелила в ногу Кенни, Леви же вынес его выстрелом из ружья. Я сорвалась с места и побежала через задний вход, пока Леви отвлекал всех стулом, что кинул в окно.        Пришлось бежать по самым темным переулкам и держаться вблизи домов, что бы не попасться снова на прицел. Остановившись в какой-то подворотне, посмотрела на ногу. Ранение оказалось даже хуже, чем рассчитывала. Из-за бега кровь не останавливалась. Выглядело это всё весьма паршиво. Я сильнее затянула ремень от УПМ над раной, чтобы хоть как то минимизировать кровопотерю. Без устройства маневрирования стала бесполезной для дальнейшей операции и мне осталось только одно место, где могла бы спрятаться.        Забежав к себе домой, сразу схватила аптечку и виски, бросив кольт Кенни, который прихватила с собой, на стол. В аптечке оказался минимальный набор: бинт, слабый раствор спирта, пластырь, какие-то обезболивающее. Меня скривило от такого скудного набора, оно и не удивительно, бываю тут раз в полгода. По хорошему, надо к врачу, но где сейчас его найду?        Аккуратно развязала ремень, что бы снова не хлынула кровь, оценила ситуацию.        — Вот дерьмо.        Взяв ножницы, отрезала всю штанину. От боли у меня потемнело в глазах, и схватившись за стол, мотнула головой, что бы прийти в себя. К чему у меня всегда был талант, так это быстро соображать в стрессовой ситуации. Мысли выстроились в ряд, и стала вспоминать, что говорил мне старший брат про наложение швов, когда учился в меде. Знал бы он, что мне эти знания пригодятся, знатно прихуел. Открыв алкоголь, обработала им руки и взяв бинт, стала очищать рану от лишней крови. Она оказалась ровной, но на неё требовалось наложить швы. Грязно выругавшись, нашла обычную иголку и синтетическую нитку.        — Блять, похуй, и так пойдет!        Найдя зажигалку, опалила ею иголку до красного кончика, согнула полукругом и хорошо обработала спиртом, как и нитку. Сделав несколько глотков виски, воткнула иголку в край, чуть не закричав от боли. Пока сама себе накладывала шов, мои руки все были в крови. Меня не трясло от их вида, сейчас нельзя было психовать. Шить пришлось медленно, чтобы иголка не сломалась, походу ещё раз обрабатывая спиртом. Скорее всего, от такой процедуры останется шрам. Значит так тому и быть.         Когда половина работы было уже сделана, меня нашел Леви. Он подошёл ко мне, но не отвлекал, лишь наблюдал за тем, что делаю.        Закончив с шитьём, облегченно выдохнула и всё ещё раз обработала, аккуратно закрыв бинтом, перевязанным в круговую через ногу.       Сняв с себя кофту, стрела ей всю кровь, которая накапала, затем выкинула в мусорку. Меня шатнуло в сторону, и капитан поймал меня. У него самого была небольшая рана на лбу.        — Подлатай себя, пока есть возможность.       — Сначала с тобой закончим, — ответил он и отвел меня в ванну, чтобы смогла нормально смыть остатки крови. Затем помог мне снять ремни. В шкафу нашлись спортивные штаны, свежая кофта с толстовкой.       — Уже слышала? Нас обвинили в убийстве торговца. Теперь мы вне закона, — сказал Леви, помогая мне переодеться.       — Слышала. Поэтому и накладывала шов сама, — сказала я, надев кофту. — И куда мы теперь?        — Не знаю, может быть, в лес или куда-нибудь еще. Но до ночи мы останемся здесь. Если что, у нас всегда есть УПМ, чтобы убежать.       — Нас не найдут здесь. Эта квартира, мои счета, вложения в бизнес различных людей - все оформлено на Аманду Риверс. Было бы странно, если бы у девушки из подземелья были такие знания или хотя бы какая-то недвижимость к двадцати годам. Я всего лишь доверенное лицо. Хотя всё возможно.       — Умница моя.        — Сейчас бы раменчика острого с энергосом и сериал любимый посмотреть. А не вот это всё! — проныла я и постаралась наступить на ногу. — Блять!         — Потерпи, — он усмехнулся, подмигнув мне. — Не так я планировал первый раз с тебя штаны снимать. Ложись, сейчас тебе обезболивающее принесу.        — Сделай мне чай, пожалуйста.        Леви поцеловал меня и ушел на кухню, а я легла на кровать.        Следующие часы я то спала, то бодрствовала. Леви не отходил от меня, иногда разговаривал со мной. Ему было очень интересно, откуда у меня такие знания о медицине. И сама личность моего брата его заинтересовала. Это и не удивительно. Он был прекрасным человеком, единственным из своей семьи, по кому я действительно скучаю.       Уже ночью, сменив повязку и собрав все необходимо, мы выдвинулись на поиски отряда.        — Как себя чувствуешь? — спросил Леви.        — Словно камаз проехал, — он снова меня не понял, поэтому перефразировала. — Словно табун лошадей по мне проскакал. Плащ переодень изнанкой наружу, чтобы крыльев не было видно.        Мы шли по темной улице, стараясь не привлекать внимания.       — Мне нравится, что ты сохраняешь ясный рассудок в такой ситуации. Другой бы уже крышей поехал. А ты молодец, держишься.        — Это благодаря твоей поддержке, — ответила я, чувствуя прилив облегчения от его слов. — И да, крышу я пока держу на месте. Вот интересно: это похвала от капитана или моего молодого человека?        Вдалеке появился прохожий и мы свернули за угол.         — Невозможная женщина. Может быть, и то, и другое, — сказал он загадочно. — Но главное, что ты справляешься.       — О, не скромничай! За это ты меня и любишь, — улыбнулась я. — Терпеть меня до конца жизни будешь.        — А кто сказал, что собираюсь сопротивляться?        Когда мы нашли ребят, уже светало. Они разбили импровизированный лагерь в лесной глуши. Отказавшись от еды, сразу отправилась спать. Сон выдался беспокойный, болезненный и я просыпалась от каждого шороха. Меня это сильно нервировало, и когда кто-то из ребят громко засмеялся, сорвалась на них. Они ничего мне не сказали, лишь извинились. Так хреново, мне ещё не было.       Время уже было далеко за полночь. Все давно спали. У костра еще был Леви, неся вахту, и его должны были уже сменить. Я села рядом с ним, взяв за руку.       — Не спится? — задал он вопрос.       — Нет.        — Как нога?        — Терпимо, — не выдержав спросила. — Слушай, а ты в любом случае Кенни убьешь?        — Да. Убью. А почему ты спрашиваешь?       — Я могу тебе рассказать? Меня совесть мучает, что зная всё, молчу. Это неправильно.        Он поднял мою руку и прикоснулся к ней поцелуем.       — Конечно.        — Кенни твой дядя. Брат твой матери. Ты из рода Аккерман.        Леви отвернулся, его взгляд задержался на пламени. Я не могла предугадать его решение, но молчать об этом стало невыносимо. Скорее всего, сейчас совершила ошибку, которая отразится на мне гораздо сильнее, чем все предыдущие. Ведь от решения капитана зависело дальнейшее развитие событий. А возможно судьба все равно возьмет свое, и смысла в моих поспешных словах совсем не будет. Но это меня мало волновало, а лишь то, что узнай он все от самого Кенни, задаст себе логичный вопрос: почему стараюсь помочь всем вокруг, а ему ничего не сказала. Ведь до этого моменты он считал, что в этом мире совсем один, а тот, кто его воспитывал, выбросил, как котенка на улицу, потому что не оправдал чужих ожиданий. Скрыв эту информацию, стала бы не лучше Кенни.        — Ты уверена?        — Да.        — Поверить не могу, какая же он сволочь.        — Он хотел как лучше. Родитель из него так себе. Сделал все, что мог.        Леви продолжал держать мою руку и рисовать по ней большим пальцем узоры, размышляя над моими словами.       — А Микаса?        — По-моему сестра троюродная… Или племянница. Но точно родственница.        Мы замолчали, и каждый был в своих мыслях. Вот так просто сидеть рядом стоит гораздо дороже, чем вечные разговоры. Тот кто говорит, что любви не существует, соврет вам нагло в лицо, так и не узнав, что это такое. Она одновременно и страстна, и тихая, и жертвенная. Такое странное чувство, которое способно и окрылить, и разбить сердце, причинив этим самую жуткую боль в жизни. И это не про любовь к семье, друзьями или любимой мягкой игрушке.        Любовь к своему партнеру - совсем другое чувство. Его нельзя описать словами. Все музыканты, поэты, художники - каждый передает лишь то, как он её чувствует. И они все правы одновременно. Что же это для меня? Доверие, безусловная защита и вот такие тихие посиделки, когда каждый решает, что говорить и когда говорить.         «I would fly you to the moon and back»       Я повернулась и внимательно посмотрела на капитана. Он слегка улыбнулся своим мыслям, и это вызвало у меня радость. Значит всё сделала правильно, риск себя оправдал, даже если потом последует не самые лучшие события.        Леви нарушил тишину:       — А ты бы… Это глупо, — он посмотрел на меня так, словно видел впервые, очень нежным теплым взглядом. — Ты бы стала Аккерман?         — Леви… — улыбнулась я. — Ты несколько лет не мог понять, что влюбился. Теперь решил события нагнать?        — Возможно, — его рука коснулась моей щеки. — И все же. Не сейчас, когда-нибудь?        Поцеловав в щеку, ответила:        — Возможно.        На его лице появилась улыбка, и он обнял меня. Сейчас было не место и не время для таких решений. Все, что нам оставалось, это сидеть в обнимку у костра и мечтать о спокойных временах. Огонь тихо потрескивал, на темном небосводе мерцали звезды, а мне нравилось настроение Леви. Он может быть жутко милым, только минут пятнадцать в день и только со скрипом. В остальное время это жутко ворчливый кот, способный любого довести до нервного срыва своим шкнением. Откуда у меня появилось столько терпения, была большая загадка. Но каждый раз, слушая его недовольство, сама себе удивлялаюсь, что могу спокойно пережить такое обилие недовольства и упреков. Не могу сказать, что меня это напрягает; скорее воспринимаю в такие моменты его слова за «белый шум». Каждый раз, как только выпустит весь пар и, поняв, что его снова занесло, обязательно подойдет обнимет и поцелует.       — Ну допустим. И что дальше? Свой дом, по выходным посиделки с друзьями и чайный магазин? — спросила у него я.         — Звучит как план. Мне нравится, — усмехнувшись, продолжил: — Только ты дорожишь своей берлогой, придется там жить.         — Эй, она великолепна.        — Там стоит стеллаж с кучей разных бутылок из под алкоголя.        — Это мой личный бар.       — Он пустой.       — В них мои с Сэм желания. Когда она становится пустой, надо загадать и подуть в горлышко, а потом закрыть. Они ж там даже подписаны, когда были загаданы, — смущаясь промямлила.        — Что за чушь, — закатил глаза Леви. — Ты правда в это веришь? В нашем доме такого не будет.        — Это почему? Только про детей речи не заводи, нам бы сначала… — я остановилась, увидев выражение его лица. Он говорил совсем о другом.       — Тц, невозможный.        — Договаривай раз начала, — его тон был мне очень знаком. Всегда, когда хочет заставить смущаться, начинает говорить спокойно и тихо, словно мурлыкает и от этого еще больше теряюсь.       — Не буду, — надулась я.        — Так вот о чем ты беспокоишься последнее время.        Я все так же обиженно молчала.        — Не забивай себе голову. Я тоже волнуюсь. И мне не важно сколько кого у тебя было.        — Не было никого. Считай, когда переродилась, обнулилась до заводских настроек. Только воспоминания остались, но и их нельзя приравнять к какому-либо опыту, — промямлила я.        — В них все дело?        — Да.        — Это лишь призраки прошлого. Тут другая жизнь. Я помню то, о чем ты мне рассказывала, и если бы мог добраться до этого ублюдка, он давно бы уже гнил в какой-нибудь помойной яме, — он оставил нежный поцелуй на губах. — Любовь моя, все будет только когда ты скажешь.       Положив ему голову на плечо, совсем тихо произнесла:       — Мне не страшно заняться сексом. Больше пугает, что будет тоже самое, что и тогда, — нахмуривщись, объяснила: —В смысле унижение, беспомощность, отвращение к себе. Я даже не знаю, зачем мне оставили все воспоминания. Они весьма подтерлись уже за столько лет, но сами ощущения, переживания и негативные эмоции остались.       Леви крепко прижал меня к себе, уткнувшись носом мне в шею.        — Тебя больше никто не тронет, — заговорил он шепотом. — А я постараюсь быть нежным. По крайне мере, в первый раз.        Мои щеки сразу вспыхнули, и всячески старалась спрятаться от его взгляда.        Так какая же она, любовь? Нежная, теплая, всепрощающая? Или же болезненная, полная страданий и переживаний? Ответ гораздо более простой, чем все люди об этом думают. Она все сразу и ничего из этого, в зависимости только от того, под каким углом на нее смотрит человек. Сложно с кем-то сойтись в этом вопросе. Даже находясь в отношениях, существует много подводных камней, о которые будешь биться постоянно, и только от двоих людей зависит, в каком направлении вы поплывете, вверх или вниз.       Любовь - это не про секс. Это совершенно о чем-то другом. О доверии, принятии другого человека таким, какой он есть, о взаимопонимании. Но что я поняла для себя, это то, что она не терпит недоверия. Сразу отшвырнет тебя на дно и приложит со всей силой о камни.       А ещё она слепа. Ей не важно, каким вы хотите видеть человека рядом, подходит ли он вам или же готовы ли вы к ней. Она будет похожа на снежную лавину, от которой не будет спасения, и настигнет в самый неожиданный момент, не спрашивая о готовности. На горизонте зажглось зарево рассвета, а мы так и не спали, проведя всю ночь за разговорами у костра. О чем можно так долго говорить? Обо всем и ни о чем. Меня никогда не перестанет удивлять, как он одной своей фразой может успокоить мое волнение. Или, не говоря "я тебя люблю", сказать это без слов, только своими поступками. Остается надеяться, что со своей стороны могу сделать так же и для него. Наверное, что-то в этой жизни я никогда не пойму. Да и надо ли?       Ханджи нашла нас через пару дней. Она рассказала, где предположительно держат Эрена с Хисторией, и почти сразу был составлен план действий. Мое участие в нем было невозможно, и мне осталось только сидеть тихо и ждать, что будет дальше.       Я сидела под каким-то деревом на опушке и старалась не волноваться, напоминая себе, что все идет как надо, и никто из моего отряда не пострадает. Увидев раненого Кенни, поняла, что все закончилось. Он еле передвигался и явно уже потерял много крови. Поднявшись на ноги, медленно ушла в лагерь.       Переворот свершился, и теперь Хистория Райс взошла на трон, а разведка была спасена.       Эрен вернулся, но он был совсем не тот. Правда о его отце ужасала его. Он ни с кем не разговаривал. С каждым днем он все больше погружался в свои мысли. Что происходит в его голове, одному черту известно, и близится час, когда он изменится полностью. Главный герой станет главным злодеем.       Перед самой коронацией пришла еще одна посылка. В ней лежало бальное платье красного цвета и черная ажурная маска. Меня передернуло от такого набора одежды. По стандарту прилагалась записка: «Порадуй и надень это платье на бал в честь нашей новой королевы. Вдруг мы сможем там увидеться?»         — Он меня бесит, — сказал Леви, когда увидел очередной «подарок».        — Я не планировала туда идти, но теперь придется. Найду там этого урода, — взяв маску в руки, приложила её к лицу. — И решу этот вопрос.        — Это может быть опасно.        Мой взгляд остановился на платье. Взяв в руки, вытащила его из коробки. Красное бархатное платье с летящей юбкой в пол. Длинные полупрозрачные рукава свободного кроя с разрезом от плеча. Верх лифа и пояс на корсете расшит белыми камнями, напоминающие жемчуг.        — Я убью эту тварь. Это точная копия платья на мое восемнадцатилетние. Он издевается надо мной.        — А это может быть… — хотел спросить Леви, но я перебила:        — Нет. Это словно двое делают. Совершенно разные люди или же кто-то один, кто знает все.        — Тогда придется идти, — вздохнул он.        — Только это, — указав на платье, сказала. — Я не надену.       Коронация прошла мирно. На нас всех надели ордена и отпустили. Уже выйдя из тронного зала, в нашу сторону шёл злой мужчина:       — Капитан Аккерман! Объясните, что творится у Вас в отряде? — это оказался командир команды, которая вытаскивала Армина и Жана из плена.        — Что, блять? Тявкай меньше, уебок! Тебя это ебать не должно, — разозлился Леви.        — Я все доложу главнокомандующему Смиту! Какой командир, такие и солдаты! У нас чуть все не сорвалось!        — Ты или нормально говори, или проваливай нахер.        Мужчина побагровел со злости от такой дерзости, а я подошла поближе послушать срач. Меня очень заинтриговала развязка этого конфликта.        — Девушка из Вашего отряда внезапно появилась и молча запрыгнула в амбар. То, что она сделала с теми мужчинами, не поддается никаким нормам поведения адекватного человека. По ней психушка плачет! — чуть не кричал он.        Леви повернулся ко мне и спросил:        — Когда успела?        — Это не я, — сказала, подняв вверх руки. — Как ты и приказал, ни на шаг от тебя не отходила. Честно.        — Это не Ваша «Цепная псина» была. Вон та, — указал он на человек, а который подошел.        — Я вернулась, сучки, — улыбнувшись, подмигнула нам Сэм. — Пока этот гондон бездействовал, Армина успел мужик какой то облапать. Мне в стороне надо было стоять?        Бедный мужик дар речи потерял от ее слов и еле выдавил из себя:       — Короче, разбирайтесь сами. Но докладную на Вас, юная леди, Эрвин Смит получит. И я добьюсь, что бы вы получили свое наказание, — развернувшись, ушел прочь.       Сэмми развернулась ему в след и показала фак.       — Ага, наказание, разве что по попке отшлепает, — сказала я тихо Леви. Он недовольно на меня посмотрел изо всех сил старался не показывать, что ему смешно.        — Лина, прекращай, — так же тихо ответил он мне. Я улыбнулась и сделала рукой движение имитирующее шлепок.       — Вы о чем шепчитесь? — спросила она, скрестив руки на груди. — Мне что, смотреть надо было как этот мудак моего Армина лапает? Нахер вы его вообще в Кристу нарядили! Меня не могли?         — Сэм, блять… Кто тебя вообще лезть просил? Мне Лины в отряде хватает с ее способностью влезать в истории. Ты то куда? У тебя же идеальная характеристика была, — вздохнул Леви, потом махнул рукой. — Пусть с тобой Эрвин разбирается.        — Ага, не беспокойся, обкашляем с ним вопросик, — сказав, пошла к ребятам.        — Лина, вот объясни, если она такая дерзкая, что она при зачислении тряслась так? — капитан ошарашено смотрел ей в след.        — Ах, хитрая сучка! — озарило меня и я рассмеялась.        — Ты о чем?        — Послушай, мужчины все решают силой, женщины хитростью. А Сэм лучшая в этом. Если коротко, первый кто решил, что они будут встречаться, был не Эрвин, а она.        Капитан внимательно посмотрел на меня.         — А ты?        — К сожалению, я не обладаю такими способностями. Расслабься! У тебя в отряде и так есть Аккерман, пацан превращающийся в титана, Криста и попаданка из другого мира. Хитрая Сэмми не главная твоя проблема.        Леви тяжело вздохнул.        — Привет, конфетка! — услышала я за спиной знакомый голос. От такого приветствия Леви знатно опешил. Мы медленно повернулись.        За нашими спинами стоял высокий, под два метра, шкаф.  Этот зеленоглазый брюнет хитро мне улыбался. Форма военной полиции сидела на нем идеально и очень шла ему. Он вскинул одну бровь, прямо смотря на меня. Мимо нас прошли девушки, оценивающе окинув его взглядом. Они захихикали и прошли вперед, постоянно поглядывая на него. Парень был очень красив. Я впала в ступор и не знала что из себя выдавить.        — Привет, — единственное, что смогла сказать, молясь всем богам сразу, чтобы капитан не влез с ним в драку прям здесь.       — Ты кто, блять? — окинул его взглядом Леви. Он стоял очень недовольный. Его не устроило такое приветствие.        — Какой ревнивый! — улыбнулся парень, качнув головой. — Лина, давно не виделись! Как дела, красавица?         От такой наглости Леви почти вышел из себя, сдерживаясь из последних сил, а я продолжала молиться, что все будет хорошо.